Ты моя одержимость

Глава 39

- Я рад, что ты принял наше предложение, - заявляет Ахметов.

- Я пришел выдвинуть свое, - бросаю ровно и располагаюсь в кресле напротив, вижу, как на секунду меняется лицо моего собеседника, но он слишком опытен в интригах, чтобы показывать настоящие эмоции и быстро берет чувства под контроль.

- Я открыт для обсуждения, - произносит Ахметов. - Однако данный вопрос никак не зависит от моих личных решений. Существуют традиции, которые превыше всего, и компромисс относительно подобных вещей невозможен. Границы обозначены четко.

- Но из любого правила есть исключения, - замечаю вкрадчиво.

- Это не тот случай.

- Вскроем карты, - перехожу к сути. - Твой отец держал моего дядю в клинике не просто так. Должна быть серьезная причина. Ахметов-старший не походил на того, кто станет заниматься благотворительностью. Зачем делать столько вложений в живой труп?

- Сила традиций, Тимур. Ты не рос среди нас, потому не можешь оценить ту незримую связь между кланами, что формировалась столетиями. Нашу землю пытались завоевать. Нападали множество раз. Враги мечтали получить рабов, заграбастать золото и другие ценные ресурсы. А мы резали их глотки. Никогда не подчинялись приказам. Если бой был проигран, то реванш становился вопросом времени. Кто рискнет затеять с нами войну, тот никогда домой не вернется. Истечет кровью в горах, послужит для бескрайних равнин удобрением. Сдохнет в муках со вспоротым брюхом. И дело не в особенной силе духа, не в нашей животной натуре. Тут все гораздо глубже. Когда приходит беда, мы становимся едины. Это течет внутри. Наша главная сила.

Красиво звучит. Ахметов умеет толкнуть речь. Пронять. Вдохновить. Настроить на нужный лад. Я бы поверил ему, но мешает мой прошлый опыт. Я наблюдал грызню кланов. Каждый гребаный день. Я видел на что способны вожаки. Единством там не пахло. Зато трусости, зависти и подлости хоть отбавляй.

- Рустам, я знаю, в чем суть, - усмехаюсь. - Раз в десять лет у вас проходит Большой Совет. Там собираются самые влиятельные главари, определяют курс на будущее. Ахметов-старший дважды использовал моего недобитого дядюшку для получения дополнительных голосов. Не представляю, как ему удалось такое провернуть. Не притаскивал же он этого ублюдка на каталке. Но факт остается фактом. Асадовы действительно самый древний княжеский род, пусть и утративший влияние. Нам исторически положено больше прав. Наше решение будет определяющим. Пусть традицию пытались изменить, отобрать привилегии, этого сделать не удалось.

- Верно, - соглашается Ахметов. - Тупиковая ситуация, ведь только на Большом Совете можно добиться отмены древнего порядка предоставлять Асадовым решающий голос. В свое время мой отец заполучил решение об опекунстве над твоим дядей, однако другие главари отказались признавать эти бумажки. Тогда он и правда притащил Асадова в зал собраний. Тот подтвердил каждый пункт, который был выгоден моему отцу. Моргал в знак согласия. Здесь уже никто не сумел бы оспорить легитимность процесса. Терять рычаг влияния не хотелось, поэтому мой отец сделал все, чтобы сохранить настолько удачный порядок. Фактически он сам управлял остальными.

Моргал, блять. И на такое повелись? А впрочем, неудивительно. Ахметов-старший обладал талантом творить полный беспредел и при этом всегда оставаться в рамках долбаных традиций. Хитрый тип, способен у дьявола жизнь обратно выторговать.

- Я изучил медкарту, - кривлюсь. - Мой дядя перестал моргать. Еще месяц назад. Какая-то проблема с мышцами. Врачи дают туманные прогнозы. А десять лет почти на исходе и все ближе Большой Совет.

Ахметов ухмыляется.

- Ты же не думаешь, будто я собирался одурачить будущего правителя? - он выгибает бровь.

