Ты моя одержимость

Глава 37

Бывает, хочешь чего-то очень сильно. До боли. До дрожи в каждом позвонке. До зубного скрежета. А потом вдруг получаешь - и черт знает, что с этим делать.

Блять. Не мой случай. Точно не мой. Я знал. Очень четко знал, как надо действовать. Холодное осознание. Ледяное. И при этом внутри все горело. Полыхало. Вскипало.

Главарь нашелся быстро. Оказался под присмотром лучших из моих ребят. Чтоб не почуял ничего, не заподозрил и не сорвался с места. Его пасли. День и ночь.

Вениамин Королев был обречен. Я вынес ему приговор. А вот над поиском «шестерки», что выполняла грязную работу, пришлось потрудиться. Исполнитель ускользнул. Везучая сволочь.

Как же я охренел, когда понял, чей след взял. Злая ирония. Опять судьба мне прямо в рожу хохотала. Я бы мог ту гниду раздавить. Закатать в бетон кулаками. Мог и ни черта не сделал. Опять шанс упустил. Как воду сквозь пальцы пропустил.

Хотя если посудить трезво, ничего бы не поменялось. Королев нашел бы другое оружие. Упырей вокруг всегда хватало. Отморозка найти легко. Только свистни - сбегутся.

Мой первый бой. В том самом клубе, где я потом рулить начал. Мой первый соперник на ринге, первый противник в боях без правил. «Руки-молоты». Так его прозвали. Болтали, будто родному брату переломил хребет. Чемпион. Лидер. Зрители ставили лишь на него. Игра обещала быть до жути скучной и предсказуемой, но я раскатал этого ублюдка. В ноль. Размазал по матам, заставил захлебнуться кровью. Только он живучий оказался. Оклемался. Гребаный урод. Клянусь. Он пожалеет, что в ту далекую ночь не подох.

Я сразу понял: надо искать виновного по татуировке. Но как? Мастер, набивший мне оскалившегося тигра на кадыке, давно мертв. Нити оборваны. Тупик.

Я не выкупил связь. Не просек главную суть. Чертов рисунок был сделан после моего первого сражения. Типа боевое крещение. Отличительная метка. Я не думал, что тот проигравший мне подонок решит за мной повторять. Идти след в след.

- Знакомая рожа, - с кривой усмешкой тянет Королев, наконец, заметив другого гостя в бомбоубежище. - Как ты умудрился его отыскать?

Не я. Резник. Но отчитываться о том, как проходили поиски, не стану. Пусть не мечтает. Психопат получит от меня минимум внимания. В этом ведь его кайф и заключается. Он плетет интриги и наслаждается эффектом. Ему нужно признание. Восхищение. Ублюдок питается чужими эмоциями. Упивается превосходством. Общаться с ним - дать самую желанную пищу на свете. Выяснять, обсуждать, выявлять подробности прошлого - это худшее, что можно сделать. Урод от такого заводится.

А вообще, единственная зацепка сработала. Я пробил контакты татуировщика. У него был приятель, который хранил барахло в сгоревшем гараже, часто наведывался в гости. Тот парень мог что-то знать. Увидеть. Услышать. В теории. Он угодил к ментам за несколько дней до пожара. Видно, это его и спасло. Отправился мотать пожизненный срок.

Слабая надежда, но других вариантов нет.

Только кто станет делиться секретами? Особенно, когда рычагов влияния не найти. Да и тот мутный приятель мог сто раз забыть обо всем. Был ли он в курсе совпадающих тэту? Не факт. Мог тупо не знать, не интересоваться. А если и оказался в теме, разве сумеет выдать координаты, где подонка с похожей татуировкой искать?

Резник отправился в тюрьму за ответами. Он добрался до правды, пусть и не сразу, но выцепил детали. Если мой друг чего-то захочет, всегда этого добьется. Хватка у него жесткая. Мертвая. Никогда челюсти не разожмет. Не отступит. Загрызет.

- Конечно, я помню того ублюдка, - хмыкнул приятель татуировщика, когда разговор дошел до сути.

- Генка никогда не набивал одинаковые татухи. Ну скучно же. А он высоко ценил свое мастерство. Да и каждому подбирал особый рисунок, чтобы дух отражал, характер показывал. Искусство. Мистика. Он верил, каждый штрих важен, может спасти, а может и погубить. Там целая философия у него была. Вот гляди.

Он долго показывал Резнику свои наколки, а потом вернулся к рассказу.

- Короче, тот дерганный урод заявился к нам посреди ночи, - продолжил. - Я с девками был.

Паскуда всех перебудил. Залетел в гараж. Сперва орал, потом увидел, что Генка не один, чуть притих, деньги ему швырнул и потребовал татуху как у Татарина.

- Так и сказал? - уточнил Резник.

- Ну да, - кивнул. - Нес всякий бред. Вроде Татарин его судьбу украл, удачу попортил, везение отнял. А теперь он отыграться должен. Пускай Генка бьет тот самый рисунок, который Татарину в ночь после боя набил. Он и фотку притащил. Проверять решил, чтобы наверняка совпадало. Вообще, без отличий.

- И Генка повелся?

