Укрощение строптивого студента

Глава 4

= 9 =

В субботу из Сан-Тропе вернулась Ася. Официально она считалась статусной девушкой Ярика, но он никогда не заблуждался на ее счет. Ася — кошка, гуляющая сама по себе. Она, не стесняясь, оценивала мужчин по размеру их кошелька, вела себя независимо и делала, что хотела.

Роскошная блондинка с красивой внешностью и безупречной фигурой могла позволить себе все, что угодно. Например, провалившись на вступительных экзаменах, спокойно улететь на Лазурный берег с очередным ухажером.

Ярику льстило, что Ася всегда возвращалась к нему, как корабль в родную гавань. Да и вообще, такие отношения его устраивали. Легкая воздушная Ася умела радоваться жизни, не тянула из него деньги, не заморачивалась обязательствами. Он даже считал ее своей музой: Ася парила на фотографиях, танцевала на холсте, угадывалась в карандашных набросках.

Познакомились они в школе. То есть, в престижном лицее, куда родители перевели его в пятом классе. Кажется, с тех пор Ярик и осознал, что его желания — ничто против стремления родителей сделать «как лучше». Ему нравилась старая школа, там остались его друзья. В новом коллективе авторитет пришлось завоевывать заново. Тогда он и распрощался с детскими иллюзиями, сообразив, что в клетке со львами выживает только сильнейший.

И Ася ему в этом помогла. Она научила Ярика «держать лицо» и «соответствовать статусу».

— Если не хочешь выделяться, будь как все, — наставляла она. — Если хочешь, чтобы тебя уважали, стань крутым.

Степень крутизны в лицее для детей богатых родителей измерялась, естественно, в денежном эквиваленте и соответствующем поведении.

В институте это правило практически не работало. То есть, помериться крутизной с однокурсниками Ярик мог бы, если бы захотел. Но преподаватели плевать хотели, какой у него статус. Хотя тут, конечно, папа постарался…

— Ты где вообще? До-ома? — щебетала Ася по телефону. — Ты в окно выглядывал, бестолочь? Палитра красок! Свет! Немедленно приезжай. Мне нужны осенние фотки. Срочно!

И попробуй, объясни, что Ярик уже намотался по паркам, а в выходные намеревался выучить все, что скопилось. В том числе, долбанную латынь! Это же Ася, она мертвого поднимет, если приспичит.

Впрочем, Ярик легко позволил себя уговорить. Погода, вопреки прогнозам, все еще стояла теплая и сухая, грех не воспользоваться. К тому же, Ася — единственная, с кем он мог поделиться всем, чем угодно. И вообще… он соскучился.

— Обязательно возьми что-нибудь красное, — сказал он Асе. — Платок, шарфик, берет, сумочку, зонт… Что угодно.

— Не учи ученого, — хмыкнула она в ответ.

День пролетел весело и незаметно. Они дурачились в парке, вместе выбирая локации для съемок. Рассматривали получившиеся фотографии, снимали снова. Когда стемнело, поужинали в любимом ресторане Аси, а потом она напросилась к Ярику на кофе.

— Небогато живешь, — заметила Ася, осматривая «холостяцкую берлогу» Ярика.

— Зато один, — ответил он, закуривая у приоткрытого окна. — Будешь?

Он протянул ей пачку сигарет.

— Не-а, — отказалась Ася. — Бросила.

— Да ладно? — не поверил он.

Курить его научила все та же Ася. И вот теперь… бросила?

— Времена меняются, — усмехнулась она. — Теперь в моде ЗОЖ. Кстати, и тебе советую. Ты же будущий врач!

Ярик поморщился и отвернулся к окну.

— Что, достали? — посочувствовала ему Ася. И тут же наступила на больную мозоль. — И чего ты их слушаешься, как дрессированная собачка? Ты фотограф от Бога! Точно будешь востребованным. Я б тебе клиентов искала…

— В армию ты за меня пойдешь? — глухо спросил Ярик, раздражаясь сильнее.

