Тьма, что окутывает мир...

ГЛАВА 26: ДОЛИНА ТУМАНОВ

Восемнадцать месяцев спустя

Ардан продолжал свой путь, двигаясь всё дальше от Храма, избегая крупных городов. Он шёл, не имея определённой цели, но внутреннее чутьё словно подталкивало его к северу, где высокие горные хребты отделяли цивилизованные земли от диких территорий.

Чем дальше на север он уходил, тем реже встречались поселения и тем настороженнее становились люди. Ардан не задерживался нигде надолго, зарабатывая на хлеб случайными работами — кому-то помогал с урожаем, кому-то строил дом, иногда нанимался охранником к торговым караванам.

Его навыки мага оставались при нём, но он старался не использовать их без крайней необходимости. Однако были долгие ночи, когда он не мог сдержаться и проводил часы в тайной медитации, позволяя энергии Источника течь через него — просто чтобы не потерять контроль, убеждал он себя.

Так, странствуя, он достиг Долины Туманов, уединённого места между двумя горными хребтами, где редко появлялись чужаки. Здесь, в небольшом, но хорошо укреплённом поселении Сильверфолл, Ардан наконец решил остановиться.

Сильверфолл был не просто деревней, а небольшим, хорошо укреплённым поселением в Долине Туманов, расположенной между двумя горными хребтами. Со всех сторон его окружали густые леса, которые местные жители называли просто Туманниками — из-за постоянной дымки, висевшей между деревьями даже в ясные дни.

В пятнадцати милях к югу находилось озеро Зеркальное, служившее основным источником рыбы для трёх поселений долины. На севере, за перевалом, лежал небольшой городок Ветрогорье — последний форпост цивилизации перед дикими землями. Восточный тракт, петляя между холмами, через шесть дней пути выводил к Ружному Перекрёстку — важному торговому узлу, откуда можно было попасть в крупные города Альтеррана.

Но Сильверфолл существовал в своём собственном ритме, неторопливом и размеренном. Дважды в месяц приходили торговые караваны. Раз в сезон — сборщики налогов из ближайшего крупного города. Остальное время жители занимались своими делами: охотой, скотоводством, выращиванием выносливых горных овощей и фруктов, сбором целебных трав из Туманников.

Пастбища располагались на западных склонах — пологих, поросших сочной травой. Там звенели колокольчики овец, блеяли козы, а присматривали за ними обычно молодые парни, мечтавшие о подвигах, но пока вынужденные мириться с рутиной пастушьей жизни.

И там же, на дальнем участке, где пастбище почти вплотную подходило к кромке Туманников, паслось небольшое стадо овец, принадлежащее Маррону — старшему пастуху Сильверфолла. Ардану повезло — старший пастух Маррон как раз искал работника, чтобы присматривать за дальним стадом на западных пастбищах. Ардан, назвавшийся просто Ардом, подходил идеально — молчаливый, крепкий, с холодным взглядом, отбивающим желание задавать лишние вопросы.

О своём прошлом он не рассказывал, а расспрашивать его быстро перестали — настолько холодным становился его взгляд при любом неосторожном вопросе.

Жил Ард в небольшой хижине на самом краю деревни — той, что раньше принадлежала старому охотнику Верму, умершему незадолго до появления странника. Когда Ард поселился там, многие ожидали, что он уберёт личные вещи прежнего хозяина, но он оставил всё как было — потёртые шкуры на стенах, коллекцию охотничьих трофеев, старые ловушки в углу. Добавил только книги — древние фолианты в потрёпанных переплётах, которые ему привозил странствующий торговец Ливий.

Маррон не возражал против странностей своего работника. Ард был надёжен, трудолюбив и обладал удивительным даром успокаивать самых своенравных животных. При нём волки обходили стадо стороной, хотя пастушьих собак у него не было. Он никогда не терял ни одной овцы и всегда приводил стадо домой до заката.

Главной тайной Ардана было то, что происходило за закрытыми дверями хижины после полуночи. Если бы кто-то из жителей деревни проходил мимо в этот час, то мог бы заметить странное золотистое свечение, пробивающееся сквозь щели в ставнях. А если бы осмелился заглянуть внутрь — увидел бы, как Ард медитирует в центре комнаты, окружённый пульсирующей аурой света, а вокруг него вращаются крошечные сгустки энергии, формирующие сложные узоры.

Но никто не видел. Деревенские давно привыкли обходить хижину странника стороной после наступления темноты.

Местные жители всегда с опаской наблюдали за чужаком издалека. Лиш старая знахарка Марта, приносившая ему травы и иногда еду, говорила, что в глазах незнакомца таится такая глубокая печаль, какой она не видела за всю свою долгую жизнь.

Однажды, когда она принесла ему отвар целебных трав от бессонницы, о которой догадывалась по его измождённому виду, то застала его стоящим среди цветов с серебряным кулоном в руке. Он смотрел на украшение так, словно оно содержало все тайны мира.