- Отказался, - хохотнул. - Генка принципиальный был. Объяснил, что каждому бойцу полагается свою татуха. Повторять опасно. Даже если поначалу и попрет удача, потом такая обратка прилетит, что мало не покажется. Нельзя в чужую шкуру лезть.

- А как же его на повтор продавили?

Мужик напрягся и даже по сторонам оглянулся, будто лишних ушей поблизости опасался.

Помрачнел в момент.

- Так тот же на Кайзера работал, - выдал после паузы. - Пригрозил. Мол Генка либо сейчас ему татуху сам набьет, либо Кайзер лично приедет и заставит. А против Кайзера разве что полный псих мог тогда пойти. Он всю страну в страхе держал.

- Далась ему эта татуировка.

- И не говори. Как взбесился. Орал. Ногами топал. Вопил типа удачу обратно хочет. Генке пришлось уступить. Жить захочешь - прогнешься. Кликуха Кайзера действовала на нас безотказно.

- Могу представить.

- Ну ты сам помнишь. Все помнят. Даже после смерти Кайзера многие продолжали его бояться. А я вот считаю, он жив. Сгреб бабло и смотался на острова тусить. Пластику бабахнул. Кстати, деньги. Финансы его так и не перехватили. Ничего не нашли.

- Рабочая версия. Слушай, а как того чокнутого звали? Ну бойца.

- Ой, прозвище дебильное. «Руки-топоры» или «руки-молоты». Он реально чокнулся. По ходу Татарин ему остатки мозга отбил. Ну прикинь, верил, татуха поможет. Вот с чего бы вдруг? Бред же. Чухня полнейшая.

- А имя? Как его звали?

- Черт знает. Никак. А вообще, он вроде из тех мест, где принята кровная месть. Из какой-то семейки беспредельщиков вылез. Шараевы, кажется. Ребята заряжали, будто он брата родного грохнул, но то просто гон. Его братья из родного села и поперли. Вышвырнули как шелудивого пса. Упырь сам о себе безумные сплетни распускал. Имидж создавал.

Братья, значит. Вот почему рожа Шараева всколыхнула что-то в памяти моей женщины. Багир Шараев был непричастен к изнасилованию. Оставалось проверить его родню. Не прошло и недели, как отчет лежал на моем столе. Только главного там не оказалось. Тот самый урод опять ускользнул. Его же изгнали. С ним никто не держал связь. Подонок считался не то погибшим, не то пропавшим без вести. На родине никому не был нужен.

Опять тупик. После смерти Кайзера этот гад как сквозь землю провалился. Никакой информации. Пустота. Можно было решить, его тоже убрали.

Но нет. Нет. Этот урод точно жив. Трудно поверить, будто через год всплыла еще одна сволочь с моей татухой. Таких случайностей не бывает.

Резник напряг свои связи. Прямо в тюряге новые контакты установил. Он умел входить в доверие, если хотел. Умел расположить и разговорить любого человека. Чуял людей до нутра и мастерски играл на этом.

Я едва ли удивился, когда друг сообщил мне - мразь выследили. Урод рядом. Просто дотянись и возьми. Ублюдка скрутили и доставили туда, куда я приказал. В цепях.

- Ты же понимаешь, что я выбрал его не просто так, - усмехается Королев. - Твой первый бой прошел именно с ним. Тут все не случайно. Разве ты не хочешь узнать больше?

- Херовая попытка, - отрезаю.

-Татарин, я...

- Ты выбрал его наугад.

- Ошибаешься.

Наверное, я бы мог повестись, мог увязнуть в бесконечной беседе и сам бы не заметил, как подался на манипуляции гребаного Венечки. Но все ответы я уже получил.

Шараев работал на Кайзера. Мелкая сошка, которую не принимали всерьез. Пушечное мясо, которое бы легко пустили в расход. Он не добился ничего. Так и шатался в роли дешевой шестерки.

Сам Кайзер просто служил вывеской, прикрывал реального воротилу - Веню. Он и шага бы не ступил без одобрения. Венечка любил этот проект, не случайно же дал ему такое близкое и родное прозвище - Король. А Генерал обломал планы, в очередной раз сумел нагнуть лучшего друга и сам об этом не подозревал. Кайзера пришлось уничтожить. Уж слишком много против него нарыли, могли и на Веню в будущем выйти.

Королев затаил обиду. Генерал отнял нечто очень личное. Любимую игрушку. Дело было не в деньгах, не во власти или влиянии. Принцип сработал.

Венечка решил нанести удар. Равноценный. Забрать у заклятого товарища самое дорогое. Выдрать сердце из его груди и растоптать. В особенном месте. Там, где они прежде оба обучались. Там, где Веня всегда уступал.

Шараев подвернулся случайно. Отбитый отморозок. Сильный. Грозный. Абсолютно тупой. Он подходил на роль исполнителя идеально. Вряд ли вообще включал мозг.

Про совпадающие татуировки Веня узнал позже. Иначе бы татуировщика грохнули гораздо раньше. А так - лишнего свидетеля убрали после изнасилования.

Единственный человек, который мог знать, что такая татуировка есть у двоих мужчин на свете, был мертв. Шараева отправили подальше, приберегли на потом.

