Укрощение строптивого студента

Глава 13

= 27 =

И чего добилась? Стало еще страшнее и… неприятнее. Все же взаимодействие в Теме должно приносить удовольствие обоим партнерам. Ярик восхитителен, но он ввязался в это не по своей воле.

— Я же мог… получить зачет иначе, — произнес Ярик, так как Даша молчала. — Так почему… не веришь?

Видимо, чувства отразились на ее лице, потому Ярик и сделал такой вывод.

— Нет, Яр, я не сомневаюсь, что ты хочешь остаться. Тебе любопытно, как минимум. Но ты не понимаешь, что Тема — это наркотик. А я чувствую, что подсаживаю тебя на иглу.

— Я попробовал… лет в пятнадцать.

— Что? — нахмурилась Даша.

— Наркоту, — пояснил Ярик. — В летнем лагере. Родители обычно отправляли меня в другую страну на все лето. Учить язык. Вроде и польза, и под ногами не мешаюсь.

— И как же…

Даша прикусила губу. Ей совершенно не хотелось знать подробности.

— Как я не подсел? — Ярик усмехнулся. — Мне глюки не понравились. Настоящий мир гораздо интереснее.

— А если начистоту? — спросила Даша, вопреки собственному желанию.

— Если начистоту, то мне стало плохо. Больница, реанимация… Скрыть от родителей не удалось. Отец забрал меня домой и организовал экскурсию… в наркологическое отделение психиатрической больницы.

— Впечатлило?

— Не то слово. — Ярик повел шеей. — Так что…

Иными словами, хочешь, чтобы я отстал, дай мне с головой окунуться в Тему. Что ж, разумный подход, если любопытство пересиливает страх. Только жестить Даше не хотелось так же сильно, как и отпускать Ярика.

И чего она упрямится, если он сам хочет остаться? Можно же продолжить, ведь у них неплохо получалось.

— Ну, хорошо, — решилась Даша. — Выбирай сам. Если уйдешь сейчас, то получишь то, о чем просил. То есть, зачет. Если останешься, в силе прежние договоренности. Дам тебе время подумать. Доедай, потом убери тут все. А после либо возвращайся в комнату, либо одевайся и уходи.

Возможно, ей снова показалось, но во взгляде Ярика промелькнуло что-то, похожее на радость.

Даша забралась на диван с ногами и закрыла глаза. Что-то она расклеилась. Устала? Наверное… И Демон на неделе все нервы измотал, и за Ярика теперь переживай… Он, безусловно, сладкий мальчик, но и ответственность на нее ложится немалая. А отдачи пока мало, больше сопротивления и страха.

На кухне загремели посудой, полилась вода. Интересно, уйдет или нет? Даша невольно улыбнулась. Как же, уйдет… Посуду вымоет и ручкой помашет, ага. Нет, если делает уборку, значит, останется. Жаль, что он ничего не умеет. Даша не отказалась бы сейчас от хорошего массажа.

— Кхм… — кашлянули под ухом.

Даша вздрогнула и открыла глаза.

— Я закончил, — буднично сообщил Ярик, пряча руки за спиной.

— Угу… — Он зевнула и потянулась. — Только учти, хороший раб не будит хозяйку, если нет приказа.

— А со всеми правилами где можно ознакомиться? — вежливо, но дерзко поинтересовался Ярик.

— Жизнь научит, — хмыкнула Даша. — Ладно, садись. Пиши… Кружок, гребень, железа… По-латински пиши, бестолочь.

Она не поленилась, погоняла его по всему списку слов. И насчитала семь ошибок.

— Что ж, зайчик мой… — Даша вздохнула. — Подай розгу и наклонись.

Ярик отнесся к наказанию спокойнее, чем в первый раз. Понимал уже, что это не так страшно, как кажется. И напросился сам, отказался от возможности получить зачет без унизительной порки.

— На стол обопрись, — велела Даша. — Носом в учебник. И учи слова, пока пороть буду.

Она больше не щадила его чувства. Пусть ощутит, что такое БДСМ, если приперло, на собственной шкуре.

Даша взмахнула рукой, и розга впилась в ягодицы. Ярик по-девчоночьи взвизгнул и присел, схватившись руками за зад. Она дождалась, когда он отдышится, и сказала:

— Еще раз так сделаешь, и количество ударов удвоится. Потом утроится. И так далее.

