Уральский следопыт, 1958-01

УРАЛЬЦЫ В СТРАНЕ ПИРАМИД

Анатолий КОЗЛОВ

Рис. Е. Гилевой

Лет десять назад в Свердловском областном историческом архиве была обнаружена рукописная тетрадь в плотном коричневом переплёте, озаглавленная: «Командировка в Египет штейгера Ивана Бородина. 12 октября 1847 года».

Это – своеобразный дневник. Его пожелтевшие страницы исписаны убористым почерком, местами сделаны авторские поправки карандашом. На отдельных страницах чернила почти выцвели, и их с большим трудом удалось прочитать.

Но зато, когда удалось прочитать всю тетрадь, труды были вознаграждены – в наших руках оказался интереснейший дневник уральского горнорабочего о его путешествии в средине прошлого века в «страну пирамид» – в Египет.

Об этом путешествии мы знали и раньше: руководитель геологической экспедиции, в которой участвовал Бородин, Е. П. Ковалевский в 1849 году опубликовал книгу «Путешествие во внутреннюю Африку» и в ней рассказал о себе и своих попутчиках. Но оригинальный дневник штейгера существенно дополняет книгу Ковалевского.

Как же попал уралец Иван Бородин в эту далёкую страну?

Первый египетский паша, вице-король Мухаммед-Али известен в истории не только как организатор многих преобразований в своей стране, но и как человек, который с удивительной настойчивостью добивался намеченной цели. Однажды Мухаммед-Али вычитал в старинной арабской рукописи, что ещё при фараонах добывали золото в районе Верхнего Нила. С тех пор идея «основания золотого производства овладела пашой и не давала покоя правителям Восточного Судана, входившего тогда в состав Египта.

В те годы получили всемирную известность уральские прииски песчаного золота, первооткрывателем которых явился горный мастер Березовского золотопромывального завода Лев Иванович Брусницын. В 1814 году возле рудотолчёной фабрики, по левую сторону реки Берёзовки, он открыл золотосодержащие горные пески, до того времени ещё не известные. Прошло немного времени, и россыпное золото стали успешно добывать не только по всем заводским округам Урала, но и в Сибири. Если за пятилетие до 1814 года в стране было добыто 84 пуда золота, то десять лет спустя – уже 2000 пудов. Слух о «речном» золоте, открытом на Урале, проник даже в далёкий Египет.

Иностранные специалисты, приглашённые в Египет, заверяли вице-короля, что золотосодержащие россыпи, обнаруженные в хоре Ади, вполне благонадёжны для разработки, так как очень похожи по геологической структуре на уральские. Но экспедиция с участием австрийских горных инженеров, посланная в декабре 1836 года для проверки этих богатств, не увенчалась успехом, и все огромные приготовления, сделанные для предполагаемых разработок, были остановлены.

Но Мухаммед-Али не терял надежды. Через несколько лет была начата разработка золота возле горы Дуль. И хотя золото добывалось здесь в таком незначительном количестве, что не окупалась даже двадцатая доля расходов на содержание гарнизона, паша оставался непреклонным: золото Египте должно быть найдено!…

В 1843 году он обратился к российскому правительству с просьбой оказать помощь в учреждении золотой промышленности в Восточном Судане. А молодым египетским инженерам – арабам Дашури и Мугамет-Али, обучавшимся тогда в Германии, было предложено заехать в Россию, чтобы ознакомиться с разработками золотоносных россыпей на Урале. В августе 1845 года известный горный специалист и путешесгвенник Егор Петрович Ковалевский, до этого занимавшийся поисками золота на Алтае и в Черногории, выехал с египтянами на Урал для осмотра и изучения способов разведки и разработки золотоносных россыпей.

Изучая опыт уральских золотоискателей, побывали они и на Ми-асских промыслах, возле Златоуста, где в то время работали штейгер Иван Трофимович Бородин и бывший берёзовский мастеровой Иван Савельевич Фомин. Миасские золотоискатели не раз видели египетских инженеров, но не могли и подумать, что через некоторое время им придётся встретиться вновь – уже в Египте.