— Армия… — вздохнула Ася. — Прости, из головы вылетело. Увы… тогда терпи и не ной!

И прежде, чем он успел возразить насчет нытья, она прильнула к его спине, дернула вверх пуловер.

— Яр, я соскучилась…

Горячее дыхание опалило шею. Ярик наспех потушил сигарету и, повернувшись, поцеловал Асю.

— Ой, фу-у-у! Нет! — взвизгнула она, отстраняясь. — От тебя дымом… Иди зубы чистить!

Когда Ярик вернулся из ванной комнаты, Ася уже разобрала диван и, раздевшись, улеглась по диагонали, красиво подперев рукой голову. Белокурые локоны рассыпались по плечам. Дорогое белье, состоящее из ленточек, выгодно подчеркивало загар.

— Яр, почему ты никогда не снимаешь меня ню? — капризно поинтересовалась Ася. — Я некрасивая?

— Наоборот, — заверил он ее, сражаясь с молнией на джинсах. — Слишком красивая.

— Это как… — нахмурилась она. — Это разве плохо?

— Ась, тебе надо подавать себя в упаковке, — объяснил Ярик, освобождаясь от трусов. — Чуть больше тела — и исчезает эффект предвкушения. Бабы будут завидовать, мужики — дрочить. Тебе оно надо?

— Тю… Так я для себя! — возмутилась она.

— А это вторая причина. — Он достал из ящика пакетик с резинкой. — Если, не дай бог, фото попадет в сеть, твой отец мне яйца оторвет. Он не будет разбираться, кто слил. Ему будет достаточно того, кто сфотографировал.

— Аргумент, — согласилась Ася, спуская с плеча бретельку бюстгальтера.

Под весом Ярика диван жалобно скрипнул пружинами.

— Блин, не показалось, — сказала Ася минут через десять. — Яр, что случилось? Думала, ты от тоски по мне такой смурной. А ты…

Ярик, красный, как вареный рак, перекатился на спину и заложил руки за голову. Блять! Так он еще не позорился… Это все треклятая учеба! С вечным страхом разочаровать несоответствием…

— Да ладно тебе… — Ася положила голову ему на грудь. — Устал? Или первокурсниц окучивал с такой прытью, что на меня сил не осталось?

— Достало все! — процедил Ярик.

— М-м… А конкретнее?

— Все! — Он закатил глаза. — Гребаный институт, гребаная учеба, гребаные требования… И латынь, чтоб ее…

— Латынь? — заинтересовалась Ася. И потребовала: — Еще конкретнее.

— Да преподша… — поморщился Ярик. — Чисто ведьма.

Ася внимательно слушала, обводя пальцем соски и пупок, пока Ярик жаловался на нелегкую студенческую жизнь.

— Слушай, ты не прав, — сказала она наконец. — Ты хоть задумывался, отчего она к тебе так относится?

— Из-за того, что в кусты уронил, — буркнул Ярик. — Мстит.

— Не-е-ет… — протянула Ася. — Ты ей нравишься.

— Чего? — фыркнул он. — Ты просто не видела, как ее перекашивает, когда она на меня смотрит.

— И она тебе тоже.

— Да щаз! Видеть ее не могу!

— Иначе ты не заметил бы, как она на тебя смотрит. Яр, поверь, все так и есть.

— Изыди, — попросил Ярик. — Меня и так все достало. И ты еще со своими бредовыми выводами!

— Не хочешь, не верь, — хихикнула Ася. — Но послушай добрый совет. Приударь за ней, пусть даже в шутку. И посмотришь, как все изменится.

— Аська, попросил же! — взмолился он.

— Ладно, ладно. — Она сползла вниз и устроилась между его ног. — Лучше попробую тебя реанимировать.

Влажный язычок скользнул по чувствительной коже жизненно важного мужского органа.