- Я знать ни черта не желаю о твоих планах, - признаюсь прямо. - Я Асадов, но не тот, что станет моргать по чужой указке. На роль удобной игрушки не подхожу.

- Я понимаю.

Его ледяное спокойствие напрягает. Странная тема. Ахметов столько всего успел намутить, подмял под себя другие кланы, создал империю в паре с Дудаевым.

Для чего спектакль с гребаным советом? Да, некоторые порядки у нас доходят до абсурда. Но зачем разыгрывать цирк? Там чистая формальность или нечто больше? В чем замес?

Я чую подвох. Ахметов достиг того уровня, когда нет никакого смысла держаться в образе блюстителя древних традиций.

- Я приду на вашу сходку, отдам свой голос от лица Асадовых, - говорю, помедлив. - Но от карьеры политика отказываться не стану. Я намерен вернуться к жизни в ближайшее время. Совет состоится раньше выборов, так что одно другому не помешает.

-Ты отказываешься от реальной власти ради призрачной мечты.

- Я выбираю остаться подальше от ваших кланов.

- Поглядим, - ровно заключает Ахметов.

+++

Я возвращаюсь домой, туда, где меня ждет моя Ника. Если богиня победы на моей стороне, то исход борьбы предрешен заранее.

- Тимур, - мурлычет она, едва мы разрываем поцелуй. - Где ты опять пропадал?

- Разбирался с последним делом.

- И как?

Я ввожу мою женщину в курс вопроса. Подробностями не гружу, прохожусь по ключевым моментам. Быстро и кратко, без лишних вывертов.

- Это похоже на ловушку, - говорит она, моментально нахмурившись. - Они заманят тебя на Совет, чтобы добиться своего, сам не заметишь, когда увязнешь. Твой план пойти на компромисс выглядит опасно.

- Согласен, - киваю. - Смахивает на западню. Но знаешь, к дьяволу эти разборки. Я занимаюсь всякой херней и пропускаю самое главное.

-Что?

- Тебя, - улыбаюсь и накрываю ее живот ладонью. - Вас. Это надо исправить, причем прямо здесь и сейчас.

Я подхватываю ее под попу и усаживаю на обеденный стол, встаю между широко раздвинутыми ногами. Вламываюсь поцелуем в удивленно приоткрытый рот.

Лишь черти внутри знают, как сильно я изголодался.

- Тимур, - хрипло выдает моя богиня, обвивает руками плечи, сминает пальцами ткань моей рубашки. - А я думала, ты опять уедешь, исчезнешь, отправишься дальше решать свои дела.

- Шутишь?

Я прихватываю ее губы зубами. Слегка. Сперва верхнюю, после нижнюю. Быстро прохожусь по неровным следам языком. Рык рвется из груди. Это рефлекс. Зверь взвывает, будто оголодавший волк, жаждет немедленно заполучить добычу.

Моя женщина. Моя жена. Любимая. Единственная. До одури желанная.

Пахнет так, что резьбу срывает напрочь, уносит по щелчку. Жадно втягиваю аромат и пьянею, приход ловлю. Ничего и никогда так не вставляло. Только она. Одна.

Будь я даже героиновым наркоманом, мигом бы с иглы соскочил. Да на любые запрещенные препараты сразу бы забил. Я на ней сижу. Круто. Намертво.

Всю ее сожрать хочу. Поглотить. А еще зацеловать, заласкать, затрахать, занежить, затопить в себе. Растворить. Пусть пронизывает жилы и течет по венам. Пусть одурманивает и затуманивает разум. Пусть входит в каждую клетку.

Хотя она и так там. Пробирает до нутра. Глазами этими невозможными. Губами, что манят до дрожи. Шелковистой кожей, которую не могу никак перестать трогать.

Изголодался по ней, истосковался. Пока разбирался с теми грязными делами, очень старался держаться подальше. Границу провел. Даже в мыслях ее не касался. Однако теперь можно. Дорвался. Дождался. И поплыл. Черт раздери, я только прикоснулся, скользнул ладонями по ягодицам, стиснул бедра, а уже готов кончить, разрядиться исключительно от ощущения, что она рядом. Моя. Моя! Заключена в мои объятия. Запечатана. Такая хрупкая. Тонкая. Вкуснючая. Оторваться от нее нельзя. Проще сдохнуть. А вообще - нет, ни хрена подобного. Я буду жить долго. Как и она. Мы достаточно дерьма огребли. Пора счастье пробовать.

