Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время

Обширные территории Пиренейского полуострова входили в состав Римской империи как провинция Испания к (Hispania). Это название закрепилось за ними и использовалось как средневековыми хронистами и королевскими писцами, так и учеными последующих эпох. В отдельную область, а затем и королевство выделилась лишь Лузитания, о которой обычно писали особо. Таким образом, под средневековой Испанией понимается целый ряд государственных образовании, рождавшихся и уходивших в Лету, сливавшихся и распадавшихся, имевших различную систему управления и формы государственности, но неизменно находившихся в тесном взаимодействии и взаимном влиянии, что, безусловно, нашло самое непосредственное отражение и в потестарных институтах. Последнее обстоятельство наряду со сложившейся историографической традицией позволяет нам объединить в общий раздел вестготский, аль-андалусский, кастильский, наваррский, каталонский и арагонский материалы.

Средние века и раннее Новое время были для Пиренейского полуострова эпохой сильнейших политических трансформации, что, разумеется, придало властным институтам и возникшим здесь должностям известное своеобразие. Вестготское королевство, возникшее на месте римской провинции, унаследовало многое в представлениях о природе и функциях публичной власти у римлян, что ярче всего прослеживается по сочинениям ученых-эрудитов той эпохи, законам. В то же время германские порядки обладали не меньшим влиянием, поначалу переплетаясь в сфере управления с римскими, а постепенно и потеснив их, благодаря чему частноправовые отношения в Испании, как и в остальной Западной Европе, преобладали, нагляднее всего воплощаясь в таком институте, как Двор.

Испанской особенностью следует считать и то обстоятельство, что оформление государственности и выработка теоретической и законодательной базы политической власти шли при активном участии церковных иерархов. Влияние христианской церкви, безусловно, присутствовавшее не только на Пиренейском полуострове, здесь, однако, приобрело институциональную форму в виде Толедских соборов, акты которых до сих пор остаются неоценимым источником по интересующему нас предмету.

Еще одним немаловажным фактором, под воздействием которого складывались придворные должности Вестготского королевства, был опыт северного соседа — Франкской державы.

Раннесредневековые источники, к сожалению, сообщают мало сведений о местном управлении, гораздо больше внимания уделяя должностям центрального аппарата, хотя и они представляются весьма расплывчато, что во многом было связано с соединением в них публичных и частноправовых функций.

В VIII в. Вестготская монархия пала под ударами мусульман, и на территории Испании возникло обширное государство, по природе своей теократическое, получившее в современной научной литературе название Аль-Андалус. После недолгого периода становления власти, когда все управление было сосредоточено в военных структурах, Аль-Андалус пережил административную реформу, следствием которой стало быстрое формирование центрального аппарата с четко выраженной иерархией должностей, который специально предусмотренным образом сообщался с местными органами управления.

Особенностью центральной администрации Аль-Андалуса было ее разделение на две части государственную канцелярию и финансовое ведомство, которое отличалось наибольшей централизованностью. Такой порядок стремились сохранять даже во времена политического упадка.

Примечательно, что система управления, созданная в Кордове, воспроизводилась по мере возможностей и после исчезновения Халифата с политической карты — в разрозненных мелких мусульманских государственных образованиях, имевших скорее монархическую форму правления, нежели теократическую.

История Аль-Андалуса изобилует сочинениями, опираясь на которые можно реконструировать общую картину должностей и потестарных институтов, среди которых и хроники, и истории, и юридические трактаты, и сборники фетв, и биографические словари, и художественная литература, и надгробные эпитафии.

Мусульманское присутствие оставило глубокий след в системе управления и в наименовании должностей, существовавших уже в рамках христианских королевств Испании. В наследство Кастилии и Арагону досталась, кроме того, конфессиональная многоукладность, свойственная мусульманскому обществу и аппарату, вызвавшая к жизни многие характерные только для Испании должности, в ведении которых находилось управление мусульманскими и иудейскими общинами или контроль над ними.

Рядом с обширными мусульманскими владениями на севере полуострова продолжали существовать небольшие христианские графства и королевства, не имевшие ни возможности, ни потребности сохранять вестготский опыт. Об их управлении осталось не так много свидетельств, которые собираются по крупицам в хрониках и актовом материале. Частноправовые начала устроения власти имели здесь первостепенное значение, что проявилось и в концентрации публичных и частных функций во дворце государя Palatium, и в формировании королевской курии, испытавшей сильное франкское влияние, и в высокой самостоятельности территориальных управителей. Последнее обстоятельство было напрямую связано с условиями Реконкисты и постепенно привело к складыванию сеньориального управления. Однако роль монарха по-прежнему была весьма высокой, чему в немалой степени способствовало право государя распоряжаться ресурсами всего королевства, а не только своим патримонием. Можно утверждать, что его власть была значительно крепче и обеспеченнее, чем власть других европейских монархов.

Уже во второй половине XII в. на заседаниях королевской курии появлялись представители от городов, что дает исследователям основание говорить о возникновении на Пиренейском полуострове одних из первых в Европе сословно-представительных органов кортесов. Прошения, поступавшие в королевскую курию от сословий, и принимавшиеся королем решения и законы нашли отражение в актах кортесов.

С успехами Реконкисты на Пиренейском полуострове сложился особый институт королевских управителей пограничных земель, концентрировавших в своих руках власть над обширными территориями.

Ещё одной своеобразной чертой местного управления начиная с XIII в. явилась развитая муниципальная администрация, бравшая на себя функции по управлению городом и округой. С конца столетия королевская власть начала активно поддерживать консехо, т. к. была в них заинтересована и, стремясь контролировать городские органы самоуправления, назначала туда королевских должностных лиц.

XIV в. принес много нового в систему центрального аппарата, переживавшего эпоху реформирования и упорядочивания, с одной стороны, которая хорошо известна по королевскому законодательству и регламентам, а с другой стороны, сильно разросшегося в том числе и за счет почетных должностей. В это же время оформляется как самостоятельный и централизованный орган королевской администрации канцелярия. Публичные должности постепенно переходят в ведение юристов, отделяясь от частных дворцовых.

Известным своеобразием отличалась система управления Арагонской Короны, поскольку она представляла собой в классическое и позднее Средневековье конфедеративное государство, объединявшее под рукой одного монарха земли, которые обладали автономным статусом и собственными органами сословного представительства и центрального аппарата. Стремление отстаивать свою политическую независимость в рамках Арагонской монархии наиболее ярко проявилось в оформлении специального, призванного контролировать деятельность государя, органа — т. н. Дипутасьон, возникшей в Каталонии и имевшей серьезный политический вес.

О потестарных институтах и должностях, существовавших на Пиренейском полуострове в классическое Средневековье, мы узнаем, кроме того, из фуэро, королевского законодательства, в том числе из обширных сводов законов, таких, например, как Семь Партид короля Альфонсо Мудрого, из грамот, королевских и сеньориальных, из монастырских и соборных формуляриев и документов, из актов городских советов, самыми знаменитыми из которых являются установления Барселонского совета — т. н. «Обычаи».

В позднее Средневековье к уже традиционным источникам прибавляются королевские Ордонансы, регламентировавшие жизнь двора, устанавливавшие правила работы канцелярии и других ведомств; юридические трактаты, обязанные своим появлением обострившемуся интересу к римскому праву и потребностям переосмыслить вопрос о природе королевской власти, унифицировать систему управления государством; подробнее и многочисленнее становятся хроники.

Вестготская монархия

Государство, сложившееся на Пиренейском полуострове после вестготского завоевания, формировалось на скрещении германских и позднеримских традиций и под сильным влиянием христианской церкви. Это сказалось и в представлениях о природе королевской власти и государства, и в составе и характере государственных институтов.

В вестготскую эпоху существовало абстрактное понятие государства, не персонифицированное полностью в государе. Вестготское право и правовая мысль различали короля, королевство и подданных как составляющие части государства. Король (rех, princeps) должен был осуществлять политическую власть ради общего блага. Он же представлял государство; владения короны как института не совпадали ни с королевством, ни с владениями короля как частного лица, и после смерти монарха первые переходили его преемнику на престоле, последние же делились между его детьми согласно нормам наследственного права. Первоначально государь мыслился как глава вестготов-завоевателей — Rex Gothomm, но позже стал именоваться и Rex Hispaniae. При Леовигильде (568–586) в символике королевской власти к мечу и знамени вестготских королей были добавлены римские скипетр, корона и пурпурная мантия, а Рекаред (586–601) присоединил к своему титулу по примеру римских императоров титул Flavius, которым пользовались и его преемники. Король при восшествии на престол приносил подданным клятву в том, что он будет править по справедливости и защищать веру, церковь и королевство. Он обладал всей полнотой власти согласно законам и, в частности, возглавлял административный аппарат королевства и органы правосудия, мог назначать и смещать должностных лиц.

Понятие королевства (regnum, patria, terra) объединяло в себе его территорию и население, независимо от этнической принадлежности. Его территория считалась единой и не должна была расчленяться. Королевство обладало собственной казной, не тождественной королевской, и его интересы ставились выше интересов короля.

Подданные (subjecti, subditi, populus) составляли третий элемент государства. Отношения, которые связывали их с королем и государством, имели публично-правовой характер. В частности, в ответ на клятву монарха и подданные приносили клятву верности королю. Взаимная клятва понималась как заключение пакта между королем и народом, т. е. составляющими государства. Изначально источником политической власти считалось собрание всех свободных вестготов, которые делегировали ее вождю или королю. Позже его место занял съезд знати.

Право подчеркивало разницу в этих трех понятиях: король, королевство, народ (или подданные), в частности, рассматривая как особые преступления contra principem, contra patriam и contra gentem. Королевская власть воспринималась как инструмент для достижения общественного блага. В функции государя входила защита королевства от внешней и внутренней опасности, обеспечение правосудия через законы и суды, защита и покровительство церкви. Эта теория не всегда, естественно, воплощалась в жизнь, и на практике элементы частноправовых отношений были достаточно сильны. Это проявлялось, например, в институте верных короля — fideles regis, которые, вырастая из королевской дружины и свиты, формировали в то же время и его двор как институт управления.

Таким образом, королевская власть в вестготской Испании (в отличие от Франкского королевства) никогда не имела исключительно патримониального характера. Существовала отчетливая разница между королевским домом и королевством (или родиной), общностью, объединенной территорией и населением, которой король управлял, но которая не принадлежала ему по праву собственности, из-за чего он не мог распоряжаться ею или разделить ее между наследниками. Монархия составляла единственное выражение верховной власти. В последней четверти VI в. Леовигильд, установив свою власть над всей страной и изменив королевский церемониал на византийский манер (неизвестный ранее вестготам), заметно укрепил королевскую власть. Сделав своих сыновей Герменегильда и Рекареда соправителями, а затем и наследниками престола, он ввел в политическую жизнь новый фактор, который в VII в. стал особенно актуальным.

В самом начале VII в. с угасанием королевского потомства Леовигильда власть в Испании переживает институциональный вакуум и, как следствие, смуты. Все это послужило причиной формирования доктрины и письменного законодательства касательно двух фундаментальных тем публичного права: проблемы происхождения и легитимности власти и установления порядка наследования престола.

Автором политической доктрины легитимности христианской королевской власти стал Исидор Севильский (ок. 560–636). В «Этимологиях» и «Сентенциях» он сделал упор на легитимность как важнейшую составляющую истинной королевской власти. «Короли характеризуются, писал он, справедливым управлением (и отсюда даже происходит их название: reges a regendo et recte agendo), в противном случае имя и статус короля могут быть утеряны».

Теория легитимности, сформулированная Исидором как политическим мыслителем, конечно, была умозрительной, оторванной от реальной жизни испано-готского общества. Значительно более характерно для этого общества другое представление о легитимности королевской власти, которое прослеживается у хронистов поздней Римской империи и у того же Исидора в его исторических трудах: дурной король не будет тираном, но им будет узурпатор королевской власти, мятежник, восставший против того правителя, который обладает легитимной властью.

Каким же был законный путь к власти в Испании VII в.? Этот вопрос заставляет обратиться к старой проблеме наследования в вестготской монархии. Известно, что вестготское право V и VI вв. не стремилось зафиксировать письменно нормы наследования, в то же время на практике бытовало общегерманское представление о выборном характере королевской власти. Впрочем, в течение этого периода она, как правило, передавалась внутри правящей фамилии. Этот вопрос впервые был подвергнут юридическому регулированию на IV Толедском соборе.

IV Толедский собор (633) обладал четко выраженным учредительным характером. Принятый этим собором объемный 75-й канон был посвящен важным и насущным политическим вопросам и установил принцип выборности при замещении вестготского трона. V, VI и VIII Толедские соборы (636, 638 и 653 гг.) выработали нормы проведения выборов. Выборщиками были епископы и палатины (придворные магнаты и советники), а для того, чтобы быть выбранным, необходимо было удовлетворять определенным требованиям: быть готом, знатного рода и добрых обычаев; не иметь зависимого происхождения, не быть постриженным или подвергнутым наказанию острижением. VIII собор постановил, что выборы должны проводиться в Толедо или в том месте, где почил монарх, и недвусмысленно лишил права быть выбранными тех, кто пытался занять трон при помощи заговора или народного возмущения.

