Ты моя одержимость

Глава 40

Моя Ника пытается ускользнуть. Наивная. Думает, я дрыхну. Медленно отодвигается, выворачивается из объятий, отползает в сторону. Действует осторожно. Крадучись. Боится меня разбудить. Ха. Забавная. Реально верит, я могу заснуть рядом с ней.

- Куда? - спрашиваю и за попу прихватываю, возвращаю девчонку обратно, притягиваю вплотную к себе.

- Хочу в душ.

- Вместе пойдем.

- Уверен, что это хорошая идея? - брови гнет.

- А почему нет?

- Ну если мы отправимся туда вдвоем, то вряд ли вообще дойдем до купания, - глазами сверкает, прищуривается: - Или это и есть твой план?

- У меня только один план - никуда тебя не отпускать.

Заваливаю ее на спину, подминаю под себя, сгребаю в кольце рук. Аж пальцы от нетерпения подрагивают. Губы печет. Так сильно тянет приложиться к гладкой разгоряченной коже. И я не отказываю себе в этом удовольствии.

Прижимаюсь ртом к ее щекам, прочерчиваю путь вниз, от скул до ключиц, по тонкой, напряженно выгнутой шее. Ловлю встрепенувшийся пульс. Ловлю каждый удар, малейшее биение. Жадно. Голодно. Еще, еще. До одури желаю пробовать.

Моя девочка. Женщина. Богиня. Нереально перестать ее трогать. Оторваться нельзя. Самое вкусное на свете лакомство. Вероника.

- Ай, щекотно! - восклицает она. - Ты колючий.

Смеется. Запускает пальцы в мои волосы, привлекает ближе. Вроде совсем простой жест, а пробивает электрическими разрядами.

Я трусь щетиной о ее шею. Ощущаю трепет. Слышу прерывистое дыхание. Впитываю жар кожи. Я, наконец, понимаю, что значит «счастье». Настоящее. Такое, от которого напрочь перехватывает дыхание.

Пью ее. Пью. Не могу остановиться. Не хочу. Да и зачем?

- Я тебя защекочу, - заговорщически подмигиваю.

Прохожусь губами по судорожно вздымающейся груди, втягиваю в рот соски, выписываю языком узоры. На ребрах и между ребрами. На животе. Двигаюсь ниже. По бедрам, по икрам. Оставляю печати под коленями. Выжигаю свои метки на щиколотках.

Я прижимаю ее стопы к свои щекам. Заставляю задергаться. Задрожать.

Девчонка вскрикивает. Вырывается.

-Тимур! - выпаливает. - Ну хватит. Хватит...

Такая она мне нравится еще сильнее. Свободная. Игривая. Как будто камень огранили. Теперь драгоценность сияет гораздо ярче. Ослепляет. Обесточивает.

А потом что-то меняется. Резко. Бесповоротно.

Я прямо чувствую, как Ника вдруг мрачнеет и напрягается. Глаза сияют, губы улыбаются, из горла по-прежнему вырывается смех, но прежнего задора нет. И вообще все становится иначе. Лицо накрывает тень. Черты прорезаются четче.

- Что такое?

Я перемещаюсь выше и нависаю над ней.

- Выкладывай.

- Ничего, - поджимает губы. - Ты о чем?

- Сама скажи, - хмурюсь. - Вижу напряг.

- Все нормально.

- Мурка, - ухмыляюсь. - Ты кого пытаешься наебать?

- Давай потом это обсудим, - уклоняется от ответа. - Не хочу портить момент. Я сама виновата. Накручиваю себя. Впервые за долгое время смогла расслабиться. Знаешь, я отпустила все. Я наверное и не представляла, как такое возможно. Быть счастливой.

- Знакомая тема.

Она целует меня. Решает отвлечь. А я даже в движении ее губ улавливаю горечь. Номер не проходит. Чую подвох безошибочно.

- Говори, - заявляю, разорвав контакт.

Пальцами веду по ее виску, поправляю спутанные пряди волос. Ощущаю, как дико пульсирует кровь.

- Ника.

Склоняюсь и втягиваю родной аромат, зарываюсь лицом в черные локоны. Мочку уха прикусываю, кожу на шее зубами прихватываю, продвигаюсь к острому плечу.

- Молчи, - выдаю я. - Только я и в твоем молчании все прочитаю. Я тебя чувствую, девочка. Забыла? Всегда разгадаю. Прятаться бесполезно.

