Укрощение строптивого студента

Глава 2

= 5 =

В тот вечер Даша напилась, чокаясь со своим отражением в зеркале. Хотелось забыть то разочарование, что она испытала в привате с Демоном. И пусть оно надуманное, ненастоящее, она все равно чувствовала неловкость, вспоминая о произошедшем.

Взрослые люди так себя не ведут. Доминатрикс — тем более! Все оговорено, никто никого не обманывал. Но почему же на душе так паршиво?! Как будто ее макнули лицом в дерьмо.

Действительно, Демон мог бы и предупредить… Так было бы честнее, чем подставлять ей поротый зад!

Демон позвонил. Он всегда звонил после сессии: интересовался, как Даша себя чувствует, все ли в порядке. Она дважды сбросила звонок, но после все же ответила. Ведь не отстанет!

— Мне жаль, — сказал Демон.

— Иди к черту, — буркнула Даша.

— Поговорим, когда ты успокоишься.

— И тебе всего хорошего.

Вот и все. Даша понимала, что ведет себя, как обиженный ребенок, но ничего не могла с этим поделать. Не сейчас. Не сегодня. Завтра она снова станет взрослой и рассудительной. И спокойно взвесит все «за» и «против» в отношениях с Демоном.

Это он у нее… единственный. Она просто… перепутала.

Утро началось с двух таблеток обезболивающего. Голова трещала, в глаза словно насыпали песок. С пары бокалов вина?! Ладно, с бутылки…

Даша еще поспала бы, занятия с иностранцами начинались после обеда, но утром надо было заехать в мединститут, подписать какие-то ведомости.

После таблеток в голове прояснилось, и организм даже принял первую дозу кофе, без угроз отторгнуть ее в отместку за вчерашние возлияния. Когда Даша припарковала машину у института, ее поташнивало, чуть-чуть, но мир уже не казался отвратительно неустойчивым и громким.

— Дарья Степановна, зайдите ко мне, пожалуйста. Сейчас.

Она чуть не выронила бумажный стаканчик с кофе. Мимо автомата прошествовал земдекана, приветливо кивая Даше.

Пришлось глотать обжигающий кофе на бегу, ибо отказаться от второй порции не представлялось возможным.

— Что-то случилось, Давид Гермогенович?

Даша прикрыла за собой дверь, так и не придумав, по какому поводу ее вызвали.

— А могло? — загадочно ответил вопросом на вопрос замдекана.

— Э-э-э… Ведомости я подписала, только что.

— Вот что, Дарья Степановна. Не буду ходить вокруг да около. Вы присаживайтесь, присаживайтесь. Кофе, чай?

— Н-нет, спасибо, — отказалась она.

Организм как-то странно реагировал на кофе из автомата: к щекам прилила кровь, сердце зачастило. Вроде бы некрепкий был напиток… Или это он волнения?

— Вы, конечно, слышали о Сергее Дмитриевиче Белове?

Даша покопалась в памяти, но безрезультатно.

— Нет. А должна? — осторожно поинтересовалась она.

Замдекана осуждающе покачал головой.

— Хотя, да… Вы же медицинский не заканчивали, — вздохнул он. — Лингвистический?

— Филологический, — машинально поправила его Даша.

— Так вот, Сергей Дмитриевич — известный хирург, светило, профессор.

«И-и?» — чуть было не спросила Даша, но вовремя прикусила язык.

Замдекана сделал патетическую паузу и продолжил, так и не дождавшись никакой реакции:

— В вашей группе есть студент. Ярослав Сергеевич Белов.

Опять пауза. Даша никак не могла уловить, чего от нее хотят. И при чем тут этот наглец Ярослав… Сергеевич Белов?!

— Он его сын? — догадалась Даша.

Так вот почему он так нагло себя ведет! Неужели нажаловался, гад?!

— Именно, — просиял замдекана. — И я хотел бы вас попросить… Но только между нами…

«Началось… — тоскливо подумала Даша. — Везде свой блат».

— Латынь — это такой предмет…

— Сложный, — подсказала она.

— Нет…

— Нужный любому врачу.

— Ну-у… Сейчас не выписывают рецептов на латыни. И диагнозы не ставят. Это, скорее, дань традиции…

Блять! Даша чуть не выругалась вслух.

— Вы о чем-то хотели меня попросить, — напомнила она. — Естественно, между нами.

— Вообще-то, Сергей Дмитриевич просил поблажек сыну не давать. — Замдекана опять вздохнул, как будто поставить Ярославу зачет автоматом было проще, чем спрашивать с него, как со всех студентов. — Но Нора Арнольдовна намекнула, что ее фонд выделит гранты для наших студентов…

— Простите, я не понимаю. Кто такая Нора Арнольдовна, что за фонд и, главное, какое я имею ко всему этому отношение? — витиевато перебила замдекана Даша.

— Нора Арнольдовна — мама Ярика. — Замдекана картинно закатил глаза. — И она обещала… кое-что. В обмен на поблажки для сына.

— А-а… — Дашу опять охватила злость. — И как же вы решили эту… дилемму?