Однако и теперь по большей части эта система не применялась. Из девяти монархов, живших после IV Толедского собора, только двое Вамба и Родриго или, возможно, трое, если считать Хинтилу достигли власти в силу выборов. Остальные обретали корону иначе: Хиндасвинт по наследству и в результате предшествовавшего соправительства, другие — по назначению правящего монарха. Все это предполагало нарушение установленной процедуры выборов, что, впрочем, не воспринималось в большинстве случаев как основание для нелигитимности. Мосарабские и астурийские хроники, испытавшие влияние вестготской историографии, называли «тиранами» Хиндасвинта и Эрвигия, провозглашенных королями в результате дворцовых интриг. Но ни одно из других невыборных замещений трона не воспринималось как незаконное. В свою очередь, соборное законодательство запрещало как незаконные методы соприсяжничество и восстание, но никогда не высказывалось против наследования, соправительства или королевского назначения, что на практике широко использовалось. За всю историю Вестготской Испании ни к кому из королей, пришедших к власти одним из указанных способов, не относились как к «тирану», не обладающему легитимным статусом. Видимо, выборность была предпочтительной процедурой замещения трона для вестготской аристократии. Однако на практике она применялась прежде всего в тех случаях, когда царствующий монарх не назначал преемника.

Сравнительно редкое применение выборной процедуры при реальном вступлении на вестготский престол не исключало возможности формального акта выборов или провозглашения нового монарха знатью и епископами в рамках официальной церемонии восшествия на престол, зафиксированной в источниках VII в. Новый правитель должен был принести клятву защищать католическую веру, покровительствовать Церкви и управлять народом справедливо. После этой клятвы подданные, в свою очередь, клялись в верности королю: придворные магнаты — лично на Совете, а прочие подданные в присутствии специальных королевских посланников (discussores iuramenti), которые ради этого объезжали земли королевства.

Монетные изображения вестготских монархов в диадемах заставляют думать о возможной коронации короля во время его провозглашения, но из всех церемоний, включенных в Ordinatio principis (документ, трактующий коронационный порядок), наиболее символичным было помазание короля. Вестготская монархия в Испании впервые в христианском мире ввела помазание своих королей, возрождая древний обычай царей Израиля. Помазание, придавая сакральный характер личности монарха, стало самым весомым критерием легитимности. Поэтому короли, обладавшие сомнительными правами на титул, как Эрвигий, спешили принять помазание, а хроники последнего вестготско-католического периода особенно внимательны к точной дате помазания государя.

В «Истории Вамбы» Св. Юлиана содержится очень яркое описание помазания этого короля. Вамба (672–680), возможно, не был первым помазанником, но именно его помазание впервые зафиксировано источниками, после него все вестготские короли проходили этот ритуал. Косвенные данные источников, в том числе постановления IV Толедского собора, позволяют предположить, что и до Вамбы существовали короли-помазанники. И напротив, очень трудно обозначить определенный момент, когда помазание было введено раз и навсегда. Скорее всего, поначалу оно не воспринималось как обязательное: например, Лиува II (601–603), юный сын Рекареда от незнатной женщины, был помазан, а Виттерих (603–610), пришедший к власти, убив этого короля, напротив, помазан не был и всячески демонстрировал возврат к готским обычаям и неприятие церкви. Возможно, именно IV Толедский собор благодаря своему учредительному характеру способствовал оформлению понятия «король-помазанник» применительно к христианской монархии. Во второй половине VII в. регулярность, с которой новые короли принимали помазание, и серьезность, с которой к нему относились, подтверждается скрупулезной регистрацией его даты, при помощи которой теперь обозначалось начало каждого царствования.

Институты центральной системы управления вестготской монархии не обладали фиксированным юридическим статусом и функциями, и их деятельность и полномочия не были отрегулированы; часто невозможно обозначить даже их конфигурацию. Поэтому обрисовать устройство верховных органов управления Толедского королевства (такое название государства вестготов принято в научной литературе благодаря той центральной политической роли, которую на протяжении веков играл Толедо) возможно лишь в самом общем виде.

Власть вестготского монарха распространялась на все сферы публичной жизни королевства. Однако осуществление этой власти требовало привлечения и сотрудничества различных институтов, которые помогали государю в управлении и обеспечивали нормальное функционирование центральных служб администрации. Постоянным органом, занимавшимся текущими делами управления, был институт должностных лиц при дворе Дворцовая служба (Officium palatinum), который во многом повторял структуру императорского двора позднего Рима. Также собирались политические ассамблеи, разные по своей природе и полномочиям (см. ниже).

Officium palatinum состоял из начальников различных служб дворца старших дворца (maiores palatii) и из подчинявшихся им младших официалов (juniores или minores palatii). Как правило, это были магнаты, обладавшие графским титулом (comes), в ведении каждого из которых находилась определенная служба. Граф-казначей (comes thesaurorum) стоял во главе казначейства и архива. Граф патримония (comes patiamomi) отвечал за управление публичным фиском и имуществом короны — патримонием. Граф нотариев (comes notariorum) возглавлял королевских писцов и нотариев. Граф охранников (comes spataliorum) был начальником королевской охраны. Граф-спальничий (comes cubiculorum) считался смотрителем королевских покоев. Граф-стольник (comes scanciarum) ведал столом и дворцовым погребом, а граф-конюший (comes stabuli) — королевскими конюхами и конюшнями. Наконец, к дворцовым должностям принадлежал и граф города Толедо (comes civitatis Toledanae) — правитель и судья королевского города Толедо. В Officium palatinum входили также епископы прилежащих к Толедо диоцезов и жившие при дворе знатные юноши. Кроме того, короля окружали свита, соратники и графы (socii, satellites и comites), исполнявшие его поручения.

Члены Of fidum palatinum входили в состав более широкого института, который получил название Дворца (Palatium) или Королевского двора (Aula regia, Aula regis). Оба термина часто употреблялись в текстах и документах того времени без определенной точности и не строго. Officium palatinum был только одним из элементов Aulae regis. По крайней мере с VII в. в нее вливаются и магнаты, не занимавшие определенных должностей при дворе, но связанные с королем узами, сходными с коммендацией, что было проявлением германской традиции. Они были наиболее влиятельной частью придворного окружения короля (seniores palatii, illustres viri ex officii palatini) и нередко обладали титулом графа. Наименование viri illustres было заимствовано вестготами из системы иерархии аристократии Поздней империи и прилагалось без строго определенного значения к представителям придворной знати. В Aula regis присутствовали и высшие сановники местной администрации герцоги, графы и судьи (duces, comites vi judices[88]), и призванные королем ко двору представители знати (procures), и члены королевской свиты. Сюда входили и епископы Толедского региона или те, что временно находились при дворе.

Aula regis — политическая ассамблея, собиравшая высшую светскую и церковную аристократию королевства, — рассматривала наиболее важные дела: вместе с Aula regis король вырабатывал законы, обсуждал политические и военные вопросы, выносил судебные решения. Aula regis выступала также в качестве королевского совета или королевского суда (audientia regis), но всегда как совещательный орган, и государи не были обязаны подчинять свои решения ее мнению или добиваться согласия ее членов. Здесь же в основном проходили немногочисленные в VII и VIII вв. выборы королей.

Толедские соборы (Concilii Toledanae) тоже играли важную роль в публичной жизни Испании VII в. Они представляли собой еще один совещательный орган государственной власти, созывавшийся государями. Со времени правления Рецесвинта (649–672) аристократы из числа viri illustres, назначаемые королем, участвовали в наиболее важных из Толедских соборов и подписывали их акты. Вместе с тем соборы вмешивались в важные мирские дела и осуществляли по отношению к светской администрации директивные и инспекторские функции, а по своему составу превратились в смешанные церковносветские советы. Все важнейшие вопросы, встававшие перед Испанией на протяжении многих лет, решались на Толедских соборах, и все королевские законы проходили здесь обсуждение и одобрение.

Наконец, были большие ассамблеи, в которых вместе с магнатами из Aula regia участвовало много воинов из вестготского войска (exercitus). Такие собрания не имели характера постоянного и регулярного института в политической жизни королевства, однако они представляли собой форму наиболее широкого народного участия в публичных мероприятиях власти, которая была зафиксирована для Вестготского королевства. Собирались они только в чрезвычайных обстоятельствах, предполагавших созыв войска, представлявшего собой не только военную, но и политическую силу. Подобные ассамблеи уходили корнями в VI в., а в толедский период собирались лишь дважды. В 631 г. вестготское войско, находившееся в Сарагосе, сместило с престола Суинтилу и провозгласило королем Сисенанда; в 673 г. в Ниме все войско со своими военачальниками присутствовало на большой судебной ассамблее короля Вамбы.

В Позднюю империю вся территория Пиренейского полуострова, на котором раскинулось Вестготское королевство, делилась на пять провинций (provinciae): Таррагонская, Картахенская, Бетика, Лузитания и Галисия. Их центральными городами были соответственно Таррагона, Картахена (а затем Толедо), Севилья, Мерида и Брага. Территории к северо-востоку от Пиренеев, входившие в состав Толедского королевства, составляли шестую провинцию Нарбоннскую Галлию, или Септиманию, с центром в Нарбонне. Вероятно, на основе проходившей на севере полуострова укрепленной линии — limes hispanicus, защищавшей вестготов от враждебного населения Кантабрийских гор, в VII в. были образованы особые военизированные территории. Они тоже назывались провинциями, и их возглавляли герцоги (duces). Одной из них могла быть провинция Кантабрия с укрепленным городом Амайа в качестве главного центра, герцогом которой был Педро, отец астурийского короля Альфонсо I. Другой возможной провинцией следует назвать более западную — Астурийскую.

В римское время титул правителя такой провинции бывал разным и со временем менялся: к концу римского владычества — ректор провинции (rector provinciae). Вестготы сохранили римское административное деление на провинции, только во главе их стояли теперь вестготские военачальники герцоги (duces). Вестготы обычно называли duces (dux) — вождями высших предводителей войска, которые еще в V в. возглавляли военные подразделения вестготских племен. Но в Испании природа и функции этой должности несколько изменились. Так, вождь, поставленный в Мериде в конце V в., руководил войском и воплощал вестготскую власть над всем регионом; в то же время он решал вопросы гражданского управления и в согласии с католическим епископом занимался делами публичными. Первоначально вестготским вождям подчинялись и продолжали управлять провинциями римляне ректоры и судьи провинций (rectores и judices provinciae). В середине VI в. функции ректоров также перешли к герцогам, которые стали во главе военной и судебной администрации, а в источниках провинция нередко стала именоваться ducatus.

Герцоги занимали высшую ступень на лестнице местной власти в Толедском королевстве. Касаясь их в своей «Истории Вамбы», Св. Юлиан использует выражение Officium ducum (герцогская служба), как если бы существовала их особая общность (ordo). При этом одни герцоги оставались исключительно военными предводителями, а другие, продолжая руководить гарнизонами и военными отрядами, становились во главе провинциальной администрации.

С уверенностью говорить о многих институтах вестготской местной администрации почти невозможно, главным образом потому, что основными источниками являются тексты законов, использующие полисемантичные и неточные термины, тем более что зачастую в силу инертности и традиционности раннесредневекового права они содержат застывшие реалии предшествующей эпохи. Поэтому будет корректно дать лишь общие очертания местной системы управления вестготов, останавливаясь на том, о чем можно говорить уверенно.

В VII в. местная администрация состояла из двух групп должностных лиц. Земли патримония (Patrimonium), относившегося к фиску, которые представляли собой весьма значительную часть королевства и были заселены работавшими на них сервами, управлялись прокураторами или вилликами (procuratores или villici). Они собирали с сервов налоги и повинности и представляли их в судебных делах. Остальные территории с городами и юридически свободными деревнями относились к юрисдикции провинциального управления.

В испанистике много обсуждается проблема сохранения римских институтов в управлении вестготскими землями. Сегодня историки склонны считать, что в V–VI вв. пережитки или остатки римской системы существовали и функционировали. Известны и попытки королевской власти вводить должности по римскому образцу: Амаларих (507–531), например, учредил должность «префекта Испании», впрочем, довольно быстро исчезнувшую и более никогда не возобновлявшуюся. Самым романизированным пространством было муниципальное, уже само по себе являвшееся римским наследием. К муниципальному управлению относились магистраты, курия и куриалы. Эти институты местной власти известны на Пиренейском полуострове практически на протяжении всего вестготского периода. Они исчезали постепенно, в зависимости от обстоятельств каждого конкретного города и местечка, без усилии центральной власти; к моменту столкновения Вестготского королевства с мусульманами испано-римские структуры местного управления, без сомнения, уже канули в Лету.

