Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время

Традиционные институты претерпевают значительные изменения в ходе централизации власти и объединения земель французскими королями в классическое и позднее Средневековье. Возникает потребность в расширении органов управления на местах и определении властных полномочий на присоединенных территориях, в том числе приобретенных силой оружия. Весь период существования сословно-представительной монархии характеризовался постоянными изменениями во властных структурах, формированием новых институтов и должностей, на которые оказывала влияние и политическая конъюнктура Столетняя война, борьба феодальных группировок и др. В конце этого периода происходит окончательный распад королевской курии, в результате которого выделяются новые учреждения, формируются сословно-представительные органы, а самое главное — начинает складываться и структурироваться судебная система. Процесс этот еще был далек от завершения, поскольку окончательное оформление «классической» французской бюрократии с ее четкой иерархией должностей и рангов, а также создание государственных органов публичного управления произойдет уже в период утверждения абсолютизма.

В течение столетий монархи учреждали многочисленные должности, в результате чего образовалась довольно запутанная иерархия чиновников. При создании новых должностей прежние зачастую не упразднялись, хотя со временем теряли свою значимость. Новые должности и институты наслаивались один на другой, один и тот же государственный орган мог постоянно менять свое название и отчасти функции, некоторые функции даже дублировались.

Эпоха сословного представительства во многом подготовила формирование государственной машины «Старого порядка», действовавшей в стране вплоть до Великой французской революции. Властным институтам сословно-представительной монархии в отечественной литературе посвящены фундаментальные исследования Н. А. Хачатурян и С. К. Цатуровой. Н. А. Хачатурян в серии статей и в двух монографиях обратилась к истории сословной монархии, возникновению Генеральных штатов и формированию двух важнейших политических структур этого периода армии и административно-финансового ведомства. В монографии С. К. Цатуровой, посвященной тем, кого обычно во Франции называли слугами короля, по определению автора — «офицеров власти», выявляется структура, политическая идеология, характер деятельности важнейшей легислатуры, имевшей не только судебное, но и политическое и административное значение, — парламентской судебной системы.

Начало процесса формирования новых потестарных институтов во Франции, как уже отмечалось, относится к периоду сословно-представительной монархии XIV–XV вв. В начале XIV в. появляется общегосударственный орган сословного представительства, что завершает процесс формирования сословной монархии. Оформление сословно-представительной монархии сопровождалось рядом реформ, важнейшим следствием которых являлось создание бюрократического аппарата in ovo. Этот процесс был связан прежде всего с эволюцией органов центрального управления: из королевской курии (curia Regis) вырастают Королевский совет (Conseil du roi), верховный суд, финансовое ведомство. Реорганизация управления на местах несколько отставала по темпам от центрального, и в XIV–XV вв. сохранялись восходившие к реформам Филиппа II Августа (1180–1223) территориально-административные округа и соответствующий штат чиновников — бальи, сенешали и прево. Главным изменением в этот период была постепенная замена феодальной вассальной службы оплачиваемой государственной службой; при этом штат управленческих служащих состоял из профессионально обученных чиновников и легистов — как правило, должностных лиц неблагородного происхождения.

Уже применительно к началу XIV в. можно говорить о передаче судебных функций королевской курии в пользу верховного суда Франции Парижского парламента и одновременно об оформлении нового органа финансового управления Счетной палаты (Chambre des comtes). Как Парламент, так и Счетная палата формировались на представительской основе, для проведения их заседаний присутствие короля не требовалось. Высшим органом публичной власти являлся Королевский совет.

Совет также возник как преемник распавшейся в начале XIV в. капетингской королевской курии. В Совете предполагалось присутствие короля, который именно там вершил правосудие и принимал ключевые решения. В этот период Совет начинает собираться регулярно, а с середины XV в. по нескольку раз в неделю. Состав Совета в XIV–XV вв. довольно сильно различался как по количеству его членов, так и по их социальному составу и во многом зависел от политики монарха. Так, если при Людовике X (1314–1316), Иоанне II (1350–1364), Карле VI (1380–1422) представительство высшей знати и принцев крови было значительным, то при Карле V (1364–1380) и Людовике XI (1461–1483), а прежде при Филиппе IV (1285–1314) больше мест занимали правоведы-легисты и прочие выходцы из третьего, неблагородного сословия. В период позднего Средневековья в Королевском совете начинают различаться Узкий совет (Conseil étroit ou conseil des affaires), или Тайный совет (Conseil secret), и более широкий Большой совет (Conseilgrand). Уже при Карле V в Тайном совете насчитывалось всего 12 человек. В 1497–1499 гг. происходит разделение Большого совета: от него отделился независимый суд, занимавшийся конфликтами между чиновниками, а также делами, связанными с церковными бенефициями (он сохранил за собой название Большого совета). Однако король мог передать сюда любое дело, по своему усмотрению. После этой реформы уже со времени правления Людовика XII (1498–1515) совет получил возможность концентрировать свое внимание на политических вопросах и делах административного управления.