— Она любила цветы? — осторожно спросила Марта.

Он вздрогнул, словно забыл о её присутствии, но затем медленно кивнул.

— Больше всего на свете, — ответил он тихо, и голос его, которым он почти не пользовался все эти месяцы, прозвучал хрипло. — Она говорила, что они напоминают ей о звёздах, только на земле.

Марта поставила травы на стол у входа и ушла, понимая, что он нуждается в одиночестве. А мужчина, которого деревенские называли просто Ард, остался стоять среди цветов, погружённый в воспоминания.

Они впервые встретились в библиотеке Храма. Ардан, тогда ещё пятнадцатилетний ученик, корпел над древними фолиантами о истории основания Ордена. Она появилась неожиданно — хрупкая девушка с серебристыми волосами и странными, словно затуманенными глазами.

— Ты ищешь не в той книге, — сказала она вместо приветствия.

Ардан поднял на неё удивлённый взгляд.

— Что?

— Ответ на твой вопрос, — она кивнула на раскрытую страницу. — Он не здесь. Он в "Хрониках Первого Века", третий том, страница 127.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и исчезла среди книжных полок так же внезапно, как и появилась.

Заинтригованный, Ардан нашёл указанную книгу. И действительно, на странице 127 содержалась именно та информация, которую он искал — подробное описание ритуала, о котором лишь мельком упоминалось в других источниках.

Он искал странную девушку несколько дней, пока не натолкнулся на неё в дальнем углу сада Храма, среди редких серебристых цветов, которые выращивал только садовник-алхимик Тарин.

— Как ты узнала? — спросил он без предисловий.

Она подняла на него глаза — удивительные глаза, в которых словно отражалось небо.

— Я просто знала, — просто ответила она. — Иногда я просто… знаю вещи.

Так началась их дружба — странная, непохожая на другие. Эльжбета была странной девушкой: иногда отстранённой, словно витающей в облаках, иногда поразительно проницательной, видящей насквозь всё и всех.

Они часто прятались от наставников в старой башне на восточной стороне Храма, давно заброшенной и почти забытой. Там, в полуразрушенной комнате под самой крышей, откуда открывался вид на весь город и дальние горы, они проводили часы за разговорами обо всём на свете.

— Смотри! — восторженно воскликнула однажды Эльжбета, указывая на закат. — Видишь эти цвета? Как будто сам мир истекает красотой.

Она всегда так говорила — странными, поэтичными фразами, которые сначала казались Ардану несуразными, но постепенно он научился понимать её особенный язык, её особенное видение мира.

— А там, — она показала в другую сторону, где в вечернем небе уже проступали первые звёзды, — там спят сны, которые однажды проснутся. И когда они проснутся… всё изменится.

— Что изменится? — спросил он.

Она повернулась к нему, и её глаза в тот момент казались бездонными.

— Всё, — прошептала она. — И я боюсь этого дня, Ардан. Боюсь и жду одновременно.

Они играли в странные игры, которые придумывала Эльжбета. "Угадай, что я вижу", — самая простая из них, в которой она описывала что-то, чего не было рядом, а он должен был догадаться, о чём речь. Удивительно, но Ардан часто угадывал правильно, словно между ними возникала невидимая связь.

Иногда они просто бегали по коридорам Храма, пряча мелкие предметы в статуях и нишах, оставляя загадочные записки другим ученикам. Наставник Верас однажды поймал их за этим занятием и долго отчитывал, но потом, когда Эльжбета сказала что-то тихо ему на ухо, отпустил их с миром, задумчиво качая головой.

— Что ты ему сказала? — спросил потом Ардан.

— Что иногда самые важные уроки мы получаем через игру, — ответила она, улыбаясь. — И что такова природа Источника — играть, создавать, преображать.

Так проходили дни, недели, месяцы. Мирное, размеренное существование человека, пытающегося забыть прошлое. Но иногда, особенно в ясные ночи, когда звёзды казались особенно яркими, Ард выходил на крыльцо своей хижины и долго смотрел в небо. И в эти моменты его глаза теряли привычную холодность, наполняясь почти забытой болью.

"Ты была права, Эльжбета," — беззвучно шептал он в такие минуты. — "Забвение — это не исцеление. Но пока я не знаю другого пути."

А на краю Туманников, невидимая в ночной мгле, неподвижно стояла тёмная фигура, наблюдая за хижиной пастуха. Терпеливо. Выжидая.

В тысячах миль отсюда, в глубоких подземельях под Храмом, в камере, огороженной древнейшими магическими печатями, Элзар открыл глаза и улыбнулся.

— Скоро, — прошептал он в пустоту. — Очень скоро…

На его руке пульсировала странная метка — символ, связанный с чем-то далёким, почти забытым, но неумолимо приближающимся.