Пустота, образовывавшаяся вследствие отмирания муниципального управления, заполнялась королевскими официалами. В городах вестготы ставили должностных лиц, которые управляли городом и окружающей его территорией. С упадком муниципального строя они стали восприниматься как правители территориальных округов, несмотря на сохранение прежней терминологии — они назывались графами городов, земель или городскими судьями (comites civitatis, comites tenitorii или judices civitatis). Эти правители назначались королем и были подотчетны только ему, не подчиняясь даже герцогам провинций (duces provinciae), и обладали всей полнотой административной, судебной, финансовой и военной власти. В своем распоряжении они имели помощников — графских викариев (vicani comitis).

Приблизительно таким же образом трансформировалась и система провинциального управления — с той лишь разницей, что довольно долго римские должности сосуществовали с германскими, о чем уже шла речь. Однако римская местная администрация исчезла быстрее, чем муниципии. На протяжении V–VI вв. большие территории Испании оставались практически «ничейными» и управлялись собственной местной элитой. Хотя в источниках VI и VII вв. понятия rector и даже rector provinciae продолжают присутствовать, этот факт скорее говорит о силе римского влияния в среде эрудитов, чем о действительном сохранении римской традиции во власти; мы можем только предполагать, что в их компетенции находились судебные, налоговые и прочие вопросы.

Законы VII в. наделяют провинциальных герцогов (duces) обширными публичными функциями — по отправлению правосудия, сбору налогов и т. д., что заставляет говорить о «военизированности» местного управления, начиная с Хиндасвинта (641–652). Это, впрочем, не означало восстановления системы управления на уровне провинции, т. к. наиболее важной административной единицей в это время была земля — ternionum — большой округ, включавшийся в провинцию, главным должностным лицом которого был судья (iudex — само его название указывает на римское влияние). Власть судьи простиралась на весь округ, кроме земель фиска, и касалась различных сторон управления. Часто бывало, что такие судьи, будучи членами Королевского совета (Aula regia), имели титул графов, и тогда вверенные им территории назывались comitatus. Многие вестготские графы имели прочные позиции и собственность в своих «землях» и в течение VII в. с процессами феодализации стали превращаться в феодальных правителей, передающих свою власть по наследству. Результат этого процесса хорошо заметен в капитуляциях, которые заключались некоторыми графами с мусульманскими завоевателями в начале VIII в. согласно этим соглашениям, графы сохраняли власть над своими территориями. Так произошло в округе Ориуэлы с графом Теодомиром и его сыном и наследником Атанагильдом и с графом Касио и его преемниками, принявшими ислам и родовое имя Бану Каси — в землях Борхи-Туделы-Тарасоны.

Герцоги провинций и графы, или судьи земель (duces provinciae и comes, или indices territoriorum), представляли собой высших должностных лиц местной администрации, назначавшихся королем и получавших от него вознаграждение, в том числе и земли «в кормление» (in stipendio). Граница между «своими» землями и землями, полученными от короля в качестве вознаграждения за отправление должности, в течение VII в. стиралась.

На самом нижнем уровне местного управления находились ассамблеи — собрания общинников, свободных мужчин деревни. Исидор Севильский в «Этимологиях» пишет об обычае крестьян собираться на ассамблеи (compita) на пересечении дорог для решения дел, затрагивавших общие интересы. В другом месте он называет такие собрания conventus rusticorum. Эта традиция упоминается и в письменном законодательстве, начиная с «древних» законов и вплоть до принимавшихся королями во второй половине VII в.

Один из законов Рецесвинта, видимо, указывает на существование двух типов собраний: более узкого характера — туда входили местные старейшины или знать (seniores loci) и более общего характера — публичные собрания жителей (conventuspublicus vicinorum). Такие ассамблеи занимались вопросами, касавшимися собственности на землю и форм ее возделывания; на них обсуждались общие дела и приводились в исполнение приговоры к телесным наказаниям.

Судопроизводство до VI в. (по мнению других исследователей, даже до середины VII в.) было раздельным для испано-римлян и вестготов. Для первых суд осуществляли ректоры провинций и графы городов, для вторых военачальники разных уровней: центенарии (сотники), милленарии и тиуфады (тысячные) (centenarius, millenarius и thiufadus). Кроме того, именем и властью судьи наделялись и любые официалы короля: герцоги, графы, викарии, дефенсоры, защитники мира (duces, comites, vicarii, defensores civitatis, adsertores pacis) etc, По делам фиска судил нумерарий (numerarius).

К середине VII в. произошла унификация юрисдикции. Отныне и для готов, и для испано-римлян правосудие отправлял официал, который подчинялся ректору провинции и имел право судить и гражданские, и уголовные дела, а также его викарий. Таким образом, судебная система Толедского королевства базировалась на двух принципах: общая юрисдикция гражданских и уголовных судей как для римлян, так и для вестготов и совмещение судебных функций с другими функциями публичной власти. Судьями были графы, или судьи земель (indices tenitori orum), и их викарии и местные судьи (indices locorum) — в меньших округах или сельской местности.

Во главе вестготского правосудия стоял король, который иногда судил лично в окружении членов Королевского совета, среди которых были аристократы, обладавшие особым статусом знатоков права и судей королевского суда. Бывали экстраординарные ситуации, когда заседание королевского суда проходило в присутствии всего войска.

Вестготские короли обладали знаменитой сокровищницей (это были драгоценные камни и металлы, собранные во времена перемещений вестготов по землям Римской империи), хорошо известной среди писателей-современников, как франкских, так и мусульманских. В VI в. сокровищница обогатилась, слившись с сокровищницей свевских королей, знаменитой своим золотом.

При вестготском дворе хранение королевской сокровищницы было доверено одному из магнатов, входившему в Дворцовую службу, — графу-казначею (comes thesaurorum). Другую часть имущества составлял патримоний короны — прежде всего большие земельные владения, некогда относившиеся к имперскому фиску в Испании, а также отобранные королевской властью и бесхозные земли. Граф патримония (comespatrimonii) был официалом, возглавлявшим фискальную службу королевства. К высшему рангу относились и его помощники нумерарии (numerarii). Фискальной властью обладали графы, или судьи земель, а также их подчиненные, а в конце эпохи и герцоги. То же относится и к вилликам и управляющим на землях королевского патримония. Существовали, наконец, в муниципальных куриях еще с римских времен нумерарии более низкой категории, чем уже упоминавшиеся, которые собирали налоги.

Аль-Андалус

В 711 г. Вестготское королевство пало под натиском мусульманских войск. Победы мусульман были столь стремительными, что очень скоро большая часть полуострова оказалась под их властью. С этого времени и в течение восьми столетии в той или иной форме на Пиренейском полуострове существовали исламские государства, которым на каждом этапе политического развития были свойственны разные формы государственности и властных институтов. Следует особо остановиться на фигуре правителя, характерной для каждого из упомянутых этапов. Что касается территориальной и местной систем управления, судебной и фискальной, то они тоже во многом выстраивались дворцом и находились в зависимости от типа центральной системы управления.

Во время завоевания полуострова мусульманами верховной властью обладал Муса ибн Нусайр (был отозван из Испании в 714 г.), который действовал как завоеватель и правитель занятых территорий, рассматривая их в качестве продолжения северо-африканских владений, которыми он тоже управлял от имени халифа с момента их завоевания. Подобным же образом и Муса, и Тарик (ум. в 720 г.) командовали войском, подписывали договоры о сдаче городов, делили добычу, откладывая халифу пятую часть, распоряжались об устройстве мусульман, переселявшихся из других регионов Халифата, предстояли на молитве и занимались строительством мечетей. Они также чеканили монету, при необходимости назначали своих заместителей и были достаточно независимы от Дамаска, чем периодически вызывали там беспокойство.

До 756 г., т. е. на протяжении 40 лет, Аль-Андалус (так называют политическое образование, появившееся на Пиренейском полуострове с приходом мусульман) управлялся вали (wait), который назначался обычно правителем Ифрикии (Сев. Африка) или самим халифом. На практике решающий голос при назначении вали принадлежал сирийским войскам, находящимся на полуострове, в связи с чем редкий вали удерживался у власти дольше двух лет. Исключение составляют Укба (732–739) и Иусуф (747–755), последний вали. Основной функцией вали была военная, однако они, будучи во всем представителями халифа, осуществляли и фискальную, и судебную, и административную, и исполнительную, и религиозную власть, обладая весьма широкой автономией.

Центром Аль-Андалуса сначала была Севилья, а позже Кордова, занимавшая центральное положение на мусульманских землях и не связанная в восприятии ни с вестготской монархией, ни с первыми вали, что казалось халифам менее опасным.

Смена династии в метрополии, приведшая к власти Аббасидов (750–1258) и вычеркнувшая со страниц политической истории Востока Омейядов, привела к существенным институциональным изменениям в Аль-Андалусе. Абд ар-Рахман I (756–788), единственный из Омейядов, выживший как политическая фигура благодаря своему бегству в Испанию, стал первым эмиром (amïr) Аль-Андалуса. В титулатуре эмира некоторое время сохранялись слова «сын халифов», а до 772 г. на пятничной молитве упоминался халиф. Эти мероприятия имели политический характер и были призваны прежде всего закрепить легитимность власти Омейядов в Аль-Андалусе и подчеркнуть его религиозную общность с метрополией. В целом власть кордовского эмира была совершенно независимой от Багдада, и он вел себя как халиф, что проявлялось и в дворцовом церемониале, и в образе правления.

Уже Абд ар-Рахман I изменил порядок провозглашения правителя. В учрежденную им церемонию, которая проводилась затем всеми Омейядами при стечении народа и при участии аристократии и составляла важнейший элемент передачи власти, была введена присяга на верность. Войско лишилось возможности провозглашать эмира, отныне правитель сам назначал своего преемника лично (иногда в форме завещания). Как правило, власть передавалась по наследству по мужской линии, но вовсе не обязательно старшему сыну.

Все это существенным образом отразилось на административной системе Аль-Андалуса, которому предстояло превратиться из провинции Халифата в самостоятельное государство. Эмиры целенаправленно изменяли систему управления, позаимствовав для этого многое из Багдада. Так, были введены по аббасидскому образцу высшие должностные лица, которым делегировались важнейшие политические, фискальные, судебные и военные полномочия. Территория Аль-Андалуса была поделена на провинции, во главе каждой из которых стоял вали.

Не менее значительными были перемены в религиозной сфере. Новые правители видели свою задачу не только в том, чтобы воевать с христианами севера или возводить мечети, но и в том, чтобы политический режим носил гораздо более выраженный мусульманский характер. В связи с этим, например, значительно сократилось количество христиан в мусульманской администрации.

В 929 г. Абд-ар-Рахман III «вернул» себе, как говорят источники, титул халифа (halif) и правителя правоверных. С этого времени Аль-Андалус стал Халифатом (его иногда называют Кордовским по его столице), таким образом не только de facto, но и de iure приобретя самостоятельность. Это событие, впрочем, никак не отразилось на властных структурах. Система замещения трона и органы управления остались прежними.

Напротив, изменения, произошедшие с развалом Халифата в 1031 г., затронули все уровни власти и были необратимыми. Ни один из правителей мелких политических образований тайф (taifa) — никогда не претендовал на титул халифа и правителя правоверных или на восстановление политического единства Аль-Андалуса. Основанием для их власти была способность организовать управление и защиту определенной территории. Титулатура этих правителей была разной: хаджиб (häyib), эмир (amïr), малик (malik), сахиб (sähib), даже султан (sultan весьма абстрактный термин для обозначения обладающего властью). Они сохраняли традицию назначения преемников, принесения присяги на верность, атрибуты власти — хотя и формально. Эмиры тайф использовали наемные войска, что забирало значительную часть ресурсов и приводило к введению новых, не коранических (т. е. не установленных Кораном) налогов, что делало их власть весьма сомнительной с точки зрения закона. Этому же служила общепиренейская феодальная практика того времени вассальных и союзных отношений с «неверными» в политических интригах против конкурентов-единоверцев и, как следствие такой политической ситуации, религиозная толерантность, переходящая в безразличие. Не удивительно, что и альморавидам, и альмохадам, приносившим на полуостров идею ислама и исламского государства, удавалось легко справиться с тайфами и восстановить единство мусульманских территорий.

При Альморавидах (1111–1150), а затем и при Альмохадах (1150–1212) Аль-Андалус включался в северо-африканские империи, превращаясь в их провинцию. Тогда здесь вводилась должность вали — наместника правителя (эмира) державы. Наместнику делегировались самые широкие полномочия во всех областях государственного управления, он же командовал военными подразделениями. Эмиры же приняли титул «эмира мусульман», что было своеобразным компромиссом по отношению к Аббасидам, которые подтверждали их власть. Благодаря этой зависимости от халифов, апеллируя к Багдаду или Тунису, тайфам удалось возродиться и свергнуть альморавидов и альмохадов.

