В объятиях зверя

Аврора (5)

Нервы натянулись до предела, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Ладони влажные от волнения, предательски скользили. Импульс развернуться и бежать прочь терзал, но я заставила себя идти вперед. Собрав остатки воли в кулак, я вошла в колледж вслед за Дино.

Вцепившись в ремешок сумки, словно в спасательный круг, я отчаянно пыталась обуздать дрожь. Колледж подавлял своими размерами, гудящим муравейником незнакомых лиц. Каждый шаг отдавался эхом неуверенности. Хотелось раствориться в этой толпе, стать невидимкой. Но как тут останешься незамеченной, когда рядом высится эта глыба — высокий, мускулистый с татуировками.

Дино двигался рядом, создавая вокруг меня зону отчуждения, неприступную для любопытствующих взглядов. Все, и особенно девушки, провожали его долгим взглядом. Я украдкой бросила на него взгляд, пытаясь уловить хоть тень самодовольства, но его взгляд был прикован ко мне. Он словно излучал ауру опасности, густую и ощутимую

Я не боялась его, твердо зная, что он меня не тронет. Но каждый раз, находясь рядом, ощущала странное, щемящее волнение.

Игнорируя любопытные взгляды, Дино повел меня по коридорам колледжа, уверенно лавируя в потоке студентов. Я ощущала себя маленькой девочкой, впервые приведённой в неизведанные школьные стены.

Дино молниеносно уладил все формальности, передал документы, о чём-то договорился, а я, словно тень, безмолвно следовала за ним. В глубине души разливалось тёплое чувство защищённости, осознание, что на него можно положиться. Его уверенность, с которой он ориентировался в этом хаосе, невольно вызывала восхищение.

Он обменялся парой фраз с двумя женщинами, после чего они подошли ко мне.

— Аврора, мы искренне рады приветствовать тебя в стенах нашего музыкального колледжа. Уверена, ты быстро освоишься, — произнесла женщина в очках с доброй улыбкой. — Идём, сегодня у нас первое занятие.

Сердце забилось чаще от волнения. Я робко улыбнулась в ответ, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. Женщины повели меня по длинному коридору, где из каждой двери доносились звуки музыки: гаммы, упражнения, отрывки из классических произведений.

— Ты играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте? — спросила меня молодая девушка.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как волна растерянности и страха накрывает меня с головой.

Женщины обменялись взглядами, в которых я не смогла ничего прочесть.

— А на каком инструменте хочешь научиться?

— Фортепиано…, — едва слышно пробормотала я, словно выдавая сокровенную тайну.

— Научишься. У нас ты научишься всему. Сейчас давай послушаем твои вокальные данные.

Я замерла, словно превратившись в безжизненную статую. Спазм сковал горло, и сердце бешено заколотилось, заглушая все остальные звуки. Я не могла произнести ни слова.

Все взгляды были устремлены на меня, и я с трудом сдерживала слезы, готовые хлынуть потоком. Губы мои беззвучно шевелились, но из них не вылетало ни единой ноты. Я не могла запеть под этим пристальным взглядом. Не могла.

Одна из женщин подошла ко мне и снисходительно улыбнулась, словно утешая испуганного ребенка.

— Ты сейчас очень волнуешься. Это вполне естественно, поэтому сегодня ты просто послушаешь остальных. Договорились?

Я молча кивнула, чувствуя стыд, сменившее первоначальный ужас.

Началось прослушивание. Одна за другой девушки выходили в центр зала и пели. Одни пели уверенно и красиво, их голоса наполняли пространство. Другие запинались, сбивались, их голоса дрожали от волнения. Но все они, без исключения, вкладывали в свое пение частичку своей души. Я сидела, затаив дыхание, и слушала, завидуя их смелости и умению выразить себя через музыку.

Я вышла из колледжа, расстроенная и разъяренная на саму себя. На свою слабость. Дино, все это время просидевший в коридоре, молча проводил меня до машины. В его взгляде читалось какое-то сочувствие, словно он чувствовал мою неудачу.

— Как твой первый день в колледже? — поинтересовался он осторожно, как только машина тронулась, будто боялся спугнуть хрупкую тишину, повисшую в салоне.

Моя нижняя губа предательски дрожала, выдавая всю глубину отчаяния.

— Я не смогла… спеть, когда меня об этом попросили, — прошептала я, отвернувшись к окну, чтобы спрятать навернувшиеся слезы. Пейзаж за окном расплывался в мутной пелене.

