Укрощение строптивого студента

Глава 16

= 33 =

Уснула Даша быстро. И сладко.

Ярик — ее персональное чудо. Награда за все испытания. Он не только красивый, послушный, чувственный… но еще и настоящий мужчина. Идеальный!

Хотя… Конечно, это все эмоции. Наверняка, и у Ярика есть недостатки. Кроме того, что он — ее ученик…

Долго ждать не пришлось. Часа в два ночи обнаружилось… темное пятно на репутации идеального мужчины.

Даша проснулась от запаха сигаретного дыма. Увы, не впервые. Не повезло ей с соседями, вечно кто-то дымил в форточку или на лоджии, и запах проникал в ее квартиру, отравляя жизнь и портя настроение. Даша досадливо поморщилась… и вспомнила, что не открывала на ночь окно. Значит, тянет из кухни. Это Ярику, что ли, жарко?

Даша попыталась уснуть, но запах дыма усилился. Раздраженно отбросив одеяло, она отправилась на кухню.

Так как глаза привыкли к темноте, а фонарь во дворе хорошо подсвечивал знакомую фигуру, Даша сразу поняла, что застукала Ярика на месте преступления. Едва она щелкнула выключателем, как окурок полетел вниз, а мелкий пакостник, матерясь, шарахнулся от окна.

Даша нахмурилась и сложила на груди руки, сверля Ярика взглядом.

— Кхм… Э-э… Разбудил? — брякнул он виновато. — Я не хотел…

— Ты еще и куришь, — мрачно констатировала Даша. — Почему умолчал об этом?

— Я не…

Он смутился и опустил голову. Видимо, вспомнил, какой пункт договора нарушил. Ведь по-хорошему его спрашивали, есть ли вредные привычки!

— Ну? Я все еще жду, — напомнила о себе Даша.

— Я бросил. Думал, это неважно, потому что бросил.

— Бросил? И поэтому притащил с собой сигареты? Или ты успел смотаться за ними, пока я спала?

— Нет, я не выходил, — возразил Ярик. — Я… Да, я ношу с собой. Иногда… накрывает.

— Это не «бросил», Яр. Это «бросаю». И ты должен был сказать мне!

— Но зачем? Это же не травка…

Еще наркоты ей не хватало!

— Затем, что есть такое понятие, как доверие. Затем, что я должна знать, чем ты травишь свой организм. Затем, что я не выношу сигаретный дым.

— Простите, госпожа… — пробормотал Ярик.

— «Простите, госпожа», — передразнила его Даша, свирепея. — Думаешь, научился этой фразе и все сойдет с рук?!

— Это сильнее меня…

— Если бы ты сказал, что куришь, я позволила бы тебе выходить во двор, когда это необходимо, — отчеканила Даша. — Очень жаль, что ты такой… нетактичный. Курить в моем доме, это… Это полный зашквар!

— Даша, пожалуйста… — Кажется, теперь он испугался по-настоящему. — Пожалуйста, прости. Я… Накажи… Только прости!

— Да не нужно тебе мое прощение. — Даша внезапно почувствовала горечь во рту, как будто это она курила. — Зачет ты отработал. Пропущенный материал я объясню, если захочешь. И больше нас ничего не связывает.

— Ничего? — Ярик побледнел, как простыня, в которую он кутался из-за открытого окна. — Ничего не…

Он задохнулся и закашлялся, согнувшись чуть ли ни пополам.

— Окно закрой, бестолочь.

Нехорошо получилось. Даша хотела ударить побольнее — и ударила. Наотмашь. Какой, к черту, зачет? После того, что между ними было? Но обиженная и злая женщина — ведьма. Во всяком случае, Даша честно признавала, что водится за ней такой грешок.

— Я не буду встречаться с курящим мужчиной, — пояснила она.

Это не сгладит унижения, которое испытал Ярик. Но расставит все точки над «ё». И если он не сообразит, что ее «встречаться» — это чуть ли не откровенность…

— Даша, мне нужно твое прощение. — Во взгляде Ярика появилась надежда. — Я не буду курить. Я действительно пытаюсь бросить. Что мне сделать, чтобы ты простила?