До того как первый эмир провел административную реформу, центральной системы управления как таковой в Аль-Андалусе не существовало — все механизмы управления были сосредоточены в военных структурах. Позже вокруг эмира группировалась арабская аристократия, которая и занималась всеми делами управления. Достаточно быстро сложилась система должностей со своей строгой иерархией, назначения на которые производились исключительно по воле эмира, а затем халифа, который делегировал должностным лицам свои полномочия, принимая особую присягу на верность. Во главе этой системы находились разные люди, не всегда принадлежавшие к арабской аристократии, имевшие общий титул визиря (wazïr) и являвшиеся советниками и соратниками правителя.

Титул визиря прилагался к тем, кто занимал высшие административные или политические позиции, или к советникам государя; особенно часто он начал появляться с конца IX в. Этот титул не предполагал обладания в обязательном порядке каким-либо политическим постом, но все высшие сановники носили его, что превратило его со временем в почетный. Во времена тайф должность визиря предполагала исполнение обязанностей секретаря и обычно замещалась людьми учеными, хотя в целом так мог именоваться любой, кто был прямо причастен к администрации. В эпоху альморавидов визири в основном были берберского происхождения, а их функции были весьма расплывчаты. При Альмохадах, вообще не знавших четкой системы управления, все должности, в том числе и визиря, пришли в упадок, а когда были отчасти восстановлены, имели усеченный характер. В Гранадском эмирате визирь больше всего соответствовал придворно-министру. Их было несколько, например, визирь пера отвечал за королевскую переписку. Гранадский визирь по своим функциям сближался с хаджибом (см. ниже) классического периода. Визири занимались административными, политическими и военными делами.

Важнейшей фигурой кордовской администрации был хаджиб (hаyib) — первый визирь. Он ведал дворцовым хозяйством, и его статус и обязанности были очень похожи на статус и обязанности меровингских майордомов. Как правило, хаджиб был арабом и аристократом. Полномочия и реальную политическую власть хаджиба трудно переоценить. Он, в частности, охранял дверь в покои правителя, пропуская только тех, чей визит был согласован, и занимался всем, что было связано с придворным этикетом и церемониалом. После реорганизации политико-административной системы Абд-ар-Рахманом II (822–852) первый визирь превратился в своего рода первого министра, местоблюстителя халифа, стоявшего во главе всех служб двора, центральной и провинциальной администрации и войска. Хаджиб мог совмещать свою должность и с другими видами деятельности. Например, хаджиб Аль-Хакама (961–976) руководил большей частью военных кампаний, произошедших в его царствование. В связи с этим не вызывает удивления тот факт, что при сильном и правившем долго Абд-ар-Рахмане III (912–961) место хаджиба оставалось вакантным.

Среди других визирей следует особо назвать дху-ль-визиратайн (dhu-l-wizaratain), состоявшего в помощниках у хаджиба, и визирей, возглавлявших канцелярию (сначала он был один, а с правления Абд-ар-Рахмана III их стало четыре). Высшие сановники могли собираться под началом государя или хаджиба на совет правительства — маджалис ал-масуахва (maÿalis al-maswahvá).

Многочисленными и разнообразными были дворцовые должности, чаще всего отправляемые рабами по большей части европейского происхождения. Высшие должности именовались фата (fata) — официал, и двое из таких фата стояли во главе дома халифа. Другие ведали снабжением дворца сахиб аль-хауль (sāhib al-jaul), отдельными дворцовыми зданиями и постройками сахиб аль-бунйам (sāhib al-bunyam), почтой, гонцами и посланцами сахиб аль-буруд (sāhib al-burud). Надо сказать, что почтовое ведомство, весьма влиятельное на Востоке в связи с тем, что ему были подконтрольны провинциальные должностные лица, в Аль-Андалусе не приобрело ни такого значения, ни таких полномочии. Тем не менее, источники рассказывают о нем начиная с X в. Среди официалов известен и главный сокольничий сахиб аль-байазира (sāhib al-bayazirä), начальники различных дворцовых мастерских.

Вся центральная администрация Кордовы располагалась во дворце и делилась на два крупных подразделения: государственную канцелярию или секретариат — китаба (kitaba), который придавал легитимность всем издаваемым указам, и главное управление финансами — диван аль-хизана (diwän al-jizana), которое вело учет всех доходов и расходов государства. В эпоху Халифата канцелярия была разделена на четыре визирата, дабы ускорить ее работу. Во главе канцелярии стоял государственный секретарь (kātīb), обладавший рангом визиря и получавший такое же жалованье. Практически все мусульманские политические образования, существовавшие на Пиренейском полуострове после распада Халифата, воспроизводили систему канцелярии, принятую в Кордове.

Центральная администрация располагала довольно сложной системой службы сношений с местными органами управления. Управляло этими службами влиятельное лицо, как правило, клиент или раб эмира или халифа, располагавший большой властью благодаря доступу к информации. Вообще, центральная администрация и дворцовые службы включали в себя огромное количество людей разного социального статуса, многие из которых были клиентами или рабами. Из рабов формировалась дворцовая охрана, они практически монополизировали частные службы дома правителя, особенно те, что управлялись евнухами, число и влияние которых в государственных делах сильно возросло при халифах.

Самой централизованной службой Аль-Андалуса было управление финансами. Возглавлял его визирь, под его началом работали казначеи, управлявшие, распределявшие и хранившие фонды; они происходили из аристократических арабских семей и богатых семей мосарабов и иудеев. Их функции были весьма разнообразными, и их можно описать вернее всего, сказав, что они занимались всем, что было связано с деньгами. Так, существовал пост начальника таможни, пост сборщика налогов и т. д. Они в свою очередь управляли большим числом «интендантов» и счетоводов. Вся эта структура воспроизводилась на провинциальном уровне.

Средства, хранившиеся в казне, делились на три части: те, что предназначались на религиозные нужды (ими ведал кордовский кади), частные, т. е. находившиеся в распоряжении правителя и его дома, и публичные фонды, из которых удовлетворялись потребности государства.

В эпоху северо-африканских династий казной ведал секретарь, в Гранадском эмирате это был или сам эмир, или позже начальник фиска, затем визирь. Имуществом эмира в Гранаде занимался вакиль (wakīl).

Вали периода завоевания Аль-Андалуса практиковали некое подобие местного управления, используя вестготское деление на диоцезы. С установлением стабильной мусульманской власти на территории Аль-Андалуса стали выделяться несколько провинций — кур (kūra). Другие земли представляли собой сеньориальные владения, управление которыми было доверено определенным сеньорам; и наконец, пограничные земли, обладавшие особым статусом и администрацией, во главе которой стоял каид (qaīd).

Эмир или халиф назначали правителей куры, наделяя их фискальными и административными функциями, а также военными, в чем им помогали каиды. Обычно пребывание на должности управляющего курой было непродолжительным из политических соображений.

Каждая из кур делилась на иклимы (iqlīm), объединение которых могло называться хавз (hawz, откуда произошло испанское alfoz), амал ('ama!) или назар (nazar). Сеньориями, равнозначными по статусу курам, управляли сеньоры, осуществлявшие функции вали.

Из должностных лиц местной администрации следует назвать три важнейшие фигуры. Первая из них сахиб аль-сук (sāhib al-sūk, в испанской традиции превратившийся в сабасоке), господин рынка, должность которого обязывала его следить за порядком и безопасностью на рынке, за торговыми сделками. Аль-мухтасиб (sāhib al-muh tasìb, в испанской традиции превратившийся в альмотасена) следил за ценами и качеством товаров и ремесленных изделий, разбирал возникавшие в связи с этим дела, а также отвечал за сбор торговых пошлин. Сахиб аль-шурта (sāhib al-šurtа) был начальником местной полиции и очень влиятельным лицом. Он поддерживал общественный порядок, пресекал нарушения и накладывал штрафы за преступления, которые не попадали в суд кади, отвечал за безопасность ночью и ночной дозор. В Кордове сахиб аль-шурта нередко совмещал свою должность с командованием дворцовой охраной. Он являлся главой исполнительной власти в государстве. Появившись в помощь сахибу аль-суку, должность сахиба аль-шурта, в свою очередь, была поделена на две, позже на три части: «главный» сахиб аль-шурта занимался делами аристократов, «низший» — плебса, третья должность была учреждена для рассмотрения дел, имевших место среди представителей промежуточного статуса.

Сахиб аль-мадина (sāhib al-madina, в испанском варианте сальмедина), господин города, назначался, видимо, только в Кордову, в других городах подобного должностного лица не было. Он занимался всеми делами, которые относятся к сфере внутренней политики, и замещал эмира или халифа в его отсутствие. На местном уровне такими вопросами ведал правитель провинции.

Судебная система. Высшая судебная юрисдикция принадлежала эмиру, или халифу, который делегировал свои полномочия кордовскому кади (qādi), власть которого практически не лимитировалась, поскольку в исламском государстве он выступал как блюститель права и религии и осуществлял в теории свои функции по отношению ко всей общине правоверных Аль-Андалуса. Он также имел титул имама (imām), кади кадиев (qâdī l-qudāt), кади л-джама'а (судьи общины qādī l-ŷamâ'a). Общеизвестно, что кади в первую очередь был религиозным лидером общины, что побуждало его и заниматься политическими делами и попечительством, и ведать вакуфной собственностью, так что под его началом находилась казна общины (байт аль-мал — bayt al-mâl). Исполняя судебные функции, он также уделял большое внимание тем делам, которые были связаны с моралью, верой. В его компетенции находились и гражданские дела, в то время как уголовные и экономические преступления обычно разбирали сахиб аль-шурта, сахиб аль-сук и сахиб аль-мадина.

Когда речь шла о разбирательстве незначительного дела, кади мог передать его своему помощнику хакиму (hâkim) или сахибу аль-ахкаму (sâhib al-ahkâm), чье присутствие в мусульманской судебной системе фиксируется источниками для Кордовы, Валенсии и Толедо XI в. и для Севильи XII в. Рядом с кади всегда находились во время суда юристы и советники муфтии (muftî), высказывания которых фиксировались и хранились в архиве кади, но решение он выносил единолично. Здесь же присутствовал писец, т. н. свидетели ('адл, шахид — adl, dâhid), в задачу которых входило засвидетельствовать и записать происходящее во время судебного процесса. Шахид также составлял разные документы, акты, соглашения, его деятельность часто пересекалась с деятельностью уатака (wattâq) — нотария.

Кади назначался пожизненно, судил независимо и свободно. Кордовские кади были по происхождению арабами, за исключением одного, бывшего вольноотпущенником. В свою очередь, в каждую куру правитель назначал кади, часто по представлению с места. Их функции были идентичны функциям кордовского кади.

Сахиб аль-мазалим (sâhib al-mazâlim), господин несправедливости, принимал всех, кто оказывался жертвой несправедливости и несправедливо вынесенного решения. Эта должность просуществовала долго, пережив халифат, тайфы, альморавидов и альмохадов. Примерно тем же занимался и сахиб ар-радд (sâhib al-radd от арабского radd вернуть, отменить), чьи функции во всей их полноте известны плохо.

Испанские королевства раннего Средневековья

Форму политических и административных институтов раннесредневековой христианской Испании определяла прежде всего политическая ситуация, сложившаяся на полуострове. После вторжения мусульман политические центры христиан сместились далеко на север, оказавшись на территориях, в наименьшей степени испытавших влияние вестготов. Новые королевства были маленькими и слабыми и не могли поддерживать старую организацию власти.

В Испании не было крупной земельной собственности и знати, которая владела бы ею, и монархия сохранила важнейшие ресурсы власти, обеспечивая оборону против мусульман. Король непременно руководил военными действиями и занимался управлением территорий королевства через должностных лиц, которые всегда назначались его волей.

Государство воплощалось в государе. Долгое время сохранялась традиция выборов короля из членов одного рода представителями общин, объединенных в королевство. Выборность королей была в данном случае не столько вестготской традицией, сколько результатом политических обстоятельств, определявших особенности развития. Нередко выборы представляли собой чистую формальность. В Астуро-Леонском королевстве выборность королей просуществовала до начала XI в., но в постоянной борьбе с тенденцией передать власть по наследству, которая с каждым разом проявлялась все сильнее. С начала XI в. принцип наследования престола утверждается окончательно, и одновременно появляется право примогенитуры, хотя оно и не получает внешнего выражения. Допускается без какого-либо ограничения право младших детей и женщин наследовать власть. В Арагоне и Наварре существовал обычай, согласно которому король назначал преемника с одобрения знати. Такая процедура объединяла, как правило, оба принципа, поскольку короли провозглашали будущими монархами своих наследников. В Каталонии власть передавалась наследникам по прямой мужской линии, и только при отсутствии таковых по женской или боковой линии. Постепенно монархия из выборной превращалась в наследственную, однако без предоставления королю права распоряжаться унаследованными землями, что защищало королевство от дробления. Король мог распоряжаться только своим патримонием, но опирался в своей власти на экономические ресурсы всего королевства. Благодаря этому, в частности, его власть считается более сильной и независимой, чем власть других европейских монархов этого периода (еще одним фактором была Реконкиста, постоянно побуждавшая поддерживать и расширять границы королевства).