- Ты так и не рассказал мне.

В ее глазах укор. Брови сходятся над переносицей. Губы сжимаются в тонкую линию. Моя девочка бледнеет. Вздергивает подбородок.

- Я должна знать, - бросает с нажимом. - Хотя бы имя.

Тут у нас явно конфликт. Не готов я вмешивать ее в это дерьмо. Проехали. Закрыли вопрос. На хрен подробности.

- Как его звали? - продолжает настаивать. - Что ты с ним сделал? А второй? Их же там двое оказалось. Организатор. Исполнитель. Неужели совсем ничего не объяснишь?

Опять эти крысы между нами мешаются. К дьяволу их.

- Тимур, - слабая улыбка расцветает на губах, будто опять свет загорается. - Ты правда не понимаешь, как это важно для меня? Я устала убегать. Устала теряться в неизвестности.

Я накрываю ее рот большим пальцем. Поглаживаю. Обвожу. А она накрывает мою руку своею. Отводит в сторону.

Богиня требует ответы.

Кто я такой, чтобы не подчиниться? Но черт раздери. Зачем опять погружаться в пекло? Особенно сейчас. Все кончено. Похоронено. Прошлое затеряно. Запечатано.

Она смотрит на меня. Прямо. Не моргает.

Ведьма. Зеленоглазая колдунья. Нутро выкручивает, суставы выламывает. Отказать ей нереально. Одним махом раскалывает и вырывает ответ.

- Вениамин Королев.

-Кто?

- Друг детства твоего отца, - поясняю. - Так этого гнилого типа звали. Он всю жизнь завидовал твоему папаше, всячески пытался подгадить. Бил через близких. Скользкий ублюдок.

- Я не помню его, - губу закусывает. - Совсем не помню.

- Это понятно, - кривлюсь. - Он и был таким. Незаметным. Сильно в глаза не лез, ничем особо не выделялся. Тихий подонок. Скрытная тварь.

- Вениамин, - повторяет медленно. - Веня. Венечка. Подожди. Что-то такое я раньше слышала.

Очень давно. В детстве. Отец обсуждал с мамой. Но я не помню лица этого человека. Не помню, был ли он у нас в гостях. Видела ли я его раньше.

-Артиста помнишь?

- Конечно, - кивает. - Но причем тут...

Осекается и замолкает. Все осознает без лишних слов.

- Больше ты его не увидишь, - говорю. - И никто не увидит. Я об этом позаботился. Про исполнителя тоже не переживай. Он в полном порядке. Надежно упокоен. А теперь пора делом заняться.

Я поднимаюсь и подхватываю Нику на руки.

- Ой, Тимур, ты что творишь? - возмущается от такой резкой перемены положения, вцепляется в мои плечи.

- В душ направляюсь, - ухмыляюсь и целую ее.

Мы смоем грязь. Вместе с прошлым. Закроем проклятую дверь раз и навсегда. Я все сделаю, чтобы моя девочка ничего не вспомнила. Хватит с нее деталей.

- Мы не закончили разговор, - говорит она.

Извивается, вырывается, пытается освободиться от моего захвата. Чем больше и сильнее дергается, тем тверже член становится. Девчонка каждым своим движением будит дикое желание. Живот кипятком обдает. Ребра дробит.

- Закончили, - чеканю я. - Эти уроды отняли у нас достаточно времени. Много чести обсуждать падаль дальше. Пусть гниют. Но без нашего внимания. Другой судьбы не получат.

- Ты прав, но нельзя все решать самому, - бунтует. - Пойми, Тимур, я тоже должна принять участие.

- В чем? - мрачнею. - В казни?

- Может, и в казни, - бросает с вызовом. - Или думаешь, я не выдержу? Черт возьми, может, я долгие годы мечтала о такой расправе, представляла, как ублюдок будет страдать, загибаться прямо на моих глазах.

- Это не женское дело, - отрезаю.

-Только мужчинам разрешается мстить?

-Так - да.

- Что ты с ними сделал?

- Ника.

- Что?!

- Завязывай.

Я заталкиваю ее в душевую кабину, закрываю стеклянные створки. Отгораживаю нас от всего остального мира.

- Ты оберегаешь меня из-за беременности, - продолжает она. - Но это совершенно лишнее. Я в нормальном состоянии. Если узнаю, как именно ты расправился с этими подонками, точно в обморок не грохнусь. Так чего боишься?

