Тишина. Глухая, давящая, словно холодный камень, лежащий на груди. Ардан сидел у костра, скрестив ноги, глядя на языки пламени. Ему не нужен был свет — давно привык к тьме. Она стала его союзником, его домом.
Кора старого дуба впивалась в спину, но это ощущение было почти приятным — оно напоминало о реальности, о том, что он все еще жив. Пламя плясало перед глазами, отбрасывая рваные тени, превращая лесную поляну в подобие театра теней, где каждое движение казалось частью древнего ритуала.
Меч лежал рядом, едва различимый в тусклом свете. Всегда держал его поблизости — старый инстинкт, выработанный годами борьбы. Возможно, именно поэтому он дожил до этого момента, когда столько других, сильнее и умнее него, превратились в пыль и воспоминания.
Ардан протянул руку и кончиками пальцев коснулся холодной стали. Верен, так назвал он свой клинок. Не просто кусок металла — воплощение его пути, молчаливый свидетель каждой победы и поражения.
Ветер приносил запах сырой земли и гнилых листьев. Осень подходила к концу, а вместе с ней исчезали последние теплые дни. Скоро придут холода, и кровь начнет застывать быстрее. В такие ночи он особенно сильно чувствовал одиночество — не то болезненное, юношеское, а глубокое, осознанное. Одиночество как выбор, как путь.
Мысли возвращались к прошедшему дню. Вновь вставали перед глазами лица павших, ощущалась липкая кровь на руках. Убийство не вызывало угрызений совести — но он ненавидел, когда приходилось убивать тех, кто не заслуживал этого. Однако выбора не существовало. Никогда не существовало.
"Сделай выбор, Ардан," — голос Эльжбеты эхом отдавался в памяти. "Всегда есть выбор."
"Нет," — прошептал он в ответ ночи. "Не для таких, как я."
Он поднял голову, глядя на звезды. Где-то там, за бескрайней чернотой ночи, жила она. Женщина, ради которой он был готов идти дальше. Она ждала его в Храме Судеб, удерживаемая не столько стенами, сколько обетами и магией своего клана. Эльжбета. Её имя отзывалось в груди болью и теплом одновременно.
Ардан закрыл глаза, позволяя образу прорицательницы проникнуть в сознание. Он видел её так ясно — серебристые пряди, спадающие на плечи, глаза, меняющие цвет в зависимости от настроения, от голубого до фиолетового, шрам в форме полумесяца на левой ладони.
"Дойду," — пообещал он в пустоту. "Чего бы это ни стоило."
За спиной хрустнула ветка. Ардан не шелохнулся, но все мышцы мгновенно напряглись. Правая рука скользнула к рукояти меча, левая приготовилась к удару. Он ждал, чутко вслушиваясь в ночь, различая каждый шорох, каждый отзвук.
Ветер донес новый запах — странный, не принадлежащий лесу. Резкий, с примесью пепла и чего-то, напоминающего старые свитки. Запах магии.
Ардан медленно выдохнул. Завтра будет новый день. И новая битва.