Ярик взглянул на нее с обидой, но молча наклонился над столом.

— Это за ошибку в слове «ушко», — объявила Даша. — Повтори, как пишется это слово.

— Auricula, ae, f… — пробормотал Ярик

— По буквам, зайка.

Пока он старательно выговаривал буквы, Даша похлопывала розгой по напрягшимся ягодицам.

— Отлично, переходим к следующей ошибке…

Всего семь ударов. Меньше, чем в прошлый раз. Однако к концу этой порки Ярик не скрывал слез. То есть, он и не мог, просто сдерживать их не получалось. Даша специально дала ему прочувствовать боль, но все же руку и теперь сдерживала. На попе вздулись полоски, но кожу до крови розга не просекла.

Доведя урок до конца, Даша погладила Ярика по спине, между лопаток.

— Еще одно усилие, Яр, и отпущу умыться. Пиши диктант заново.

Он не стал садиться, опустился возле столика на колени. И справился с заданием, к Дашиной радости. Похоже, боль не мешала Ярику сосредоточиться. А то и вовсе помогала.

Упорный парень. Или упрямый…

— И тюбик захвати, — крикнула Даша ему вслед. — Из холодильника.

Ярик вернулся минут через пять: умытый и хмурый.

— Похоже, ты о чем-то хочешь спросить, — предположила Даша.

— Зачем это?

Он положил тюбик с гелем от синяков перед ней.

— Чтобы заживало быстрее. Не знаешь, от чего лекарство?

— Знаю. Зачем сначала пороть, а потом лечить?

— А, это… — Даша усмехнулась. — Во-первых, как я уже говорила, за наказанием всегда следует прощение. А, во-вторых… чем быстрее заживет, тем быстрее можно пороть дальше.

— Э-э… — завис Ярик, вытаращив глаза.

— Да ладно тебе, шучу же. Ложись сюда животом.

Она похлопала себя по бедру.

— Чего? — растерялся он.

— Живо! — прикрикнула Даша. — Иначе останешься без сладкого.

Какая прелесть! Ее зайка совершенно очаровательно краснеет. Будет жаль, если со временем он привыкнет и перестанет смущаться.

Видимо, Ярик быстро просчитал, что лежать на коленях у госпожи хоть и позорно, но не так больно, как получать розгой по попе. Потому как послушно подставил под руку зад.

Даша коснулась воспаленной кожи. Ярик вздрогнул.

— Сам виноват, — сказала она, выдавливая на пальцы гель. — Мог бы учить все постепенно. А ведь это еще не все…

— Не все?! — прохрипел он.

— Зайка, ты учебник хоть бы ради интереса открыл, — пожурила его Даша. — Ты прогулял, как минимум, четыре блока лексического минимума.

— И все сегодня?

— Нет, не все. Сегодня разберем еще одну тему, построение анатомических терминов. И ты выучишь существительные второго склонения.

Он едва слышно застонал.

— А ты как хотел? Гулял больше месяца…

Даша давно растерла гель и поглаживала Ярика по пояснице, раздумывая, как он отнесется к «сладкому». Тонкая ткань передника, единственная преграда между ее бедром и членом, ничуть не скрывала его возбуждения. Поощрить мальчика на подвиги по изучению латинского языка или…

Звонок в дверь раздался неожиданно.

— Я никого не жду, — растерянно произнесла Даша.

Звонок повторился. Ярик скатился на пол и испуганно на нее уставился.

— М-можно… одеться? — лязгнул он зубами.

— Нет, оставайся здесь. — Даша поднялась с дивана. — Кто бы это ни был, я не пущу его в комнату. Не переживай.

Она на цыпочках подошла к двери и прислушалась. И в этот момент зазвонил телефон, лежащий в заднем кармане шортов.

— Дашка, ты дома! — раздался из-за двери голос Демона. — Я слышу твой телефон. Открывай!

= 28 =

Едва Барби закрыла за собой дверь, Ярик заметался по комнате. Одежда осталась в ванной, рюкзак — в прихожей… Блять, у него даже трусов нет, чтобы прикрыть поротый зад!