- Мужик разгребает проблемы. Сам.

- Бывают исключения из правил.

- Нет.

- Ты ведешь себя как тиран, - выпаливает и кулаками по груди ударяет, глазами молнии метает. - Прекращай скрывать правду.

Я врубаю душ - девчонка взвизгивает. Молотит меня ладонями. Вопит. Вода ледяная, должна подействовать отрезвляюще. Только Ника упрямая, если ей чего запало, то она никогда не отступит, хватку не разожмет.

- Не пытайся отвлечь, - шипит. - Не выйдет!

Наивная. Отвлекать я буду совсем иначе.

Подхватываю ее под ягодицы, раздвигаю ноги, прижимаю вплотную к себе. Закрываю ей рот поцелуем, вламываюсь языком вглубь, как на таран беру.

- Ты моя женщина, - выдаю в разомкнутые губы. - Вот вся гребаная правда. И да, дьявол дери, я буду тираном. Закрою тебя от любой мерзости. Ты создана для любви и ласки. А гниль я раскатаю подальше от твоих глаз.

Опять впиваюсь в нее, врываюсь языком в податливо распахнутый рот. На вкус она будто чистое пламя. Жадно пью мою девочку крупными глотками. Пусть сжигает изнутри. В пепел превращает. Крепче ничего в мире нет. Только в ней миллиард градусов.

- Нечестно, - бормочет она.

-Что?

-Так целовать.

Прихватываю ее нижнюю губу своими губами, втягиваю в свой рот, всасываю. Ника издает стон, от которого член каменеет, а яйца наполняются свинцом.

- Ти-мур, - выдает хрипло.

Вода больше не кажется холодной. Однако я переключаю режим, делаю температуру погорячее, врубаю напор мощнее. Нечего моей девочке долго под ледяными струями находиться.

- Мурка, - рычу.

Покрываю ее лицо поцелуями. От щеки к губам и обратно. Потом горло в захват. Нежно. Мягко. Четко регулируя силу. Слегка отстраняю, лишь ради того, чтобы подобраться вплотную к острым ключицам, пройтись языком, расчертить чувствительную кожу.

Ника увлажняется под моим натиском. Членом чувствую, как становятся мокрыми ее створки. Шелковистые. Бархатистые. Тянет их вылизать. Врезать по уязвимым точкам. Вырвать отклик. Дикий. Бешеный. Чтоб дрожала, трепетала, истекала подо мной. Чтоб закатывала глаза, пальцы поджимала, раскалывалась на части. Чтоб собственное имя позабыла и послала к чертям дурацкие вопросы.

- Не увлекайся, - шепчет она. - Я же искупаться хотела.

- Ну так я тебя искупаю, - ухмыляюсь.

Я не затягиваю с исполнением обещания. Опускаю ее на пол, хватаю первый попавшийся гель для душа, открываю тюбик и выдавливаю содержимое на ладонь. Растираю мою девочку. Прохожусь пальцами по плечам, по спине. Грудь оглаживаю, бедра.

- Ты забыл про мочалку, - заявляет Ника.

- Не забыл, - хмыкаю.

Накрываю ладонью живот, врезаюсь между бедрами. Трогаю ее так, что она вскрикивает и дергается, почти подпрыгивает. За предплечья мои цепляется.

- Тимур, это слишком, - осуждающе округляет глаза.

- Почему? - разворачиваю ее спиной к себе, прижимаю теснее. - Ты моя. Везде. И здесь тоже.

- Ну так... тут... я не...

Она всхлипывает и прогибается, отзывается на движения моих пальцев внутри. Кусает губы, запрокидывает голову на мое плечо. Вибрирует от напряжения.

Я довожу ее до пика. Быстро. А потом наглядно показываю, что еще мне принадлежит. Вспениваю гель для душа, натираю попу. Прохожусь ладонями по бедрам изнутри и снаружи.

Запредельный кайф. От ее кайфа.

Я опускаюсь на колени. Натираю гелем стройные икры, после обхватываю узкую стопу, отрываю от пола, поглаживаю от пятки до пальцев, обвожу тонкую щиколотку. Дразню, забавляюсь, а девчонка дрожит и зажимается, натягивается струной.

Такая невинная. Соблазнительная. Утыкается спиной в стенку кабины, скользит руками по стеклу, стирает пар, оставляя следы на прозрачной поверхности. Опять вскрикивает, ловит мой взгляд. Жадно глотает ртом разгоряченный воздух.

