Укрощение строптивого студента

Глава 11

= 23 =

Отправив Ярика переодеваться, Даша взглянула на часы. На раздумья — десять минут. Вполне хватит, чтобы переступить через стыдливость. Или понять, что секс с госпожой — награда только для послушных.

Откровенно говоря, Даша не сомневалась, что Ярик испугается. Она придумала фокус с передником, чтобы он сам отказался от мысли о сексе. Убеждать молодого парня, что такой экстрим не для всех — гиблое дело. Наоборот, еще сильнее любопытство разыграется.

В ванной комнате зашумела вода. Однако… Не топиться же он там надумал? Прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за стены, Даша изучала маршрут до ближайшего леса. Скрипнула дверь. Ярик, крадучись, вернулся на кухню.

Даша подняла взгляд… и уронила челюсть.

Нет, серьезно?! Вот же…

Губы плотно сжаты, почти до синевы. На щеках — красные пятна, а уши — и вовсе, как помидорные дольки. А в глазах — отчаянная решимость.

Ага, значит, на кураже…

— Тебе идет, — сказала Даша, отмерев.

И поправила оборочку на переднике. А что? Стратегические места прикрыты… Правда, ткань чуть топорщится, но на это пока не стоит обращать внимание.

Ярик молча сжимал кулаки. Даша с удовольствием потрепала бы его за щеку. Или ущипнула бы… за ягодицу. Но нельзя торопить события.

— Убери со стола. И посуду вымой, — велела она.

И, как ни в чем не бывало, уткнулась в экран смартфона. Притворилась, что изучает пробки. Потому что вид Ярика сзади был куда любопытнее какой-то там карты.

Ярик передвигался по кухне боком. Не хотел демонстрировать тылы, паршивец. Но сколь веревочке не виться… Когда пришлось встать к мойке, Даша вдоволь налюбовалась и спиной, к слову, широкой, и милыми ямочками на пояснице, и поджарым задом.

Черт, а ведь это засада! Ведь Даша пообещала эротические ласки, если Ярик разденется. Кто ж знал, что он такой прыткий!

Ничего… После порки, может, сам передумает. Даша фыркнула себе под нос. Ага, как же! Обычно наоборот. Если Ярик прирожденный сабмиссив, то порка его лишь возбудит. Ведь Даша не собиралась сдирать с него шкуру. В планах лишь легкий массаж ягодиц. Правда, не факт, что Ярику он покажется легким.

С уборкой юный раб справился на четверочку. Даша решила не придираться по пустякам: воды набрызгал на пол, со стола вытер абы как. Пол он чуть позже сам вымоет. А скидку можно сделать, все же первое задание, и руки у раба до сих пор дрожат.

— Хорошо, — сдержанно похвалила Даша, когда Ярик, закончив уборку, замер рядом с ней. — Теперь надо вытереть пыль, пропылесосить и вымыть пол. Квартира маленькая, должен управиться за полчаса.

Она разрешила ему включить музыку, чтобы дело шло веселее, и перебралась на диван в комнате. Все же за Яриком еще глаз да глаз: с его характером, да не выкинуть нечто этакое? Не верится.

С пылью он справился неплохо, с пылесосом — тоже. Правда, пришлось напомнить о том, что после уборки пылесос надо чистить, но это сущие мелочи.

— Швабры нет? — спросил Ярик, выглядывая из коридора.

Даша поманила раба пальцем.

— Спроси, как полагается, — попросила она, едва Ярик подошел.

Он сообразил быстро.

— Госпожа Дана, где мне взять швабру?

— В магазине, — ответила она, одобрительно кивнув. — Но у тебя осталось мало времени.

— То есть, швабры нет? — уточнил Ярик.

— Руками чище получится.

Пробурчав что-то себе под нос, он отправился греметь ведром.

— Перчатки там возьми, — крикнула Даша. — И средство для мытья полов в воду не забудь добавить.

Ведро громыхнуло особенно яростно.

«Ненадолго же тебя хватило, малыш», — ехидно подумала Даша.

Ярик притащил в комнату мокрую тряпку и шваркнул ее на пол.

— Э, нет, — возразила Даша. — Тряпку надо отжать.

— Я отжал!

— Плохо отжал. Дай сюда.

Даша не поленилась встать и показать, как надо отжимать тряпку.

— Повтори.

Скрипя зубами, он скрутил тряпку в жгут.

— Умница. Поторопись, тебе еще анатомию учить.

Ярик потоптался посередине комнаты, вроде как прикидывал, с какого угла начать. А потом выдал:

— Госпожа Дана, не могли бы вы уйти на кухню?

— С чего бы? — Даша нахмурилась.

— Я… я не буду при вас…

Ярик злился: глаза сверкали, брови сошлись в одну линию.

— Бунт? — Она сладко потянулась. — До трех считать умеешь? Один уже был. Скажи еще раз, что не будешь мыть пол. И я тебя накажу.