Я уверен, Королев оценил злую иронию. Смотрел запись моего общения с девчонкой и насмехался. Решил приберечь видео из клуба. Вдруг пригодится? Он хотел убить Нику, однако когда она выжила, понял: так даже лучше. Больше горя. Больше страданий.

- Ты развлекался, тогда и сейчас, - бросаю я. - Когда недавно Генерал опять прижал тебя, вышел на темные схемы сбыта оружия и перекрыл поток, ты снова взялся за долбаные игры.

- Ты даже не догадываешься...

- Я знаю, - обрываю его. - Ты нанял того клоуна. Артура. Приказал ему отвезти Нику в казино, устроить сцену с шулерством. Ты хотел свести нас. Это же весело. Мы однажды встречались. А еще

- у меня такая же татуировка, как у насильника. Было интересно, что из этого в итоге выйдет. Куда получится врезать, куда удастся надавить.

- Все сложнее, Татарин, - пытается тянуть интригу Королев.

- Ну и пусть, - заявляю ровно. - Суть от этого не меняется.

Урод молчит, но по глазам все видно. Рад бы меня зацепить, а не выходит. Ни черта не срастается. Крючки мимо. Не сумеет пронять и потянуть время.

Плевать, насколько хитрый план он составил. Мстил исключительно Генералу или еще и мне за какие-нибудь мелкие обиды. Плевать. Вот правда. Что изменится?

Нравится ему дергать. Записки отправлять. Наблюдать со стороны, как люди сами себя изводят и жарятся.

Хотя нет. Нравилось. Для него уже все в прошедшем времени идет.

Кончилось твое время, подонок. Я билет по нужному курсу обеспечу.

- Ладно, - скалит зубы. - А что ты скажешь Нике, когда она захочет узнать, кто убил ее мать? Есть у меня напарник. Не эта мелкая шестерка, а реально важный человек. Он опасен и хитер. Уничтожит вас всех. Отомстит.

- Вранье.

- Обижаешь, Татарин, я бы...

- Ты жив по одной причине. Твой товарищ еще не очнулся от транквилизатора. Но скоро он проснется, и мы со всем этим покончим. Раз и навсегда. А свои рассказы про тайных помощников оставь для себя.

-Татарин, клянусь, я...

- Ржал, да? Когда прислал мне другого Шараева, направил того придурка, заставил нести всякий бред про Кайзера. Следы путал. И сам запутался. Ты всех ушлепков под своим началом собираешь?

- Я сдам своего напарника. Послушай, иначе пожалеешь. Я тебе скину данные. Ты пробьешь и поймешь. Я тут совсем не главный.

Королев затыкается под моим взглядом. Осознает, что не куплюсь на эти дурацкие россказни. Каждая фраза отправляется в пустоту.

- Деньги, - вдруг говорит он. - Деньги всем нужны. И компромат. У меня столько накоплено за эти годы. Закачаешься. Ты за год карьеру в политике сделаешь. Год, Татарин. Подумай. Деньги и факты. Разве это не стоит того, чтобы меня отпустить? Генерал - мой враг. Генерал. Не ты. А девчонка... черт, признаю, косяк. Наворотил дерьма. Но не по ней бил. Она случайная жертва. Совпало так.

- Я много уродов видел, - оскаливаюсь. - Но ты среди всех первый.

- Клянусь, я могу быть очень полезным, - заискивающим тоном бормочет Королев и подобострастно заглядывает в мои глаза. - Поверь, в этой игре я только пешка. Ты и представить не можешь, кого нужно винить во всех проблемах. Ты удивишься, когда услышишь имя настоящего врага.

- Ну почему? - хмыкаю. - Я даже сам готов его назвать.

- Нет, уверен, ты...

- Сальваторе Романо. Мой «крестный отец». Тот кому, я доверял, тот, кто поддержал меня в прошлом и помог подняться, двинуться к вершине.

Взгляд Королева меркнет. Но только на мгновение. Гад быстро загоняет реальную реакцию под контроль.

- Его ты собирался подставить? - кривлюсь. - Можешь не отвечать. Я и так знаю. Успел перехватить компромат. Тебе не стоило клепать то фальшивое видео с изнасилованием. Мои ребята легко нашли твоих спецов именно по тем кадрам, по фирменному почерку. Нашли и проверили, что приготовила команда умельцев на будущее. Куча занятного материала. Все, чтобы я повелся и поверил, будто Романо убил мою мать. Не принял ее отказ. Отомстил. Отличный ход, пусть даже насквозь гнилой. Рабочий вариант. Но ты не учел главного, тебе вообще не стоило связываться со мной. Мутить долбанные схемы. Не стоило трогать мою женщину. Изобретать хитрые планы. Не стоило просто смотреть в ее сторону. Думать. Дышать. Ты все не мог смириться с тем, как Генерал раз за разом брал титул лучшего, уводил очередной приз из-под твоего сопливого носа. Обидно вечно гнить в тени, оставаться вторым. Зависть жрала изнутри. Заставляла загибаться от злобы. Вот ты и не выдержал. Сорвался. А зря.

- Ошибаешься, - мотает башкой. - Ты и вообразить не сумеешь, как все обстояло в реальности.

-Да и наплевать.

- Выслушай меня.