Я забрасываю ее ногу к себе на плечо и подаюсь вперед. Прижимаюсь губами между бедер. Веду языком по влажным складкам, добираюсь до пульсирующей точки, резко надавливаю.

Ника издает надсадный стон. Выгибается и содрогается. Ее тело слабеет, теряет равновесие в пространстве.

Я чувствую, как подгибается колено под моими пальцами. Но это не важно. Я уже подхватываю девчонку под ягодицы и полностью усаживаю к себе на плечи.

Она кричит. В голос. Лихорадочно дрожит.

Нет ничего вкуснее. Этих звуков. Жаркого трепета. Нет ничего вкуснее этой девчонки на моем языке. Ее оргазма.

Остро. Как битое стекло. Мощно. До судорог. До спазмов.

Я трахаю Нику языком и губами. Сминаю ее задницу. Приподнимаю, удерживаю навесу, чтобы получить полный доступ к желанному телу.

Она вплетает пальцы в мои волосы. Цепенеет. Мелко подрагивает.

Девчонку колотит. Реально. Разламывает.

Я чуть прикусываю ее там, где она нежнее всего. Не раню, не сдавливаю. Просто пробую зубами.

Моя богиня взрывается. Оглушительный вопль вырывается из горла. Мышцы ритмично сокращаются, влага льется на мой язык, выплескивается от каждого толчка.

Круто. Абсолютный улет.

Я так увлекаюсь Никой, что забываю про свою животную жажду трахаться. Я близок к разрядке от ее криков и стонов, от того, как она плавится и растекается под моим ртом. Балдею. Зависаю. Меня аж ведет.

Выжидаю немного, позволяю ей соскочить с моих плеч. Поднимаюсь и встаю в полный рост. Смотрю в подернутые дымкой глаза.

- Это незаконно, - прерывисто выдает Ника.

- Ну так и ты преступница.

- Почему?

- Взломала систему, - перехватываю ее запястье, прижимаю ладонь к своей груди. - До нутра добралась. На колени поставила. А я и рад. Никогда раньше так не кайфовал.

- Теперь моя очередь тебя искупать, - прищуривается.

- Валяй.

- Ты вымыл меня мужским гелем для душа.

- Черт.

- Ничего страшного, - глазами сверкает и ко мне всем телом прижимается, трется. - Я хочу пахнуть тобой. Пусть запах будет одинаковым.

-Туту нас конфликт.

Ника вопросительно выгибает брови, а я склоняюсь и прикусываю кожу на ее шее, медленно провожу языком по следам от зубов, выдыхаю на ухо:

- Я твой запах на себе хочу.

Она вздрагивает, а потом тянется за флаконом, набирает гель в ладони и начинает меня растирать, прямо как я ее. Приподнимается, тянется выше, намыливает мои плечи, шею, проводит пальцами по кадыку, повторяет контуры татуировки. Медленно, едва касается, после набирается смелости.

Моя девочка смотрит в глаза тигру. Не ощущаю в ней никакого страха. Она четко знает, этот зверь не обидит, никогда не причинит зла.

Ее грудь прижимается к моей груди. Острые соски дразнят. Девчонка так и нарывается на до одури сладкое наказание.

Ника проводит пальцами по моим ребрам, по животу. Царапает. Показывает когти. Тянет. Не торопится двинуться ниже. Обходит меня. Вспенивает гель на спине. Прислоняется вплотную.

Пар так и прет. Вода бурлит. Кипяток льет по венам. Кровь сворачивается от дикого накала. Жилы взрываются.

А после богиня опять оказывается передо мной. Повышает градус. Улыбается. Провокация на грани. Искушение. Моя колдунья. Ведьма.

Она чертит узоры между моими ребрами. Заводит. Дурманит. Разжигает внутри настоящий костер. Распаляет и в бездну сталкивает.

Девчонка шалит. Склоняется ниже, намыливая мои бедра, скользит пальцами по мускулам, поглаживает и обводит. Ее грудь задевает одеревеневший член.

Дьяволица. И без того дымлюсь, а тут острый сосок проходится по стволу, будто каленым железом обдает. Четко врезает по нервам.

Ника замечает мою реакцию. Смотрит снизу вверх. Нижнюю губу закусывает и хитро ухмыляется.