И. Т. Бородин – потомственный уральский рудокопщик. Одиннадцатилетним мальчиком в 1811 году ой начал службу погонщиком лошадей при Поляковском руднике. Проработав более трёх десятилетий на рудниках, Бородин стал специалистом высокой квалификации. В 1845 году он побывал в Ва-лахском княжестве (область Румынии), куда посылался для отыскания золотосодержащих песков. Награждение серебряной медалью – свидетельство его успешной командировки.

После того как египетские инженеры ознакомились со способами разработки золотых россыпей на Урале, Л1ухаммед-Али попросил российское правительство прислать в Египет опытного геолога и горных мастеров.

Такие специалисты в России нашлись. Это были подполковник горного ведомства Е. П. Ковалевский, миасские рабочие И. Т. Бородин и И. С. Фомин. Кстати, к этому времени Е. П. Ковалевский ещё более сроднился с Уралом – в 1846 – 1847 годах он был помощником горного начальника Златоустовских заводов.

И вот 12 октября 1847 года И. Бородин и И. Фомин выехали из родного Златоуста в далёкий Египет.

В своих путевых заметках И. Бородин подробно описал путешествие, отмечая всё значительное, что проходило перед любопытным взором русского мастерового человека.

Страницы дневника рассказывают о пути по морям от Одессы до Александрии – первого египетского города, который увидели путешественники, о плавании по каналу и по водам легендарного Нила до Каира, где путешественники с горы, на которой стоял дворец Мухаммеда-Али, обозревали город и реку Нил с ее излучинами.

8 (20) января 1948 года русская экспедиция в сопровождении египетского подполковника Юсупа Афенди, доктора Германовича, повара Али Афенди, французского живописца Тремо и известного русского ботаника Л. С. Ценковского отправилась на пароходе из Каира вверх по Нилу.

Доплыв до Асуана, путники расстались с пароходом. Пороги, преграждавшие путь по реке, как бы прорвавшейся между двух горных кряжей, пришлось обойти посуху, что было нелегко, так как «ноги в сапогах по песку прожигало». А далее на парусных барках-даха-биях снова поплыли по Нилу, протекавшему через пустыню Нубию.

Возле селения Келапше путники пересекли тропик.

Не обошлось и без происшествий: 17 января большой крокодил выскочил из воды и схватил мальчика-негра, спустившегося на руль. В городе Кароско пришлось опять перегрузиться на верблюдов, а перед этим основательно подготовиться к следующему участку пути – ведь впереди были вторые, самые крупные на пути, пороги Нила и страшная Нубийская пустыня.

И вот они снова в пути… Через три дня встретились горы с обнажениями пластов горных пород. Бородин зорким глазом горняка подметил: «Можно заключить, что в сей пустыне скрываются в недрах земных драгоценные металлы, но только по безжизненности недоступно человеку, потому нету воды, леса и травы». Он не ошибся – в песке, взятом здесь для пробы и промытом потом возле колодца, оказалось мелкое золото. А путь по пустыне становился все тяжелее и тяжелее – под палящим солнцем, в неоглядных песках была особенно мучительна езда на верблюдах. Седоки часто сваливались с них и сильно расшибались. Несмотря на температуру воздуха, доходившую до 45°С, и отсутствие пресной воды, караван из 80 верблюдов шёл напряжённо, по 12 – 13 часов.

Всем стало легче, когда вдали показалась голубоватая полоска Нила…

Но на этом путь ещё не кончился. Далее пошли вдоль Нила к Берберу – городу садов; а отсюда снова поплыли на барках и через пять дней прибыли в Хартум – столицу Сенаара и всего Восточного Судана; а затем поплыли по Голубому Нилу, на волнах которого впервые развевался русский флаг. Теперь по берегам, вместо голой пустыни, перед путниками проходил мир тропической природы.

В городе Росейресе их ждала интересная встреча: начальником округа, к большому удивлению уральцев, оказался их земляк – казанский башкирец. Здесь после перегрузки имущества на верблюдов путники тронулись вдоль берега реки, и, наконец, 4 (16) марта экспедиция прибыла в Кассан, возле которого нужно было остаться «для исполнения назначенного дела».

Лагерь расположился на реке Тумату, которая, собственно, походила на реку только после дождей, а в обычное время пряталась под слоем песка. От Нила по направлению к Тумату, его левому притоку, простиралась гряда гор. В этом районе и находились россыпные месторождения золота. Их-то и предстояло исследовать. По ложкам и речушке, протекавшей вдоль горы Кассан, негры добывали золото с незапамятных времён. Здесь уже была организована примитивная промывка, которую производили негры прямо на речке, сидя в песке. Таким образом, работник промывал в чашах до 15 пудов песку в день. Одни люди, выстроившись в два ряда «на-скреську», подносили песок к промывке, а другие убирали уже промытый песок.

Русские мастера, не имея переводчика, с трудом привыкали к языку негров. «Однако немного понимали их разговор, хотя и неправильно, всё же объяснялись в необходимых случаях. Они понимали нас, и мы их, хотя и с трудом…» – записал в дневнике Бородин.

Сразу же в день приезда Ковалевский, Бородин и Фомин принялись за работу. В течение ночи Фомин и Бородин устроили обыкновенный вашгердт для пробной промывки. Пока Е. Ковалевский с Мугаметом-Али занимались геологическими изысканиями, Бородин и Фомин с каирскими мастеровыми под общим наблюдением египтянина Дашури начали сооружение золотопромывальной фабрики.

До самого окончания их работы турки, наблюдавшие за ходом строительства, были убеждены, что из русской фабрики ничего не выйдет.

Наконец, «успех увенчал труды и заставил положить не палец, а целую руку удивления в рот тех, которые не могли постигнуть, что золото было там, где мы искали», – отмечал Е. Ковалевский. Особенности залегания золотых россыпей по Тумату оказались сходными с уральскими.

Всего Ковалевский открыл здесь три прииска песчаного золота. У самых предгорий Туматского кряжа было найдено богатое месторождение бурого железняка и в вершинах реки – месторождение магнитного железняка…

1 апреля 1848 года в Кассане состоялся парад местного гарнизона по случаю открытия золотопро-мывальной фабрики. В ней было установлено четыре миасских стана – машины с граблями и железными решётами на головках для растирки и промывки песков. Но если на Урале на одной такой машине четверо работников промывали в день по 1000 пудов песку, то здесь вначале – едва 300 – 400 пудов. Добиться увеличения промывки более 700 пудов не удалось. Изнеможённые негры работали очень непроизводительно. Бородин записал об этом: «Народ очень слабосильный, и с чего же быть сильному, – плохая пища: дадут несколько горстей дурро (зерна) цельём, помочат в воде, так и едят. Поэтому не могут проворнее работать».

Добыча золота в Верхнем Судане была усовершенствована, а правильно поставленные разведки обнаружили золото даже в районе горы Дуль.

Но пришла пора отправляться домой: 222 дня пробыли русские горняки в Египте, принеся много пользы горной промышленности этой страны.

Любопытно также, что во время экспедиции Е. П. Ковалевский составил «Проект торговли России с Египтом и берегами Чёрного моря».

На обратном пути все участники экспедиции тяжело заболели и поправились уже только в России. Бородин даже записал в своем дневнике, что «не думал вернуться домой».

Заслуги соотечественников российское правительство отметило наградами. Иван Бородин был награждён золотой медалью «За усердие». Е. П. Ковалевский рапортовал в штаб корпуса горных инженеров о своих помощниках Бородине и Фомине: «… В течение всего их пребывания за границей вели себя отлично хорошо, исполняя в точности все мои приказания и разделяя труды, опасности и лишения вверенной мне экспедиции, которая, как известно корпусному штабу из доставленного мною перевода письма Ибрагима-паши, исполнена к полному его удовлетворению…»

Перевернув сороковой лист тоненького архивного дела, невольно задумываешься, и в памяти встаёт образ нашего выдающегося соотечественника Афанасия Никитина, автора знаменитого «Хождения за три моря».

Афанасий Никитин первым из европейцев в XV веке описал Индию. Иван Бородин в числе первых европейцев в XIX веке достиг верховьев Нила и внёс свой вклад в геологическое изучение одной из древнейших стран Востока.