Ты моя одержимость

Глава 38

- Тимур, - выдыхает она.

А потом подходит вплотную и вглядывается в мои глаза, будто пытается понять, что там отражалось совсем недавно. Доказательства ищет. Улики. Я не выдерживаю и усмехаюсь. Оскаливаюсь, будто сытый зверь.

- Ты убил его? - спрашивает тихо. - Все закончилось?

-Да.

- Как это произошло? - ее голос срывается, поэтому моя девочка откашливается и переводит дыхание: - Ты нашел организатора или только исполнителя?

Столько горечи. Столько боли. В самом тоне. В глазах. В каждом ее жесте. В малейшем движении. Дьявол раздери, реально жалею, что не выйдет грохнуть ублюдков еще раз. Хотя технически - Артист жив. Его можно откопать, продолжить казнь, осуществить извращенную расправу. Легко отделался. Падаль. Дышит. Существует. Пусть и заперт рядом с гниющим трупом. Вряд ли такую мразь тревожат останки бывшего подельника. Уверен, ему доводилось лицезреть вещи похуже. Сам кучу народа пытал, глумился над животными. Глядишь и кайф поймает, насладится зрелищем. Но хоть убей, не вижу для подонка другого наказания. Пытки его не сломают, унижения мимо пройдут. Он в этом годами варился. Специалист. Еще и болевой порог удачный. Информация значится в личном деле да и некоторые реальные случаи из его прошлого это подтверждают. Я же размышлял над тем, что с ним делать. Прикидывал варианты. Я пытался понять, чем прирожденного садиста можно пронять. Точки воздействия разные. Что одному жуть, другому наслаждение. Королев кормился вниманием. Даже если сам на сцену не шел, держался в тени, он упивался эффектом от тех представлений, которые устраивал. Он и образ Артиста создал, чтобы сильнее на контрасте играть. Кто бы стал подозревать великого воротилу в таком ничтожестве? Слабак. То там подлижет, то тут подмахнет. Такого типа никто не воспринимал всерьез, а зря, именно под личиной мелкой сошки оказалось легче всего копить компромат. Хотя любимым проектом Королева остался Кайзер. Эта кличка наводила ужас, вошла в легенды, до сих пор производила сильный эффект и заставляла многих безропотно подчиняться. Потому так мощно взыграла обида на Генерала, когда любимая игрушка была безнадежно утрачена. Короче, с учетом вкусов этой хитровыебанной сволочи не находилось кары хлеще, чем отнять у него все влияние и внимание разом, посадить на голодный паек. Нет ни сцены, ни актеров. Нет декораций. Никакой сценарий теперь не выстрелит. А хуже всего - ублюдок остался без зрителей. Аудитория далеко. Гад заключен за решеткой и понимает, что скоро сдохнет. Некому толкнуть прощальную речь. Некому сыпать мерзостями в лицо. Он погибнет глупо. Бесславно. Просто загнется от голода и жажды. И никто ничего не узнает о его блистательной карьере. Тварь не получит ни единой дозы чужих эмоций.

Разве есть более идеальная месть?

- Они оба исчезли, - говорю я. - И тот, кто это устроил. И тот, кто выполнил всю грязную работу. Забудь о них навсегда. Дело закрыто. Этап пройден.

- Тимур, - она сглатывает. - Но я должна понять, разобраться во всем. Нельзя скрывать правду вечно. Хотя бы скажи, кем оказался этот... кем он был? А вдруг это кто-то из старых знакомых моего отца? Вдруг я его лично знала и не представляла, что вполне обычный человек может оказаться чудовищем? Вдруг я с ним общалась и считала его близким другом семьи?

Ника слишком близко подбирается к разгадке. Верный ответ чует. Знакомый отца. До черта близкий знакомый. Одноклассник, блять.

Только вряд ли она его помнит. После женитьбы Генерал стал гораздо реже пересекаться с Королевым. По работе встречались. Бывало. Но рожа Вени не мелькала на снимках из фамильного альбома. На похоронах и то не замечен. Видно, исподтишка наблюдал.

Венечка пару раз наведывался в гости к матери Ники, но только когда дочки не было рядом, причем началось это все после смерти Кайзера. Болтливая соседка раскололась. Стоило ей показать пару крупных купюр, как напрягла память и выговорилась по полной программе. Она запомнила Веню, поскольку мать Вероники вообще не встречалась ни с какими мужчинами после смерти супруга. Незнакомец в дорогом костюме ей сразу же в глаза бросился и запал в душу.