Она продолжает намыливать мои ноги. Опять член задевает, грудью прижимается, будто ненароком. Почти сразу отстраняется, а после снова жмется. Еще и ладонями проходится по бедрам. Чуть царапает.

Дрянь. Маленькая сучка. Сразу слабость чует.

Я взываю. Кулаки сжимаю и разжимаю. Напрасно стараюсь выровнять дыхание. Пар из ушей валит. Нутро вскипает, на дыбы встает, рвется в бой.

А вообще...

Мне бы просто в ее рот. В тугую глотку до упора. Несколько рывков. Потом выдернуть ствол из плена горячих губ и на лицо кончить. Залить эти покрасневшие щеки спермой.

Но я ни хрена не делаю. Сама пусть. Ей власть отдаю. Выжидаю. Терплю, поскрипывая зубами.

Она играется. Забавляется. Я подыхаю.

Бьюсь об заклад, в пекле проще, чем тут.

Всего пара движений - я на пределе. Ника медлит. Намеренно. Отрывается по полной. Доводит до того, что мозг целиком и полностью стекает в яйца. Вроде ничего особо не делает, просто пальцами по ногам водит, грудью прислоняется, задевает торчащими сосками. Но я почти срываюсь.

Ладонь опускается на ее затылок, поглаживает, зарывается в спутанные пряди. Рефлекторный жест.

Я накручиваю длинные волосы на кулак. И раскручиваю обратно. Черт раздери, до чего же круто вот так трогать эти шелковые локоны, пропускать между пальцами, задерживать и отпускать.

Она плавит меня. Каждым движением. Вдохом. Выдохом. Одним своим видом. Взглядом. И я никогда не дурел настолько сильно, не терял тормоза. А здесь шизею. Шалею. И сам упиваюсь этим.

Ника встает передо мной на колени, обхватывает ладонью мой член. Сжимает.

Я готов разрядиться от одного лишь этого контакта, от ощущения ее нежной кожи, ее дыхания на моей закостеневшей плоти.

Орган набухает. Яйца раздуваются.

Похоть раздирает изнутри. Жажда. Желание. И что-то еще, что-то гораздо большее и реально могучее. Потребность владеть моей женщиной. Оберегать ее. Защищать. Ограждать от всего.

Ника дотрагивается до меня языком. Обводит. Слизывает капли смазки. Проходится по вздувшимся венам, захватывает член в тугое кольцо губ, всасывает, пропуская вглубь. Сдавливает ствол сильнее.

Сам не знаю, как держусь. Хочу кончить ей в рот прямо сейчас. Так сильно хочу, что аж челюсти сводит. Накачать семенем. Пусть проглотит сперму до капли.

Я отпускаю ее волосы, провожу большим пальцем по щеке, черчу ломаную линию на четко обозначенной скуле.

Эти кошачьи глаза. Зеленые. Адские. Эти пухлые губы. Манящие. Алые. Ради них стоит весь мир вокруг перевернуть. Покорить. Ради нее. Ради моей женщины. Любого убью. Каждого врага вырежу.

Она выпускает мой член изо рта. Скользит языком по стволу, заставляя жилы натягиваться и напрягаться. Прижимается губами к яйцам.

Удар ниже пояса.

Блять. Ну хватит играться.

Я подхватываю Нику, отрываю от пола и насаживаю на член. За несколько толчков довожу до экстаза, а после сам разряжаюсь внутрь, заполняю ее лоно до отказа.

- Тимур, - стонет и царапает мои плечи. - Зачем помешал? Не дал закончить.

- Еще успеешь.

- Опять правила нарушаешь.

- Правила? - оскаливаюсь. - Какие к чертям правила, когда ты рядом?

Я сорвался. Круто было бы обкончать лицо, размазать сперму по щекам и по лбу, забрызгать семенем волосы. В рот тоже улетно. Наблюдать, как она глотает, как напрягается ее горло, принимая порцию за порцией. Но лучше всего так. В лоно. Ворваться и прочувствовать до упора. Заполнить до конца.

- Тимур, - шепчет и льнет ко мне. - Ты невозможный.

- Это ты невозможная, - выдыхаю в ее разомкнутые губы, привлекаю к себе крепче, теснее, впечатываю девчонку в свое тело. - Запредельная. Моя.

- Люблю тебя, - шепчет она.

- Люблю, - улыбаюсь я.

И залюблю. Днем. Ночью. Не позволю сомкнуть глаза. Буду раз за разом доказывать сокровенную клятву.