В сферах медиумизма. Через Дух Андрэ Луиса

29 Примечания к служению

Но возвращении в дом Аулюса я стал размышлять о различных проблемах, всегда активных вокруг тех, кто отдаёт себя изучению вопросов медиумизма в теперешние времена на Земле.

В компании ориентера мы в мгновение ока, но уверенно касались трепетного материала, который позволял нам присутствовать на прекрасных образовательных курсах.

Мы вплотную изучали у воплощённых и развоплощённых ассимиляцию ментальных потоков, психофонию, одержание, раздвоение, ясновидение и яснослышание, лечебные силы, телепатию, психометрию и материализацию, кроме того, ещё несколько тем такой центральной важности в медиумизме, как сила молитвы, ментальная фиксация, возникновение подсознательного, ликантропия, одержимость, очарование, закон причинности, раздвоение на смертном одре и порочные энергии. И всё это — без необходимости прибегать к терминологическим осложнениям.

Несмотря на наше уважение к человеческой науке, мы внутренне спрашивали себя, почему, по какой причине существует такое нагромождение в словах, такие осложнения для общего успеха для всех, когда простота была бы более интересна. Метапсихологи называют оккультную чувствительность «криптэстезией» и окрестили знание фактов без помощи телесных чувств словом «метагномия»… Они разделили медиумов (субъектов, в терминологии некоторых исследователей) на две категории — «с необычными психологическими способностями» и «с механикофизико-химическими способностями»… И так далее…

Почему бы не сгладить подобные трудности выражения? В конце концов, думал я, медиумизм, в его основе, касается интересов всего Человечества…

Я громоздил подобные мысли друг на друга, когда Аулюс, несомненно, отметив мою мысленную критику, сказал:

— Конечно, медиумизм — это всеобщее наследие, но каждый человек, каждая группа людей в мире по-своему определяет его наличие. Что касается нас, то мы можем касаться его с евангельской простотой, основываясь на ясных учениях Учителя, который находился в постоянном контакте с невидимыми силами обычного человека, исцеляя одержимых, подымая увечных, беседуя с великими материализовавшимися инструкторами в Таборе, слушая небесных посланников в Гефсимании и возвращаясь к ученикам Своим для общения после Своей смерти на кресте. Но земная наука пока что не может анализировать медиумизм вне рамок эксперимента.

Помощник сделал короткую паузу, а затем продолжил:

— Не важно, что аспекты истины получают различные названия, в соответствии с природой исследователей. Имеет значение лишь искренность, с которой мы преданы благу.

Трудолюбивые усилия Науки также священны, как и героизм веры. Разум, вместе с его весами и колбами, также живёт ради служения Господу. Тщательно рассматривая медиумические явления и составляя их каталог, наука придёт к регистрации психических вибраций, гарантируя Религии достоинство в Новой Эре.

Но я всё же не желал переводить разговор в область науки. Наше ученичество подходило к концу. Эта ночь была последней, когда мы могли использовать мудрое присутствие ориентера, и я хотел слышать его рассуждения о самом медиумизме. Поэтому я вызвал его на диалог, который позже смогу развить.

— Это верно, Наука не изучает медиумическое поле под нашим углом зрения, — заметил я. — Логика и положительный опыт идут путями, отличными от тех, которые мы знаем в маршруте нашей интуиции. Поэтому в самих потоках Духовности мы видим медиумизм, искажённый самыми различными толкованиями…

— Что вы хотите сказать, Андрэ? — мягко спросил инструктор.

— Я вспоминаю тех братьев, которые считают медиумов бессмысленными и безумцами; они советуют отделить студентов от истины в храмах инициации, на разумном расстоянии от страждущих и невежд, которых существуют бесчисленные легионы в мире…

— А, да, алтарь религиозной инициации, каким бы он ни был в наших глазах, является уважаемым, как авантпост духовного света; но те, кто в нём избегает сотрудничества, изолирует себя в башне из слоновой кости присущей ему гордыни, застывая в блестящих и стерильно-бесполезных дискуссиях. Подобные компаньоны уподобляются путешественникам, объединённым на опасном острове отдыха, пока мужественные моряки блага работают в поте лица своего и страдают во имя открытия безопасных дорог к континенту братства и мира. Они отдыхают под деревьями, поддерживаемые обильной охотой и прохладной водой, проводя исследования о величии Небес или занимаясь бесполезным философствованием, но всегда приходит день, когда дикий прилив захватит их временное жилище и потащит их в открытое море, чтобы они обрели необходимый им опыт.

— Многочисленные исследователи нашей сферы реализации в мире поддерживают мысль о том, что было бы законным культивировать только посещение высших гениев Духовности, оставляя обычные медиумические проявления в яме одержимостей и увечий, которые, по их мнению, должны быть отданы самим себе, без какого-либо внимания с нашей стороны.

— Это называется удобством под этикеткой культуры. Мы не можем отрицать, что одержимость — это болезнь разума, но сможет ли Медицина исцелить кого-либо, игнорируя присущие ей обязательства? Действительно Высшие Гении Духовности никогда не оставляли страждущих и детей. По подобию Солнца, освещающего дворцы и лачуги, они помогают всем, с той же молчаливой преданностью, во имя Провидения.

— Существуют компаньоны Духовности, которые не выносят ни малейшего примитивного проявления в области медиумизма. Если медиум не соответствует их требованиям, проявляясь в узком кругу понимания или компетенции, они с негодованием отдаляются от него, квалифицируя ценные выражения феноменологии шарлатанством или мистификацией.