- Но много важных вопросов, - бормочет девчонка.

Дугой выгибается, точно кошка. А голос хриплый, гортанный. Под кожу пробирается. Обвивает. Оплетает. И царапает. Чуть. Дразнит. Моя Мурка.

- Нет ничего важнее тебя, - отрезаю.

Закрываю ей рот поцелуем. Не могу удержаться. Да и зачем? Пока мой язык скользит по ее языку, я чувствую себя живым. Энергия так и прет. Разряд за разрядом идет. Прямо в сердце. Чистый ток.

- Ты так и останешься в тени? - спрашивает она, лишь стоит разорвать контакт. - Не вернешься к политической карьере?

- А ты как хочешь? - усмехаюсь.

- Я хочу, чтобы ты занимался любимым делом, - произносит очень серьезно, хмуро сдвигает брови.

- Значит - тобой.

Я припечатываю ее рот новым поцелуем, врываюсь внутрь языком, алчно пробегаю по нёбу, по деснам. Наслаждаюсь тем, как девчонка трепещет под моим напором.

- Тимур! - заявляет с возмущением и отталкивает меня, глазами сверкает, молнии высекает. - Я плохо представляю, как ты скрываешься от всего окружающего мира и сидишь взаперти.

- Почему взаперти? - хмыкаю. - У нас целый остров есть. Туда и двинем. А вообще, можем путешествовать инкогнито, на частном борту. Никто нас не узнает.

- Что это за жизнь такая? - поджимает губы. - Постоянно прятаться.

- Валяй, выкладывай, о чем мечтаешь, - прищуриваюсь. - Видно, уже представила себя президентской супругой. Первая леди страны. Вообще, тебе бы подошел такой статус. Держишься покруче королевы. Одним взглядом на обе лопатки опрокидываешь.

- О таком я не мечтала, - улыбается. - У меня не настолько бурное воображение.

- А зря, - подмигиваю ей. - На кой хрен лезть в политику, если в итоге не намерен рулить парадом лично?

- Подожди, - теперь наступает ее очередь хитро прищуриться. - Ты серьезно? Думаешь, получится?

- Когда-то я приехал сюда без гроша в кармане, - пожимаю плечами. - Италию не считаю. Там было много помощи от Романо. А тут я сам поднялся. Чужак. Одиночка. Знаешь, на мой взлет не поставил бы даже чокнутый. И очень напрасно. Сорвал бы ва-банк.

- Звучит как абсолютное безумие.

- Это просто мое прошлое.

- Нет, - мотает головой. - Я насчет твоей цели в политике. Кажется, легче отправиться в космос, чем пробиться на самый верх там, где все уже давно поделено.

- Поглядим.

- Тимур, - мрачнеет она. - А ведь это опасно. Столько подводных камней, множество противодействующих сил, постоянное напряжение.

- Ха, ты умеешь распалить интерес.

- Неугодных убирают, - она гулко сглатывает. - Жестоко казнят. Ты же понимаешь, как тяжело придется.

-Тут ничего нового.

- Ты слишком легко ко всему относишься.

- Почему это? - насмешливо кривлюсь. - Прикинь, как удивится твой папаша. Отдавал дочь в жены бандиту, а на выходе получил президента. Вот ведь поворот. Закачаешься.

- Вечно ты издеваешься.

Она врезает мне по груди кулачком. Да, именно так - кулачком. Пальцы у нее изящные, тонкие и крохотные, если такие стиснуть, как раз кулачок и получается.

Я умиляюсь каждой мелочи. Ощущаю себя сопливым романтиком. И нереально кайфую от этого. Почему нет? Где как не с ней я могу целиком и полностью расслабиться?

- Ника, - заключаю я, перехватывая хрупкие запястья. - Я играю только чтобы в финале победить. Если я еще не забрал главный приз, то это просто разминка, промежуточная партия.