- Такой представительный мужчина, - щебетала она на видео, которое мне передали мои ребята. - Я еще удивилась. Ну что он в такой женщине нашел? Она же обычная. Хм, даже никакая. После смерти мужа себя запустила. Таскалась только в черном тряпье. Совсем не красилась. Седину не маскировала. Еще и худющая, кожа да кости. А тут рядом появился ухажер. Но он только пару раз приходил, причем в такое время, когда ее дочка на работу уходила. Однажды притащил цветы. Шикарный букет. Прямо букетище. Пакет какой-то держал в руках. Наверняка, с подарками. И знаете, что эта чокнутая сотворила? Она его за дверь вытолкала, букетом этим дорогущим по морде отходила и пакет следом швырнула. Ох и картина была. Я чуть перед глазком в обморок не рухнула. Дура она. И чего ей было нужно? Потом вообще пустила пулю в лоб на могиле покойного супруга. Блаженная. А может и правда сильно любила, смириться не вышло, вот и повернулась мозгами. Эх, да как же такого любить? О чем страдать? Покойник. Лучше бы отпустила с миром и на нормального мужика глянула. Живому шанс дала. Может, и вышло бы чего в итоге.

Королев хотел заполучить женщину Генерала. Логично. Соседка опознала ублюдка по фото. Полагаю, он таскался в дом на правах друга детства, лил в уши всякую хрень, но когда получил отказ, то взбесился. Не смог простить верность тому, кого так сильно ненавидел.

Ника носила пулю, которую выпустил этот подонок. Она не верила в самоубийство своей матери и была абсолютно права.

- Тимур, - проводит рукой по моей щеке. - Ответь мне.

- Эта паскуда и так достаточно потрепала твои нервы, - говорю я. - Хватит. Слишком долго ты во всем этом варилась. Пора заканчивать. Я счета закрыл. Сполна. Оплатил каждый грош.

- А мой отец знает?

- Нет.

- Он тебе не простит, - невесело усмехается. - Ты украл его месть. Когда он поймет, то будет рвать и метать.

- Поздно, - отрезаю я.

А сам думаю о том, что Генерал вообще опоздал по всем пунктам, позволил этой гниде подобраться к собственной семье, бить раз за разом. Должен был почувствовать. Понять, откуда ветер дует. Должен был разгадать. Пресечь каждый гребаный выверт.

А чем он занимался? Мотался по своим долбанным миссиям?

Я бы и его запер в той клетке. Рядом с Королевым, пусть бы грызлись, пусть бы друг другу раздирали глотки.

- Он тоже украл твою месть, - глухо произносит Ника.

- Не уверен, - кривлюсь, вспоминая записку от Ахметова.

- Ты опять встречался с теми людьми? - хмурится. - Ты принял их предложение?

- Я слишком стар, чтобы плясать под чужую дудку, - хмыкаю. - Но кое-что мне нужно проверить. Только тебе беспокоиться не стоит. Я ничем не рискую, иначе бы туда не влезал.

- Теперь ты пугаешь меня еще сильнее, - она закусывает нижнюю губу. - У тебя сейчас такой взгляд, как будто ты на взводе и уже не сможешь остановиться сам.

- Ника, - я накрываю ее ладонь своею, трусь о гладкую кожу щекой. - Ты у меня на первом месте. Одно твое слово - врежу по тормозам.

- Нет, я знаю, ты должен разобраться со своим прошлым, - тихо говорит она. - Но почему ты не хочешь отвечать на мои вопросы? Прошу, Тимур. Мне необходимо понять.

- А вот на эту тему я ставлю запрет.

- Но я...

- Ты сама поймешь, что так правильно, - обрываю. - Потом. Не сразу, но поймешь. Тут нет других вариантов. Ты больше не коснешься этого дерьма.

+++

Я ухожу из палаты, только когда моя Ника засыпает. Пока трудно понять, как действовать дальше. Держать легенду про смерть до конца и забить на политику? Вернуться обратно, ведь теперь угроза шантажа пропала? А что делать с предложением от кланов? Сейчас ближе идея на все забить, остаться в тени, заняться семьей. Скоро у нас появится ребенок, вот этим и тянет заняться. Свалить подальше. К черту карьеру. Бабла хватит.