Аулюс улыбнулся и прокомментировал:

— Из них, возможно, получатся чемпионы теории самого малого усилия. Они не знают, что в начале существования мудрец не занимался борьбой с неграмотностью, и конечно, в таком случае, они должны проклинать ребёнка, который не умеет читать. Подобные друзья, Андрэ, забыли о помощи, которую они получили в начальной школе, и, требуя удобств, словно наркоман, жаждущий наркотиков, они портятся в жалком своём отношении к жизни тем, что требуют всего для себя, забывая об обязанностях помогать тем, кто пока что находится позади.

— Некоторые говорят, что Спиритизм ошибается, давая приют больным и увечным, потому что о нём складывается впечатление, что Учение, которое присоединяется к безумию во имя помощи, превратит храмы молитв в обширные приюты для сумасшедших.

— Это простая глухость со стороны тех, кто избегает служения во имя ближнего. Медицина не испытывает ни малейшего унижения, когда приходит на помощь увечным. Уважаемая в тех больницах, где она действует, она возвышается по мере того, как выигрывает в величии, когда помогает больным. Спиритизм не может считаться ответственным за разрушения, которые требуют у него поддержки, как и мы не можем навязать врачу ответственность за боли, которые требуют его вмешательства. Кстати, в его лице мы имеем благодетеля искажённого медиумизма и больного разума, представляющего им бальзам и просветление, необходимые для обновления. Очень легко придумывать теории, которые избавляют нас от долга служения, и очень трудно применять высшие принципы, которые мы на себя взяли, пользуясь для этого своей головой и собственными руками. Если бы спасение мира и нас самих было прописано красивыми словами, то Христу, представляющему для нас повседневную модель, не было бы нужды приходить к страждущим Земли. Ему было бы достаточно послать ангельские прокламации Человечеству, не страдая самому от его непонимания и проблем. Но к счастью, сознательные и осознанные спиритуалисты понимают, что наша цель — это переживать Евангелие в его основах, простых и чистых, и что Господь даёт нам сокровище веры не просто для того, чтобы мы могли верить и говорить, но для того, чтобы мы могли также распространять благо, начиная с самих себя.

— Существуют и те, кто утверждает, что закон причинности неумолимо функционирует в любом процессе одержания, и что поэтому не стоит вмешиваться и действовать в пользу искажённого медиумизма…

— Простая аргументация хорошо подпитанного эгоизма. Это привело бы к оставлению больных под предлогом того, что они являются должниками перед Законом. Все мы боремся, чтобы компенсировать долги прошлого, понимая, что не существует неоправданной боли; и если мы знаем, что только чистая любовь и постоянное служение способны гарантировать нам искупление, одни за другими, то как можно пренебрегать компаньоном, который страдает, во имя принципов, функционированию которых мы тоже подчиняемся? Сегодня это сосед. Сожалеющий о последствиях определённых действий, совершённых на расстоянии, а завтра уже нам придётся пожинать результаты деяний, из-за которых мы упустили кредит своего прошлого, и которые теперь угнетают наше настоящее. Если умирает освободительное сотрудничество между жертвами колючего кустарника, то, конечно же, что задача будет намного длинней и трудней для каждого из нас.

— Тех, кто предполагает, что мы не должны заниматься простыми проблемами сложного медиумизма, потому что, как они говорят, каждое создание должно само искать свою истину, тем более хватает. Они воображают, что религии — это не что иное, как костыли, и что никто не имеет права получать помощь через посредника от инструкторов по темам, касающимся их собственной ориентации.

Весело взмахнув рукой, Аулюс ответил:

— Это привело бы к закрытию школ и принижению любви, присущей сему Творению. Достойная религия, каким бы ни был храм её выражения, является алтарём воспитания души в своём естественном постепенном развитии к бессмертию. Представим себе огромную страну, где миллионы детей были бы покинуты своими родителями и учителями под предлогом, что они сами должны искать добродетель и мудрость, и что у детей отнята любая моральная и культурная поддержка… Представим себе лагерь, переполненный увечными, которым известные врачи рекомендовали бы искать здоровья самим, покидая их на произвол судьбы… В чём была бы логика подобных мер? Взаимозависимость зиждется на основе всех явлений жизни. Сильный является опекуном слабого. Мудрый будет отвечать за невежду. Малое дитя Земли не обходится без помощи родителей.

Инструктор сделал короткий перерыв, и затем продолжил:

— Надо считать, что не могут все обладать одним и тем же духовным возрастом, и что Земное Человечество, в своей общей картине, находится так же далеко от состояния ангельского, как и агрессивная животность ещё далекаот совершенного человеческого разума. Для человека пока очень рано ещё присваивать себе право прибегать к Полной Истине… Пока что ему необходимо интенсивно, с яростной и глубокой преданностью трудиться ради блага, чтобы достичь более широкого понимания и распознавания фрагментарных или временных реальностей, которые окружают его в физической жизни. И будьте уверены, что отсутствие школ духа или уничтожение преподавателей привело бы к увеличению хосписов, а снижение морального уровня, без призыва к индивидуальному облагораживанию в процессе ментального роста и утончённости во времени, привело бы к застою в низших рядах опыта.

Несмотря ни на что, мы всё же добрались до конечного пункта нашего путешествия.

— Давайте мужественно трудиться, — ещё раз заметил ориентер. — Время, проведённое в служении благу, является основой нашей победы.

На следующий день Аулюс с возвышенной миссией должен был отправиться в путь в другие места; и поэтому он обещал нам, что утром он придёт попрощаться с нами.