В объятиях зверя

Дино(33)

Кровь горячей струйкой стекала со лба, костяшки пальцев превратились в кровоточащее месиво, а адреналин клокотал в венах, словно раскаленная лава. Боль пронизывала тело, но не могла утолить бушующую внутри меня бурю.

Тяжелое дыхание рвалось из груди, глаза неотрывно смотрели на поверженного противника, осмелившегося встать против меня в клетке. Сейчас он лежал неподвижно, хоть и живой.

После того адского ливня, что обрушился на меня после слов Авроры, я несколько раз искал забвения в кровавых боях, но тщетно. Бессилие и безысходность разъедали душу, словно кислота. Оставалось только ждать. И это ожидание невыносимо душило.

Стерев кровь с лица, я покинул арену под рев толпы, жаждущей лишь кровавого зрелища.

Не успеваю дойти до бара, как путь мне преграждает ублюдок, которого я хочу мучительно убить.

Кудрявый самодовольно ухмыльнулся:

— Дино, какой хороший бой. Ты был сегодня в ударе.

Ярость и жажда разрушения вспыхнули с новой силой.

— Что ты здесь забыл? — прорычал я, собирая последние крохи самообладания.

Он был окружен своими цепными псами, но мне было плевать на них. Я мог разорвать его прямо у них на глазах… Но тогда у Люциана были бы проблемы. А Аврора никогда не простит мне, если что-то случится с братьями.

— Не стоит так кипятиться, Дино, — промурлыкал Кудрявый, поблескивая бриллиантовыми искрами запонок на манжетах. — Всего лишь хотел засвидетельствовать почтение триумфатору, братцу Авроры, — пропел он, смакуя каждое слово, словно глоток яда.

Одно лишь упоминание её имени в его грязном исполнении заставило нутро взвиться волной ярости. Перед глазами картинка, как этот урод угрожает ей и запугивает.

Я шагнул вперед, обнажая зубы в хищном оскале, словно акула, учуявшая кровь.

— Следи за своим поганым языком. Ты слишком много себе позволяешь, — прошипел я, стараясь сохранить подобие ледяного спокойствия.

Ухмылка Кудрявого расцвела во всю ширину его самодовольного лица.

— Что ты всё такой хмурый? В Бостоне вечно ходил как грозовая туча, — его взгляд скользнул по моему лицу, словно лезвие бритвы. — Да, я любил понаблюдать за вами. Забавно, что именно тебя Люциан поставил оберегать Аврору. Слишком уж тебе доверяют… опрометчиво доверяют, — он картинно покачал головой, прицокнув языком.

Мороз продрал кожу. Каждое его слово, как удар плети. Он следил за нами… Значит, всё это время он был рядом, как тень.

С трудом подавляя рвущийся наружу гнев, я процедил сквозь стиснутые зубы:

— Если бы я знал, то давно бы тебя убил. Убирайся отсюда. И держись подальше от моих дел.

— Я женюсь на Авроре, Дино. Теперь всё, что касается её, — моё дело. Навсегда моё.

Слова Кудрявого врезались в сознание, словно ледяные иглы. Женится на Авроре? Да он скорее увидит, как ад замерзнет, чем позволит этому случиться. И именно туда я его и отправлю.

— Ты бредишь. Мне это не интересно, — прорычал я, чувствуя, как лицо искажается от гнева.

Кудрявый расхохотался, запрокинув голову. Звук его смеха был режущим и фальшивым.

Я уже готов был уйти, лишь бы не размозжить ему череп. Но он снова остановил меня, и теперь его лицо кривила гримаса мерзкого отвращения.

— Ответь, ты уже успел с ней поразвлечься? Она ведь давно не девственница. Мой подарок распаковали еще в детстве, но брать ее после охранника — это уже чересчур, — поморщился он.

Ярость вскипела в крови, сметая все на своем пути. Я бросился на него, ослепленный жаждой возмездия, одержимый лишь красной пеленой перед глазами и желанием видеть его кровь.

Слова о Авроре, наполненные грязью и презрением, эхом отдавались в голове, подливая масла в огонь. Кулак обрушился на его холеное лицо, разнося хрящ носа в кровавую кашу.

— Ублюдок! Я на тебе живого места не оставлю! — прорычал я, готовый разорвать, но его верные псы тут же кинулись на его защиту.

— Давай же! Покажи, на что способен! — провизжал он, трусливо прячась за спинами своих телохранителей.

Псы налетели, словно стая голодных волков, целясь в глотку. Уклонившись от первого выпада, я перехватил руку одного из них, выворачивая сустав с хрустом, и отбросил в сторону. Второй попытался ударить в спину, но я увернулся, подставив его под удар летящего товарища. Звериная ярость давала силы, адреналин затуманивал разум, превращая в машину для уничтожения.

Прошло, казалось, мгновение, и наши солдаты уже растаскивали нас, словно дерущихся псов, а Карлос, с трудом оттащив меня в сторону, пробормотал:

— Остановись. Ты не можешь сейчас драться с ними.

Он говорил это, пока кудрявого труса спешно уводили прочь, и мы, наконец, захлопнули за собой дверь кабинета.

— Карлос, этот выродок пожалеет, что родился на свет, и умрет от моей руки, — прорычал я, вновь и вновь прокручивая в голове его мерзкие слова про Аврору.

Он специально приехал, чтобы спровоцировать меня. Хотел отыграться, урод грёбаный.

— Клянусь, я сохраню его для тебя, — хмыкнул Карлос, протягивая мне стакан с янтарной жидкостью.

Я одним глотком осушил виски и пробурчал что-то невнятное.

— Когда? Послезавтра день свадьбы. Люциан молчит. Деньги не получили, — прохрипел я, ставя стакан на стол. Желваки заходили ходуном.

Как мы остановим свадьбу? Как?

Карлос одарил меня дьявольской ухмылкой, а глаза сверкали безумием. Этот взгляд означал только то, что он что-то задумал и это всегда на грани жизни и смерти. Но я готов на всё ради Авроры.

— Нам не нужны мешки с деньгами и армия головорезов, чтобы отправить Пахана и его псов прямиком в ад. Достаточно лишь капли хитрости и немного безумия.