= 10 =

На ночь Ася не осталась. Выжав Ярика досуха, она отправилась в душ, где плескалась полчаса не меньше. А, вернувшись, собрала разбросанную по комнате одежду.

— Ты куда? — удивился Ярик. — Поздно уже.

— Детское время, — хихикнула Ася, надевая трусы. — Я еще погуляю.

Два часа ночи — детское? Блять, и точно! С этой учебой…

— Я с тобой, — заявил Ярик, поднимаясь. — Подожди.

— Нет, — резко ответила Ася.

— Что — нет? — не понял он.

— Со мной ты не пойдешь.

— В смысле?

— Яр… — Она вздохнула и повернулась к нему спиной. — Застегни.

Закусив губу, Ярик дернул молнию вверх. Похоже, Ася собиралась сказать ему что-то важное.

— В общем… — Она собрала волосы в пучок и проткнула его шпилькой с украшением в восточном стиле на конце. Ярик вспомнил, что она называется хираути. — Яр, я выхожу замуж.

— Чего? — Он вытаращил глаза. — Ты… и замуж? Ась, это шутка такая?

— Ты же не думал, что мы когда-нибудь поженимся, правда? — спокойно поинтересовалась она. — Я встретила мужчину, который мне подходит. Он сделал мне предложение.

— И ты его приняла? — хрипло поинтересовался Ярик.

Смеяться расхотелось. Ася права, о свадьбе с ней он не думал. Но холодная отстраненность, с которой она сообщила о женихе, отчего-то больно ударила по самолюбию. Это она… прощаться приходила? Все, он ей больше не нужен?

— Приму, — улыбнулась она. — И, как понимаешь, наши милые посиделки остались в прошлом.

— Будешь верной женой? — усмехнулся Ярик.

— Не уверен, что смогу? — Ася приподняла бровь.

— Полагаю, сможешь. Если захочешь. Ладно… На свадьбу пригласишь?

Он старался казаться безразличным, но внутри все клокотало от обиды. Неужели нельзя расстаться друзьями? Без подчеркивания, что он для нее лишь постельная игрушка?

— Наверное. — Ася повела плечом. — Правда, мы хотим выездную сессию где-нибудь на островах… Потянешь?

— А ты фотографом пригласи, — мрачно ответил Ярик. — Еще и в плюсе останусь.

— Яр, не ведись, — вдруг попросила Ася, шагнув к нему. — Я ж сейчас наговорю, потом стыдно будет. Ты меня знаешь.

И то верно. Как-то Ася призналась ему, что не умеет ни жалеть, ни страдать. Когда больно ей, лучшее лекарство — сделать так, чтобы кому-то было больнее.

— Ладно, Ась. Удачи. — Ярик сглотнул. — Надеюсь, у тебя все получится.

Она ушла, оставив после себя беспорядок и легкий аромат духов. К слову, Ярик не выносил этот запах — сладкий и тяжелый. Он не подходил Асе, легкой и воздушной, как фея. Но она говорила, что он ничего в этом не понимает.

Натянув штаны, Ярик открыл окно, облокотился на подоконник и закурил. Во рту горчило: то ли от никотина, то ли от расставания с Асей.

Блять! А курить, и правда, пора бросать. И прятаться от родителей надоело, и денег на сигареты уходит немерено, и вообще… это уже не в кайф.

Вслед за окурком в окно улетели смятая пачка с оставшимися сигаретами и зажигалка.

На следующий день Ярик едва не проспал семейный обед. Являться по воскресеньям в отчий дом его обязали родители, а мама еще и напоминала об обеде утром, чтобы сын не соскочил, сославшись на забывчивость.

— Ма, я сегодня, наверное, не смогу, — проворчал Ярик спросонья. — Много учить задали.

— Опять гудел всю ночь? — услышал он голос отца. — Ничего, следующую ночь посидишь, поучишь. И не смей опаздывать!