Но с другой стороны - я же могу дать моим детям больше. Обеспечить мою женщину лучше. По высшему разряду всех близких упаковать.

Ладно, разгребу последний вопрос. Потом видно будет, куда двигаться дальше. Смотрю на часы, прикидываю, что успею вернуться прежде чем моя девочка опять проснется.

Перелет короткий. Само дело тоже надолго не затянется. Быстро расквитаюсь, пусть и слабо представляю способ разрешения вопроса. По ситуации ясно станет. Ухмылка Ахметова намекает на подвох. Такой тип не станет разбрасываться подарками без причины. Не расщедрится по доброте душевной. У него там своя цель. Теперь надо понять какая именно.

Адрес намертво врезается в память. Прокручиваю данные раз за разом, автоматом на повтор ставлю.

Я усаживаюсь за руль, завожу авто.

Позади раздается металлический щелчок. Стальное дуло упирается в затылок. Резко, выразительно.

- Далеко собрался? - спрашивает Генерал.

- Я человек занятой, - усмехаюсь. - Дел хватает.

-Ты покойник.

- Не дождешься.

- Где он?

-Кто?

- Хватит под дебила косить, - обрывает резко. - Отдай мне врага и на этом разойдемся. Надеюсь, ты не успел его грохнуть. Вениамин Королев должен сдохнуть от моей руки. Никому другому расправу над ним не подарю. Я лично раздавлю ублюдка.

- Знаешь, с этим я готов поспорить.

- Собственной жизни не жалко?

- Дешевый понт, - хмыкаю. - Ты не выстрелишь.

- Готов проверить? - чеканит Генерал и усиливает давление, буквально впечатывает оружие в мой затылок.

- Убьешь единственного, кто в курсе, где прохлаждается твой дружок?

- Убью, - бросает холодно. - Если ты мое забрал.

- А что же ты раньше его не прижал? - спрашиваю резко. - Пригрел змею и ни черта не замечал. Хорошо хоть в итоге дошло, где тварь притаилась. Но вообще, большой вопрос, насколько ты осведомлен обо всех его мерзостях.

- Ты меня не учи, щенок.

- Там на сиденье папка есть. Прямо рядом с тобой. Проверь. Изучи материал. Оцени, насколько сильно ты облажался, когда доверял такой паскуде как Венечка.

Дуло отъезжает назад. В момент. Генерал понимает, что я его ждал, врасплох застать меня не вышло. Теряет хватку. А может и прежде не имел, раз допустил жуть для собственной семьи?

- Я отвезу тебя к нему, - обещаю ровно.

Черт дери, придется сделать приличный крюк. Но, пожалуй, иначе не выйдет. Генерал не отцепится, а я не могу завалить отца своей любимой женщины.

- Он жив? - спрашивает сухо.

- Конечно, - кривлюсь. - С нашей последней встречи еще и сутки не прошли, думаю, он как раз успокоился и находится на стадии принятия своей судьбы.

- Что ты с ним сделал? Пытал? Изуродовал?

- Увидишь.

Никогда хвастать не любил. Шучу. Любил. Еще как! Но то по глупости, по молодости. Кровь бурлила, огнем закипала в жилах. Чего я тогда не отмачивал.

+++

- Ты должен казнить меня лично! - вопит Королев. - Должен! Ты сам знаешь. Неужели ты позволишь этому мальчишке поставить точку в нашей борьбе? Чужак. Он никто. Откуда вообще взялся? Выскочка!

Я позволяю Генералу разобрать кладку. Частично. Разрешаю ему извлечь несколько кирпичей, ровно столько, чтобы хватило для оценки обстановки.

Венечка бьется о железные прутья, тянет руки вперед. Оживленно перечисляет все свои злодеяния, расписывает в ярких красках, нарывается на жестокое наказание.

Но кто бы сомневался. Лучше сдохнуть сразу, чем медленно загибаться от голода и жажды, гнить в каменном мешке день за днем в абсолютном одиночестве.

Я выхожу. Жду на улице. Надеюсь, моя ставка сработает. Задерживаться тут совсем не хотелось бы. А уж дарить подонку легкую смерть - тем более не желаю.

По дороге Генерал изучил досье. Разобрался в деле до мелочей. Значит, сделает правильный выбор. Или нет? Дьявол, проще такого тестя пристрелить.