Государь король или граф стоял во главе государства, и в нем сосредоточивалась полнота власти над объединенными в королевство землями; он управлял ими лично или посредством представителей, которым своей волей доверял управление определенной территорией. Высшая власть всегда принадлежала королю. Также не следует забывать, что общность, составлявшая королевство, обладала своей собственной идентичностью благодаря одинаковым обычаям, языку и порядкам и была неделимой. Такую общность создавали уроженцы этой земли, почему они и назывались подданными-уроженцами (naturales) и были связаны с государем посредством верности — fidelitas, которая также называлась подданством по происхождению — naturaleza. Под воздействием феодальных порядков стало употребляться и понятие vassallaje natural — подданнический вассалитет. Его можно было получить в наследство или благодаря долгому проживанию в королевстве. Когда подданство приобреталось группой людей, живших, например, в одном городе, обычно это фиксировалось в их собственном фуэро; они также обладали своими собственными местными органами власти.

Не были подданными-уроженцами (naturales) мавры и иудеи (их обычно называли súbditos — подданные), а также чужеземцы. Они воспринимались как королевское население, находящееся под покровительством монарха и выплачивающее определенные налоги. Мавры и иудеи селились своими общинами — в морериях и худериях соответственно, обладали автономией в сфере управления и закона.

Это обычная форма правления, восходящая к римской, германской и христианской традиции, уподоблявшей власть короля власти Бога на небесах. Это королевская власть, основанная на публичном праве, оснащенная политической властью, а не патримониальной, зиждущейся на частном праве. Впрочем, вследствие влияния феодальных порядков в ней появляются определенные черты, иммунитетные привилегии например, свойственные патримониальной концепции власти.

Королевская власть на деле подчинялась закону, обычаям земель и в каждом конкретном случае ограничивалась индивидуальными или коллективными привилегиями подданных, к которым относилось то или иное королевское решение. Однако теоретически власть короля ничем не была ограничена, ему принадлежала исполнительная власть, он издавал законы и творил правосудие, он занимался международными отношениями, заключал мир и объявлял войну, назначал и смещал всех помощников и должностных лиц, созывал войско и командовал им, планировал кампанию и изыскивал для нее средства, строил крепости и распределял добычу. Кроме того, король своей властью назначал епископов, создавал диоцезы, созывал соборы. Королевские ассамблеи de jure обладали лишь совещательной функцией.

В раннесредневековых пиренейских королевствах не существовало того, что, собственно, называется центральной администрацией, даже несмотря на возрождение вестготских порядков и органов управления при Альфонсо II (792–842). Существовал некий институт, получивший название Дворца (Palatium) и подразумевающий одновременно и резиденцию короля, и службы, которые мы могли бы определить как домашние. Альфонсо II по существу создал гораздо более современное устройство управления, чем то, что хотел возродить: на смену Королевскому двору (Aula regia) пришел Дворец, или Дворцовая служба (Palatium). Это центральное ядро королевской администрации полностью сформировалось ко времени правления Альфонсо III Великого (866–910).

С IX в. Двор, или курия (curia), в северо-испанских королевствах претерпевал изменения, постепенно приобретая «франкские» черты. Внутри Дворца группировались люди разного происхождения, выполнявшие очень разные поручения короля, как частного, так и публичного характера. Среди официалов мы не видим больше графов, зато появляется майордом (maiordomus, maiordomus in domus regis, также maiorinus, иногда — seneschal praepositus, primus palatii), который известен с IX X вв. Он всегда принадлежал к элите общества и соединял в своих руках все главные функции по управлению дворцом и двором. Из других должностей следует назвать такие: главный кантор (primicerius или primiclerus), служивший в королевской часовне; конюший (strator, в Наварре stabularius)', нотарий (notarius), который ведал канцелярией короля, составлял и хранил документы; стольник (maestresala, trinchante, dapifer); камерарий, отвечавший за королевские покои и облеченный полномочиями казначея (camerarius, thesaurarius), марискал (mariscalus), в чьем ведении находились королевские конюшни; кравчий (scanciarius); келарь, или эконом (cellerarius, в Наварре argentarius), занимавшийся королевскими рентами.

Примерно в это же время появляется должность королевского аль-фереса (alférez del rey, он также именовался signifer, anniger regis, spatarius regis, с XII в. в Арагоне и Каталонии senyaler). Генетически должность альфереса восходит к вестготской должности графа, возглавлявшего королевскую охрану (comes spatariomm), а этимологически к арабскому al-faiis — всадник. Он стоял во главе королевской охраны, нес знамя в бою, во время церемоний меч, символ судебной власти короля. В отсутствие короля именно он вел войско в сражение.

Кроме этих должностных лиц высокого ранга известно и о других: о спальниках (cubicularii), чашниках (copecos), сайонах (sayones), которые занимались в том числе и частными делами короля, о челяди и слугах (pueri, servitiales), очевидно, более низкого происхождения. В Palatium входили и люди из вооруженной свиты: королевская охрана (milites regis), верные короля (fideles regis или gardingos). К нему относились и т. н. королевские советники (consiliarii regis), и придворные магнаты (magnates togae palatii; использование термина тога призвано здесь указывать на причастность этих вельмож к делам государственным, т. е. прежде всего к Королевскому совету) — светские и церковные магнаты, связанные с королем особыми узами верности. Некоторые из них обладали графским достоинством. Существовал и титул придворного графа (comites palatii), а кроме того, титул графа носили правители округов королевства, которые временно относились к королевской курии (curia).

Таким образом, речь идет о весьма гетерогенном институте, который в связи с этим трудно передать на русском языке одним термином, поскольку он может выступать и в качестве Дворцовой службы, и как судебная инстанция, и как Королевский совет. Без сомнения, он был менее многочисленным, чем может показаться на первый взгляд, поскольку разные функции могло совмещать одно и то же лицо. Значимость и участие официалов и магнатов в вопросах управления были очень различны.

В Palatium не существовало разграничения властей; теоретически все вопросы могли решаться там, и судя по многочисленным упоминаниям об этом, Дворцу принадлежал решающий голос, несмотря на это, Королевский совет имел лишь совещательный характер.

Palatium, собиравшийся в качестве ординарной курии (cuña ordinaria), где присутствовали ее важные члены, был постоянным и обычным органом управления и королевской судебной палатой, на которой рассматривались и гражданские, и уголовные дела разной степени тяжести, в том числе и преступления предательства.

Из ординарной курии благодаря двойственности ее функций судебных и политических ив связи со сложностью публичных дел выделился Совет (Concilia), более узкий по своему составу, также имевший совещательное назначение и собиравшийся часто. Спорадически король собирал, наоборот, расширенный Совет, в который входили представители высшего клира и магнаты из малого или Ординарного совета (Concilia ordinaria). В этом случае речь шла о совете, полной курии, экстраординарной курии, созванной курии и общем Собрании двора (concilia, curia piena, curia extraordinaria, curia pregonada и corte generai). Этот последний тип собраний был призван обсуждать вопросы особой важности, именно на таких собраниях обычно вводились законы, сообщалось о бракосочетаниях в королевской семье и объявлялось об установлении мира. Расширенная курия, как бы она ни называлась, представляет особый интерес, поскольку впоследствии именно из нее вырастут кортесы (Cortes), включив в свой состав представителей от городов.

Система управления раннесредневековых испанских королевств многое заимствовала из вестготской и каролингской систем. В то же время она должна была быть приспособлена к особой пиренейской политической ситуации, постоянным и существенным элементом которой в течение всего классического Средневековья была Реконкиста.

Новые территориальные округа никак не были связаны с вестготским административным делением, память о котором стерлась. Принципом их организации была прежде всего географическая общность, учитывавшаяся в стратегических интересах, или просто воля государя. Такие округа назывались commisa, mandationes, territoria, comitatus, а в Наварре и Арагоне, как правило, использовался термин почесть (honor), поскольку монарх жаловал их, оказывая честь, в качестве бенефиция. Кроме того, использовалось понятие город (civitas), если речь шла о территории, на которой находился важный город, и альфос (alfoz) в приложении к сельской местности, в том числе прилегающей к городу. Во главе этих территорий стояли магнаты властители, правители, судьи, принцепсы, графы (potestates, imperantes, indices, principes, comites). Разнообразие названий не являлось следствием различных функций, разницы в полноте власти или степени самостоятельности в управлении. При этом статус графа предполагал обладание графским достоинством. Граф получал земли в управление от короля временно, граф мог быть смещен, назначен правителем в другие земли или на другую должность, мог быть отстранен от всего и превратиться в безземельного графа (comes sine terra). Особым статусом обладали барселонские графы и кастильские графы (после отделения от Леонского королевства): они по существу были монархами своих земель.

Территориальные правители, независимо от того как они назывались, обладали всей полнотой власти, делегированной им государем. В их компетенции было поддерживать мир и принимать необходимые для этого меры; заниматься вопросами заселения и следить за повинностями и податями вверенного населения, графам, кроме того, подчинялись все службы фиска; правители издавали приказы; отправляли правосудие, председательствуя в суде, и назначали судей, а также всех других своих помощников; графы обладали и полномочиями военачальников.

Назначавшиеся королем управители территорий на практике могли передавать свою должность по наследству — король в этом случае снова жаловал ее наследнику. Не было странным, если землей продолжала управлять дочь или супруга.

Первым помощником правителя был викарий (vicanus), который мог выступать его местоблюстителем по отношению ко всей территории или к ее части, на викария могли возлагаться судебные и военные обязанности, его должность вряд ли бывала постоянной. В остальном система управления землями строилась на тех же частноправовых принципах, что и центральная, поэтому двор и дом правителя представляли собой одновременно и институт власти, сосредоточивавший и домашние, частные, и публичные службы и должности. Одной из них была должность майордома (mayordomus — управляющий дворцом), заместившего вестготского виллика (villicus) и превратившегося в весьма важную фигуру территориальной администрации. Со временем майордома стали называть маиорино, мерино (maiorinus, merino), он возглавлял управление определенной территорией, собирал налоги, сеньориальные подати и военные повинности, командовал войском и творил суд. В каталонских графствах майордом получил название от bajulus (лат. носильщик, вестник), что в Каталонии дало bâtie, а в Кастилии bayle. Начиная с X в. мерино и байлы представляли собой официалов, наделенных широкими публичными полномочиями. В классическое Средневековье королевские должностные лица назывались в Арагоне байлами (bayles), а в Каталонии — батлами (bаtles).

По королевскому распоряжению управители земель и мерино назначали подчинявшихся им сайонов (sayones), которые прежде всего имели отношение к исполнительной власти, в том числе судебной: они вызывали стороны для слушания дела, задерживали обвиняемых, принимали доказательства, приводили в исполнение приговор, взимали штрафы. Их функции бывали самыми разными, включая, например, и сбор налогов, и взимание военных повинностей, и проч.

В течение XI в. с развитием феодальных институтов постепенно изменяется и принцип построения системы управления территориями — здесь все чаще возникают земли сеньориального подчинения, которые жалуются королевской властью во владение пожизненно или на время в качестве бенефициев сеньорам (senior). В XII в. земли, юрисдикция над которыми принадлежит сеньору без участия королевских официалов, уже никого не удивляли. Среди таких земель выделяли реаленго или рехинатико (realengo или reginático) — земли, напрямую подчинявшиеся королю; соларьего (solariego, от испанского solar — родовая земля, часто со стоявшим на ней замком) — земли, жаловавшиеся знати; абаденго (abadengo) — земли, юрисдикция над которыми передавалась аббату; инфантасго (infantazgo) — сеньориальное владение, выделявшееся кому-либо из королевских детей; маэстрасго (maestrazgo) владения духовно-рыцарских орденов (поскольку юрисдикцию осуществлял магистр ордена Maestre de la Orden). Также к концу XI в. появилась новая должность главный мерино (merino mayor), которому должны были подчиняться все прочие мерино, а под его рукой устанавливался мериндад (merindad (как институт власти главного мерино) или merinático (как округ)). Именно мериндады стали основными административными единицами раннесредневековых пиренейских графств, наряду с concejo, которые в русской историографической традиции принято передавать как консехо, и землями (alfoces или tierras).

Города, местечки и сельские поселения подчинялись королевской или сеньориальной юрисдикции и не имели собственных публичных органов управления. Однако здесь продолжала существовать практика общинных собраний, которые периодически выполняли и некоторые публичные функции (засвидетельствовать сделку, завещание) и решали внутриобщинные вопросы. Теперь на них не всегда присутствовали все жители, но обязательно — т. н. омбрес буэнос, которые впоследствии будут называться омбрес буэнос абонадос (hombres buenos, hombres buenos abonados — люди доброй славы).

