Ты моя одержимость

Глава 27

Я понимаю, что надо вернуться в реальность, но момент нашего единения хочется растянуть до бесконечности. Тимур возносит меня до небес, доводит до исступления, погружает в блаженство. После такого падать на землю особенно больно.

Черт возьми. Почему я вышла из спальни? Почему не продолжила дремать в горячих объятиях любимого мужчины?

Глаза режет острая боль. Мои пальцы дрожат, и я чудом успеваю поставить стакан обратно на кухонный стол. После жаркой ночи получаю ледяной душ.

Я жалею, что выскользнула из постели, желая приготовить завтрак. Романтическое утро после первой брачной ночи. Попытка продлить наше пребывание в раю. Хотя я с трудом представляла, какое именно блюдо стану готовить, ведь кроме моих коронных блинов похвастаться нечем. Теперь же вообще замираю на месте, позабыв обо всех идеях.

В голове пусто. Тело колотит.

Кто мог оставить эту записку на кухне?

Я протягиваю руку вперед, намереваясь подхватить белый лист, изучить поближе, но в последний момент отказываюсь от своей затеи. Прозвучит глупо, но бумага кажется мне ядовитой. Стоит дотронуться - пропитаюсь отравой насквозь.

Всего пара фраз выведено черным шрифтом. Лаконичное послание.

«Беги. Он все знает. Он убьет тебя, как убил твою мать».

Я возвращаюсь в прошлое, в день, когда узнала о гибели мамы. Слез не было. Сперва. Только дикий шок. Ледяной трепет разливался под кожей и сковывал стальными цепями. Но позже я разрыдалась, сжимала пулю, которая отняла жизнь моего самого близкого человека, и ощущала, как пылает ладонь, как безжалостно клеймит ее раскаленный свинец. Я и тогда не верила в историю про самоубийство, теперь же есть доказательство того, что все произошло совсем иначе. Не могла моя мама покончить с собой, еще и на подставной могиле отца. Она же знала: папа жив, ждала моего возвращения из Израиля. Она бы не бросила нас, не оставила.

Я невольно оглядываюсь по сторонам. Кухню убрали: посуда вымыта, столы начищены до блеска. Но по дороге я не встретила никого из прислуги. Идеальные сотрудники. Их никогда не видно, зато результаты работы очевидны.

Записку подложил либо слуга, либо охранник. Только как они узнали, когда я приду сюда? Как успели? Наблюдали по камерам? Выжидали?

- Думай, - шепчу я и судорожно выдыхаю, обнимаю себя руками, чтобы хоть немного успокоить нервы.

Первое послание гласило «Берегись. Он не должен узнать, что ты все вспомнила». Сейчас предупреждение носило гораздо более угрожающий характер.

Это точно не от Генерала. И проклятье, кажется, сообщение совсем не о Тимуре. Он не мог убить мою мать. Нет, нет. Это слишком.

Но может, тот чертов убийца и был насильником? Может, он очень близко? Дышит в спину, бесшумно подкрадывается сзади.

- Куда рванула? - хриплый голос ударяет в затылок, а сильные руки обвиваются вокруг моей талии моментально изгоняя холод.

- Я хотела... - начинаю и замолкаю. - Не важно. Посмотри, на этот лист. Здесь очередная жуткая записка. И знаешь, я уверена, прослушку собирался организовать кто-то другой. Это послание сочетается с первым, продолжает тему.

- Я проверю камеры.

- Следы наверняка замели.

- Согласен, но проверить не помешает.

Он разворачивает меня лицом к себе, не разрывая объятия, наоборот, притягивает еще крепче, обдает чистым пламенем. А я ловлю себя на мысли о том, что совершенно не страшусь оскалившегося тигра на его мощном горле. Двоякое ощущение. В мрачных кадрах прошлого татуировка пугала до безумия. Но тут и теперь зверь как будто дает защиту, ограждает от настоящего зла.

- Когда погибла твоя мать? - спрашивает Тимур. - Нужна точная дата.

Я называю день, отвечаю на автомате, размышляя о другом. Гадаю, о ком именно идет речь в записке и откуда взялся друг с этими чертовыми предупреждениями.

- В этот день я провел первый бой в Америке, - говорит Тимур.

Я не сразу осознаю, к чему он произносит это, а когда до меня все-таки доходит, против воли вздрагиваю.

- Ты что, - нервно улыбаюсь. - Я не подозреваю тебя в убийстве мамы. Это стало бы абсолютным безумием.

- Я знаю, но готов прояснить все до конца, - заявляет ровным тоном. - Меня отправили в Штаты за боевые заслуги. Круто проявил себя на ринге, поэтому получил визу по блату. Сразу штамп бахнули и вперед.