- Психопат. Патологический лжец. Ты грохнул собственную родню. Никаких тормозов. Ничего святого. Кроме денег и выгоды. Кроме ощущения власти. Бабло. Компромат.

- Да с чего ты про моих родителей взял? - бледнеет и слезу пускает. - Это он. Генерал. Он! Понимаешь? Он уже тогда. У него с детства такие наклонности. Сам прикинь, нормальный человек не станет террористом.

- Закрой рот, - обрываю его концерт. - Падаль. Кишка тонка? Даже перед смертью будешь прятаться за другими? Совсем слабо маску снять? Давай, покажи мне Кайзера. Реального Короля, а не это жалкое посмешище.

-Татарин, я...

- Ты многое успел накопить, но знаешь, все это тупо пыль. Мусор, цена которому по факту ноль.

Я достаю мобильный телефон, открываю нужное приложение. А Королев не сдается и не отступает, продолжает забрасывать крючки, пробует отвлечь. На ходу выдумывает чушь насчет Романо.

И дьявол раздери, звучит эта паскуда до черта убедительно. Только я давно прослушал липовые аудио-записи, слепленные из настоящих разговоров Романо. Чистосердечное признание создали. Четко в цель били. Врезали по болевым точкам.

Итальянец - идеальная кандидатура на роль главного гада. Босса, который всем рулит за кадром. О его жестокости ходят легенды, тут и сильно стараться не надо. У него тоже интересы пересекались с Генералом. Замазан в темных делах.

Крутой был бы удар. Узнать, что тот, кто был ближе всех, оказался палачом моей матери. Так Королев с Никой действовал, наблюдал и кайфовал. Столкнул нас и гадал, как потом расклад выстрелит, вспомнит ли девчонка татуировку, а может хотя бы встречу в клубе. Пусть полюбит собственного насильника и сходит с ума. Силки расставлены. Рано или поздно жертва попадет в капкан.

Ублюдок живет без эмоций. Вот поэтому чужие чувства пожирает. Гребаный мастер игры. Теперь его очередь стать подопытной крысой. Декорации мечты давно готовы. Ожидают и пылятся. Здесь он побеждал. Здесь проигрывал. Здесь и сдохнет.

- Смотри, - показываю ему экран своего мобильного. - Знакомые номера? Это твои тайные счета. Все до единого. Видишь, как суммы тают на глазах? Не переживай. Никакого сбоя в системе нет. Деньги направляются в благотворительные фонды.

Королев дергается. Мышцы его омерзительной рожи сводит судорога. Тонкие губы подрагивают.

- Ты отдаешь деньги? - смотрит на меня как на безумца. - Просто так?

- Не просто, - усмехаюсь. - Жертвую на благие дела. Точнее - ты жертвуешь. Финансы же твои. Поможешь больным детям. Спасешь множество жизней. Это не вернет обратно тех, кого ты уничтожил, но хоть начнешь отмаливать грехи.

- Ты бы мог забрать их, - цедит сквозь зубы, против воли показывает себя настоящего, не способен он сейчас сдержать природную реакцию. - Ты бы мог построить империю. Там целое состояние. Идиот. Или ты... ты насмехаешься надо мной? Ломаешь комедию?

- Веня-Венечка, - тяну я. - Скажи, ты веришь в Бога? А в Дьявола? Кому предпочитаешь поклоняться?

- Не верю, - отрезает мрачно.

- Правильно, - киваю.

А потом хватаю его за глотку, вбиваю руку между прутьями решетки и сжимаю пальцы на шее этого урода. Чудом умудряюсь не придушить мразоту.

- Они где-то там. Вверху. Внизу. Далеко, короче. А я тут.

- Мерзко мои деньги трогать? - оскаливается и шипит: - Компромат спалишь? Вперед, сожги архивы, которые я собирал годами. Ты же такой правильный. Сука. Еще скажи, будто сам никого не грохнул. Ну! Твои руки не в крови? Заделался святошей. Про моральность заряжаешь. Жесть. Ты серьезно? Забыл, откуда вылез? Чем на жизнь зарабатывал? Да тебе человека грохнуть как комара прихлопнуть. Охренеть. Тоже нашелся мне праведник.

- Компромат я передам Генералу.

Разжимаю пальцы. Челюсти сжимаю.

Рано. Нельзя его трогать. Нельзя срываться.

Я разминаю кулаки и отхожу на шаг назад, сам черту перед клеткой провожу. Четкую. Нерушимую. Нужно мыслить трезво. Искра может превратиться в пожар. Потеряюсь и очнусь в луже крови. Забью тварь насмерть, а это чересчур легко и просто для него.

- Генералу? - Королев напрягается. - А ему зачем? Ты чокнулся? Вооружишь фанатика информационной бомбой? Он же поехавший. Отбитый напрочь.

- Пусть балуется бумажками, - плечами пожимаю. - Раз ты ему не достанешься, утешится твоим архивом. Почитает - и глядишь еще исправится, поймет, кто прав, а кто виновен. Разберется со всеми по справедливости.

- Да никто не прав! Никто! - вдруг срывается на крик Королев. - Каждый бабла хочет, ясно? И да, черт дери, нет ничего святого. Выхода. Заработок. Только дебил надеется восстановить справедливость в мире, где правды не может быть по определению. Ты умом тронулся, если реально решил отдать такой ценный материал Генералу.