— Буду! — процедил он. — Просто прошу выйти…

— Объясни, зачем.

Ярик должен понимать, чем чревато открытое неповиновение. Интересно, почему его так переклинило именно сейчас?

Даша догадалась, в чем дело, когда Ярик присел на корточки. Нагота! Это она любуется мужским телом в разных ракурсах. А он едва смирился с неизбежным… и должен выпячивать зад, чтобы мыть пол руками. Слишком откровенно для невинного мальчика.

Ярик поелозил тряпкой у стены: старательно, но одной рукой.

— Двумя удобнее, — мстительно заявила Даша.

Тут его и прорвало.

— Да блин! — Тряпка полетела в другой угол комнаты. — Не буду! Я лучше швабру куплю!

Даша мысленно досчитала до десяти. Что ж, это было неизбежно.

— Хорошо, одевайся, — велела она.

— К-как? — удивленно спросил он.

— Желательно молча, — ответила она сухо. — Посчитаю это уточнением.

— А пол?

— Вымоешь, когда вернемся. Еще вопросы?

Ярик мотнул головой и скрылся в ванной комнате, где оставил свои вещи. Даша быстро натянула джинсы и свитер, сняла с крючка брелок с ключами от машины.

— Мы куда-то едем? — Похоже, Ярик забыл все, что она ему говорила. — Я могу сам сбегать. За шваброй.

Даша одарила его строгим взглядом.

— Твоя задача — держаться рядом. Молча, — напомнила она. — И делать все, что прикажу.

— Простите, госпожа, — смутился он.

Все же не безнадежен. Но его еще воспитывать и воспитывать. Даже жаль, что у Даши всего два дня.

Маршрут до леса она выбирала не зря. Эта поездка планировалась ею заранее. Ярик сидел, как мышка, пока они ехали по городу. И определенно заволновался, когда свернули с шоссе на проселочную дорогу.

— Страшно? — усмехнулась Даша. — Боишься, что в лесочке закопаю?

— Вы не сможете, — сдержанно ответил Ярик.

— Потому что слабее?

— Потому что у нас договор.

Умница, помнит. Значит, паники нет.

— Вылезай. — Даша остановила машину на берегу озерца, заприметив раскидистую иву. — Возьми секатор. Он в сумке, на заднем сидении.

Не то чтобы она часто занималась заготовкой ивовых прутьев, но… приходилось. Рабу полезно участвовать в приготовлениях: это прочищает мозги лучше порки.

— Нашел? — Даша поманила Ярика за собой. — Я покажу, какие ветки надо срезать.

— Зачем вам ветки?

— Мне? — хмыкнула она. — Нет, Яр, это для тебя. Из ивы получаются хорошие розги.

= 24 =

Ро… Что-о?!

— А чего сразу розги?! — возмутился Ярик.

И сник под насмешливым взглядом… госпожи Даны. Назвать ее Барби, даже про себя, у него сейчас не повернулся бы язык.

Блять… А это, оказывается, затягивает!

Ярик пытался отрешиться от происходящего, напомнить себе, что на самом деле он — не раб, все это игра, а ему нужен зачет, только зачет, и ничего кроме зачета. Это получалось легко, но вызывало противоречивые чувства. Он испытывал желание продолжить игру, а не выйти из нее. Потому что это было похоже на быструю езду, на прыжок в ледяную воду, на полет на дельтаплане. Кровь кипела, адреналин бил в голову. Ярик получал какое-то особенное удовольствие, подчиняясь своей госпоже.

Вот опять! Своей?! Нельзя же всерьез тащиться от такого?

Нет, не госпожа, а Барби!

«Расслабься и получай удовольствие…» — томно звучал чей-то голос в голове.

«И зачет», — добавлял Ярик из упрямства.

«И зачет», — соглашались с ним.

— Розги — прекрасное средство для обучения, — говорила тем временем Барби, перебирая ветки ивы. — Слышал о таком? Вот эту срежь. И эту тоже.

— Не слышал, — цедил в ответ Ярик, тоже из упрямства.

— Раньше в школах ленивых учеников секли розгами, — продолжила она экскурс в историю. — И не только в школе. И не только за неуспеваемость.

Ярик щелкал секатором, нервно оглядываясь по сторонам. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь увидел, как он срезает ивовые прутья для собственной задницы! А госпожа не спешила, как будто нарочно.

— Пожалуй, хватит. — Она сморщила носик, осматривая внушительных размеров пучок в руках Ярика. — Жаль, крапивы уже нет.

— Блять! — вырвалось у Ярика.

Он и сам испугался того, что выругался вслух, а Барби и вовсе закаменела лицом. И тут Ярик, вместо того, чтобы извиниться, закусил удила. Швырнул на землю прутья и помчался к машине, рванул дверцу, сел внутрь. В висках стучало, силуэт Барби, оставшейся у ивы, расплывался.

Вдох. Выдох.