- Тимур, пожалуйста, тебе нет смысла объясняться.

- Есть, - бросает твердо. - Только правда. Никаких гребаных сомнений. Ты не должна меня бояться и дергаться от каждого шороха.

- Я не боюсь, - улыбаюсь. - С тобой - ничего не боюсь.

- Правильно, пусть так будет всегда.

Тимур целует меня, оживляя яркие картины минувшей ночи. Его язык врывается в мой рот, задает порочный ритм, заставляет жадно отвечать на каждое движение губ.

Я забываюсь. Теряюсь в горящем лабиринте. Но мускулистые руки на моем теле не позволяют мне заблудиться, вырвут из самой жуткой темноты, всегда выдернут на поверхность и вдохнут новую жизнь.

Мой муж. Мой мужчина. Любимый.

- Я собиралась приготовить тебе завтрак, - шепчу, когда мы чуть отстраняемся друг от друга. - Хотела сделать что-нибудь приятное, но кроме блинов ничего не умею. Разве только омлет или просто яйца поджарить.

- В этом деле ты королева, - тянет с кривой ухмылкой. - Всегда поджариваешь на медленном огне. Мастерски действуешь.

- Тимур, - возмущенно выгибаю брови.

- А что не так? - хмыкает. - Один взгляд на тебя - яйца дымятся.

- Нам стоит принять душ вместе, - принимаю эту откровенную игру. - Может, тогда остынешь?

- Скорее уж взорвусь.

Он подхватывает меня под ягодицы, мигом отрывает от земли и раздвигает мои ноги, заставляет обвить железный торс бедрами, вжимает в разгоряченное тело.

- Но сначала накачаю тебя спермой, - шепчет, прикусывая кожу на моей шее. - Насажу на член и затрахаю. Нежно. Сладко. Готова, жена?

От последнего слова меня простреливает стрела бешеного возбуждения. Безотчетная реакция. Рефлекторная.

- Да, девочка, - он будто чует мой отклик. - Ты теперь моя жена. Перед небом и перед пеклом. Перед всем долбанным миром. Моя - до последнего вдоха и потом тоже.

И как тут размышлять о кознях наших врагов? Мы даже до омлета добираемся не скоро. Сжимаем друг друга в объятиях, не желаем отлипать.

Одежда отправляется на пол, летит куда попало, а мы сливаемся в бешеном танце, отдаемся первобытному порыву. Тимур овладевает мною, легко удерживая мое тело навесу. Входит внутрь мощно, однако четко рассчитывает силу, явно сдерживается и движется размеренно, заполняет мою плоть плавными толчками. Достает до сердца. Завладевает душой. Пульс впадает в неистовство. Наша кровь вскипает и одержимо пульсирует, мы буквально отражаемся друг в друге.

Я задыхаюсь и выгибаюсь, отвечаю на каждый рывок, принимаю своего любимого мужчину, наслаждаясь пьянящим ощущением наполненности. Так греховно, порочно, упоительно сладко. Каждый его жест обесточивает, отправляет колючие и ранящие импульсы по всему телу.

Будоражит. Заставляет содрогаться от тягучих спазмов.

Я трепещу. Содрогаюсь и плавлюсь, растекаюсь под властными и подавляющими прикосновениями. Близость одурманивает, погружает в гипнотический транс.

Реальность размывается. Очертания предметов вокруг смазываются, контуры мебели расплываются перед глазами. Под кожей разливается испепеляющий жар.

Где я? Кто я? Не важно. Теперь ничего не имеет значения. Есть лишь это чувственное единение. Развратное. Грешное. Обесточивающее. Напрочь отбирающее опору.

Гулкий бой крови врезает по взмокшим вискам. Спина прогибается до боли. Бедра сводит судорога, раскаленной стрелой проносится по напряженным мышцам, от икр до пят и обратно. Меня пробивает снова и снова. Опять и опять. Взрывает. Разрывает на частицы, разбирает до атомов и утягивает в зияющую огненную воронку.

- Ты невозможный, - шепчу я. - Нереальный.

- Будь это правдой, я бы никогда не смог потрогать тебя.

Тимур прихватывает кожу на скуле зубами, зализывает слабый след от игривого укуса, проводит языком по щеке и шумно втягивает воздух, впитывает запах моих волос.

- Я бы не сделал так, - прибавляет он. - Видишь?

Потом резко опускается ниже. Запечатлевает обжигающий поцелуй на ключицах, кажется, будто до кости добирается, сжигает дотла, оставляя живое клеймо. И опять я ощущаю его острые зубы. Но боли нет, только дразнящая ласка, а еще - дикая дрожь, ледяной трепет, утробный озноб от каждого действия, от самого мимолетного движения. Казалось, мое тело спало целую вечность и теперь пробуждается.