Зачем я вообще здесь, в этом месте, если не смогла даже заставить себя спеть? Мой провал казался оглушительным.

Слабая! Слабая! Слабая!

— Ты просто перенервничала. Уверен, что там все нервничают в первый день. Ты поешь восхитительно, поэтому сможешь всех поразить, — его слова прозвучали так уверенно и неожиданно, что я зарделась, словно от прикосновения невидимого пламени.

Откуда он знает, как я пою? Вопрос застыл на кончике языка, но я не решилась его задать. И так уже сболтнула лишнего о своей неудаче.

— В следующий раз закрой глаза и представь, что рядом никого нет. Только ты и твой голос. У тебя точно всё получится, — добавил он почти ласково, и от этого тепла внутри меня что-то дрогнуло.

Я часто слышала, как он общается с моими братьями. У него обычно грубый и холодный голос. Но со мной его голос всегда мягкий и осторожный, словно боится как-то меня спугнуть. И я ловлю себя на мысли, что мне нравится эта его поддержка, нравится, как он верит в меня, даже когда я сама в себе сомневаюсь.

Его слова эхом отдавались в моей голове, пока мы ехали домой. "Только ты и твой голос".

В квартире я заперлась в своей комнате и долго смотрела в зеркало. В отражении на меня смотрела сломленная девочка, полная мечтаний и страхов.

Не знаю, сколько бы еще я просидела в плену этих четырех стен, но голодный зверь внутри требовал пищи, а тело — глотка воды. Желудок мой издал жалобный стон, разорвавший тишину комнаты.

На цыпочках выскользнув из своего убежища, я тотчас ощутила дразнящий аромат, манящий из кухни. Сглотнув, словно проглотив ком вины, я вошла и увидела его — Дино, как всегда, колдующего над плитой.

Мне стало очень неудобно перед ним. Он еще мой повар...

Я замерла у стола, нерешительно переступая с ноги на ногу.

— Ты не обязан — Ты не обязан… Они отправили тебя охранять меня, а не… готовить, — пробормотала я, чувствуя, как краска заливает щеки от смущения, пока наблюдала за движениями его сильных рук.

Дино взглянул на меня через плечо, и в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка.

— Не думаю, что в мои обязанности входит допустить, чтобы мы тут померли с голоду. К тому же, я готовлю не так уж и плохо, — ответил он, возвращаясь к своему занятию.

Его слова прозвучали легко и непринужденно, но я не могла отделаться от чувства вины. Он ведь не должен был этим заниматься. Мне казалось, что я только создаю ему неудобства. Хотя, это действительно так. Из-за меня ему пришлось тут оказаться.

— Но… я могу сама что-нибудь приготовить, — тихо сказала я, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию. — Или помочь тебе.

Дино покачал головой, не отрываясь от плиты. Он ловко переворачивал что-то на сковороде, и аромат становился все более аппетитным.

— Не стоит. Просто отдохни. Тебе нужно набраться сил, — ответил он, и в его голосе прозвучала какая-то забота, от которой по моей спине пробежали мурашки. Я чувствовала, как краснею еще сильнее.

Он поставил передо мной тарелку с дымящейся пастой и кусочками жареной курицы. Аромат был настолько соблазнительным, что желудок тут же напомнил о себе.

Дино улыбнулся краешком губ, заметив мое замешательство.

— Ешь, — просто сказал он, и этот короткий приказ прозвучал как заботливое приглашение.

Я взяла вилку, чувствуя, как дрожат пальцы. Паста действительно оказалась восхитительной. Соус был нежным и кремовым, с легкой кислинкой, а курица сочной и ароматной. Я ела медленно, стараясь сосредоточиться на вкусе, чтобы не думать о том, как пристально Дино наблюдает за мной.

Его взгляд был каким-то странным — смесь беспокойства, заботы и чего-то еще, что я не могла разобрать. Может, жалость? Эта мысль заставила меня съежиться. Я не хотела вызывать жалость.

— Вкусно? — спросил он, когда я закончила.

Я кивнула, не поднимая глаз. Он молча убрал тарелку.

— Спасибо, — прошептала я и поспешила убраться из кухни.

Мне предстоит жить с ним ещё несколько месяцев... Я чувствую себя так неловко рядом с ним. Надеюсь, что это пройдёт.