- Ты и правда настроен забраться на вершину? - спрашивает. - Вряд ли те твои приятели из кланов такое одобрят. Мне кажется, даже если все пройдет гладко на вашем Совете, они попробуют помешать тебе в будущем. Хотя могу ошибиться.

- Я разрулю это, - ухмыляюсь. - Разгребу.

Мы смотрим друг на друг пару секунд и сталкиваемся в поцелуе. Дико. Жадно. Бешено. Как животные. Хватит с нас разговоров. Одержимая тяга берет свое.

Треск ткани. Надсадный стон. Девчонка извивается под моими руками, откликается на каждое движение пальцев, содрогается так, будто пропускаю через нее электрический ток.

Я даже не взял ее, но мне уже горячее, чем в пекле. Кипятком изнутри прошибает. Волна за волной под кожей разливается. Дрожь до костей пробивает. Разгорается нетерпение. И в бой быстрее тянет, и спешить не хочется. Продлить бы эту пытку до бесконечности.

Платье с нее сдираю, раздираю в клочья, отбрасываю прочь. Оголяю желанное тело. Взмокшее. Трепещущее. Прохожусь ладонями по бархатистой коже. Оглаживаю. И нереально удержаться от того, чтобы не повторить прикосновения моих рук губами. Прокладываю путь из поцелуев от горла до груди. Натыкаюсь на развратное белье. Ажурное кружево закрывает все самое вкусное.

Ведьма. Дьяволица. Знает, как меня завести.

- А это блядство для кого?

- Для себя, - заявляет она и подбородок к верху вздергивает.

Улыбается. Хитро. Лукаво. Глазами сверкает. Молнии выпускает. Колючая. Острая. Но такая нежная. Горячая. Кипучая.

Я утекаю на раз.

- Да ладно? - брови выгибаю.

Прохожусь пальцами по ее бедру, поддеваю резинку чулок, оттягиваю и отпускаю, после снова сминаю, сгребаю в кулак.

Нет, она всегда круто выглядит. Отвал башки. Уверен, если в рубище обрядится, ни черта не изменится. Член вздернется в момент. Затвердеет так, что можно гвозди забивать.

Но этот наряд совсем запредельный. Широкая полоса черного кружева обтягивает грудь, вокруг талии обвивается шелковый пояс для чулок, от него отходят тонкие полоски, они создают особый контраст. Темный цвет подчеркивает белизну кожи. Я застываю, как завороженный. Во рту слюна копится. Под ребрами саднит. Яйца поджимаются, будто наполняются раскаленным свинцом.

Казалось бы обычные тряпки. Но вообще, дело не в них. В ней.

Эта девочка моя богиня. Вот мне и хочется ее боготворить. Возносить. Служить. Воевать за нее. Складывать к этим невозможно длинным и стройным ногам все победы. Любить.

- Такой комплект слабо смахивает на одежду для беременных, - ухмыляюсь, забираюсь пальцами под жалкий клочок ткани, прикрывающий плоть между ног.

- А что мне байковую пижаму надеть? - возвращает усмешку. - Я еще не настолько растолстела.

Или ты считаешь иначе? Я поправилась?

Она накрывает ладонью абсолютно плоский живот.

- Вероника, - имя ее смакую на языке. - Я от тебя балдею.

- Черт, думаешь, мне нужно поменять гардероб на более закрытый и комфортный?

- Думаю, если бы я сразу знал, что именно скрывается под твоим платьем, то мы бы сегодня очень мало разговаривали бы.

- Тимур, отвечай серьезно, - требует и хмурится. - Я что, толстая?

Начинает бедра ощупывать, а я смотрю и шизею. Дурею окончательно. От этих ее резких перемен в настроении меня еще сильнее накрывает.

- Ты такая, что мне похрен на твой вес.

На руки девчонку подхватываю, по комнате кружу, впечатав в себя. Она обвивает мои бедра ногами, оплетает плечи руками. Всхлипывает и головой мотает.