- И так, - хрипло бросает он. - Чувствуешь?

Тимур подается вперед, заполняя лоно без остатка. Его огромный член раздувается и пульсирует, раздвигая мои влажные складки, входит внутрь до упора, впечатывается в изнывающую от желания плоть с порочным шлепком. Горячий орган пронизывает меня насквозь, воспаляется от похоти, от жажды обладания. До одури твердый, длинный и толстый, он будто разрастается еще сильнее, растягивает податливое тело, порабощает короткими размашистыми толчками. Не вбивается и не врезается, а ласкает изнутри, дарит жгучую нежность.

- И так, - выдыхает Тимур. - И так.

Каждое слово сопровождается новым действием. Каждое слово простреливает мою грудь жидким огнем, разливается по венам бурлящим пламенем, принуждая изнывать, умолять о развязке и... о том, чтобы это вообще никогда не заканчивалось.

Его палец обводит сосок. Губы накрывают плечо. Зубы поддевают кожу. По-звериному, пробуждая очередную волну раскалывающей на части дрожи. Ладони сминают ягодицы, притягивают крепче к мускулистым бедрам, которые будто из чистого металла выкованы. Поцелуи. Касания. По кругу. Но не повторяясь. Всякий раз иначе. На грани. Пробирают. Порабощают. Везде. И мыслей больше нет, не остается даже слабых всполохов.

- Я настоящий, - говорит Тимур.

- А я твоя, - отвечаю, растворяясь в горящих черных глазах, и улыбаюсь, услышав хищное рычание, что вырывается из широченной груди.

Он кончает в меня, заполняет мое тело вязким семенем. И я чувствую себя самой счастливой на свете женщиной. Достигаю пика.

- Ведьма, - ухмыляется Тимур. - Довела.

Мои мускулы ритмично сокращаются вокруг его члена. Сперма льется вглубь, опаляет изнутри.

- О чем ты? - судорожно всхлипываю.

- Кончил как мальчишка, - хмыкает и еще теснее меня прижимает, впечатывает в себя, сливая нас воедино. - По щелчку. От одного твоего слова разрядился.

- Твоя, - бормочу с блаженной улыбкой. - Я твоя. Это тебе понравилось?

- Дьяволица, - рычит и обрушивается на мой рот таким поцелуем, от которого мигом темнеет перед глазами и перехватывает горло.

- Я буду повторять это все время, - шепчу, когда Тимур слегка отстраняется, медленно провожу языком по его губам, прикусываю зубами и целую его сама. - Буду повторять вечность. Нет.

Дольше вечности! Твоя. Твоя. Твоя.

Мы теряемся в друг друге. Забываемся. Не готовы разжать объятия. Врастаем. Вливаемся. Дышим. Живем. В едином ритме. Один бой крови на двоих. Одна пульсация. И кислород наполняет легкие - абсолютно одинаковый.

- Я тебя загадала, - говорю тихо, точно боюсь развеять магию. - И ты сбылся, стал для меня настоящим, стал моей реальностью. Ты исполнился как самое заветное желание.

- Ты, - выдыхает в ответ Тимур, будто клятву дает.

И опять губы к губам. Тело к телу, а кожа плавится. Воздуха мало. Мир горит, пылает и сотрясается, исчезает в языках пламени. Напряжение искрит и зашкаливает, достигает кипучего предела.

Я тебя люблю.

Я тебя...

Я...

И не важно, кто и что говорит. Ничего не важно. Слова теряют всякий смысл. За нас говорят острые чувства. Грани эмоций. О них порезаться можно. А без них - вдруг оказывается, что совсем невозможно.

+++

Мы приступаем к завтраку после полудня. Заметив довольно позднее время, не могу не задать вопрос.

- Разве тебе не нужно на работу?

- Я проверил почту.

- Ты обычно уже уезжаешь в офис или же садишься за лэптоп, пролистываешь бумаги. Не помню, чтобы ты раньше настолько нагло бездельничал.

- Ну так есть повод, - ухмыляется Тимур. - Жду омлет.

И почему он произносит это с таким видом, будто говорит не о еде? А я заливаюсь краской как девчонка на первом свидании. Реагирую совершенно по-дурацки.

- Вот омлет, - киваю в сторону его тарелки. - Нечего ждать.

- Черт, оговорился, - притворно смущается и дерзко сверкает глазами. - Когда ты рядом, забываю русский язык. Я хотел сказать, надеюсь после этого омлета будет совсем другой. Горячее. Острее. Круче. Чтоб мозги на раз вышибло. Чтоб нутро выдрало.

-Ты испорченный.