— Как могли. — Замдекана развел руками. — По основным предметам с Ярика будут спрашивать по всей строгости. А латынь, уж простите, к ним не относится. Так что я вынужден попросить вас хотя бы не выгонять Ярика с занятий.

Все же пожаловался! Или донесли? Даша прикусила губу, размышляя. Встать в позу? Она работает здесь по временному контракту, оставаться не планирует. Пусть убирают Ярика из ее группы! И целуют в попу, сколько угодно. Но и ссориться с начальством не хотелось. Деньги-то не лишние.

— Вы простите, Дарья Степановна. Но… я мог бы ничего этого не рассказывать, — добавил замдекана, видя ее замешательство. — Это просьба. Хотелось бы договориться… по-хорошему.

— Видите ли, Давид Гермогенович, Ярослав меня оскорбил. — Даша решила не скрывать правду. — Я попросила его извиниться или покинуть аудиторию. Он выбрал второе. Но я понимаю… ваше желание уладить конфликт. И постараюсь в дальнейшем не допускать подобных ситуаций.

О, как завернула… Не иначе, как кофе подействовал.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — улыбнулся замдекана.

— Но рисовать Ярику оценки лишь за присутствие на занятиях я не буду, — закончила мысль Даша. — Это непрофессионально. Он должен сдать хотя бы необходимый минимум.

— Что ж, так будет справедливо, — внезапно согласился замдекана. — Тем более, если Ярик будет получать баллы, ничего не делая, это заметят его однокурсники. А это ни к чему. Но вы не сильно на него давите. Договорились?

— Я рада, что мы поняли друг друга. — Даша вернула ему улыбку. — Я могу идти?

= 6 =

Немного остыв, Ярик сообразил, что выбрал не достойное отступление, а позорное бегство. И кому лучше сделал? На следующей паре Тихий-мирный опять будет дрючить группу, а как учить термины, если прочитать их правильно — проблема? Лучше бы извинился…

А еще в тот день он так неловко подставился!

— Ярик, ты почему не на занятиях?

Он чуть не поседел, услышав за спиной знакомый голос. Хорошо, знакомых рядом не было, а то позору не оберешься.

— Привет, мам. — Ярик медленно повернулся. — Ты что здесь делаешь? Папа… тоже тут?

— Папа на работе. — Мама усмехнулась. — Ты не ответил на вопрос. Кажется, у тебя сейчас по расписанию латынь.

— Меня с занятий выгнали, — брякнул Ярик, расслабившись.

У мамы глаза на лоб полезли. А потом она решительно схватила сына за руку.

— Пойдем.

— Куда? — запротестовал Ярик. — Мам, прекрати! Я не ребенок!

Какое счастье, что все на занятиях! И этаж почти пустой. Только вдалеке кто-то сидит на батарее.

— Разбираться, — ответила мама, отпуская руку.

— Не надо! Я… я сам виноват.

Поджав губы, мама смотрела на него с немым укором. Сквозь землю провалиться бы!

— Мам, ты же знаешь, если папа узнает, будет только хуже, — зачастил Ярик. — Ничего там особенного нет, на первом занятии. И вообще, кому нужна эта латынь?!

— Бестолочь, — фыркнула мама. — Если такое повторится…

— Не повторится, — заверил ее Ярик. И счел нужным возмутиться: — А ты что, меня контролируешь? Будешь проверять посещаемость?

Лучшая защита — нападение.

— Надо будет — буду, — отрезала мама. — А вообще я здесь по своим делам.

Ну да, так он ей и поверил. Как только Ярик начал учиться в меде, так у маминого фонда появились тут дела. Это, конечно, просто совпадение!

— Мам, мне в библиотеку надо. За атласом, — соврал Ярик. — Пойду, пока не закрылась.

— Иди, — милостиво разрешила мама. — Не забудь, в воскресенье ждем тебя на обед.

— Не забуду, — бросил он через плечо, улепетывая.

Черт бы побрал этот институт, анатомию, латынь и, заодно, папино желание сделать из сына врача!

Ярик, злой как черт, рванул со стоянки так, как будто за ним гнались.

«Хочешь самостоятельности, сынок? Вперед! Только учти, что я не намерен оплачивать твою самостоятельность. Пока ты от меня зависишь, будешь меня слушаться. Что-то не устраивает? Скатертью дорога!»

Бесит… Бесит. Бесит!

Ничего. Ярик потерпит. Выучится на врача, подарит папе диплом и будет заниматься тем, к чему душа лежит. Кстати, хорошо бы поумерить аппетит, как и собирался, и начать откладывать деньги, пока дают. Может, попозже удастся подработку найти. Второе высшее бесплатным не будет.

На второе занятие по латыни Ярик явился в мрачном настроении. Если Барби… то есть, Дарья Степановна, заставит его извиняться, то придется прогнуться. На воскресном обеде папа несколько раз подчеркнул: если до него дойдет, что Ярик ведет себя «как-то не так», то будут приняты соответствующие меры. И, в первую очередь, ему урежут содержание. То есть, придется жить дома и довольствоваться… Тьфу! Лучше вообще об этом не думать.