- Нет-нет, - бормочет. - Не хочу быть толстой. Не хочу поправляться. Страшно вообразить, какой я стану. Вся кожа будет в растяжках. Я начну жутко отекать. Проклятье, Тимур, да я уже отекаю!

- Ника, нуты чего?

- Ой, вот только не рассказывай мне про «красоту в глазах смотрящего».

- А я и не собирался, - хмыкаю. - Я тебя не глазами люблю. Не членом. Нутром. Вот завяжи мне повязку на лице. Нацепи наручники. Я же мигом учую свою женщину. Из миллиарда других выделю. Безошибочно. Не по запаху, не по тому, как твоя кожа под моими пальцами ощущается. Просто почувствую рядом.

- Нуты и сказочник.

- Я жизнь положу, чтобы ты была счастлива.

- Верю, но если я не похудею, тебе придется тяжело.

- Почему? - усмехаюсь. - Я же постоянно тягаю железо в зале, вряд ли ты дойдешь до весовых категорий моей штанги. А если вдруг получится, тоже ничего, просто буду больше качаться.

- Я тебя прибью, - шипит и вцепляется пальцами в мои волосы.

Хохочу. Вот реально - она нереальная. Только с ней я такой. Отрываюсь, открываюсь на полную до такой степени, что сам себя перестаю узнавать. Расслабляюсь. Член стоит колом, напрягается до боли. А я ржу. Пиздецкий расклад. Аж прямо лихорадит.

- Тише, - шепчу и губами к ее губам прижимаюсь, вламываюсь в плотно зажатый рот силой, покоряю, подчиняю, приручаю, постепенно заставляю сменить гнев на милость, завоевываю мою строптивую девочку, зацеловываю до исступления.

- Я никогда не была зациклена на своей внешности, - глухо роняет она, отодвинувшись, хмурится. - Но сейчас все эти перемены меня пугают. То есть перемен пока еще нет, а жутко становится.

Иногда. Часто. Проклятье, надеюсь, тут просто играют гормоны.

- Я тебя похудею, - обещаю ей.

- Как это?

- Увидишь, - притягиваю крепче, сминаю ягодицы, забираясь под кружево. - У меня есть много идей для наших совместных жиросжигающих тренировок.

- Тимур, - выдает с осуждением. - Такие способы вряд ли помогут прийти в форму. Это миф, что секс помогает похудеть. Мышцы нужно качать. Важно соблюдать диету. А я совсем перестала себя контролировать. Ем все подряд, остановиться не выходит.

- Секс? Фу. Откуда эти пошлости?

-Тогда о чем ты?

- Бегать начнем, - заключаю на полном серьезе.

- Бегать? - изумляется.

- Регулярные пробежки. Утром и вечером. Может, даже в обед пару раз. Ну, короче, тут главное начать, а потом посмотрим, как пойдет.

- Наверное, стоит и правда попробовать бег.

- Точно, - говорю и вперед подаюсь, зубами прихватываю нежную кожу на шее, ловлю родной пульс и на ухо выдаю: - Я тебя выбегу.

Вспыхивает. От единственного слова. Краснеет, моментально становится пунцовой. А я решаю не терять время впустую. Достаточно болтать, пора все доказывать делом.

Я расстегиваю ремень, выпускаю на волю одеревеневший член. Сдвигаю кружево в сторону, вхожу вглубь плавным толчком.

Охренеть.

Нет.

Она охрененная. Охуительная. Я с ней как вечно оголодавший зверь. Впадаю в безумие. В дикость. Тормоза срывает напрочь. Лечу в пропасть. В бездну. Кайфую каждую гребаную секунду. Завожусь до предела от малейшего соприкосновения. Телом. Взглядом. Она до печени пробирает. До сердца. И глубже. Гораздо глубже. Тут мало фраз. Прочувствовать нужно. Моя женщина. Моя девочка. Богиня. Мурка. Моя сквозная рана.

-Тимур!

Мое имя сквозь ее стон. Сквозь сдавленный вскрик.

Разве бывает звук улетнее? Круче?