- А что мне еще ему отдать? - ухмыляюсь. - Тебя? Нет. Везение кончилось. При этом раскладе ты слишком быстро сдохнешь. Так дело не пойдет.

- И чем удивишь? - издевательски выгибает брови. - Что ты мне сделаешь? Будешь пытать? Насмешил. У меня высокий болевой порог. Я ни хрена не почувствую. Ты изображаешь из себя крутого, но едва ли мои схемы разбираешь.

- Еще бы, - хмыкаю. - Зачем копаться в дерьме?

- В политику лезешь, - продолжает Королев. - Депутат из тебя никакой. Поймал меня. Притянул сюда этого дебилоида. А дальше? Как ты нас накажешь? Ради чего затеял концерт?

Он берется за прутья клетки, скалит пасть.

- Шараев трахал твою девку. Я смотрел. Снимал. Потушил об нее несколько сигарет. Я помню, как горела ее кожа. Помню дым. Запах дымящейся плоти. Я бы это повторил. И ты ни черта не изменишь. Не вернешься назад. Ничего не исправишь. Паршиво, да? Ох, паршиво осознавать, какой же ты слабак. Поймал меня? Молодец. Выследил того пса шелудивого? Умница. Но толка ноль. Выхлопа нет. Ты проиграл, Татарин. Еще тогда, в собственном же клубе. Добычу увели из-под носа. Такой собственник. Принципиальный тип. Хреново осознавать, что ты тоже навсегда останешься только вторым? Первыми были мы. Вот мы ей и запомнились.

Он говорит много. Долго. А я держусь за чертой. Накапливаю ярость. Я должен пройти это все до конца. Один. Должен разделаться с ним. По полной. Я и бровью не двигаю. Дьявол раздери, урод не получит от меня никаких эмоций.

Пусть давится злобой. Пусть бесится. Пусть выплескивает яд.

- Я жалею, что сам не трахнул эту сучку, - Королев аж причмокивает, входит в раж, хоть как-то пытается меня пронять. - Тощая. Не в моем вкусе. Мамаша у нее была горячее. Но с ней тоже не срослось. Дрянь все убивалась по своему муженьку. Вот я и решил ей чуть помочь. Отправил на тот свет, чтоб не страдала. Сдохнуть на могиле Генерала. Я уверен, она о таком и мечтала. Вечно моталась туда, обливалась слезами. Стоило отодрать тупую шкуру прямо на гранитном памятнике посреди кладбища. Да? Стоило. Поиметь мать и дочурку было бы вообще идеально.

- Нет, - обрываю поток мерзости.

- Да, Тимур, да, - заключает и сияет от самодовольства. - Зря я тогда этого не сделал. Шанс был. Отличный шанс. Я мог вытворить с ними все, что угодно. Знаешь, просто открой клетку. Выпусти меня на волю. Я покажу. Я же помню, как Шараев с твоей девахой обращался, как раскладывал ее в разных позах и драл до визга, разрывал ее, раздирал изнутри. Я повторю.

- Ты не понял, - чеканю. - Хорошая попытка, но нет. Я не грохну тебя раньше, чем полагается. Нарываться бесполезно. Твоя казнь от этого никак не изменится.

- Вот ведь великая честь! Ты лично под меня разработал наказание?

- Я чувствую, как от тебя несет, - оскаливаюсь. - Страхом.

- Бред, ты сам не веришь...

- Наступил твой звездный час. А вообще, нет. Я начну с Шараева. Печально, что тебе придется опять быть на вторых ролях. Это судьба. Смирись, Веня. Иначе не выйдет.

Хитрый и скользкий гад. Какого дерьма он успел наворотить. Еще не все подвиги подонка вскрыты. Секретов хватает. Пора закрыть его в помойную яму. Зарыть. Закопать. Ублюдок наговорился.

Реально - король. Король гребаных уродов.

Ему по кайфу играть. Причем сразу по нескольким сценариям. Разбросать крючки, расставить силки. Выжидать. Двигать фигуры по шахматной доске. Наблюдать, чья возьмет. Делать ставки.

Все. Хватит. Теперь я поиграю им. В него.

Я не думал, что увижу в такой паскуде хоть намек на человеческие чувства. Но с этим промахнулся. Я чую ужас. Первобытный. Утробный.

Пахнет вкусно. Только придется потерпеть. Сперва - разогрев.

Я подхожу к Шараеву, который дергается все активнее. Отстегиваю цепи. Избавляю тварь от всяких ограничений. Морщусь, натолкнувшись взглядом на татуху с тигром. Воротит, прямо желудок спазмами сводит.

- Какого хрена? - орет утырок. - Ты кто такой?

Сыплет ругательствами, а потом резко затыкается. Узнает меня. Сглатывает. Глаза загораются, губы кривятся. Он подскакивает на ноги и занимает боевую стойку.

Отлично. Я рад, что этот тип слишком тупой, чтобы испытывать страх.

- Ты, - цедит мразь. - Для чего притянул меня в этот подвал?

- Угадай.

- Сам угадывай, ишь какой умник.

- Ты не узнаешь это место?

- Нет!

- Приглядись.