Да, собственно, уже ничего. Он опять обезоружил ее — искренностью и способностью держать удар, как настоящий мужчина. Сейчас он не обязан терпеть, может и обидеться, и психануть, и уйти.

— Окно закрой, — напомнила Даша. — Мне холодно.

— Бля…

Ярик поспешил захлопнуть раму.

Еще и мат! И ведь это он еще сдерживается…

— Ну… хорошо. — Даша моргнуть не успела, как Ярик набросил ей на плечи кофту. И когда притащить успел?! — Сигареты — серьезный косяк. Так что жалеть не буду. Но ты все еще можешь выбрать…

— Я выбрал, Даша, — перебил он ее нетерпеливо.

Она смерила его гневным взглядом. В принципе, этого хватило, чтобы он покаянно опустил голову.

— За курение получишь порку. И не щадящую, а такую, что надолго запомнится. А после… три километра бегом, вокруг дома.

— Э-э…

— Ты же спортом занимаешься. Тем более, стыдно курить!

— Но…

— Не голым, — успокоила его Даша. — Я, может, и ведьма, но не садистка.

Хотя с этим Ярик сейчас, наверняка, поспорил бы.

— И это еще не все. Силы воли не хватает, чтобы бросить курить?

— Ну…

— Значит, будем воспитывать силу воли. За каждую выкуренную сигарету — пять ударов. За каждое матерное слово — то же самое.

— Что?!

— Мне не нравится, как ты материшься. А если тебе что-то не нравится…

— Я понял. Понял, — поспешно произнес Ярик. — А как ты узнаешь, что я курил?

— Обнюхивать не буду, следить — тем более. Сам расскажешь, когда спрошу.

— А если совру?

— Если соврешь, Яр, я тебе поверю. — Даша усмехнулась. — Но рано или поздно узнаю правду. И тогда…

— Выгонишь?

— Забуду о твоем существовании, — отрезала она. — Без права прощения.

Жестоко, пожалуй. Но игры закончились. Это действительно принципиальный вопрос. Никому из своих партнеров Даша не выставляла таких условий. Никто не нравился ей так, как Ярик. И уже сейчас она чувствовала, что хочет серьезных отношений. Чем требовательней она будет, тем быстрее он поймет, подходит ли ему такая… ведьма. И если нет, расставание не причинит боли. Хуже, когда прикипаешь к человеку душой, а потом выясняется, что он… мягко говоря, не твой.

— Ясно. — Ярик сбросил простыню на раскладушку. — Здесь? Или в комнате?

Черт! Так нельзя! Или… можно?

Слишком много всего. Сразу.

Но он не сбегает в панике. Не смотрит зверем. Взгляд… почти спокойный. И уверенный. Это она опять сомневается. Боится ответственности? Личный раб — это не только удовольствие. Наказывать она не любила: злость улетучивалась быстро.

— Зубы почисти. — Даша вздохнула. — И приходи в комнату. Ремень свой захвати.

У нее и свои есть, но либо слишком мягкие, либо жесткие, как хлыст. А у Ярика в джинсах ремень подходящий — и широкий, и достаточно грубый.

Даша нашла в ящике с кухонным инвентарем деревянную ложку с длинной круглой ручкой, а в комнате убрала простыню с половины разобранного дивана.

— В коленно-локтевую, носом вниз, — скомандовала она, едва появился Ярик. — Ремень положи. Деревяшку возьми в зубы. Это вместо кляпа.

— Я справлюсь без кляпа, — возразил Ярик.

— А я проверять не буду! — рыкнула Даша. — Ночь, между прочим. И твои вопли на работающий телевизор не спишешь.

Он обиженно засопел, но зажал зубами ложку.

И почему она такая дура? Ведь жалко же паршивца! Действительно жалко… Попа уже расписана розгами. А она обещала, что эта порка запомнится надолго.

— Яр, послушай… — Даша коснулась спины, провела пальцами между лопаток. — Даже если ты принял решение, я повторю. Ты не обязан терпеть. Просто помни об этом.

Ярик промычал что-то вроде «угу», деревяшка мешала высказаться яснее. Даша взяла брошенный на диван ремень и сложила его пополам.