Ника царапает мою спину ногтями. Выгибается, натягивается струной. Плавится в моих руках. Дымится и полыхает. А я ведь даже не начал, слегка разминаюсь.

- Ты, - судорожно выдыхает девчонка. - Как ты это делаешь?

- Что?

- Проникаешь, - ее голос срывается. - Настолько глубоко.

-Ты мне скажи.

- Но я...

- Ты еще глубже.

Она кричит, когда я начинаю двигаться. Вонзается пальцами в плечи, обнимает бедрами плотнее. Отвечает на мои медленные и размашистые толчки. Дрожит. Сотрясается.

Теперь все иначе. Даже не знаю, не могу объяснить.

Раньше между нами была стена. Всегда. Тонкая, но прочная. Незримая. Ледяная. А сейчас ни черта этого нет. Преграды рушатся. Исчезают. Никаких долбаных секретов. Все карты вскрыты. Маски сорваны. Прошлое убрано, надежно захоронено.

- Тимур, - роняет она. - Мне страшно.

- Почему?

- Я еще никогда не была настолько счастливой, - сглатывает. - Так странно. Будто вся тяжесть вдруг ушла. Будто была жуткая гроза. Ураган. А потом все стихло, тучи вдруг разошлись.

- Это рассвет.

- А если...

- Никаких «если».

- Тимур, - выдает выразительно.

- Ну допускаю, пара «если» может возникнуть, но я решу каждое из них так быстро, что ты вряд ли заметишь и придашь значение.

Я ощущаю, как пульсирует тугое и горячее лоно, как нежная плоть зажимает каменный член, как сокращается и сдавливает, жарко обхватывает, увлекает не то в рай, не то в пекло.

Сдержаться трудно. Демоны беснуются. Тянет взять мою девочку мощнее. Разложить. Раскатать. Разломать в оргазмах. Но рано валить в отрыв. Придется ждать, накапливать одержимое желание. Обуздаю всю дикость. Еще припомню ей это воздержание.

Колдунья. Ох и накажу ее. Экстазом.

А пока - слегка. Подразню. Поиграю. Распалю. Пусть полетает вместе со мной.

Я почти покидаю раскаленное тело, потом возвращаюсь вглубь, толкаюсь до упора и снова отстраняюсь. Крепче сжимаю сочные ягодицы, наращиваю ритм, двигаюсь с оттяжкой. Нанизываю девчонку на закостеневший орган.

Дьявол дери. Я взорваться готов лишь от ощущения того, какая она внутри. Текучая. Упругая. Податливая.

Замедляю темп. Зубами скрежещу, до скрипа челюсти стискиваю, намеренно отодвигаю момент разрядки.

Я ласкаю ее - там. В разгоряченной глубине. Чем тверже член, тем мягче мозг. Башка вырубается. Но контроль не теряю.

Мы вместе погружаемся в омут. Утопаем.

- Тимур, - шепчет она.

Вся вибрирует. И взрывается. Кончает так бурно, что и меня уволакивает следом за собой, отбирает возможность сдержаться.

Я разряжаюсь, накачиваю ее семенем. Заполняю спермой до отказа. Ощущаю, как вязкий поток устремляется по лону. Кончаю и понимаю: еще хочу. Прямо сейчас. Но не здесь. В другом месте.

Ника обмякает в моих руках, продолжает мелко подрагивать.

- Ты что, - бормочет. - Ты куда меня тащишь?

- В нашу спальню, - оскаливаюсь. - На кровать.

- Подожди, - мотает головой и пробует соскочить с моего члены, изворачивается. - А слуги? Нельзя. Нас же увидят.

Похоже, от этой мысли девчонка реально приходит в ужас. Думает, я так и понесу ее. Голую. Насаженную на раздутый от похоти орган. Балдежная идея, не спорю.

- Я им выходной дал, - говорю как есть. - Всем, кроме охранников, но те снаружи торчат, в дом не зайдут. Не дергайся. Дом в нашем полном распоряжении, поэтому стесняться нечего.

- Один день? - спрашивает и губу закусывает. - В смысле - один выходной?