Никто не учил Ярика, как справляться с такими приступами. Он действовал по наитию, пытался восстановить дыхание, как во время тренировки.

Вдох. Выдох.

Так нельзя. Надо подчиниться, если он хочет зачет.

Вдох. Выдох.

К черту зачет! Доказать Барби, что он — не истеричка, вот что главное. Он сам принял решение, сам сделал выбор. Нельзя распускать перед ней нюни! Иначе она никогда не будет его уважать.

Вдох. Выдох.

Плюнуть, растереть, забыть… Это легко. Но это не его путь. Он перестанет уважать себя, если не сможет добиться девушки, которая ему нравится. Она предпочитает коленопреклоненных мужчин? Но она говорила, что это не слабость! Только по-настоящему сильные могут подчиниться женщине. То есть, довериться…

Ярик схватил бутылку с водой и жадно напился, обливаясь. А потом отправился сдаваться Барби.

Он не придумал ничего лучше, как встать перед ней на колени, прямо на пожухшую траву.

— Простите, госпожа.

И взгляд — вниз. Несмотря на то, что до смерти хочется понять, злится она или нет.

А она… ничего не ответила. Ярик почувствовал, как ее рука легла на затылок. Он даже зажмурился, ожидая то ли подзатыльника, то ли пощечины. Но Барби лишь запустила пальцы в волосы, перебирая их.

Ярик судорожно перевел дыхание.

— Собери прутья и иди к машине.

Там ему вручили нож и велели срезать с прутьев неровности. Он прощен? Хотя какое, к черту, прощение… С таким количеством розог ему достанется за все прегрешения.

Руки дрожали. Ярик едва справлялся с заданием. Как только пальцы не порезал… А госпожа так и молчала до самого дома.

Прутья из машины до квартиры Ярик нес сам, старательно делая вид, что ничуть не переживает из-за этого. Подумаешь, прутья… Мало ли зачем они!

Швабру они так и не купили.

— Пол вымой, — напомнила Барби, едва Ярик переоделся.

Вернее, разделся и повязал дурацкий передник с зайчиком. Мальчик-зайчик, блять…

Пол? Внутри опять засвербело. Но не подчиниться теперь…

Ярик умел считать. В лесу был третий залет. Еще один — и его выставят за дверь. Он стиснул зубы и надел перчатки.

А Барби, прихватив прутья, отправилась на кухню. Вскоре там зашумел чайник. Потом полилась вода, и раздался крик.

Ярик уронил тряпку и бросился в кухню. Барби яростно трясла рукой. От прутьев, торчащих из мойки, шел пар.

— Ничего страшного, — ответила она, опережая вопрос Ярика. — Палец ошпарила.

Он метнулся в ванную комнату, схватил зубную пасту. Мятная? Отлично!

— Можно?

Барби удивилась, но руку протянула. А он выдавил немного пасты на покрасневшую кожу и аккуратно размазал.

— Легче?

— Да. — Барби перестала морщиться. — Больше не жжется. Не знала, что так можно. Вообще, у меня в аптечке пенка есть, от ожогов.

Ярик смутился. Хотел, как лучше… и опять накосячил.

— Где? — спросил он. — Я…

— Не надо, прошло же. Не думаю, что будет волдырь.

— Ментол… охлаждает, — пояснил Ярик. — Бабушка так делала.

— Спасибо. Иди, работай.

— А это…

Ярик запнулся. Возможно, его вопрос покажется госпоже глупым или неуместным. Стоит ли рисковать?

— Это? — Она кивнула на прутья. — Надо обработать их кипятком. Лучше бы замочить, но ванны у меня нет.

— Может… я сам?

Охренеть! Серьезно? Он это сказал?!

— Нет, уже почти все. Иди, иди. Я буду осторожнее.

Полы Ярик кое-как домыл. Не сказать, что Барби осталась довольна, но и не ругалась. Прошлась по квартире, заглянула в углы, покивала…

— Яр, иди на кухню, выбери три прута.

Что за… Сердце ухнуло куда-то в пятки. Нет, он понимал, что в лес они ездили не просто так. И прутья не для плетения ивовых корзин, а конкретно для его зада. Но все же…

— Яр?

— Д-да… госпожа.

Прутья лежали на полотенце, расстеленном на столе. Длинные, гладкие, мокрые… Его будут сечь ими? Какая-то девчонка…

Позорище!

— Яр, ты выбрал? — крикнула из комнаты Барби.

Он схватил первые попавшиеся и вернулся к ней. А теперь что? Встать на колени? Просить о наказании?

— Дай сюда. — Она отобрала у него прутья. — Ложись на диван. На живот. Руки вперед.

Ярик открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Может, молить о прощении? Нет, бесполезно…

— Да не трусь ты так, — вздохнула Барби. — Это всего лишь порка. И ты прекрасно знаешь, за что.

Ее слова напомнили Ярику, что он решил вести себя, как мужик. Поэтому он растянулся на диване и замер в ожидании первого удара.