Только с течением времени и неравномерно для разных королевств и графств, королевских, сеньориальных и епископских земель эти собрания трансформируются в консехо, появление которых знаменует собой приобретение городами и поселениями автономии в внутреннего управления. В консехо, как правило, входили местные должностные лица, назначавшиеся временно. В качестве таковых известны сабасоке (zabazoque, от арабского sāhib al-suq) — официал, отвечавший за порядок на рынке, сальмедина (zalmedina, от арабского sāhib al-madina) следивший за порядком в городе, алькальд (alcalde, от арабского al-qadi), судьи, присяжные и верные (indices, jurados и fieles).

Судебная система также претерпела некоторые изменения с появлением сеньориального режима на территориях раннесредневековых испанских монархий. Высшая судебная юрисдикция по-прежнему принадлежала королю, хотя бывали случаи передачи судебной юрисдикции во всей ее полноте и сеньорам. Юрисдикция более низкого порядка теперь относилась к власти светских и церковных сеньоров, консехо.

Пиренейские королевства XII–XV вв.

В классическое Средневековье государственная власть на Пиренейском полуострове в отличие от ряда других государств сохраняла контроль над территориями королевств[89] и над должностными лицами. По-прежнему основной политической формой оставалась монархия, однако испытавшая некоторые изменения, связанные, во-первых, с процессом феодализации общества, во-вторых, с появлением сословно-представительных учреждений и, в-третьих, с возросшим интересом к римскому праву, что не замедлило проявиться на государственном уровне. Не останавливаясь подробно на этих сюжетах, обратимся к системе управления испанскими королевствами, сосредоточившись на Кастилии и Арагонском королевстве.

Главой каждого королевства был монарх, наделенный всей полнотой власти, правда, теперь ограниченной волеизъявлением кортесов. Король занимался международными отношениями, объявлял воину и заключал мир, созывал войско и командовал им. Ему принадлежала высшая законодательная функция (в Арагоне — при совещательном голосе королевской курии или кортесов) и обязанность творить правосудие. Государь назначал должностных лиц, управлял государственными ресурсами. Он активно участвовал в вопросах церковной организации: в выборе епископов, установлении границ, создании и соподчинении диоцезов, основании монастырей и т. д.

Конец XIV–XV в. были отмечены в Испании дискуссиями о природе и функциях королевской власти. Сторонники сильной королевской власти настаивали на ее божественном происхождении и абсолютной полноте. Их противники во главу угла ставили договор (pacto) между монархом и его подданными, который и являлся, по их мнению, основой для власти государя; особенно сильны такие настроения были в Каталонии.

На практике королевская власть на закате Средневековья ограничивалась законами, фуэро, привилегиями городов, юридическим статусом знати. Например, на первых же кортесах, созванных Фернандо I (1412–1416) в Барселоне в 1413 г., король был уведомлен о том, что основная задача Генеральной депутации (Diputación del General), созданной при кортесах, защищать закон от правителя.

В последние годы жизни Хуан I Кастильский (1379–1390) задумал провести масштабную реформу государственных органов управления, но успел заняться только институтами исполнительной власти, сделав их более эффективными. В рамках предполагавшейся реформы прошли кортесы в Вальядолиде в 1385 г. Здесь была сформулирована новая концепция королевской власти, трактовавшая ее природу и функции. Кастильский государь провозглашался равным императору, получавшим свою власть только от Бога, но осуществлявшим ее посредством закона, который ограничивал и его самого, и его подданных.

Значительные изменения произошли в XIV XV вв. в управлении королевским двором. Прежде всего резко возросло число придворных должностей и за счет их специализации, и за счет простого увеличения штата. Возникали должности, как бы уточнявшие функции других официалов. На протяжении всего периода короли Кастилии и Арагона старались, с одной стороны, сократить придворный штат, что не принесло желаемых плодов, а с другой стороны, ограничить сферу ответственности придворных официалов дворцовыми задачами. На публичных должностях все чаще появлялись летрадо (letrados) — юристы или теологи с университетским образованием. Тем не менее некоторое смешение и наложение друг на друга должностей государственных и придворных сохранялось. В то же время главные придворные должности главного канцлера, главного майордома, главного камерария (canciller mayor; mayordomo mayor; camarero mayor etc.) постепенно превращались в почетные, а не исполнительные, и их получали в основном в качестве пожалования представители высшей знати.

Королевская курия, обладавшая целым комплексом полномочий, в это время перерастает в несколько самостоятельных учреждений, о которых пойдет речь ниже и которые de facto функционировали и раньше, а теперь получили официальное оформление. Это, во-первых, кортесы во-вторых, аудиенсия (audiencia) или королевский трибунал, и, в-третьих, Королевский совет.

С ростом централизации возникали должности, связанные с контролем за деятельностью местных властных структур и королевских должностных лиц на местах.

Королевская курия (curia), в которой собирались магнаты и высшие церковные иерархи, по-прежнему оставалась основным совещательным органом при короле, рассматривавшим текущие дела. По делам особой значимости созывалась расширенная курия, или общее собрание двора (curia plena или corte general).

Из малой курии выделилось особое подразделение — канцелярия, занимавшаяся составлением и приданием законной силы королевским документам, получением писем и хранением печати; кроме того, в канцелярию попадали те судебные дела, что относились собственно к курии, и те административные и политические вопросы, в решении которых принимали участие правоведы и Совет.

Во всех пиренейских королевствах канцелярия была первой из всех дворцовых служб, которая выделилась в особое ведомство. В Кастилии это произошло при Альфонсо VI (1065–1109), немного позже в Наварре, а в Арагоне уже в XIII в. Во главе нее стоял главный нотарий (титул notarius maior появляется с XII в.), который при Альфонсо VII (1126–1157) в Леоне и Кастилии стал называться канцлером (cancellarius, canciller), ему был подчинен нотарий, занимавшийся документацией и раньше. Канцлер всегда был лицом духовным: например, канцлер Леона был архиепископом Сантьяго, а канцлер Кастилии — архиепископом Толедо. Впрочем, это верно, когда речь идет о дворцовом титуле, на практике каждодневной работой канцелярии ведал другой канцлер, который мог и не быть клириком. Например, в Арагонском королевстве эту должность обычно занимал доктор права. В распоряжении канцлера находились нотарии, писцы (scribae regis, scriptores curiae) и официалы, отвечавшие за печать. В Арагонском королевстве канцелярия пользовалась особым вниманием королей, была наилучшим образом организована и в наибольшей степени развита, ее канцлер имел большое влияние и возглавлял Королевский совет.

Советники (consiliarii, conselheiros, consejeros) известны по источникам и XIII в., однако Королевский совет стал играть значительную роль только в первой половине XIV в. Этот институт не обладал конкретными функциями, но принимал участие в решении всех важнейших вопросов управления и работал как особая часть курии, фактически выделившаяся из ее состава.

В Кастилии он был учрежден официально, а его устав оформлен на кортесах в Вальядолиде в 1385 г. Именно тогда Хуан I постановил, что Совет (Consejo) должен состоять впредь из 12 человек, по четыре от каждого сословия, и что через него должны проходить все важные дела. Совет превратился в постоянное представительство от кортесов Депутацию кортесов (Diputación de las Cortes), по арагонскому образцу. Два года спустя, достигнув мира в стране, король ввел еще два важных новшества: на смену представителям городов в Совет пришли университетские доктора и магистры, что было во многом связано с тем, что Совету придавался статус высшей судебной инстанции, рассматривавшей апелляции. В XV в. совет в Кастилии претерпел ряд последовательных изменений состава и количества участников, находясь в зависимости от политической и придворной ситуации. К моменту восшествия на престол католических королей Совет насчитывал 12 человек: двух аристократов, двух прелатов и восемь легистов.

Совет (Conseyl) в Арагоне начинает восприниматься отдельно от курии в правление Альфонсо III (1285–1291), а конституируется при Пере Церемонном (1336–1387), претерпевая самые серьезные изменения. В это время Королевский совет был включен в королевский двор, но касался публичных функций правителя, а его члены получали жалованье, называвшееся quitaciones, в отличие от raciones (так называлось жалованье, выплачивавшееся государственной казной), которое получали официалы королевского дома.

Из экстраординарных собраний полной курии родились кортесы, на которые приезжали представители от городов, церкви и знати. Первые сведения о присутствии представителей от городов на ассамблеях такого рода относятся ко второй половине XII в. (кортесы Леона 1188 г.), а постоянно созываться кортесы стали в течение XIII в.: в начале столетия в Кастилии, в 20-х гг. в Каталонии, в середине века в Арагоне и немного спустя в Валенсии. В начале XIV в. кортесы появились в Наварре. Они не ограничивали власть короля, но и не были просто совещательным органом. Их политический вес зависел от силы королевской власти и ее экономической заинтересованности в кортесах.

В Кастилии обычно практиковались совместные ассамблеи кастильских и леонских представителей, в Арагонском королевстве кортесы Арагона, Каталонии и Валенсии собирались отдельно. В отличие от кастильских эти сословно-представительные учреждения добились периодичности созыва: арагонские собирались раз в два года, а каталонские и валенсийские — каждые три года; все три сословия заседали здесь отдельно и независимо друг от друга. Для налаживания контакта были созданы должности тратадоров и эмбахадоров (tratadores и embajadores — переговорщиков, или заседателей, и посланников), которые должны были налаживать взаимосвязь между «сословиями» и с королем. Из каталонских кортесов выделилась Генеральная депутация кортесов, в которую входили представители сословии, ее функцией было следить за выполнением решении и за судьбой вотированных субсидий. Эта система была принята в остальных королевствах уже в XV в. Наваррские кортесы были сходны с арагонскими.

К концу XIV в. палата податного сословия в кастильских кортесах постепенно превратилась в замкнутое собрание представителей от 16 городов и местечек, которые обладали правом посылать своих делегатов на кортесы, король лишился права приглашать на кортесы кого и сколько хотел. В течение XV в. принимается целая серия установлений, ограничившая участие простых горожан в кортесах представителями от городов теперь могли быть только кабальеро и идальго. С правления Энрике IV (1454–1474) король предлагал кандидатуры представителей, которых он желал бы видеть на кортесах. Постепенно значение двух первых палат кортесов сокращалось, и они превратились в институт, преимущественно выражавший интересы аноблированных олигархии крупнейших городов.

В Арагонском королевстве дело обстояло иначе. Альфонсо V (1416–1458) увеличил с 16 до 40 количество городов, выдвигавших своих представителей на каталонские кортесы. В то же время существовала очень большая разница в развитии и интересах аграрных и небольших городов, с одной стороны, и столиц, прежде всего Барселоны с другой. Споры об аграрных вопросах не были редкостью в кортесах. Депутация, которая до этого была просто постоянной комиссией, работавшей между двумя собраниями кортесов, теперь превратилась в самостоятельный институт с правом принимать решения. В 1413 г. было установлено, что Депутация Каталонии (Diputación de Cataluña) должна состоять из трех депутатов (diputados) и трех судей-оидоров (oidores), которые бы менялись путем кооптации каждые три года, и постоянно пребывать в Барселоне. Вскоре Депутация уже имела свои собственные средства. В 1419 г. по ее примеру была создана Депутация в Валенсии.

Должностные лица аппарата управления в пиренейских королевствах в ХII–ХIII вв. по-прежнему сочетали публичные и частные функции и группировались вокруг Дворцовой службы (Palacio) или, как теперь чаще говорили, вокруг Двора (Corte) и следовали за своим монархом и его двором во всех его перемещениях. В это время начинают употребляться названия должностей и должностных лиц не только на латыни, но и на романсе, старокаталанском или каком-либо другом средневековом наречии региона.

В целом, во всех пиренейских королевствах в XIII в. наблюдается умножение и усложнение должностей, но они схожи между собой. Главными должностными лицами были альферес, майордом и нотарий или канцлер, обладавшие публичной властью. Альферес, как и в раннее Средневековье, был военачальником и командовал в отсутствие государя королевским войском, он нес за королем его меч на официальных церемониях. До XII в. он был самым доверенным лицом короля, но к середине столетия потерял свои военные функции и значение, оставаясь только королевским знаменосцем.

Во главе дворцовой администрации стоял майордом. С XII в. он именуется главным майордомом (mayordomo mayor), т. к. в это время существовали также младший майордом и майордом королевы (mayordomo menor и mayordomo de la reina). В Каталонии этой должности соответствовал сенешаль (senescal de Catalunya), появившийся в XIII в., в ведении которого находилось, кроме всего прочего, руководство военными кампаниями. В Арагоне согласно ордонансам Педро IV от 1344 г. было четыре главных официала, три из них майордомы: майордом Арагона, майордом Каталонии (наряду с сенешалем Каталонии), майордом Валенсии и Майорки. В Арагонском королевстве майордом также назывался прокурадором (procurador); с конца XIII в. его функции были ограничены дворцовыми делами.