- Неделя, - ухмыляюсь. - Слишком сильно по тебе изголодался. Пусть никто не мешает и не путается под ногами.

- У нас же не получится все время проводить вместе, - передергивает плечами и снова пытается спрыгнуть с моего члена. - Работа. Совет. Тебе есть чем заняться.

- Куда собралась?

Пресекаю попытку побега, притягиваю обратно, возвращаю мою Мурку туда, где ей и положено быть. Вот уж нет. Не позволю соскочить с крючка.

Разве я ловил ее для того, чтобы отпускать?

- Пусти, - требует. - Это неприлично.

- Кто сказал?

Я останавливаюсь возле дверного косяка, прижимаю Нику к стене, провожу большими пальцами по ее соскам. Медленно, очень медленно. Чуть сдавливаю и снова ласково поглаживаю, толкаюсь вперед.

Девчонка ощущает насколько тверд мой член, и у нее от шока расширяются глаза.

- Ты опять? - спрашивает пораженно. - Нет, ты всегда быстро, но не настолько...

- А это ты виновата.

- Как?!

- Нельзя быть такой вкусной, - закрываю ей рот поцелуем и делаю очередной плавный толчок. - Горячей. Тугой. Сладкой. Одурительной. Опьяняющей.

Она вздрагивает и выгибается.

- Ты в курсе, что нарушаешь закон? - спрашиваю и прикусываю мочку ее уха, ни на миг не прекращаю медленные движения внутри нее. - Прости. Мне придется тебя посадить. Пожизненно. На член.

Я шлепаю девчонку по ягодице. Смачно. Сминаю пальцами. Щипаю. Разве от такой роскошной задницы можно отлипнуть? Хочу трогать. Еще, еще. И не только тут.

Ну погнали.

Привлекаю ее ближе. Теснее. Уничтожаю всякое расстояние между нами. До упора на свой вздыбленный орган насаживаю. Держу навесу, в сторону лестницы двигаю. Попу тискаю.

Искушение адское. Тянет сорваться и взять мою богиню прямо посреди зала. Только нужно притормозить. Первый раз уже вышел наспех. Теперь надо нормально. Правильно. Медленно. С чувством. С толком. Довести до изнеможения. Распалить. Заставить содрогаться от исступления. Полыхать. В пепел сжечь. И вознести.

А она сама нарывается. Дразнит. Трется об меня грудью и скользит губами по шее. Не целует. Касается. Трогает. Ощущаю напрягшиеся соски через тонкое кружево. Режут кожу, будоражат кровь.

Блять. Чистая провокация.

- Что такое? - шепчет мне на ухо, обводит мочку языком, а потом отодвигается и смотрит в мои глаза, прищуривается. - Не нравится?

Вгрызаюсь в ее губы поцелуем. Вот ответ. Хватит уже на словах растекаться. Врываюсь языком вглубь, выписываю немые фразы на деснах, на нёбе. Беру, будто желаю целиком поглотить. И да, реально так. Желаю. Жажду. Еще как! Никогда с ней не стану сыт. Вечно голоден. Мигом делаю стойку на свою любимую добычу. Оскаливаюсь, жадно втягиваю аромат.

Такая свежая. Чистая. Огненная. Круче любого алкоголя. Градус зашкаливает. Меня от одного взгляда вырубает. А если пробовать - реальность вдребезги разлетается.

- Мурка, - рычу прямо в ее рот.

И продолжаю зацеловывать.

А она пальцами ведет. По шее сзади, по плечам, по спине. Ногтями царапает. Совсем слегка. Чуть касается. Поддевает своими острыми коготками. И от каждого движения прошибает электрическими разрядами.

Ника плотнее обхватывает меня бедрами. Седлает, скрещивает ноги за спиной.

Чувствую ее. Всю ее. Дурею окончательно. В момент ведет. Мир вокруг пульсирует и плывет. Тянет зажать мою девочку сильнее. Крепче. Затискать.

Кровь вскипает, взрывает жилы. Что вдох, что выдох. Все на грани, на пределе. Разрыв аорты. Только тронь - и мигом закоротит.