- Чего? - фыркает. - Да пошел ты. Ясно? Пошел ты на хрен, Татарин. Нарываешься? Я давно хотел реванш. Не разрешали. А теперь... ну я тебя тут раскатаю.

- Валяй.

Я делаю знак. Давай. Нападай.

- Стоп, - щурится Шараев. - Это ловушка такая?

-Да.

- В смысле? - оглядывается по сторонам. - Тут засада?

- Круче, - криво усмехаюсь и закатываю рукава рубашки. - Тут - я. И ты не выйдешь отсюда, пока меня не убьешь.

- Вот это подгон, - хохочет Шараев. - Ты сам готов сдохнуть, еще и такое удачное местечко подобрал. Я заценил. Будь уверен. Стены толстенные. Все вопли внутри останутся. Супер подход. Лишние свидетели нам без надобности.

Я ничего не отвечаю. И он отшатывается. Чует что-то. Подозрительно морщится. Опять осматривает помещение. Не узнает, нет. Реально не доходит до него, почему он здесь.

- Твои дружки на выходе караулят, - заявляет Шараев. - Я тебя грохну, а они меня упакуют и в ментовку. Это твой план? Решил самоубиться и напоследок подставу замутить? Что за дерьмо? Я не выкупаю твой замысел.

- «Руки-молоты», - повторяю его старую кличку. - Трусоват ты стал. На ринг выходил чемпионом, угрозами сыпал. Но как я из тебя дерьмо выбил, так хвост и поджал.

- Эй, полегче, - грозит кулаком. - Я все годы в тренировках провел. Я сейчас в своей лучшей форме. Нечего меня на слабо брать! Я не трус. Но я и не идиот. Просто так бросаться не стану. В чем твоя выгода? Выкладывай. В чем замес?

- Забавно, - тяну я. - Даже Багир посмелее был.

- А этот чмошник тут каким боком? - рявкает Шараев. - Вечно рядом со мной трется, норовит выгоду увести. Пусть радуется, что я не ему хребет переломал. Побрезговал. Ничего. Захочу - наверстаю. Увел мое наследство. Сука позорная.

- Никому ты хребет не ломал. Сбежал от собственной родни, чтобы тебя как червя не раздавили. Даже среди отбросов ты оказался изгоем. Никто не принял. Шарахались, похлеще чем от чумного. А наследства у вас никакого не было. Никогда.

- Откуда тебе знать? - багровеет от гнева.

- Хватит болтать.

- А ты мне не приказывай! - вопит и бахвалиться: - Я если не захочу, то и биться не стану. Я что, дворняга какая? Своим псам приказы отдавай. Я к тебе пахать не нанимался.

Надоел он мне. И разговор этот - без смысла. Королев достаточно наговорился. Сверх всякой меры натрепался. Но выслушивать бредни Шараева я не стану. Разумных вещей такая тупая мразота не выдаст. Он же ни черта не соображает. Не помнит. До сих пор не догадывается, почему оказался в этом бомбоубежище.

Может, постоянно девчонок насиловал? Сам забыл, кого и где. А может, его опоили наркотическим варевом?

Я освежу его память. Прямо сейчас.

Подаюсь вперед. Врезаю кулаком. Пока без чувств. Без ярости. Без злобы. Просто разминаюсь. Примеряюсь. Нос ему ломаю. Чисто случайно.

Слышу хруст. Вижу брызги крови. Внутри пусто. Вакуум. Эмоции на нуле. Отмечаю происходящее на автомате. Шараев пошатывается. Скорее от неожиданности, чем от реальной боли. Отступает назад и сыплет проклятьями, которых я не разбираю.

- Ты охренел? - ревет он, отряхиваясь. - Я отказываюсь биться здесь. Условия мутные. Договоримся про ринг. Там и схлестнемся. По справедливости. Честно.

- Смешной ты, - ухмыляюсь.

- Чего? - он глаза выпучивает.

- Хотя нет. Не смешной. Жалкий.

- Татарин, ты зарываешься. Я человек не простой. За мной серьезные люди стоят. Не просекаю, в какую игру ты меня втягиваешь, но тут не выгорит. Я не поведусь. Я не согласен биться. Ясно?

- Ладно, тогда я тебя просто убью.

- Что за дела? Ты сдурел?

- Дебил! - вдруг подает голос Королев. - Твои кулаки - твой единственный шанс выбраться отсюда. Что ты там не понял? Тупица. Завали Татарина и открой клетку, выпусти меня на волю.

- Кайзер, - пораженно шепчет Шараев. - Ты тоже здесь?

Он только теперь поворачивается и замечает, что мы тут не наедине. Есть еще один гость. Хозяин попался. Настоящий Кайзер наконец угодил в капкан. Выбираться будет тяжко.

- Конечно, придурок, - рявкает таким тоном, который я раньше от него и не слышал. - Ты должен убить Татарина. Найди уже свои яйца и действуй. Или так и будешь скулить?

- Кайзер, я для тебя все сделаю. Все! Ты же знаешь.

Шараев подбирается, занимает боевую стойку, готовится к атаке. На его тупой физиономии отображается решимость. Непреклонность.

Реально - ублюдок преображается по щелчку.