Под началом главных майордомов находились другие майордомы и официалы, причем значительное число должностных лиц обслуживали потребности двора и дворца как таковых. Среди них можно назвать чашника, который в это время мог называться королевским чашником, или стольником, или виночерпием, иногда главным чашником (сорего del rey или maestresala, он же scanciarius, pincerna, escandam, сорего mayor). В Наварре чашник еще назывался архитриклинием (architriclinus), и под его началом состояли талиатор, апотекарий — официал, ведавший винным погребом, виночерпий (talliator, apotecarius, pincernae). К должностным лицам, подчинявшимся майордому, относился и главный камареро (camarero), который отвечал за все имевшее отношение к королевским покоям, к его платьям и украшениям, и даже мог заниматься королевским имуществом; ему были подчинены другие камареро: в Наварре — паузатарий (pausatarius), в Кастилии — апосентадор (aposentador), в Арагоне посадер (posader). Все они занимались размещением короля и двора при его передвижениях (надо учитывать, что все пиренейские дворы до позднего Средневековья оставались кочующими). В распоряжении майордома были спальники (cubicularii), смотревшие за королевскими покоями, одеждой и ложем. Их возглавлял главный спальник, который в Арагоне назывался по-каталански cambrer maior, с 1344 г. — камарленк (camarlench). Ему подчинялись постельничии, аптекари, врачи и писцы короля, а также главный казначей (tesorero mayor). Функции последнего в XIII–XIV вв. в Леоно-Кастильском королевстве передаются камареро или репостеро (repositarius, repostero) короля, а в Арагоне официалу финансовой администрации казначею фиска (maestre racional). Репостеро изначально был официалом, отвечавшим за хранение особо ценных предметов при дворе и занимавшимся вещами, находившимися в личном пользовании членов королевской фамилии; репостеро бывало, как правило, несколько при кастильском дворе, а в Арагоне с 1344 г. существовало два главных репостеро (reposteros mayors), остальные были под их началом. Оформилась и должность королевского ключника, или эконома (dispensator regis или ieconomus, позже despensero mayor), он ведал дворцовыми кладовыми, закупкой провизии и проч. и отвечал за снабжение двора всем необходимым, в Арагоне он занимался только кладовыми, а остальным закупщик (corprador). Майордому подчинялся и конюший (strator, stabularius, maior equorum, caballerizo), позже главный конюший (caballerizo mayor). При дворе существовала дворцовая и личная королевская охрана: militia regis — в Кастилии, familia regis — в Арагоне, охраняла короля и во дворце, и в бою.

Главный капеллан, придворные клирики, личная охрана короля, конюшие (caballerizos), привратники (porteros), сокольничие (halconeros), егеря (monteros) — официалы, появившиеся на основе должности сайона. В XV в. в Кастилии главный егерь (montero mayor) был одной из высших должностей при дворе, под началом которого служили другие егеря.

В то же время период XIII–XIV вв. отмечен стремлением власти ограничить функции дворцовых должностей. Особенно отчетливо это проявилось в создании законов, регламентировавших их деятельность. В Леоне и Кастилии эти законы появились в составе Семи Партид короля Альфонсо X (1252–1282). Согласно их установлениям среди дворцовых официалов выделялись три основные группы:

— канцелярия, должностные лица которой имели отношение ко всей документации короля и королевства, в том числе и секретной, и к хранению печати; к ней относились королевский духовник, он же капеллан дворца, канцлер, советники короля и королевские нотарии и писцы; существовавшие до Альфонсо X должности канцлеров Леона и Кастилии становятся с этого времени лишь почетными, а в качестве исполнительных должностей действуют главный королевский канцлер (canciller mayor del rey), главный канцлер королевы (canciller mayor de la reina), главный канцлер тайной печати (canciller mayor del sello de la poridat). Внутри канцелярии существовали должности главного нотария Кастилии, главного нотария королевства Леон, главного нотария королевства Толедо, главного нотария Андалусии (notano mayor de Castilla, notano mayor del reino de Leon, notarlo mayor del reino de Toledo, notano mayor de Andalucía), ведавшие делами соответствующих регионов, и большое число низших чинов. Весьма важным изменением в структуре двора в XIV–XV вв. стало приобретение королевской канцелярией характера и значения центрального органа управления, аккумулировавшего всю деятельность по письменному оформлению королевских решений;

— должностные лица, ведавшие личной охраной короля и дворцовым хозяйством: майордом, ключник, репостеро, апосентадор, судьи двора, гвардейцы и др.;

— должностные лица, участвовавшие в управлении государством: аделантадо, мерино майор.

В королевстве Арагон отдельные законы, регламентировавшие должности, появлялись при Педро III (1276–1285), Альфонсо III (1285–1291), Хайме II (1291–1327), а в 1344 г. Педро IV Церемонный издал «Установления о дворе» (Ordinations de Cori), которые подробнейшим образом описывали структуру управления арагонского двора. Во главе его стояли майордом и камареро, функции которых касались в основном дворца и дворцового хозяйства как таковых. Согласно «Установлениям», еще одной ключевой фигурой в управлении был канцлер, должность которого обычно занимал епископ или архиепископ, доктор права, хотя иногда она доставалась и светскому лицу. Канцлер возглавлял королевскую канцелярию, мог председательствовать на заседаниях Королевского совета и принимал участие в отправлении правосудия. По структуре арагонская канцелярия была близка к папской: в нее входили вицеканцлер, протонотарий, ведавший королевскими печатями; регент, следивший за повседневной деятельностью канцелярии; 12 писцов, составлявших документы (escribanos de mandamiento), их помощники (escribanos de registro), официалы, ставившие печати (selladores), гонцы (mensajeros de maza). В каждой из частей Арагона был свой вице-канцлер. В конце XIV — начале XV в. полномочия канцелярии были определены весьма четко. В первую очередь канцелярия занималась оформлением в виде документов решений короля и Совета. Кроме того, она превратилась в институт с широкими фискальными и юридическими функциями. Арагонская канцелярия работала лучше, чем кастильская.

Во главе королевской администрации находился и магистр фиска (maestre racional), который в отличие от майордома занимал должность публичного характера; она возникла еще при Альфонсо III, и отправлявшее ее должностное лицо ведало королевскими финансами и патримонием. В подчинении магистра фиска находились: казначей (tesorero), который вел счета, управлял королевскими рентами, получал и хранил собранные суммы; писец (escribano de ración), выплачивавший жалованье (raciones) официалам, составлявший расписки о выдаче жалованья и занимавшийся ведением счетных книг. Среди помощников этих высокопоставленных официалов были разные должностные лица, в том числе сборщики налогов, именовавшиеся по-разному: receptores, recaudadores, cogedores, и те, чье обозначение производилось от названия подати, которую они собирали, — portazgueros, alcabaleros и т. д.

В XIV в. в Кастилии фискальным институтом была Камара (Cámara), которая собирала налоги и контролировала расходы. Camarero и tesorero назначались королем и напрямую отчитывались перед ним, но подчинялись, что любопытно, главному майордому. Ему также подчинялись майордомы и мерино, отвечавшие за отдельные королевские владения. Хранение фондов было поручено альмохарифу (almojarife), который во времена Альфонсо X в Кастилии именовался казначеем (tesorero). С правления Хуана I появились специальные должностные лица, которые занимались приходными и расходными счетами: главные и младшие счетоводы — контадоры (contadores mayores, contadores menores), их должность стала регулярной позже. При Энрике III (1390–1406) главные счетоводы приняли на себя многие функции главного майордома, подчинив себе и казначея (tesorero), ставшего лишь хранителем поступавших денег. В 1437 г. была учреждена Главная расчетная часть (Contaduría Mayor). Здесь было два главных счетовода (contadores mayores), у каждого был заместитель, подчиненные и писец. К их юрисдикции относились и судебные дела, связанные со сбором и уплатой налогов.

Еще одним значительным изменением в структуре двора этого периода стало появление должности коннетабля (condestable, condestave). Как уже говорилось, функции прежнего графа (comes stabuli) перешли к главному конюшему (caballerizo mayor) и были заменены чисто военными. Скорее всего, это произошло под французским влиянием ввиду тесных контактов в XIII–XIV вв. и арагонского, и наваррского, и кастильского дворов с Францией: так, Хуан I Кастильский в 1382 г. ввел должность коннетабля по французскому образцу как высшую в королевском войске. Коннетабль (а в Наварре он назывался маршалом (mariscal)) к концу XIV в. в пиренейских странах стягивает на себя все военные функции, вытесняя из этой сферы других высших должностных лиц — прежде всего альфереса, майордома, сенешаля и др. При нем были учреждены должности двух маршалов (mariscales, mareshales) — помощников в военных делах. Сам же коннетабль отвечал за состояние войска, мог командовать им в отсутствие короля, обладал судебными полномочиями по отношению к воинам, следил за состоянием крепостей и замков, являясь, таким образом, одним из самых высокопоставленных людей в государстве. Лишь с рубежа XV–XVI вв. должность становится главным образом почетной.

В середине XIII в. была учреждена и имела большое значение на протяжении всего следующего столетия должность морского адмирала (almirante de la mar, термин, восходящий к арабскому 'al-amlr, правда, в таком контексте попавший сюда не с юга полуострова, а из Сицилии). В Арагоне ее ввел Хайме I Завоеватель (1213–1276); адмиралу со временем стали помогать вице-адмиралы, которых обычно было три. В Кастилии флотом командовал главный морской адмирал, или морской аделантадо (тalmirante mayor de la mar, или adelantado de mar), в обязанности которого входил, кроме того, надзор за морской торговлей, контрабандой и т. д.

В Наварре все административные обязанности принадлежали майордому, которому помогали мерино, называвшиеся также пребостами (prebostes). Казначейство в этом королевстве называлось Палатой счетов (Cámara de Comptos) и оформилось в отдельную службу при Карле II Злом (1349–1387).

В основном она остается неизменной, сохраняя высшую юрисдикцию за королем и королевской куриеи (curia regia), где происходят судебные заседания. Сюда же поступают апелляции. На протяжении классического Средневековья лица, обладавшие разными должностями при дворе, в то же время отправляли правосудие и носили в этом случае имя судей курии (judices curiae). С XIII в. в Кастилии были учреждены постоянные судьи при дворе — королевские алькальды (alcaldes del rey), в то время как главный хустисья двора (justicia mayor de la corte) и главный королевский альгвасил (alguacil mayor del rey) занимались требовавшими судебного вмешательства делами внутри дворца. В это же время появляются должности главного алькальда и главного хустисьи (alcalde mayor и justicia mayor), занимавшие их официалы назначались королем и трудились в королевской курии, разбирая петиции и дела, попадавшие в высшую судебную инстанцию королевства. В Арагоне уже в начале XII в. при дворе существовал придворный судья (judex palatii). В 1344 г. Педро Церемонный учредил должности двух альгвасилов, обладавших юрисдикцией над официалами и слугами дворца.

Правосудие также находилось в руках сеньоров, светских и церковных. Однако в XII в. как в королевской курии, так и в консехо появились судьи, в обязанности которых входило выносить решения соответственно праву. Это были алькальды (alcaldes) в Кастилии, сальмедины в Арагоне (zalmedinas) и вегеры (vegueres) в Каталонии. Поначалу они назначались королем или автономными консехо для разбора какого-нибудь одного дела, затем — на определенный срок.

С XIII в. при всех дворах появилась должность собрехуис (sobrejuices); это были судьи, которые разбирали дела по всему королевству на местах по мандату короля. С XIII в. короли Леона и Кастилии посылали в города т. н. алькальдов на жалованье (alcaldes de salario), а также веедоров и пескисидоров (veedores и pesquisidores — досл. наблюдателей и расследователей); в XIV–XV вв. те же функции отправляли алькальды фуэро и коррехидоры (alcaldes de fuero и correjidores). В это время особые судебные полномочия в отдельных областях королевства получали от короля такие должностные лица, как главные мерино и главные аделантадо (merinos mayores и adelantados mayores).

Во второй половине XIV в. начали постепенно оформляться самостоятельные судебные органы, которым теперь принадлежало по большей части право разбирать апелляции, ранее относившиеся к королевской юрисдикции. Органами складывавшейся центральной судебной системы были: Аудиенсия, потом канцелярия (Audiencia, Chancillería) в Кастилии, Аудиенсия (Audiencia) в Арагоне и Двор или курия (Cort), в Наварре. На кортесах 1387 г. в Кастилии было объявлено об учреждении канцелярии (Chancillería), или Аудиенсии (Audiencia), высшей судебной инстанции по гражданским делам, которая заседала по триместрам в городах Медина дель Кампо, Ольмедо, Мадрид и Алькала де Энарес. На кортесах в Сеговии 1390 г. Хуан I постановил, что Аудиенсия должна состоять из 16 судей-оидоров (oidores, из них шесть прелатов и десять докторов права), 11 алькальдов (alcaldes, двое из которых занимались тяжбами за идальгию и восемь ведали ординарными делами) и четырех нотариев (notarios). На протяжении XV в. состав этого органа менялся. В 1390 г. король ввел даже часы работы оидоров. В 1425 г. кортесы в Паленсуэле утвердили шесть должностей оидоров и шесть — алькальдов, в таком виде они и просуществовали до реформ Католических королей. Основным местом пребывания Аудиенсии стал Вальядолид (в том числе благодаря связи со здешним университетом), хотя сначала предполагалось разместить ее в Сеговии. Было также установлено общее право апелляции по поводу решений, вынесенных сеньориальными и городскими судами.