= 34 =

Даша не обманула, пообещав нечто особенное. Ярик сполна ощутил, какой невыносимой может быть боль. И деревяшка в зубах не спасла: когда зад ожег первый удар, Ярик чуть не захлебнулся от крика.

И откуда в миниатюрной женщине такая сила…

— Лучше не зажимайся. И дыши глубоко, размеренно, — донесся сквозь звон в ушах голос Даши.

Еще и советы дает! Ярик прикусил деревяшку так, что она затрещала. Он не обязан терпеть. Можно встать и уйти, остановить это безумие. Он свободный человек. И нет ни одной разумной причины для того, чтобы подчиняться спятившей извращенке.

Ярик даже испугаться не успел оттого, что плохо подумал о Даше. Очередной удар — и в глазах потемнело от боли.

Если кто и спятил, то только он сам. Потому что наказывают его за дело. И по его собственному добровольному желанию. И имя его безумию… Даша.

Может, и правда, от порки есть польза? Слова латинские выучил. Курить бросит. Точно бросит. Чтобы за каждую сигарету так драли… Да ни за что! Но не это главное. Даша ненавидит курящих…

Ярику показалось, что следующий удар ему нанесли огненной плетью. Он намертво вцепился в край дивана, чтобы не прикрыть горящий зад руками. Это невозможно терпеть! Бля…

Он застонал, сообразив, что не выругаться вслух ему помогла все та же деревяшка. Иначе это еще пять ударов. А он еле-еле выдержал три!

Что-то это уже не похоже на увлекательную игру…

— Вставай. — Даша тронула его за плечо. — И марш на пробежку.

Все? Уже все?!

— Хочешь сказать, плохо запомнилось? — каким-то странным тоном поинтересовалась Даша. — Могу повторить.

Ярик не заметил, как произнес что-то вслух. По взгляду она не могла ничего прочитать, он старательно прятал лицо, так как снова плакал, как ребенок.

— Не надо… — Ярик сполз с дивана. — Просто подумал… если за одну — пять…

— А это предупреждение, — сухо пояснила Даша. — И чтобы бежал веселее.

Он сердито стер слезы и, наконец, взглянул на нее, снизу вверх, щурясь от света. Как ни странно, желания придушить «мучительницу» так и не появилось. Наоборот… Даша, одетая лишь в шелковую пижаму, выглядела хрупкой и нежной, трогательно беззащитной. И грозный ремень, который она все еще сжимала в руке, казался чем-то инородным.

— Яр!

Ему даже отдышаться нельзя? Жестокая! И лекарство ему не положено? Хотя бы в виде поцелуя. Ведь за наказанием всегда…

Ну да, впереди марафон на три километра. Никакого прощения.

— А как расстояние отмерить? — хмуро спросил Ярик, натягивая штаны.

— Хочешь сказать, в твоих смарт-часах нет шагомера?

— Его легко обмануть. Если просто махать рукой…

— На ногу надень.

— Ногой тоже можно.

— Обманывай, Яр, — произнесла Даша раздраженно. — Ни в чем себе не отказывай. Можешь даже не утруждаться бегом.

Ярик ничего не ответил, чувствуя неконтролируемую злость. После порки начался откат. И Даша со своими воспитательными мерами достала, и сам хорош, мог бы и не дымить на чужой кухне. Ярик поспешил уйти, чтобы не наделать глупостей.

Каждый шаг отдавался болью во всем теле. Три километра? Да он сдохнет на первом же круге!

Выйдя из подъезда, Ярик задрал голову, считая этажи. И не ошибся, заметив в окне голову Даши. Не то чтобы он хорошо видел в темноте… Только силуэт. Но кто еще высунется в открытое окно посреди ночи? Только госпожа Дана, чтобы лично проконтролировать, как раб исполняет приказание.

Ярик фыркнул и потрусил вдоль дома. Браслет смарт-часов он закрепил на лодыжке еще в подъезде, там же и цифру запомнил. Обмануть Дашу легко. Но куда потом деваться от угрызений совести? Нет, он не дурью мается. Он борется за внимание женщины, которая ему нравится. А что они оба… немного со странностями… так это даже хорошо. Лучше будут понимать друг друга!