- Ве-ро-ни-ка, - вырывается из груди как очередь выстрелов.

Отрывисто. По слогам.

Рвано. Хрипло. Раскатисто.

Едва замечаю ступени под ногами. Мотаю башкой. Напрасно пытаюсь развеять дурман, марево расползается перед глазами. Безумие внутри разверзается. Кружит. Заставляет вжиматься то в стенку, то в лестницу. Шатает из одного угла в другой.

- Тут, - шепчет девчонка. - Сейчас.

Желание дамы - закон. Кто я такой, чтобы спорить? К чертям планы на кровать. Еще успеем там зажечь. Круто же правила нарушать.

Мы заваливаемся вниз. Растягиваемся на ступеньках, не разрывая объятия. Я удерживаю Нику сверху, не позволяю ей упасть, смягчаю резкое приземление собственным телом.

Она выгибается в моих руках дугой. Издает такой стон, от которого яйца обдает кипятком, а член становится тверже гранита.

- Тимур, - выдает нараспев. - Ти-мур...

Задыхается. Всхлипывает и закусывает нижнюю губу. Обожаю ее лицо в такие моменты.

Капризное. Обиженное. Такое впечатление, будто не может простить, что я опять ловко толкаю нас обоих в пучину разврата. А потом девчонку затапливает наслаждением, и она готова простить все мои грехи. Ненадолго. До следующего раза. Дьявол раздери, с ней я исправляться не намерен.

Готов вечно гореть в пекле и быть худшим из грешников.

Она двигает бедрами, подается рефлексу.

Мои ладони проходятся по ее талии, пальцы скользят по поясу для чулок, опускаются ниже, до полосок кружева.

Ника наклоняется вперед, упирается руками в ступени лестницы по обе стороны от меня. Содрогается. Изгибается. Капли пота проступают на белоснежной коже. Трепет владеет телом, охватывает как порыв пламени.

Я приподнимаюсь. Рывком. Жадным поцелуем впечатываюсь в ее горло, прижимаюсь туда, где мощнее всего ощущается пульс, вылизываю взмокшую плоть.

Балдею от вкуса. От запаха волос. От дрожи, которая сейчас передается и мне, отбивается глубоко в моем горле.

Я срываю все лишнее. Раздираю кружево внизу, срываю чулки. Подцепляю зубами ажурную полосу, прикрывающую грудь, разрываю нежную ткань в клочья.

Хочу ее голую. Без преград. Тело к телу. Хочу целиком и полностью. Абсолютно всю. Внутри. Снаружи. Языком изучить. Губами. Пальцами исследовать. Сорвать последние покровы. Потерять стыд и совесть. Хочу лететь. До звезд достать. Вместе с ней.

Я привлекаю Нику ближе, покрываю обнаженную грудь поцелуями, втягиваю в рот сосок, играючи прикусываю, вырываю стон за стоном. Чувствую, как девчонка увлажняется, как сокращаются тугие мышцы внутри, плотно обтягивая мой член. Сам завожусь и дурею.

Кайфово. От ее кайфа. Вкусно. Оторваться? Прекратить? Взять паузу? Нереально. Здесь слишком круто. Затягивает.

Я толкаюсь вглубь нее, продолжаю забавляться с напрягшимися сосками. Медленно веду ладонью по животу, опускаюсь все ниже, дохожу до самой чувствительной точки.

-Тимур! - вскрикивает девчонка.

Хватает единственного прикосновения. Она взрывается моментально. Горячая. Гремучая. Текучая. Отзывчивая. Моя девочка создана для того, чтобы получать удовольствие.

Я раскрою ее тело. Для нее самой. Пусть забудет про страх сгореть.

- Разминка удалась, - усмехаюсь.

Я поднимаюсь, не разжимая хватку ни на секунду. Ника продолжает мелко подрагивать. Вся влажная. Мокрая от пота. Расслабляется в моих руках, растекается.

До спальни мы добираемся не сразу.

Опять девчонка виновата. Целует меня так, что приходится тормознуть посреди коридора, вжать в стену и затрахать прямо там. Залюбить до судорог и стонов.