Гребаная бомба. Без намека на управление. Никогда не знаешь, рванет или нет, в какой момент произойдет детонация и насколько мощно зацепит.

Проходит пара минут. Еще пара. Я слышу, кирпичи возвращаются обратно. Один за другим. Крики Королева затихают, тонут во мраке бомбоубежища.

- Там был еще один, - говорит Генерал, когда выходит на улицу и закуривает. - Размазан по полу. Рядом с клеткой.

- Исполнитель, - отвечаю, не оборачиваясь. - Его беречь не стал.

- Это он на видео был? Тот урод. С татуировкой.

Ограничиваюсь коротким кивком.

Генерал подает мне пачку сигарет. Молча. Без лишних слов. Он наглядно показывает, что наша размолвка закончена. Теперь между нами мир.

- Я завязал, - говорю ему.

- Похвально.

- Обратно ты и сам дорогу найдешь, а мне пора закончить то, что давно требовало внимания.

Я направляюсь вперед.

- Стой, Тимур.

Оборачиваюсь.

- Ты подобрал идеальную казнь, - заявляет Генерал. - Я бы не нашел расправу лучше. Сорвался и завершил бы все слишком быстро. Ты подошел к делу холодно и трезво. Теперь я понимаю выбор моей дочери.

- Я за Нику жизнь отдам, - выдаю отрывисто. - А это - ерунда.

Генерал выдыхает дым в небо и приближается вплотную ко мне.

- Я тебе должен информацию про Асадова, - бросает он. - Я как узнал о его проделках в Италии, так и принял решение эту тварь раздавить. Избил подонка до полусмерти, потом вывел на самый край обрыва, объяснил ему, за что сдохнет, припомнил каждую смерть. А он завопил, что самого мелкого ребенка не тронул. Видел, как ты родился. Собирался и тебя на тот свет отправить, но в последний момент рука дрогнула. Будто судьба лезвие отвела. Ублюдок утверждал, ему привиделся покойный брат, причем настолько явно, точно реально вернулся обратно на землю. Признаюсь, тогда я его бредни всерьез не воспринял. В эту мистическую чепуху никогда не верил. Я даже не особо разбирал, о чем он болтал. Гад все в кучу мешал. Про кланы что-то нес, про право наследования, про то, как жажда власти затмила ему глаза и одурманила разум. Плевать на его оправдания. Для меня хватило того, что эта паскуда отняла жизнь у беременной женщины и ни в чем не повинных детей. Один ребенок чудом получил спасение. Но разве таким можно оправдать другие преступления? Уроду нет прощения. Я сбросил его вниз. Видел изувеченное тело. В тех местах некому было прийти на помощь. Только черт знает. Может, гниль оказалась живучей? Может, он и выжил? После поворота с Королевым я ничему не удивлюсь.

- Благодарю, я разберусь.

- Я рад, что этот Асадов твой дядя, а не отец. Кровь одна. Но все же прямого родства с мразотой меньше.

- А я буду рад, если ты завяжешь, - оскаливаюсь.

- Курить? - он давит сигарету в кулаке.

-Тебе виднее.

Пусть сам решает. Я его жизни учить не стану. Только если Генерал желает оставаться с нашей семьей на связи, ему придется многое пересмотреть. Хотя он взрослый мужик. Умный. Сам понимает. Сам сделает выбор.

Я отправляюсь в аэропорт. Беру билет на нужный рейс и через пару часов приземляюсь в пункте назначения. Гнев исчезает. Ярость пропадает. Я не чувствую ничего.

Разумеется, это догадка. Я не могу быть полностью уверен, что Рустам Ахметов выдал мне координаты моего дяди. Но с другой стороны - какой еще подарок презентовать?

Я паркую тачку возле огромного здания, окидываю взглядом территорию.

И правда красиво. Много зелени, ухоженный сад. Прогуливаться по извилистым тропинкам сплошное удовольствие. Интересно, часто этот подонок тут слоняется? Развлекается, греет задницу на этих лавках, зависает по беседкам, которые обвиты раскидистыми ветвями винограда.