Обещание не пускать посторонних его совершенно не успокоило. Они с Барби еще не в тех отношениях, чтобы безоговорочно доверять друг другу. Вдруг это часть ее плана?

Спрятаться за занавеской не удалось, в шкафу — тем более. Ярик сдернул с дивана плед, завернулся в него и перевел дыхание.

Интересно, что там происходит…

Он подкрался к двери и прислушался.

— …ни в какие рамки! — возмущенно отчитывала кого-то Барби. — У меня есть право на личную жизнь!

— Дашуль, не злись, — ворковал мужской голос. — Я ж думал, ты из вредности…

— Дима! Прости, конечно… Но иди в жопу!

Эти слова прозвучали так яростно и, одновременно, холодно, что Ярика передернуло. Он шагнул назад, запутался в пледе и грохнулся на пол.

Бля… Больно!

— Ты не одна, — заметил мужчина.

— Естественно! Догадливый ты мой…

— Ладно, Даш, прости. Я не хотел мешать. Честное слово.

Голос показался Ярику смутно знакомым.

— И ты меня прости. Уходи, пожалуйста.

Хлопнула дверь. Наступила тишина. Ярик кое-как встал, машинально замотался в плед, как в тогу. Интересно, и что за хрен приходил? Неужели у Барби кто-то есть? Это мысль как-то не приходила ему в голову раньше.

— Яр, выходи! — громко позвала Барби. — Здесь никого нет!

Он с опаской открыл дверь и, убедившись, что в прихожей пусто, отправился на кухню.

— Это еще что? — нахмурилась Барби, едва его увидела.

Ярик запоздало вспомнил, что плед надо вернуть на место.

— Это случайно… я сейчас… — засуетился он.

И замер, уставившись на стол. Там стояла коробка из дорогой кондитерской и лежал букет орхидей.

— Это что? — спросил Ярик, медленно переводя взгляд на Барби.

— Где? — Она заинтересованно приподняла бровь.

— Здесь! — Он ткнул пальцем в сторону букета.

— А, это… Зайчик, принеси вазу из комнаты. Она на подоконнике.

Барби смотрела на него как-то странно, с усмешкой, и Ярику бы насторожиться, но он уже закусил удила.

— Ты с кем-то встречаешься?!

Он позабыл обо всем: о том, что он раб… о том, что Барби — не его собственность… о том, что за такое поведение последует неминуемое наказание…

— Хоть бы и так, — довольно спокойно ответила Барби. — Тебе-то что?

— А как же…

Ярик осекся, все же сообразив, что он — никто. Для Барби он не парень, не любовник… даже не друг. Так… раб на два дня. Жертва прогулов.

— Это ревность, что ли? — поинтересовалась Барби. — Яр, неси вазу! Пока я не разозлилась по-настоящему. И немедленно сними себя все, кроме передника.

Внутренности скрутило в тугой узел. Ярика затошнило, но он пошел за вазой, на ходу срывая с себя плед. Обидно, но сам виноват. Размечтался о том, чего нет. Думал, если подставит зад, то понравится женщине? Ха-ха! Такие, как он, нужны для удовлетворения извращенных фантазий.

Ярик грохнул вазу на стол и, развернувшись, хотел сбежать в комнату.

— Яр, остановись! — велела Барби сердито. — Что происходит?

— Ничего, госпожа, — выдохнул он, избегая ее взгляда.

— Ничего? Тогда зачем ты мне тут характер показываешь?

— Простите, госпожа.

— Поставь цветы в вазу и свари мне кофе. И подай в комнату, с пирожными.

Жестокая… Но ведь он сам захотел остаться. Прежние договоренности в силе. Значит, он должен постараться, чтобы Барби его не выгнала.

Черта с два!

Цветы ломать жаль, они ни в чем не виноваты. Ярик принес вазу с орхидеями в комнату, демонстрируя кротость и послушание. Барби наблюдала за ним, морща лоб. Подозревает в неискренности? Что ж, он оправдает ее ожидания.

Дождавшись, когда кофе закипит, Ярик перевернул коробку с пирожными на пол.

— Ой, бли-и-ин… Как же так-то… — фальшиво причитал он, размазывая по кафельным плиткам то, что уцелело.