Однако Бар… Дарья Степановна, взглянув на Ярика, тут же отвернулась. Делает вид, что ничего не произошло? Отлично! Он сразу повеселел.

Занятие началось с проверочной работы. Писали словарный диктант, причем Барби заставила всех убрать со столов учебники.

Ярик, конечно же, не озаботился тем, чтобы узнать домашнее задание. Не до того было. Наступило бабье лето, деревья стремительно желтели, и в свободное от учебы время Ярик носился по паркам, в поисках освещения и ракурса. Терять навыки он не собирался, что бы там не говорил папа.

Так что все писали, а Ярик глазел в окно. Эх, жаль, сегодня занятия поздно заканчиваются. В Коломенское уже не успеть, а местный парк он излазил вдоль и поперек. Вообще, он попытался бы списать у Вадима, но Барби предусмотрительно поделила их на варианты. Так и диктовала:

— Первый вариант: ребро. Второй вариант: нижняя челюсть.

Кстати, Ярик знал, как по-латински нижняя челюсть. Эту хохму еще на первом занятии рассказал им Тихий-мирный. Мол, не надо ржать, когда слышите слово mandibula. Это не то, что вы подумали, а обозначение кости — нижняя челюсть.

Где-то на подсознательном уровне Ярик ждал, что Барби спросит, почему он не пишет диктант, но она продолжала играть в «невидимку». Как будто он — пустое место!

Собрав листочки, Барби обратилась ко всем:

— Баллы за работу выставлю через две недели. Вы впервые столкнулись с латынью, поэтому даю вам такую поблажку. Кто не выучил к этому занятию, учите к следующему. Но слова из лексического минимума доучить все. Существительные первого склонения, страница двадцать четыре.

«Ловко выкрутилась! — восхитился Ярик. — Вроде как поблажка всем, а меня носом ткнула».

— Достали учебники. Страница двенадцать, упражнение одиннадцать. Читаем по очереди: три слова, следующий, тоже три слова. Татьяна Владимировна, начинайте.

Толстушка с первого стола бойко зачитала первые слова. Как вообще можно разобрать эту тарабарщину?! Ярик таращился в учебник и свирепел.

— Пхарунх… — бормотал он едва слышно. — Зироидюс…

Вся беда в том, что читал он, используя английскую транскрипцию. По-латински эти слова звучали иначе: фаринкс, тироидеус.

Когда очередь дошла до Ярика, он впал в ступор.

— Ярослав Сергеевич? — обратилась к нему Барби. И, не дождавшись ответа, сказала: — Следующий.

— Брэчум, — брякнул Ярик, разозлившись.

Группа грохнула. Нет, серьезно?! Всего лишь из-за того, что он пропустил одно занятие и не умеет правильно произносить чертовы буквы?

— Брахиум, — невозмутимо поправила его Барби. И добавила: — Замолчали все! Давно ли сами узнали, как правильно?

Неожиданная поддержка разозлила Ярика еще сильнее.

— Вы не позволили мне присутствовать на прошлом занятии, а теперь издеваетесь? — выплюнул он в лицо Барби.

Она закаменела лицом, а на щеках выступили красные пятна.

«Так тебе и надо! — злорадно подумал Ярик.

Видно было, что Барби хочет что-то сказать, но сдерживается из последних сил.

— Вот теперь вы извиняйтесь, — нахально добавил он.

Взгляд у Барби стал каким-то нехорошим. Ярик даже пожалел о последней фразе. Такое впечатление, что ему вот-вот врежут. И одновременно он вдруг испытал… стыд. Все же папа внушал ему, что женщин обижать нельзя. А Ярик только и делает, что цапается с Барби… то есть, с Дарьей Степановной. И это как-то его не красит.

Он даже набрал в грудь воздуха, чтобы извиниться, но услышал хлесткое:

— Прошу прощения, Ярослав свет Сергеевич, что не поцеловала вас в попку, как только увидела. И предположить не могла, что вы не догадаетесь прочесть параграф самостоятельно. Или читали? Сложно написано? Ах, какая жалость…

— Белов, что тебе неймется! — проворчала Алка, поправляя на носу очки с толстыми стеклами. Вылитая заучка! — И сам не занимаешься, и другим мешаешь.

— Да идите вы все… — вспыхнул Ярик, схватил рюкзак и вылетел из аудитории.

В коридоре он завертел головой, высматривая, не караулит ли опять его мама. Но, нет, пронесло. Зато у лестницы он наткнулся на замдекана.

— Что, опять? — спросил он, после того, как Ярик поздоровался.

— Что «опять»? — не понял Ярик.

— Выгнали?

— А, нет. Я сам ушел. — И сообразив, кому влетит, если замдекана в курсе, добавил: — Живот скрутило. Простите, мне б добежать…

— Ну, беги, беги, — отпустил его замдекана, похлопав по плечу.

Пронесло? Ярик выдохнул и взглянул на часы. Похоже, в Коломенское он все-таки успевает.