Мой отец его остановил. Появился и не позволил перерезать очередную глотку. Ну да, конечно. Я бы скорее поставил на то, что гад обдолбался и пошел на кровавую бойню, одурманенный запрещенными препаратами. Для суда это обстоятельство отягчающее. Однако для меня смягчающее. Но не в плане вины. А в плане принятия того, что среди моих родных существует такой конченный ублюдок. Легче представить, будто упырюга действовал под воздействием наркоты.

Хотя нет. Ни черта не легче. Нельзя ничем такое дерьмо оправдать. Никаким варевом, пусть самым забористым и токсичным.

Кулаки сжимаются, зубы скрежещут. Пора провести финальный раунд.

- Вы куда? Подождите, туда нельзя...

Меня напрасно пытаются остановить. Я расталкиваю всех и врываюсь внутрь, распахиваю нужную дверь, желаю скорее увидеть рожу врага. Столько лет. Столько сражений. Море крови пролито. И вот. Каждый прошедший день вел меня именно сюда, в эту конкретную точку.

- Ну здравствуй, дядя.

Я подхожу к ублюдку вплотную и застываю, вглядываюсь в черные глаза. Я предвкушал нашу встречу давно, прокручивал в голове множество раз, прорисовывал до мельчайших деталей, разбивал на фрагменты. Как только узнал свою историю, как только понял, кто отнял жизнь моей матери, так и начал осуществлять казнь. Мысленно разрывал гада в клочья. Я его разделывал на куски, раздирал на ошметки. Медленно. Методично. С удовольствием настоящего садиста. Я жаждал забрать его жизнь. Это желание долгие годы горело под ребрами, толкало меня вперед. Я просто знал, что должен восстановить справедливость. Наказать урода. Расставить все по местам. Я добивался возмездия. Я должен был щедро воздать за грехи. За невинные души. Должен был пролить родную кровь, закрыть счет за чудовищное преступление, отплатить по полной.

И вот я здесь. Оказываюсь лицом к лицу с главным врагом. Достаточно протянуть руку, и я сверну его гребаную глотку.

Где радость? Где ликование? Где торжество?

Внутри меня пустота. Огонь исчезает. Остается лишь пепел. Прах. Едкое разочарование пробирает до костей. Так и тянет пробормотать - это все? Финал. Конец. Такой?!

Я от расправы над Королевым и Шараевым испытал больше эмоций. Поймал кайф. Горький. Болезненный. А тут я как будто наталкиваюсь на тень.

- Вы его родственник? - женский голос врывается в сознание. - Простите, я сразу не поняла. Господин Ахметов предупреждал нас, что вы можете приехать.

- Чего? - оборачиваюсь.

- Господин Ахметов, - откашливается дама в белом халате. - Он главный спонсор нашей клиники. Вообще, семья Ахметовых давно нас поддерживает. Сначала отец, потом сын.

- А этот? - хмурюсь и киваю в сторону койки. - Этот давно здесь?

- Почти двадцать лет, - следует ровный ответ. - Я передам вам историю болезни. Там собрана вся информация. Еще покойный господин Ахметов распорядился перевезти пациента сюда.

- Имя, - сглатываю. - Как его зовут?

- Нам не сообщили. В целях безопасности это не разглашалось. Мужчину пытались убить, причем очень жестоко. Ему чудом удалось выжить. Его нашли в горах. Покалеченный, он едва дышал. Понадобилось множество операций и годы реабилитации, чтобы довести его до нынешнего состояния.

- И что? - кривлюсь. - Теперь он типа в порядке?

- Да, - кивает женщина. - С учетом его травм невозможно добиться лучшего результата. Покойный господин Ахметов чтил традиции и не поскупился на оплату лечения, сказал, этот человек происходит из достойной семьи, он единственный оставшийся наследник великого рода.

Я опять смотрю на своего дядю. Передо мной неподвижно застывшее тело. Хилое. Тощее. Усохшее. Больше на труп смахивает, чем на живого человека. Лицо как восковая маска. На нем только глаза и живут. Блеклые. Выцветшие. Потухшие.

- Он соображает? - спрашиваю глухо. - Хоть что-то понимает?

- Разумеется. Мозговая активность в норме. Мы общаемся с ним, проводим различные тесты.

Я сильно сомневаюсь в правдивости ее слов.

- Он валяется лет двадцать, - чеканю. - Без движения.

- Верно, - соглашается она. - Несчастный заперт в собственном теле как в клетке, но мы обеспечиваем ему отличный уход. Его вывозят на прогулку. Вы можете не сомневаться, что медицинское обслуживание предоставляется по высшему разряду.