Прохладный воздух остудил пыл, проветрил мозги. Боль притупилась. Или он просто к ней привык? И дыхание, сбившееся поначалу, выровнялось. Три километра — это немного. Ярик дважды обежал вокруг Дашиного дома, и ему надоело двигаться по кругу. Завернув за угол, он припустил по улице, задумав обогнуть квартал. Потом можно будет остановиться и проверить, сколько осталось. Жаль, наушники забыл…

— Яр! Ярослав!

Поначалу он подумал, что ему показалось. Возвращаясь к дому, Яр вроде бы услышал, как его зовут по имени…

— Яр!

А потом он увидел Дашу, в легком пальто и тапочках на босу ногу. Взъерошенную… потерянную… И рванул быстрее. А она, заметив его, вдруг развернулась и пошла в противоположную сторону.

Что за…

— Даш! — крикнул он. — Даша!

Ноль внимания… И не проверять же она вышла, в каких кустах Ярик дергает ногой, чтобы накрутить километры.

Пришлось догонять.

— Даш, что случилось?

— Ничего, — процедила она, не сбавляя шага.

Что-то в ее голосе не позволило Ярику поверить в «ничего».

— А говорила, врать нехорошо, — сказал он ей в спину. — Или только мне нельзя? Госпоже можно все?

— Дурак! — припечатала Даша, разворачиваясь. — Я испугалась!

— Чего? — вытаращился он.

И заметил, что в ее глазах стоят слезы.

— Сейчас ночь. Ты исчез. Я испугалась, что с тобой… что тебя…

Не договорив, Даша махнула рукой и поспешила к подъезду.

Бл… Блин! А он даже не подумал о ней, когда изменил маршрут. И что теперь? Опять «прости, я больше не буду»?

Ярик нагнал Дашу быстрее, чем она скрылась в подъезде. Схватил за руку, развернул к себе и обнял, не позволяя вырваться. Она пыталась. И кулаками по плечам молотила, и шипела в лицо, как разъяренная кошка. Но он все равно ее поцеловал. Только хотел нежно, а получилось грубо, напористо.

После поцелуя хотелось втянуть голову в плечи. Ярик ждал, что получит если не пощечину, то подзатыльник. А Даша как-то сразу… успокоилась.

— Пойдем домой, — сказала она.

— Не могу. — Он развел руками. — Надо проверить, сколько осталось…

— Домой! — повторила она строго.

— Как скажете, госпожа.

Значит, даже так… Не такая уж она и жестокая, если разобраться. Переживала. Пожалела.

«Ответственность, — вспомнил Ярик. — Она несет ответственность».

Настроение немного упало. Все же приятнее думать, что о тебе заботятся из-за любви. Даша, к счастью, этого не заметила. Снова загнала его в душ — смывать пот и греться, не слушая возражений. А он волновался, что это она может простудиться, ведь он двигался, а она выскочила на улицу почти раздетая.

Так что после душа Ярик согрел воду, заварил чай, добавил туда мед и, прихватив пару носков, — чистых, запасных, — набрался наглости и нарушил «границы личного пространства».

Даша не спала. И торшер не погасила. Ждала?

— Я это… — Ярик замялся. По всему выходило, надо извиняться, а Даша ясно дала понять, что ее достало слово «простите». — Мне жаль. Правда. Вот… — Он протянул ей чашку. — Выпей горячего. И носки… Не знаю, где твои. Но эти чистые. И новые. Почти…

— Дай сюда. — Даша выпростала руку из-под одеяла и забрала чашку. — Спасибо.

И ножку кокетливо выставила. Мол, надевай свои носочки.

Ярик довольно хмыкнул и присел на корточки, огладил ступню.

— Яр, носки, — напомнила Даша, дернув ногой.

— Согрею только. — Он обхватил ступню обеими руками. — Замерзла же. Может, в душ, погреться?

— Нет.

Он не стал спорить, растер холодные пальчики, натянул носок. Даша высунула другую ногу.

— Попку смазал?

Невинный, казалось бы, вопрос, чуть не выбил из Ярика дух.

В смысле?! Наказание еще не закончено? Опять… имбирь?! Или что похуже…

— А… надо? — осторожно спросил Ярик, набравшись наглости. — Может… хватит уже?