- Ошибаешься. Если бы я был испорченным, то в деталях расписал, как хочу ощутить твой рот на моем члене. Дико. Бешено. До одури сильно. Пусть губы скользят по стволу. Берут в жесткий захват и выписывают узоры. Пусть язык проходится по яйцам, заставляя мой мозг отрубаться на хрен.

- Тимур, - прищуриваюсь. - Я думала, мы обсудим деловые вопросы.

- От этого дерьма надо держаться подальше.

- Не получится.

- Я готов попытаться.

- Но от мира вокруг нельзя убежать, - нервно веду плечами. - Нам нужно провести сеанс гипноза. Пока что это единственная зацепка. Я - главный свидетель. Глупо игнорировать такой шанс.

- Я ищу подходящего специалиста, - говорит Тимур. - Как только подберу, сразу доставлю сюда, и мы начнем работу над твоей памятью.

- Есть еще один момент. Генерал... - сглатываю. - Мой отец утверждает, будто убил твоего отца. Можно проверить его версию. Я не знаю подробностей. Но если будет возможность изучить останки, сделать ДНК-тест, то станет ясно, кто тогда погиб.

- Мой папаша живучая тварь. Это у нас общее.

- Тимур, мне жутко слышать, как ты сравниваешь себя с этим чудовищем. Пожалуйста, прекрати.

- Ну это правда. Нас трудно грохнуть. Генерал зря радуется. Я готов биться об заклад, паскуда до сих пор бродит по земле и отлично себя чувствует.

- Вот с чего ты это берешь?

- Просто знаю.

- Я постараюсь выйти на связь с моим отцом и добьюсь от него ответа. Уверена, он сможет назвать место, где произошло убийство, чтобы ты все тщательно проверил.

- Хорошо, - хмыкает. - А еще пусть объяснит, почему пробовал скрыть твою беременность от меня.

- Прости - что?

- Утром пришел отчет от моих ребят. Генерал устроил весь этот балаган с подделкой анализов. УЗИ не трогал. Без надобности. Срок слишком маленький, там бы хоть как ничего толком не показало. А надданными по крови потрудился.

- Но зачем ему ввязываться в такую авантюру? - искренне недоумеваю.

- Серьезно не просекаешь? - кривится. - Он прикинул расклад. Понял, я тебя не отпущу, если пойму, что ребенка моего носишь. Короче, решил скрыть инфу, устроить побег до того, как живот видно станет. Спешил. Намеренно поймался, чтобы я расслабился и сожрал наживку.

- Безумие, - сдавленно выдыхаю.

- Проеб вышел, - оскаливается. - Я же тебя по-любому не отпущу. Что с ребенком, что без. Похрен вообще. Никому не отдам. Никогда. Твой отец никак с этим не свыкнется.

Раздается звук входящего сообщения в почте. Тимур проверяет мобильный, жмет на дисплей, просматривает письмо. Резко мрачнеет, каменеет прямо на моих глазах.

- Что случилось? - спрашиваю. - Что там?

- Продолжение... отчета.

Его голос как будто дрогнул. Впервые за все время нашего общения у Тимура такой странный тон. Меня охватывает тревога.

- Про моего отца? - напрягаюсь. - Что там?

- Другая тема.

Я вскакиваю и пытаюсь взглянуть на экран, но Тимур блокирует мобильный и мой взгляд натыкается на черноту.

- Мне нужно отъехать в офис.

Он поднимается и направляется на выход. А я бросаюсь следом, вцепляюсь в его руку, вонзаю ногти так, что царапаю по крови.

- Тимур, скажи, какое письмо тебе пришло?

- Все нормально, - чеканит и мотает головой, будто пробует развеять мысли. - Там нет ничего насчет Генерала. Просто возникла проблема насчет предвыборной компании.

- Что-то серьезное?

- Мелочь, но требует моего личного присутствия.

- Тебя шантажируют? - хмурюсь. - Это компромат, связанный с прошлым?

- Ерунда, - отмахивается и мягко отстраняет меня. - Разгребу за остаток дня. Не дергайся, Ника. Лучше отдохни. Выспись. А то я совсем тебя вымотал. Потерял меру.

-Ты вернешься к вечеру?

Тимур молчит. Смотрит, как будто сквозь, в пустоту. Его мысли явно находятся далеко отсюда.

- Поглядим, - бросает наконец, потом отрывисто продолжает: - Ты не жди меня. Ложись спать. И не забудь поесть. Тебе нельзя голодать.

Я тянусь, чтобы поцеловать мужа в губы, но он совершает странный жест, буквально отодвигает меня в сторону, не позволяя к себе притронуться. Быстро покидает кухню. Исчезает в полутемном коридоре.

Проклятье. Почему возникает четкое чувство, что Тимур лжет про выборы?