Блять! Звонок на громкой связи…

— Учил всю ночь, — зло ответил Ярик. — Мне гудеть некогда.

— Ярик, мы тебя ждем, — сказала мама и поспешила дать отбой.

Вот так и пришлось до вечера изображать послушного сына, а потом, чуть ли ни до утра решать задачи по физике, зубрить выемки и впадинки на головке плечевой кости, писать конспекты по биологии, оформлять лабораторные по химии, готовиться к коллоквиуму по гистологии…

В общем, на латынь времени не хватило. Ярик лишь взглянул на столбец из шестидесяти с лишним слов… и закрыл учебник.

На занятия к Барби явиться пришлось. Кое в чем Ася права, отношение к происходящему пора менять. Не выставлять себя идиотом, Ярику вполне по силам.

— Белов, может, сразу на выход? — поинтересовалась перед началом пары Алка. — А то страшно уже, что в очередной раз выкинешь.

— Отвали, — коротко ответил Ярик, усаживаясь на место.

— Белов, учти…

— Так, все собрались? — В аудиторию, стуча каблучками, вошла Барби. — Добрый день, рассаживайтесь. Ярослав Сергеевич!

Ярик напрягся.

— Мне выйти, Дарья Степановна? — спросил он.

— Нет, зачем же? — усмехнулась она. — Просто хочу попросить заранее, на тот случай, если вы все же нас покинете до конца пары… Подойдите ко мне после, будьте добры.

— Э-э… Зачем? — завис Ярик.

— Вот я все и объясню. И зачем, и почему. — Она поправила шарфик и добавила: — Это просьба.

Барби пытается заключить мир? Что ж, это неплохо. Ярик даже повеселел. Правда, ненадолго. Словарный диктант он опять не написал. И ничего не понял из того, о чем говорила Барби.

Все что-то конспектировали, работали с учебником, отвечали… Ярик же с независимым видом гонял по столу бумажку. Барби его не трогала. Вообще не замечала, как будто его нет. И это злило.

Пара на то и пара, что состоит из двух академических часов. И между ними положен перерыв. Барби дала группе пять минут, велев проветриться, и вышла.

— Яр, ты идешь? — спросил Вадим, толкнув его в бок.

— А? — Он поднял взгляд. — Куда?

— На перекур.

— Вадим, третий раз объясняю, я бросил.

— А я третий раз не верю, — хохотнул он. — Лады. Я тогда сумку оставлю?

— Да вали уже, — вздохнул Ярик. — Я здесь посижу.

Он сунул в ухо наушник, врубил музыку и закрыл глаза.

— Не, я его за вещами попросил присмотреть, а он спит! — возмутился Вадим, вернувшись.

— Украли чего? — поинтересовался Ярик.

— Нет, конечно.

— Вот и не бухти, — посоветовал он, потягиваясь.

Барби продолжила занятие. Теперь Ярик развлекался тем, что не спускал с нее глаз. Она ему нравится? Бо-оже… Эта длинная юбка — отстой. У его мамы и то короче. А лицо… лицо…

Он задумчиво рассматривал Барби, не замечая, что рука, сжимающая ручку, едва заметно скользит по чистому тетрадному листу.

Уже не по чистому… Набросок появился настолько неожиданно для Ярика, что он в сердцах перечеркнул его жирной линией.

— Разберем кое-что на доске, — продолжала тем временем урок Барби.

Она взяла губку, чтобы стереть рецепты, записанные там ранее, но едва коснулась ею доски, как, охнув, отступила.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: какой-то «шутник» зарядил губку цветной «бомбочкой». Небольшая емкость лопнула от давления, забрызгав доску и руки Барби красной краской. Капли попали и на одежду, и на лицо.

— Омерзительно, — произнесла Барби, поворачиваясь к группе. — Выходка на уровне детского сада. Вам не стыдно?

И смотрела она при этом исключительно на Ярика.