Убежавший кофе зашипел на плите, по кухне пополз противный запах гари.

Барби появилась в дверях, взглянула на безобразие и удалилась, не произнеся ни слова. Ярик поморщился. Кажется, он перестарался. Да и пусть! Пусть выпорет… Но ведь не выгонит же?

Он потер внезапно зачесавшийся зад и достал из рюкзака телефон, чтобы заказать доставку из той самой кондитерской. А потом взялся за уборку.

О том, сколько пришлось заплатить, чтобы заказ принесли через полчаса, Ярик старался не думать. Дорого ему обошелся репетитор, однозначно. Но оно того стоило. Когда Барби заглянула на кухню с коробкой, забрав ее у курьера, ее взгляд уже не метал молнии.

— Думаешь, выкрутился? — спросила она, наблюдая, как Ярик сервирует стол: кофейник, молочник, сахарница и блюдо с пирожными.

— Прошу прощения, госпожа, — смиренно произнес он. — Не смог сдержаться.

— Серьезно? — Она отпила глоток кофе. — Так это все же ревность?

— Да, госпожа.

«Правду говорить легко и приятно». Ярику всегда казалось, что это несусветная глупость. «Мастера и Маргариту» он читал не единожды, ему нравился сюжет, и каждый раз удавалось понять что-то новое. Но не со всем, что звучало из уст героев, он соглашался. Как, например, с этими словами Иешуа.

И вот только что Ярик на себе испытал — правду говорить легко и приятно. Особенно когда тебя смотрят таким наивно-искренним изумленным взглядом.

Забавная… Он уже сказал, что сверкает тут голым задом не ради зачета. Она так и не поверила?

— Он просто друг, — сказала Барби. — Но я все равно тебя накажу.

Ярик в этом и не сомневался.

— Позже, после занятий, — добавила она. — Чтобы ничего тебя не отвлекало… от анатомии.

— Как скажете, госпожа, — вздохнул он.

— А сейчас открывай учебник на странице…

Кофе ему она так и не предложила. И пирожные тоже. Зато о розгах не забыла, когда дело дошло до очередного диктанта. Правда, Ярик сделал всего три ошибки. Удивительно, как прорезывается память, когда хочется сберечь собственный зад!

— На сегодня хватит, — решила, наконец, «мучительница». — Можешь готовиться к анатомии. Надеюсь, теперь будет легче.

Еще бы! Латинские названия в анатомическом атласе больше не казались Ярику китайскими иероглифами. А метод Барби по запоминанию сложных слов работал и тут. В смысле, ассоциации, а не порка.

Розги так и остались лежать на столе. Ярик проявил инициативу: собрал их и воткнул в напольную вазу, стоящую в углу комнаты. Получилось… зловеще. Хорошо, что Барби не сообразила наполнить эту вазу соленой водой.

Он мог бы остаться в комнате и отдохнуть, сделав вид, что еще занимается анатомией. Но Барби возилась на кухне с ужином, и Ярик, наверняка, мог ей хоть чем-то помочь. Возможно, даже удастся выяснить, какое наказание его ждет.

— О, ты закончил? — Барби определенно обрадовалась его появлению. — Овощи нарезать умеешь? Садись, стругай салат.

А, может, и вовсе пронесет? Госпожа вроде бы в хорошем настроении.

— Яр, я не уточняла, потому что не было необходимости… Но все же, подумай, какие у тебя табу.

— Если б я понимал, что это такое…

— То, что вызывает однозначное отторжение, панику.

Хм… У него все вызывает отторжение и панику. Та же порка…

— Будет проще, если вы расскажете подробнее.

— Как ты отнесешься к обездвиживанию?

— Вы хотите меня связать?

— Зафиксировать.

— Ну… — Ярик прислушался к ощущениям. — Это не пугает.

— Зажимы на коже.

— Э-э… Приемлемо.

Навряд ли они страшнее, чем порка.

— Пытки члена.

— Чего? — вытаращил глаза Ярик. — Не-не…

— А если касания? И эрекционное кольцо, если ты знаешь, что это такое.

— А-а… Да, — выдохнул он. — Так можно.

— Анал.

Блять! Рука дрогнула, нож соскочил, и острое лезвие полоснуло по пальцу.