Дьявол разберет, зачем Ахметову-старшему понадобилось поддерживать жизнь в этом ублюдке. Может, хотел использовать его для клановых разборок? Держал на всякий случай? Как марионетку. Как куклу.

Теперь это уже не имеет никакого значения.

Я смотрю на своего проклятого дядю и думаю о другом. Двадцать лет тюремного заточения. Неплохо для начала. Особенно, если срок отбываешь вот так. Прикован намертво, заперт в изувеченном мешке из плоти и костей.

Врач продолжает болтать, посвящает меня в абсолютно не нужные подробности. Я пропускаю слова мимо ушей. Нависаю над своим кровным врагом. Над кровным родственником.

Вглядываюсь в его пустые глаза.

Черт раздери. Ублюдок как будто оживляется. Он не двигается, не дергается, на его застывшем лице не сокращается ни единый мускул. Зато в черноте взгляда вдруг вспыхивает пламя. Искры загораются одна за другой.

Узнает меня? Видно, я на отца похож. Или вообще, на Асадовых. Урод видит знакомые черты. Сходство цепляет точно крюк изнутри.

Я оскаливаюсь.

- Оставьте нас, - бросаю коротко.

- Конечно, - соглашается женщина и покидает палату.

Дверь захлопывается. Мы остаемся наедине. Мои бесы знают, как долго я воображал этот знаковый момент. Как жил им. Как дышал. Как стремился и приближал. Как выращивал ненависть, распалял ярость, впадал в одержимую злобу.

- За родного брата меня принял? - ухмыляюсь. - Ты ошибся. Я его сын. Тот самый сын, которого ты не успел убить. Расправился только с другими детьми. С моей матерью.

Я оглядываю капельницу. Осматриваю аппараты вокруг. Куча трубок. Мудреные схемы. По ходу, если выдернуть все это из сети, передо мной быстро окажется мертвец.

А вообще проще подонка придушить. Прихлопнуть кулаком. Немощный. Слабый. Жизнь в нем едва теплится.

- Твой взгляд был первым, что я увидел, когда появился на свет, - заявляю отрывисто, слежу за тем, как все ярче разгорается пламя в черных глазах. - Пора вернуть долг. Я долгое время считал, ты мой отец. Наказал мать за измену. За побег. Следовал всяким бредовым родовым правилам и учинил расправу. Я ошибся. Ты оказался моим дядей. Однако кое-что не поменялось. Я до сих пор хочу, чтобы мой взгляд стал последним зрелищем в твоей ублюдской жизни.

Ха. Вот это эмоции. Он прямо полыхает. Как будто даже подбирается весь. Ликует от нашего столкновения.

- Хочу, - повторяю. - Но знаешь, я ни черта делать не стану. Не подарю тебе такого облегчения. Я верну Ахметову деньги за годы твоего лечения. И дальше все тоже проплачу. Ты будешь жить максимально долго. Клянусь.

Отлично. Вижу в его глазах жгучую ненависть и хохочу. Разрази меня гром, это и правда чертовски забавное зрелище. Мертвец жаждет меня грохнуть. Но сил дотянуться нет, он давно свой шанс упустил.

- Ты бы мечтал сдохнуть, - холодно выдаю я. - Мечтал бы получить легкое освобождение из долбанной клетки. Но нет. Живи и наслаждайся каждым днем. Я позабочусь, чтобы твое пребывание здесь оставалось комфортным. Удачи, дядя.

В бездне черных глаз разливается злоба. Тупая. Бессильная. И я начинаю верить в силу судьбы. Иначе как объяснить настолько идеальную месть?

Я покидаю клинику. На душе царит штиль. Больше не ощущаю никакой потребности мстить. Ничего не грызет изнутри. Наступает покой.

В памяти всплывает давно услышанная легенда.

- Ты простил своих врагов?

- Нет.

- Выходит, они до сих пор держат тебя в плену.

Начинаю осознавать суть. Глубже.

Не могу сказать, что простил. Есть вещи, которые простить невозможно. Но я отпустил все. Готов двинуться дальше. В будущее смотрю открыто.

Фамильное кольцо Асадовых сверкает. Громадный изумруд полыхает всеми оттенками зеленого. Кажется, я знаю, как надо поступить.