В Арагонском королевстве существовала должность главного хустисьи (justicia mayor), который был высшим гарантом арагонских свобод. Он трактовал законы и обычаи королевства, мог сам отзывать дело, если обнаруживалось, что судья нарушил фуэро, вести судебное разбирательство, в котором заседали инфансоны и король. Хустисья был подсуден только королю с кортесами и назначался королем пожизненно; если он заболевал или отсутствовал, могли быть назначены два заместителя. На кортесах в Монсоне 1390 г. были введены четыре следователя (inquisidores), по одному от каждого сословия, которым вменялось в обязанность защищать деятельность хустисьи. В 1467 г. кортесы добились права для Генеральной депутации составлять список претендентов на должность заместителей главного хустисьи.

В XIII–XIV вв. в Кастилии на уровне местного управления самыми заметными фигурами оставались мерино, наделенные очень широкими полномочиями: они осуществляли власть в экономической, финансовой, административной и судебной сфере. Они по-прежнему подчинялись главному мерино (merino mayor), только теперь главных мерино было два леонский и галисийский (merino mayor de León и merino mayor de Galicia).

С середины XIII в., когда в ходе Реконкисты под власть христиан отошли обширные новые земли, ранее принадлежавшие мусульманам, начинает появляться титул аделантадо (adelantado) — так называли официала, которому поручалось управление пограничными землями, включая, разумеется, военное руководство. Со временем под их начало стали попадать не только соседствовавшие с мусульманами территории. Назначение аделантадо означало подчинение его юрисдикции всех мерино вверенного ему региона аделантамьенто (adelantamiento). Однако на практике одни земли управлялись мерино, другие аделантадо, только в Мурсии и в пограничных районах обязательно был аделантадо.

Особый режим территориального управления сложился в Бискайе, Гипускоа и Алаве. Он был представлен эрмандадами (hermandades) с центральным политическим органом Генеральные хунты Эрмандады (Juntas Generales de Hermandad), которые соответствовали кортесам. Здесь принимались решения о мерах по поддержанию порядка и управлению, по защите традиционного права. На заседания хунт регулярно собирались выборные депутаты.

В Арагонском королевстве, в XIII–XIV вв. представлявшем собой конгломерат или даже, как принято писать в арагонистике, конфедерацию нескольких политических образований, обладавших достаточно высокой степенью самостоятельности в вопросах внутреннего управления, были учреждены королевские должности управителей (procuradores), деятельность которых с начала XIV в. координировал главный губернатор (gobernadorgeneral). В дальнейшем прокурадоры тоже именовались губернаторами, что, впрочем, никак не отразилось на их функциях.

Территория Арагона делилась муниципии (municipios), или универсидады (universidades), которые с середины XIII в. стали объединяться в союзы для поддержания порядка. Король стал покровительствовать им и ставить во главе такого союза (хунты) должностное лицо собрехунтеро (sobrejuntero, буквально — тот, кто стоит над хунтой).

В Каталонии существовали округа, или вегерии (veguerías), во главе каждого из которых стоял вегер (veguer — наместник), назначавшийся теперь королевской властью. Он отправлял судебные, административные и военные функции и был подотчетен губернатору Каталонии. Такие же полномочия были и у байлов (batlle, batl управитель), назначавшихся в муниципии.

Валенсия делилась на округа, управлявшиеся хустисьей (justicia), отправление правосудия было основной его функцией, но он также занимался административными вопросами, налогами и защитой округа. С начала XIV в. в Валенсии начали складываться такие же вегерии, как и в Каталонии (к середине века их было четыре), только здесь они получили название губернаторств (gobernaciones) и подчинялись прокурадору или губернатору королевства Валенсия.

Важнейшей составляющей местного управления на Пиренейском п-ве с XIII в. стали консехо в Кастилии и универсидадес в Арагоне (появились уже в X в.). Конечно, следует учитывать, что испанские города, в которых и возникли консехо, были очень разными по размеру, статусу, степени самостоятельности в решении внутренних дел. Самыми независимыми были города, находившиеся непосредственно под властью христианских монархов: они не попадали в сеньориальную зависимость и получали широкие привилегии. Должностные лица, входившие в состав консехо, могли быть разными по своим полномочиям, числу и т. д.

Высшим проявлением власти сообщества было общее собрание всех полноправных горожан (vecinos). Такие собрания легко устраивались в маленьких городах и местечках. В больших городах с округой было несколько советов, выдвигавших для общего управления своих представителей. Так зарождалась система консехо, в целом подчиненная королевской администрации, но независимая в решении внутренних вопросов. Представителями короля в городах могли быть официалы с самыми разными названиями: domini, dominantes, merinos, potestades и т. д. В муниципалитете короля представлял алькальд или другой уполномоченный, а связь между властью и городом осуществлялась при помощи специальных гонцов — королевских и городских.

Во главе кастильского консехо, или муниципалитета, стоял судья (juez), ему помогали алькальды, выбиравшиеся консехо: двое как минимум, а обычно их бывало больше. Функции надзора были возложены на присяжных (jurados), которые составляли капитул (cabildo). Судью и алькальдов назначали на год без права быть выбранными вновь. Кроме того, в состав консехо могли входить: главный альгвасил (alguacil mayor), хранивший знамя города; альферес, или алькайд (alférez, alcaid), командующий муниципальным ополчением; верные (fieles), заботившиеся о поддержании порядка на рынке и скреплявшие печатью акты городского совета; аламины (alamines), в обязанности которых входило следить за качеством товаров; аларифы (alarifes) — инспекторы общественных и частных работ; веладоры (veladores) — ночные сторожа и др. С ростом самостоятельности консехо и усложнением системы управления росло и число официалов, заботившихся о порядке на рынке, об имуществе и землях консехо, занимавшихся нотариальной деятельностью, сбором налогов, глашатаев и проч. Консехо также располагали своей собственной милицией под командованием капитана консехо (capitán del consejo).

В арагонских универсидадах, или муниципиях, избирались хунты присяжных (jurados), которые, заботясь об интересах города или местечка, издавали распоряжения и карали за их нарушения. Их собрания назывались капитоль (capitol), а собрание советников (comederos), которые были помощниками и консультантами присяжных, называлось консельо (consello). Важные решения считались легитимными, если принимались совместно капитолем и консельо. Алькальд рассматривал гражданские тяжбы и выбирался народом. Судьи занимались уголовными и полицейскими делами и, как правило, назначались королем.

В Каталонии в муниципиях имелись хунты, в состав которых входили богатые и влиятельные граждане (probi homines, pahers), и совет, ими назначаемый. Заседавшие в совете назывались советниками (concellers) или пациариями, консулами, присяжными и т. д. Представителями королевской власти в городах были вегеры (veguers) и их помощники батлы (batís). Хайме I реорганизовал муниципальную систему, особое внимание уделив Барселоне. С 1274 г. в Барселоне постоянно находились один вегер и один батл, пять советников, выбиравшихся собранием лучших людей. Советники, в свою очередь, назначали Совет ста (Соnсеll de Cent), куда входили горожане всех состояний. И советники, и Совет переизбирались ежегодно. Барселонский муниципий имел право чеканить монету и назначать должностных лиц — консулов, которые представляли город и защищали интересы его торговли в других государствах. Совет ста обладал торговой юрисдикцией, которая делегировалась двум морским консулам.

Выборные магистраты советники, рехидоры (consejeros, consellers, regidores) — появились в конце XIII в. и стали заседать повсеместно в муниципалитетах (consejo, conseil, regimiento) с середины XIV в. Этот порядок поддерживался королевской властью, поскольку позволял лучше контролировать местную администрацию и постепенно ограничить ее самостоятельность. В конце XIII в. города сами нередко обращались к королю за помощью, а иногда корона выступала с собственной инициативой, назначая в консехо официалов, которые назывались пескисидорами, эмендадорами, а чаще всего коррехидорами (pesquisidores — расследователи, emendadores, corregidores), которые должны были работать совместно с рехидорами.

Муниципалитеты с эпохи классического Средневековья могли действовать совершенно независимо от королевской власти, особенно проявляя самостоятельность во времена политической нестабильности и смут. В духе свойственного пиренейским консехо сепаратизма, который подпитывался Реконкистой, города вели войны без королевского соизволения, вторгаясь на мусульманскую территорию или на земли соседнего города или сеньора. В то же время города нередко объединялись в союзы или братства (hermandades), стремясь оградить себя от бесчинства сеньоров и поддерживая порядок на подвластной им территории. Для руководства эрмандадами издавались особые распоряжения и назначались алькальды. В Кастилии королевская власть некоторые из таких союзов признавала и опиралась на них, другие запрещала. В Арагоне существовало два вида городских союзов: комунидадес (comunidades — сообщества), которые могли объединять только города, имевшие одинаковое фуэро, и получавшие на то разрешение короля; и эрмандады вольных городов, аналогичные кастильским.

В XV в. эрмандады обладали широкими полицейскими функциями: каждый город и местечко в соответствии со своим размером выставляли для поддержания порядка на дорогах и в округе всадников и пеших воинов и должны были преследовать правонарушителей на своей территории. Особенное значение эрмандады приобрели после 1476 г., но и до этого достаточно эффективно функционировали, в том числе и по просьбам кортесов, нередко являясь союзниками королевской власти.

На протяжении практически всей истории пиренейских королевств в их состав входили мусульманские и иудейские общины, обладавшие по королевскому законодательству своей собственной системой управления и своими должностными лицами.

Функции должностных лиц мусульманской общины варьировали в зависимости от ее положения в королевстве, размера, позиций в городе. Чаще всего главной фигурой в администрации мусульманской альхамы был алькади, кроме того, существовала должность главного алькади королевства. Все алькади назначались королем, обычно пожизненно, но с правом смещения. Алькади мог быть и судьей, и главой местной общинной администрации. В крупных городах он занимался судебными гражданскими делами, а уголовные дела мог разбирать в присутствии баила и аламина, последний, кстати, в некоторых случаях также мог возглавлять мусульманскую администрацию. Аламин отвечал за соблюдение королевских прав и привилегий мусульман в альхаме. Его полномочия бывали очень широкими. Кроме упомянутых должностей были: аделантадо, сабалакен, писец, альфаки и др. Состав общинной администрации и полномочия официалов зависели от конкретного места и его истории. Кроме того, в мусульманских альхамах, существовавших под властью христиан, присутствовали и наделенные особыми полномочиями королевские должностные лица байл, сальмедина, алмотасен.

Следует отметить особый характер политического устройства Арагонского королевства, которое уже с XIII в. принято называть Арагонской короной. Она объединяла Арагон и Каталонию (XII в.), а затем присоединила королевство Валенсию (1238) и Майорку (1229 и 1235), Сицилийское королевство (1282), Корсику и Сардинию (1323, 1296), Неаполитанское королевство (сер. XV в.), Афинское герцогство и Неапатрию (1380 г.; были потеряны с появлением турок). Все эти земли обладали разным статусом внутри Арагонской короны. Например, Каталония и Валенсия собирали свои кортесы, имели свои органы местного управления и обладали довольно широкой автономией в решении внутренних вопросов. С XIV в. каждые три года созывался парламент и на Корсике, в котором представительствовали депутаты от духовного, военного сословий и от королевских городов. С 1421 г. сословия получили право собираться по собственной инициативе. Наместником короля здесь был главный капитан (capitán general), с 1415 г. получивший титул вице-короля, которому подчинялись два главных губернатора, в чьем ведении находилось также и правосудие высшего порядка, в то время как ординарное судопроизводство отправлялось викриями (veguers). С 1478 г. тут было официально установлено вице-королевство. Королевство Майорка, хотя и было самостоятельным и управлялось монархами, которые признавали себя вассалами Арагонской короны, не созывало кортесы, а присоединялось к Каталонским. Итальянские владения, чаще всего признававшие в той или инои форме зависимость от Арагонской короны, обладали особым статусом, и, как правило, местная элита активно участвовала в управлении. Всем королевствам и землям этого обширного политического объединения, просуществовавшего не одно столетие, предоставлялась автономия в делах внутреннего управления, гарантировалось уважение их обычаев и отправление правосудия на основе фуэро и местного права. Только в конце XV в. такая политика была пересмотрена и подверглась серьезным изменениям в правление Католических королей.