Новый характер власти и администрация в эпоху сословно-представительной монархии

Успехи централизации власти уже к концу XIII в. приводят к расширению аппарата государственного управления и, как результат, к постепенному оформлению слоя профессионального чиновничества. Процесс становления сословно-представительной монархии наглядно демонстрирует, что, с одной стороны, потестарные институты расширяются численно и функционально, а с другой складываются и развиваются судебные органы. Именно в этот период наблюдается возникновение новых властных элит и прежде всего достаточно замкнутой корпорации государственных служащих. Французское средневековое государство достигло своей зрелости, поскольку с XIV в. складывается особая социальная группа профессионалов, которая была предтечей будущей государственной машины, управлявшей страной вплоть до 1789 г. Типологическая характеристика этого слоя дает основание говорить о профессионалах в сфере властно-управленческих отношений: их деятельность требовала специальной подготовки и особых знаний, они были выходцами по преимуществу из верхушки третьего сословия, и именно служение королю и государству являлось основанием их аноблирования. К середине XV в. чиновничество предстает как особая корпорация, объединенная также единой политической позицией и правовыми представлениями в отношении королевской власти, государства и системы управления. Специфические условия развития большая часть периода сословно-представительной монархии приходится на время Столетней войны (1337–1453), а длительное царствование душевнобольного Карла VI привело к новой вспышке феодальной анархии только способствовали формированию собственных политических представлений чиновничества и выработке убеждения в том, что именно профессиональные чиновники являются подлинной опорой государства и королевской власти.

Генетически все институты центрального аппарата управления, как отмечалось, восходили к королевской курии. Процесс объединения страны, присоединения к королевскому домену все новых земель и даже провинций, усиление центральной власти и рост ее полномочий привели к выделению из нее трех институтов власти, соответствовавших трем основным функциям государственного управления. Законодательная власть была сконцентрирована в Королевском совете, финансовая — в Счетной палате и судебная — в Парижском парламенте. Следует отметить, что в представлении общества одной из важнейших функции королевской власти считалось осуществление правосудия, и зарождение чиновничества было связано прежде всего с судейской системой. Именно в сфере правосудия и правового управления и формируется государственный аппарат. Этот процесс по времени выходит за рамки существования сословной монархии и занимает весь XVI век. Королевская власть наделяет своих служителей чиновников широкими судебно-административными полномочиями, более того, еще и финансовыми. Подобную ситуацию можно проследить на примере особых чиновников в провинциях — бальи на севере Франции и сенешали на юге. Сам факт, что эти должностные лица сочетали в своей деятельности столь разнообразные функции, свидетельствует о том, что управленческий аппарат находился в стадии становления. При этом следует отметить, что в провинции деятельность королевских чиновников зачастую не только не напоминала синекуру, но и была связана с опасностью для их жизни. В землях домена действовали прево, имевшие только административные функции.

Самой древней в королевстве была судебная иерархия, зародившаяся в эпоху первых Капетингов. Хотя существовало множество судебных институтов (частных, сеньориальных и пр.), на первый план выдвигаются королевские судебные чиновники, которые в большинстве регионов назывались прево. Прево обладал той же властью, что и бальи. Прево подчинялись сенешальствам и судебным округам (бальяжам). На практике бальяж и сенешальство были идентичными образованиями, и их насчитывалось около сотни. Помимо уже упомянутых судебных и административных полномочий они исполняли и ряд других важных функций: регистрировать и исполнять королевские эдикты и ордонансы, редактировать местные кутюмы, утверждать право домениальных неотчуждаемых владений и т. д. К концу XVI в. функции бальи (или сенешаля), который чаще всего принадлежал к родовому дворянству, свелись к тому, что он объявлял сбор местного дворянского ополчения (бан и арьер-бан) и сопровождал его к королевским капитанам, председательствовал на провинциальных собраниях, выбиравших депутатов на Генеральные штаты.

В подчинении у бальи находились президент бальяжа, гражданский лейтенант (эти должности часто совмещались), королевский лейтенант по уголовным делам, королевский лейтенант «короткой робы» (выполнявший полицейские функции), королевский прокурор, бальяжные советники, секретари суда и т. д. Как правило, эти чиновники также были местными уроженцами.

Эдикт 1552 г. придал примерно 60 бальяжам функции т. н. президиальных судов по гражданским и уголовным делам (présidiaux). Помимо продажи новых должностей, они должны были выступать апелляционными судами достаточно широкой компетенции. Целью этого нововведения было повышение доступности правосудия для населения и существенная разгрузка провинциальных парламентов.

Политическое могущество власти, обретение ею публично-правового характера зависели от реализации ею своего права высшей судебной инстанции. Именно поэтому период сословно-представительной монархии — это время превращения королевского суда в высшую судебную и апелляционную инстанцию. Парижский парламент стал главным судебным учреждением страны. Эволюция королевской курии, утверждение системы королевских судов в итоге определили оформление системы провинциальных парламентов. Функционирование этой особой системы наглядно демонстрирует, каким именно образом шел процесс складывания институтов власти и их функционирования. Полномочия центрального Парламента — Парижского (а именно туда поступали кассационные жалобы после рассмотрения судами сенешалей, бальи и прево) отчетливо демонстрируют, что Парламент являлся высшим институтом, воплощавшим сам принцип верховной власти.

Сам характер и объем компетенции Парламента свидетельствуют о том, что в рассматриваемое время окончательного разграничения функций государственного управления еще не произошло. Формально Парижский парламент это высший апелляционный суд, однако, как справедливо отмечает отечественный исследователь институтов власти сословно-представительной монархии С. К. Цатурова, одновременно он являлся «главным институтом реализации королевской власти».

Эволюция Парламента (возникшего в 1307 г.) в период сословно-представительной монархии была связана с предоставлением этому суду королевской властью все более широких полномочий. Королевский ордонанс 1345 г. устанавливал количество его советников и распределял их по трем палатам. Как передача ряда дел в исключительную компетенцию Парламента (cas royaux), так и право апелляции служили повышению его статуса, подчеркивали деятельность этих палат как самостоятельных органов королевской власти. Статус суда подчеркивался и тем, что определение Lèse-Majesté (оскорбление величества) касалось и должностных лиц: например, чиновник, выполнявший королевское поручение, считался не только представителем короля, но и носителем частицы монаршей власти. Парламент приобрел особое политическое значение благодаря своему особому праву регистрировать государственные акты. Именно с этим связана его функция контроля за другими субъектами правотворчества государства, включая самого короля: Парламент проверял законность содержания полученного для утверждения документа. Право ремонстрации (столь раздражавшее французских королей периода абсолютизма), т. е. право представлять королю заключение о несоответствии какого-либо королевского акта законам королевства (и, как следствие, отказ его утверждать и придавать законную силу), свидетельствует не только о могуществе данной судебной корпорации, но и о том, что она оценивала законодательную и административную политику короны: именно Парламент решал судьбы королевских указов. Этому еще более способствовала нерасчлененность судебно-административных функций короны.

Естественно, что соединение столь многих полномочий привело к закономерному решению — чтобы избежать волокиты в решении дел, помимо центрального Парижского парламента были созданы парламенты в провинциях: семь парламентских судов, т. н. независимых палат (король делегировал им право вершить правосудие, рассматривая апелляции). Процесс создания провинциальных парламентов бурно шел в XV в. и завершился уже в эпоху абсолютной монархии изданием указа Генриха II (1553) о создании восьмого по счету Парламента в Ренне для Бретани. Первым был создан Тулузский Парламент (для Лангедока) в 1443 г., вторым — Гренобльский (для Дофине) в 1453 г., третьим — Парламент в Бордо (для Аквитании) в 1453 г., затем в Дижоне (для Бургундии), в Руане (для Нормандии) в 1499 г. и Эксе (для Прованса) в 1501 г. В период аннексии Савойи и Пьемонта был создан Парламент в Шамбери (с 1536 по 1559 г.). Характерно, что Парламент в Дижоне был образован буквально по следам политических событий сразу же после гибели герцога Карла Смелого и возвращения бургундских владений короне в 1477 г. При этом сохранялись также старые герцогские и графские суды.

Юрисдикция Парижского парламента охватывала более трети территории королевства. Его судебные полномочия были весьма обширны, и противостоять ему могла только королевская воля. Превращение Парламента в ведущий институт королевской власти оказалось связано с превращением его в профессиональное учреждение уже в середине XIV в. Первоначально Парламент после сессии распускался, и король постоянно должен был набирать новых чиновников. Согласно ордонансам 1345 г. внутри Парламента оформляется группа профессионалов на постоянно действующей основе. К тому же Парламенту предоставлялось право самостоятельного отбора нужных ему людей. Сам состав палат определялся особой комиссией во главе с канцлером.

Институт парламентских чиновников становился все более многообразен, и каждая их группа имела свои полномочия. В XV в. Парламент состоял из трех палат: Верховной (Grand chambre), Следственной (chambre des enquêtes) и Палаты прошений (chambre des requêtes de Palais). К Парламенту также были добавлены восемь чиновников Палаты прошений короля (chambre des requêtes de l'Hôtel). Последняя дублировала, возможно, в целях контроля, Палату прошений парламента. Количество чиновников в Парламенте было к XV в. строго регламентировано. Во главе стояло четыре президента, 30 служащих Верховной палаты, 40 чиновников Следственной палаты; третья палата была самой малочисленной (в ней числилось всего восемь человек). К Парламенту относились и члены суда пэров (их было всего 12, из них шесть светских, шесть духовных): эта палата отвечала за осуществление суда над знатью, и хотя с течением времени стала архаизмом, просуществовала довольно долго. Указы короля принимали силу закона только после утверждения Палатой пэров.

Верховная палата выносила решения и приговоры, могла инициировать собрание всех должностных лиц Парламента для решения особо важных дел. Следственная палата, как явствует из самого названия, занималась расследованием дел и по его итогам выносила предварительное заключение, вносившееся на рассмотрение Верховной палаты. Палата прошений принимала, регистрировала и структурировала жалобы и апелляции от всех регионов. Первоначально гражданские дела не отделялись от уголовных, и только во второй половине XV в. появилась отдельная Палата уголовных дел (Chambre criminelle).

Важное значение приобретает институт парламентских секретарей. Особая группа секретарей отвечала за ведение протоколов. Если должность секретаря суда (greffier) сначала закрепляется за лицами, которые были обязаны вести протоколы заседаний, то с 1405 г. она становится прерогативой исключительно секретарей Парижского парламента. В XV в. имелось уже три секретаря с четко разделенными функциями: секретарь по гражданским делам, по уголовным делам и представлению прошений. Глава ведомства секретарь по гражданским делам имел большие полномочия: он отвечал за функционирование все разраставшейся судебной машины, организовывал регистрацию государственных актов (ордонансов), курировал назначение других должностных лиц и активно участвовал в выборах фактического руководителя административного ведомства канцлера.

Исходным моментом возникновения финансового аппарата, прошедшего долгий и сложный путь развития, стал процесс специализации аппарата управления в целом. Именно финансовое ведомство возникает и структурируется одновременно с судебным аппаратом. Первое свидетельство о выделении специального органа из королевской курии ― Счетной палаты (Chambre des comtes) относится к 1309 г. Окончательное утверждение этого органа произошло к 1320 г. В период между этими датами начинает складываться штат финансовых чиновников. К ним относились казначеи (trésoriers) и непосредственные сборщики налогов (collecteurs). Шло оформление Счетной палаты как органа высшего контроля над всеми лицами, имеющими отношение к королевским финансам. После этого создается должность суперинтенданта финансов, который иерархически был поставлен выше двух казначеев. Согласно ордонансу 1320 г. вводилась также должность секретарей. В 1330-е гг. состав палаты увеличивается секретарей насчитывалось от 12 до 19. Чиновничьи штаты разрастаются в связи со Столетней войной, когда палате передаются дополнительные функции. Большое значение имела передача Счетной палате права чеканки монеты. К середине 50-х гг. XIV в. появились особые чиновники, получившие право контролировать сбор и расходование налогов, которые были вотированы Генеральными штатами — комиссары, или контролеры финансов (général des finances), и их помощники (элю). В 1390 г. происходит новая реорганизация создается Казначейская палата (Chambre des trésoriers). Она состояла из казначеев (3–4 человека), в функции которых входили инкассация и осуществление платежей королевского домена. В это же время контролеры получают статус государственных советников и сфера их обязанностей также четко регламентируется — coop чрезвычайных налогов. Те из них, кто ранее руководил сбором налогов (контролеры-администраторы), составили Палату косвенных сборов (Chambre des aides). Кроме того, был создан новый орган для осуществления контроля за финансами (Courdes aides). Последний осуществлял юстицию во всех вопросах, связанных с системой чрезвычайных налогов, и курировал деятельность местных чиновников по сбору налогов элю (élu). Высшим органом юстиции в сфере финансов считался особый суд (Courdes trésor), подчинявшийся парламенту. Хотя делались попытки ликвидировать эти институты (в 1462 г. Людовик XI на два года прерывает функционирование суда), их сохранение диктовалось перманентным ростом государственных налогов. В конце XIV в. была проведена реорганизация сбора налогов на местах, возникли новые финансовые подразделения — налоговые (податные) округа (election). В XV в. наблюдается рост их количества: так, к середине века их было 52, а к 1461 г. уже 75. Это способствовало созданию более крупных образований в интересах фиска (gouvernements), а затем финансовых округов (généralités). Финансовый округ объединял несколько налоговых округов и имел свои штат во главе с генеральными сборщиками, или контролерами. Новое налоговое подразделение, таким образом, постепенно вытесняло старое деление страны. Финансовые округа сохранялись в течение долгого времени: уже во времена Людовика XIV они создавались в присоединенных областях (Франш-Конте). Генеральный сборщик (receveur général, позднее général des finances) считался самым крупным чиновником после президента Парламента. Характерна эволюция назначения на эти должности первоначально они были выборными: их избирал Парламент; позже правительство превратило их в государственных советников. Это привело к тому, что государственная финансовая администрация усложнилась, равно как усилился государственный финансовый контроль. Но поскольку финансовые злоупотребления — фактор постоянный, то и статус чиновников меняется: уже в 1517 г. корона запрещает чиновникам самим назначать сборщиков и рекомендует населению использовать выборных лиц. Главным результатом этих процессов в XIV–XV вв. следует считать оформление провинциальных парламентов. Процесс формирования высших органов государственного управления и новых институтов административной власти на местах относится к периоду позднего Средневековья.

Потестарные институты в эпоху абсолютной монархии

Властные институты и их полномочия во Франции XVI–XVII вв. претерпевают еще более значительные изменения по сравнению с предшествующим периодом в связи с реорганизацией средневековой системы и созданием ряда новых административных органов и бюрократии. Именно в это время создается та государственная машина, которая управляла страной почти три столетия. Французская бюрократия оказалась наиболее мощной в Европе. Особое значение при изучении данного вопроса имеет проблема социальной репрезентации отдельных слоев в органах власти и постепенного оттеснения высшего дворянства от государственных учреждений и должностей. По данному вопросу, начиная с общей работы Р. Мунье, осуществлено немало исследований как юристов, так и историков, и в особенности в последние два десятилетия. В научной литературе история эволюции и функционирования французских потестарных институтов рассматривалась в двух аспектах: деятельность государственных учреждений и функционирование двора. Последнему также посвящен целый ряд работ, начиная с труда Н. Элиаса. В современной отечественной историографии эволюция государственных учреждений была освещена в исследованиях С. К. Цатуровой и для более позднего времени — Н. С. Копосова и В. Н. Малова. Историей эволюции двора на рубеже XVI–XVII вв. занимался В. В. Шишкин. Наконец, особое место занимает работа Т. Ю. Стукаловой, непосредственно посвященная архонтологии средневековой Франции.

Следует отметить, что в настоящее время даже терминология архонтологии в отечественной литературе еще не установилась. Французский термин officier — у нас переводился и как «оффисье» (В. Н. Малов), и как офицеры (С. К. Цатурова). До них вообще применительно ко всем государственным должностям употреблялся термин «чиновничество» (А. Д. Люблинская), а к штату двора — «придворные». Можно вполне согласиться с В. Н. Маловым, что термин «чиновники» не соответствует историческим реалиям Франции этой эпохи, даже для обозначения должностей государственного аппарата, и тем более некорректно его употреблять по отношению к служителям королевского двора. Поэтому представляется, что наиболее нейтральным для максимально общего определения «слуг короны» будет понятие «должностные лица короны». Именно этот термин и будет употребляться в дальнейшем как обобщающий. Термин же «оффисье» будет употребляться для той группы должностных лиц, которые покупали свою должность и передавали ее по наследству, а для общего обозначения назначаемых должностных лиц понятие «комиссары». Сложности возникали и с русскими эквивалентами названий конкретных должностей, поскольку в русском языке большинство обозначений должностных лиц (в особенности лиц придворного штата) воспринято из немецкого языка (егермейстер, шталмейстер, гофмейстер), и эти понятия не всегда совпадают с французскими по содержанию.

Процесс становления абсолютной монархии во Франции был достаточно долгим и шел с переменным успехом. В нашей литературе имеются различные точки зрения по вопросу периодизации становления абсолютизма во Франции. Для изучения архонтологического аспекта государственной системы Франции и ее эволюции представляется более приемлемой периодизация, предложенная В. Н. Маловым в его исследовании, посвященном деятельности Ж.-Б. Кольбера. Согласно этой периодизации на первую половину XVI в. приходится первый этап, когда административное управление и судебная система еще неотделимы друг от друга (отсюда и название — «судебная монархия»). В то же время формировались новые высшие органы власти, оформились структуры двора, шло проникновение во властные институты выходцев из третьего сословия «дворянства мантии». Второй этап развития абсолютизма датируется второй половиной XVI в. 30-ми гг. XVII в. и определяется В. Н. Маловым как «судебно-административная монархия» в связи с формированием разветвленного и иерархического административного аппарата. Процесс совершенствования различных властных институтов не прерывался даже в самых критических ситуациях, во время Гражданских войн второй половины XVI в. и Фронды. Третий этап характеризуется укреплением новых административных органов, которые концентрируют реальную власть в своих руках и устанавливают контроль над старыми государственными учреждениями («административно-судебная монархия»). По определению того же В. Н. Малова, этот процесс сопровождается ликвидацией ряда прежних высших государственных должностей. В обозначенную схему отчетливо вписываются все изменения в административной, судебной системе, а также в характере двора.

Уже в царствование Генриха II (1547–1559) могущество королевской власти, казалось, сомнении не вызывало, и феодальные кланы уже противостояли не королю, а сами боролись друг с другом за королевскую милость (Бурбоны, Монморанси и Лотарингский дом). Однако «дело коннетабля Бурбона» (спровоцированный короной судебный процесс после измены и бегства за границу этого принца крови в 1523 г.) показало, что политическая оппозиция вельмож далеко не изжита. Начавшиеся во второй половине столетия Религиозные, или Гражданские, войны (иногда их называют Гугенотскими, 1559–1598 гг.) сопровождались постепенным падением авторитета королевской власти. Эти тенденции отчетливо проявились в конце царствования Генриха III (1574–1589), которому повиновались лишь отдельные провинции. Гражданские войны, по сути, выражали социально-политический кризис государства, разрешить который смогли короли новой, пришедшей к власти династии Бурбонов.

Далеко не укрощенная верхушка старого дворянства во главе с принцами крови и прочими «грандами» не раз выступала против абсолютизма и в XVII в. В царствование Генриха IV (1589–1610), в период регентства Марии Медичи (1610–1617) предпринимаются активные выступления знати против центральной власти и ее политики, чему способствовало сохранение религиозного противостояния католиков и гугенотов. При Ришелье, главном министре Людовика XIII (1610–1643), корона пыталась удерживать в повиновении родовитое дворянство «дворянство шпаги» самыми жесткими мерами (показательные процессы и казни мятежников или нарушителей королевских эдиктов графа де Шале (1626), графа де Бутвиля (1628), герцога де Монморанси (1632), маркиза де Сен-Мара (1642) и т. д.). Но эпоха регентства Анны Австрийской (1643–1651) снова продемонстрировала попытки знати восстановить свое прежнее положение (Фронда 1648–1653 гг.). Только в период самостоятельного правления Людовика XIV (1661–1715) наступает политическая стабилизация, завершается реорганизация государственной машины и окончательно структурируется двор, ставший в конце концов «ручным». Окончательное формирование новой властной системы и ее институтов, включая двор, связано с реформами Короля-Солнце 1661 г.

Само понятие «должность» (office) в этот период претерпевает заметные изменения и уточняется. Известный юрист XVII в. Луазо определяет ее как «достоинство, связанное с исполнением публичной должности» (idignité avec fonction publique), т. e. это служба королю и служба государству. Речь идет о королевских советниках и исполнителях установленных королем обязанностей. Первыми советниками короля в XVI в. по-прежнему считались главные коронные сановники или чины (grands officiers de la couronne). В ходе эволюции двора, развития его функций и увеличения числа должностных лиц начинается постепенное разделение коронных государственных и придворных должностей, причем отраженное в массовом сознании. Эту тенденцию выразил известный юрист и памфлетист Ф. Отман, доказывая, что статус придворных и государственных должностей различается, поскольку назначение на высшие придворные должности осуществляется только королем. Соответственно главные должности короны имели, по его убеждению, иной, более высокий статус по сравнению с придворными: «Наши предки обособляли от них тех, кто являлся главными сановниками королевства и всего государства, прибавляя к их должностям гораздо более значительное определение "Французский"».

Регламентом Генриха III 1582 г. была установлена иерархия высших должностей короны. Первое место в ней занимал коннетабль, второе — канцлер. Вслед за ними по значимости следовали должности «главный распорядитель французского двора», «главный камергер», «адмирал», «маршал», «главный шталмейстер» и, наконец, «командующий артиллерией».

Особенностью процесса формирования государственного аппарата во Франции являлась легализованная продажа должностей. Представление о почете, благородстве службы сохранялось, но нередко подданный оказывался облагодетельствованным доверием государя, подкрепляя его солидной суммой, направляемой лично королю. В силу этого он приобретал право распоряжаться должностью — продавать ее, передавать своему наследнику, т. е. она рассматривалась как часть фамильного имущества, как собственность. Именно в раннее Новое время возникает принцип наследственности и должностной преемственности, с которым был вынужден считаться даже Людовик XIV.

Тем не менее главные коронные сановники, равно как и носители высших придворных должностей, обычно назначались непосредственно королем из числа определенного круга — благородных семей Франции. Не покупались и не продавались высшие судебные должности первых президентов парламентов. Главные коронные чины приносили клятву непосредственно королю, а лица более низкого ранга приносили клятву не только королю, но и руководителю ведомства. Продажа и передача должностей в сфере правосудия или финансов совершались согласно определенному порядку. Высшие военные должности, такие как генерал-лейтенант, полевые маршалы, полковники, капитаны рот, квартирмейстеры и т. и. назначались указом короля и приводились к присяге.

Большинство высших должностных лиц короны, а также главные держатели должностей домов королевы и принцев крови, некоторые губернаторы провинций обладали собственным правом назначения на нижестоящие должности. Первые считались главами своих ведомств и соответственно могли набирать штат своих подчиненных. Так, главный камергер (обер-камергер, grand chambellan) набирал дворян королевской спальни камер-юнкеров (gentilshommes de la chambre). Первый гофмейстер двора (premier maître d'hôtel) держал в своих руках подбор большинства должностных лиц в подчиненных ему службах, связанных с приемом пищи: хлебодаров, виночерпиев, служащих «кухни королевского рта» и общей кухни и т. д.; главный егермейстер набирал охотников и егерей и т. д. Должности были тесно связаны с социальной принадлежностью претендентов — одни предназначались только для знати, другие (пажи, конюшие, стрелки гвардии) для неродовитого дворянства; третьи (комнатные слуги, повара, аптекари, конюхи, псари, растопщики) для простолюдинов, выходцев из третьего сословия. Главный распорядитель двора и руководители придворных ведомств лично представляли отобранных кандидатов королю и после монаршего одобрения последние получали официальное назначение, подтвержденное документом. Единственным исключением был командующий артиллерией (grand maître de l'artillerie), который лично назначал своих подчиненных без одобрения короля. Похожим путем формировался штат королевы, принцев и принцесс крови.

В провинциальном управлении губернаторы и наместники короля нередко сохраняли право назначать своих подчиненных, в том числе кастелянов городов, капитанов замков и крепостей.

Однако эта ситуация меняется с начала XVII в. Никто из высших сановников короны и двора не мог сам распоряжаться передачей важнейших должностей. Даже главный смотритель вод и лесов (grand maître des eaux et forets) не мог лично назначать лесничих. Король закрепляет это право за собой. Но при этом и лица, стоящие во главе служб королевского дома, сохраняют право подбирать кандидатов на должности в своем ведомстве. Главный распорядитель французского двора ежегодно утверждал руководящий состав двора (с конца XVI в. достаточно формально), который, в свою очередь, представлял своих кандидатов на занятие придворных должностей на утверждение королю.

Двор в эпоху абсолютной монархии приобретает совершенно новый и особый статус: он не только служит жизнеобеспечению королевской семьи и ее приближенных, но и приобретает важнейшую функцию репрезентации власти. Это проявляется в пышности двора, увеличении придворного штата с 300 человек в конце XV в. до 8000 человек при Людовике XIV, его новой организации, театрализации придворной жизни, концентрации вокруг двора всего культурного потенциала страны. Этот феномен активно подчеркивается и в исследованиях, посвященных двору, и даже в работах по истории искусства. По словам А. Фюретьера, писателя «Великого века», «роскошь двора демонстрирует могущество государя».

Королевская власть, наступая на вольности дворянства и лишая его политических привилегий, компенсировала утрату, привлекая его ко двору и предоставляя не только придворные должности, но и всевозможные пенсии и другие источники обогащения (скажем, право столоваться за королевским столом). Короля играет свита: и ее численность, роскошь жизни (игры, охота, маскарады, театр) все способствовало подчеркиванию статуса личности короля. Об этом в немалой степени заботилась и идеология: уже в 1538 г. появляется формула: король это Бог на земле. Если подобное утверждение поначалу вызывало некоторое удивление, то было общепризнанно, что король — наместник Бога на земле, власть его от Создателя; проводилась и идея о том, что французский король, как держащий свое государство от Бога, выше избираемого императора.

Король при подобных установках уже не являлся первым дворянином, хотя Франциск I, Генрих II и Карл IX подчеркивали свою идентичность с дворянством. В XVI в. не только король, но и весь королевский дом приобретают самый высокий, ни с чем не сравнимый социальный статус, а королевские дети именуются «детьми Франции». Именно в этот период старое обращение к королям Altesse (Высочество) начинает заменяться титулом «Величество» — Majesté. Окончательно оно утверждается при Генрихе III. При этом основным критерием статуса человека, находящегося в штате двора, считалась исключительно милость короля, которой были обязаны положением и должностями, хотя формально они предоставлялись за заслуги перед монархом и государством.

В течение XVI в. возрастало не только количество придворных должностей. Последние регулярно видоизменялись, оформляясь в конкретные службы двора, а определенные функции, ранее присущие одной конкретной должности, могли теперь перераспределяться и передаваться другим держателям должностей. Так, должность главного церемониймейстера и должность главного камергера Генрих III, несомненно, создал своим регламентом не только из-за желания систематизации и разграничения должностей, но и с целью урезать чересчур возросшее влияние герцога де Гиза, занимавшего высшую придворную должность. Придворный церемониал был разработан при Генрихе III и в дальнейшем изменялся довольно мало в зависимости от финансовых возможностей или личных склонностей королей.

Кроме того, на процессе эволюции двора сказывалась и смена династии. Так, при Генрихе IV, когда слились по сути два двора, совершенно разных по составу, характеру и численности штата и на каждую должность приходилось по нескольку человек (ранее занимавших ее при разных дворах), королю пришлось «пристраивать» лишних претендентов. Был придуман необычный социальный ход передавать должности для лиц неблагородного происхождения (камердинеров, дворецких, камеристок) дворянам. Разрешению ситуации способствовало и наличие правила, унаследованного от Валуа: чередование при исполнении обязанностей при дворе. Ранее ротация проводилась по истечении четырех месяцев службы, а со времени первых Бурбонов чаще спустя квартал.

Исторически система придворных должностей оформлялась со времен Средневековья внутри т. н. королевского отеля, дома (Hôtel du roi), объединявшего всех без исключения должностных лиц (в том числе и слуг), служивших непосредственно монарху. Помимо большого двора (самого короля) существовали еще и малые королевы, дофина, ближайших родственников. Так, в детском возрасте (шести лет) будущая королева Наваррская Маргарита де Валуа имела свой двор, насчитывавший около сотни человек, не считая штата конюшни (19 человек). В 1661 г. Людовик XIV окончательно преобразует старый королевский отель в Королевский дом (Maison du roi), который, в свою очередь, подразделяется на военный и гражданский дома короля. Он включал в себя исторически сложившиеся службы. Во главе их стояли должностные лица самого высокого ранга (chefs de charge). Как отмечалось, все светские службы возглавлял главный распорядитель французского двора (эта должность выросла из должности средневекового майордома). За все вопросы, связанные с организацией спальных покоев короля, отвечал главный камергер, которому подчинялись гардеробмейстер (maître de garderobe), службу королевской охоты возглавлял главный егермейстер (grand veneur), королевской конюшни — главный шталмейстер (grand есиуег), королевского стола — главный хлебодар (grand panetier), первый виночерпий (premier echançon) и первый кравчий (premier valet tranchant). К этим старинным высшим должностям при Генрихе III прибавилась новая должность — главного церемониймейстера (grand maître des cérémonies). Следует заметить, что уже в XVI в. расширяется практика параллельного исполнения придворных и государственных (в особенности военных) должностей. Классическим здесь является пример исторического шевалье д'Артаньяна, который помимо того, что был капитаном королевских мушкетеров, являлся главным смотрителем королевских фазанов. Некоторые высшие придворные должности «оседали» в семьях высшей знати, когда дети и внуки наследовали посты отцов и дедов. Например, ряд потомков знаменитого соратника Жанны д'Арк Орлеанского бастарда, графа Дюнуа занимали должность главного камергера (герцоги Лонгвили), а должность главного шталмейстера исполняли представители рода Бельгардов. Смена высших придворных сановников, как правило, происходила при новом царствовании. Иногда дележ начинался заранее. Известен скандал в конце царствования Франциска I, когда дофин (будущий Генрих II) начал заранее делить коронные должности между своими приближенными, чем и вызвал ярость отца.

Одновременно завершается оформление Военного дома короля, т. е. королевских телохранителей и лейб-гвардии. Первоначально в его состав входили две роты гвардейцев во главе с капитанами из числа высшей знати, затем их стало четыре, причем одна была шотландской. При Франциске I шотландцев возглавлял член королевского дома Шотландии Роберт Стюарт, женатый на тетке Екатерины Медичи; 25 стрелков шотландской роты составляли т. н. охрану рукава (gardes de la manche) — личную охрану, постоянно находившуюся при короле. Помимо этого, при Генрихе III состоял отряд «дворян вороньего клюва», состоявший из двух рот по 100 человек, просуществовавший до эпохи Людовика XIV, и отряд стрелков прево королевского отеля (80 человек). Помимо них вплоть до правления Генриха IV в военный дом короля входили только дворяне королевского отеля («почетный отряд дворян»), четыре гвардейские роты и швейцарцы (т. е. лейб-гвардия). Швейцарцы это пеший отряд королевской сотни (Cent-Suisses) во главе с французским капитаном. Из всех рот королевских телохранителей только швейцарская сотня была пешей, все остальные роты были конными.

Наконец, отдельное место в военном доме короля занимала стража ворот (garde de la porte) из 50 солдат во главе с капитаном. Этот отряд сменами по десять человек с алебардами в руках нес охрану перед дверьми королевских покоев и/или ворот королевской резиденции.

В дальнейшем появились подразделения лейб-гвардии, предназначенные для охраны монарха за пределами дворца: отряды тяжелой (gens d'armes de la garde du Roy) и легкой кавалерии (chevaux-legers de la garde du Roy), а также мушкетеры (deux compagnies des mousquetaires à chevae), подразделявшиеся на роту белых (кони были белыми) и, со времени Мазарини, роту черных мушкетеров (на вороных конях). Капитаном всех этих рот являлся сам король. Назначение на должности командиров этих элитных подразделений привлекало особое внимание, если даже в далекую Польшу принц Конде сообщал польской королеве (француженке) о том, что обошли назначением небезызвестного д'Артаньяна ради того, чтобы брат Кольбера командовал мушкетерами. Из своего военного дома король лично предоставлял королеве Франции 18 человек французских и шесть швейцарских гвардейцев.

Одновременно формировался и Дом королевы, отличавшийся тем, что придворный штат в нем составляли и дамы, и кавалеры. Уже к концу XV в. дом Анны Бретонской составлял 90 человек, получавших жалованье за свою службу. Двор королевы возглавляла гофмейстерина (dame d'honneur ou subintendente de la maison de la reine), за ней следовали дамы различных рангов: хранительница гардероба и драгоценностей королевы (dame d'atour) и фрейлины (filles d'honneur) — незамужние девицы, проживавшие во дворце, наконец, придворные дамы (именовались просто dames или autres dames), находящиеся на королевском содержании или просто обладающие правом столования. Количество их варьировалось, а назначение не всегда зависело от королевы. Так, одно время высшую должность в доме Екатерины Медичи занимала герцогиня Буйонская (главным образом потому, что она была дочерью фаворитки короля Дианы де Пуатье). Фаворитка Людовика XIV маркиза де Монтеспан также заняла (в 1680 г.) высшую должность в доме королевы после изгнания своей предшественницы графини Суассонской (племянницы кардинала Мазарини Олимпии Манчини). На высшие должности могли рассчитывать представительницы самых знатных родов: например, во главе дома королевы Марии-Терезы Австрийской, супруги Короля-Солнце, вначале стояла представительница суверенной княжеской династии, сестра герцога Мантуанского и польской королевы Анна Гонзага (супруга принца Пфальцского и известная в свое время фрондерка).

Структура двора отражала социальную структуру королевства. Естественно, как уже отмечалось, высшие должности доверялись только политической элите принцам крови и титулованной знати. Вместе с тем в первой половине XVII в. наблюдается тенденция заполнять придворный штат представителями среднего и мелкого дворянства.

Главный распорядитель (grand maître de France) — высшая должность при дворе, являвшаяся к тому же коронной, т. е. лица, ее исполняющие, не могли быть смещены по желанию короля. Традиционно она предоставлялась представителям высшей аристократии, иногда и принцам крови. При Бурбонах ее занимали принцы крови Суассоны и Конде: при Людовике XIII — его кузен граф Луи де Суассон, унаследовавший ее от отца, при Людовике XIV принцы Конде, отец и сын. С конца XVI в. статус главного распорядителя после реформ Карла IX и Генриха III, желавших урезать амбиции и могущество герцогов Гизов, понижается: из номинального главы двора он становится равным еще трем другим официалам. