Уральский следопыт, 1958-01

ХИЩНИК

Георгий Балахонцев, алектрослесарь

(г. Берёзовск)

Крепкий утренний зимний мороз, словно иголками, впивался в лицо, захватывал дыхание.

Мы с отцом спешили к дальнему урочищу, где он накануне поставил волчьи капканы. Лыжи легко скользили по скрипучему снегу. В лесу нас встретила назойливая стрекотня болтливых сорок. На пути то и дело встречались заячьи тропы. В стороне послышался голос белой куропатки: «Кабау-кабау-кабау».

Заснеженные ветви деревьев придавали лесу сказочный вид.

Мы приблизились к небольшому оврагу, заросшему мелким кустарником.

– Приготовь, Ваня, ружье, – сказал отец, – скоро подойдем к капканам.

Не прошли мы и сотни метров, как отец радостно воскликнул:

– Попался, серый! Я удивленно посмотрел вокруг и ничего не увидел.

– Кто попался?

– Волк!

– Где он – волк?

Отец добродушно рассмеялся:

– Эх ты, охотник!… Видишь, борозда?

Я заметил в снегу глубокую канаву. Она тянулась из оврага в сторону сосновой роши.

– Это след от капкана, – пояснил отец. – Теперь серый далеко не уйдет. Поспешить придется. А ну, полный вперед!

Я едва поспевал за отцом. Выдерживать быстрый темп бега становилось все труднее и труднее. Ветки больно хлестали по лицу. Кровь усиленно пульсировала в висках, учащенно билось сердце. Я начал отставать. Отец обернулся, сбросил с себя полушубок и крикнул:

– Подбери! Я побегу вперед. Волчище, видно, здоровенный попался: бежит с капканом, как лихой скакун.

Я взял полушубок и двинулся по лыжне, оставленной отцом. Любопытство мое занимали следы, вмятины и бороздки на снегу. Я старался разгадать по ним, что произошло здесь. Вот на борозде глубокая яма, а в ней пятна крови.

Впоследствии отец объяснил, что в этих местах волк пытался избавиться от капкана.

Солнце перевалило за полдень. Я торопился. Наконец-то показался отец. В руках его был капкан. Отец с досадой бросил его на снег, взял у меня полушубок, молча надел его и только тогда сказал:

– Ушел зверюга.

– Как же?… А капкан?…

– В капкане он визитную карточку оставил. Полюбуйся.

Я увидел волчью лапу.

– Понимаешь, сынок, – рассказывал тем временем отец, – выгнал я его на поле. Это километров пять отсюда. Нагнал, почти на ружейный выстрел подошел. Волк остановился и схватил пастью зажатую в капкан лапу…

Пока я прохлаждался, волк успел освободиться и убежать. А нам с тобой оставил на память лапу. Так-то…

– Значит, он лапу свою перегрыз?

– Правильно! – подхватил отец. – Не ожидал я от серого такой пакости. – Он сердито сплюнул на снег и задумчиво произнес, забрав бороду в кулак: – Вот на что способен этот зверюга…

Мы взяли капкан и пошли в сторону села.