- Ты помнишь ту девку, которую трахал при мне? - спрашивает Королев. - Обдолбанную целку. Помнишь? Мы сейчас в том самом бомбоубежище. Татарин решил нам отомстить. Девка стала его шлюхой. Вот он и бесится. Землю роет.

Шараев довольно оскаливается и присвистывает.

- Ни хрена себе, - выдает он. - Правда?

- Да, мы опустили его еще тогда. Теперь надо повторить. Если справишься, то я отдам тебе всю собственность Багира. Твой старший братец станет бомжом. Вся твоя семья обзавидуется. Локти сгрызут, наблюдая за твоими успехами. Покажи себя! Покажи зверя!

- Кайзер, я любого за тебя порву.

- Звучит как признание в любви, - хмыкаю я.

- Борзый ты, Татарин, - рычит Шараев. - Но я тебе клыки обломаю. Зря ты все это затеял, зря Кайзера захватил и меня притянул сюда. Ты пожалеешь.

- Валяй, - киваю. - Обламывай. Как тогда. На ринге. В нашу первую встречу. Ну что, помогла моя татуха? Подарила силу?

- Ах ты... - челюстями двигает, но не сразу может придумать ответ. - Нет, мне твоя деваха помогла. Ох и зачетная же она! Тугая. Сладкая. Я разберусь с тобой и за ней отправлюсь. Нужно повторить.

Ха! Порву твою сучку снова. Как подумаю о ней, так хер...

Я затыкаю его рот кулаком.

Насточертело. Слишком много разговоров и совсем мало настоящего дела. Пора закатать паскуду в бетон. Раскатать. Размазать. Вбить его в этот пыльный каменный пол. Залить реальность кровью.

Дьявол. А кроме крови с него взять нечего. Разве что кости. Раздробленные в пепел. В прах. Или только голое мясо. Разодранное в клочья. Растерзанное на ошметки. Мало. Ничтожно мало. Череп пробить. Мозг вышибить. Ничего не будет достаточно.

Шараев пробует сражаться. Пытается. Кажется, у него даже получается нанести мне несколько ударов. Я этого почти не замечаю. Воспринимаю фоном. Боли не чувствую. Действую. Врезаю раз за разом. Не глядя. Но попадаю четко в цель. Пусть хоть глаза закроют повязкой, я не ошибусь, не промажу. Я чую куда бить. Как. Этот ублюдок не выйдет отсюда живым. Никогда. Да и мертвым тоже. Тут его могила. Пусть ловит последние мгновения, пусть наслаждается.

- Нравится? - спрашиваю. - Кайфово?

Хрипит.

- Круче станет, - обещаю. - Подожди. Я тебе напомню прошлое. Кадр за кадром. Я тебя верну обратно. Только рвать теперь будут не беззащитную девчонку, а тебя, гребаная тварь.

Кровавые пузыри пускает.

- Что такое? - ухмыляюсь. - Язык проглотил?

Он больше не сопротивляется. Наверное. Но надеется отползти. Природный рефлекс. Инстинкт самосохранения.

Я даю ему передышку. Вроде бы. Сам дыхание перевожу. Фокусирую взгляд. Позволяю подонку волочиться по полу, оставляя багровые следы.

Пульс молотит по вискам. Внутри бурлит. Закипаю. Выть готов. Орать. Стены кулаками проламывать. Железо зубами разгрызать. Только бы время вернуть обратно. Только бы оказаться тут на несколько лет раньше. В ту самую ночь, когда...

- Куда собрался?

Хватаю паскуду за горло.

- Развлекуха в разгаре.

Прошлое исправить нельзя. Но здесь и сейчас эта мразота будет бетон жрать. Уже жрет. Я с ним не закончил. Черт. Я с ним даже не начал. Пусть не мечтает сдохнуть легко. Быстро тоже не получится. Шараев должен на собственной шкуре все прочувствовать.

Я перечисляю все, что он сделал. Озвучиваю каждое повреждение, которое он нанес моей женщине. Повторяю медицинское заключение. Сухо. Скупо. Факт за фактом. Оживляю скучный текст ударами.

Бью без разбора. Больше не сдерживаюсь. Отпускаю себя.

Мне не нужно его раскаяние. Не нужен его страх. Отчаяние. На все его чувства и реакции мне наплевать. Я просто хочу, чтобы он понимал, почему сдохнет. За что. Безмозглый гад должен осознать приговор до конца.

Я растолковываю суть. Жестко. Методично. Вбиваю. Вгоняю. Прямо в череп. Нагляднее некуда.

Чтоб точно дошло. Добралось до нутра.

Я слепну. Глохну. Бес разберет, просит ли Шараев о пощаде, скулит или брызжет бранью, до меня ничего не доносится.

Тишина. Мертвая. Лишь изредка гробовое молчание прорезают хлюпающие звуки. Плоть рвется. Слышится хруст ломающихся костей.

Нет ни слов, ни мыслей. Пустота. Бездна. Алая. Вкус металла на языке. Буря бушует под ребрами. Мир вокруг поглощает шторм.

Я не сразу могу понять, где нахожусь и что именно делаю.

Трезвею постепенно. Откат мощный. С ног сшибающий. Вдоль позвоночника пробегает ток. Как приход накрывает. Зрачки расширены. Все плывет. Тонет в багровом мареве. Дыхание сбивается. Дрожь сотрясает. Дико. Голодно.

Воздух пронизан затхлостью. Ржавчиной. Гниль под кожу въедается.

Я на коленях. В луже крови. Нет. В кровавом месиве. Сжимаю и разжимаю кулаки. Пальцы ноют. Сладко. Еще хотят. Желают. Жаждут. Раскроить новый череп. Ищут следующую жертву. Чуют - настоящий враг близко. Притаился. Замолчал.

Где он?

Мой заклятый двойник повержен. Я напрасно пытаюсь отыскать ту самую татуировку на кадыке. Я вообще не нахожу его шею. Труп изувечен. Тяжело разобрать, что и где.

Ну и наплевать.

Я поднимаюсь и подхожу вплотную к решетке, обхватываю прутья клетки и заглядываю внутрь.

- Заскучал, Веня?

Я сплевываю кровь на пол.

Дьявол. Я совсем не уверен, что эта кровь моя. Провожу ладонью по лицу, стираю багровый налет, вытираю глаза. Теперь могу оценить все лучше. Могу разглядеть.

Королев молчит.

- Бледный ты, - усмехаюсь. - Грустный. Чего так? Сам забавляться привык, а когда с тобой играются, то мигом напрягаешься. Зря. Расслабься.

Он стоит на месте. Застыл. Взгляд не отводит.

Я вижу его лицо. Наконец. Без прикрас.

Ноль эмоций. Ровно.

Социопат. Психопат. Садист. Но даже такому уроду вдруг становится жутко быть со мной тет-а-тет. Это считывается на раз. Точно. Четко.

Он понимает, куда смотрит. В глаза собственной смерти.

- Ты хочешь, чтобы я открыл клетку? - спрашиваю.

- Нет.

- Правильно, - киваю. - Это было бы слишком просто.

Отталкиваюсь от прутьев. Отхожу назад. Достаю пачку сигарет из кармана. Сигареты заляпаны кровью, но мне без разницы. Лишь бы дымились.

Блять. Где зажигалка?

Нахожу. Щелкаю. Отмечаю, что газа внутри совсем мало. Я же бросать собирался. Ника беременна. Нельзя травить девчонку этой дрянью. Пора отвыкать.

Закуриваю. Выпускаю дым в потолок.

Нормально. Отпускает. Тугая пружина внутри разжимается. Спокойствие накрывает. Я впервые за долгое время ощущаю умиротворение.

- Что дальше? - не выдерживает Королев.

- Ничего, - пожимаю плечами.

Я роняю окурок на пол. Давлю, растираю в ничто.

- Но у тебя же есть какой-то замысел, - продолжает ублюдок.

- А ты не догадался? - кривлюсь. - Такой умный. Столько лет оставался без наказания, мотался по свету и творил беспредел. Теперь вообще без идей?

- Забьешь, - бросает Королев, дергается в сторону. - Как того...

- Просто, Веня, - хмыкаю. - Опять слишком просто.

- Генералу не отдашь. Сам же сказал. А в остальном - ты не из тех, кто станет пытать, выдумывать особые экзекуции.

- Верно, - растягиваю губы в улыбке. - Но фантазия у меня есть.

Разворачиваюсь, направляюсь на выход.

- Эй, ты куда? - срывается Королев.

Замираю. Не оборачиваюсь.

- Я ухожу, - заявляю коротко.

-А я?

- А ты остаешься здесь.

- В смысле? - шипит. - Что значит...

- Удачи.

Я толкаю тяжелую дверь.

- Нет! - вопит Королев. - Ты не можешь уйти. Ты не можешь оставить меня здесь. Нет! Татарин! Вернись. Какого черта? Ты чего? Что за шутки?

Он еще долго будет орать. Угрожать. Торговаться. Предлагать разные варианты. А потом услышит, как проход замуровывают. Закладывают камнями. Кирпич за кирпичом. И бес разберет, что тогда ощутит этот гребаный царек.

Я усаживаюсь на выходе из бомбоубежища. Снова щелкаю зажигалкой, но пламя оттуда больше не вырывается.

Дерьмо.

Я отбрасываю бесполезную железяку. Зажимаю сигарету в зубах и оскаливаюсь. Нельзя получить все и сразу, да?

Огонь вспыхивает перед моим лицом.

- Отлично выглядишь, Татарин.

Рустам Ахметов усаживается рядом.

- Благодарю.

Я затягиваюсь. Запрокидываю голову назад, смотрю на звездное небо. Дым пронизывает прохладный воздух.

- А я думал, только в моей семье каждый так и норовит изобразить покойника, - говорит Ахметов.

- К чертям прелюдии, Рустам, - обрываю я. - Давай по сути. Ты предлагаешь мне трон, я шлю тебя в пекло. На этом и расходимся. Разговор закончен.

- Я ничего не предлагаю, - ровно бросает он. - Сегодня.

Верчу в пальцах его зажигалку. На автомате. И вдруг замечаю, корпус обернут бумагой. Раскручиваю записку. Пробегаю взглядом по адресу.

- Что это? - спрашиваю мрачно.

- Подарок, - ухмыляется Ахметов.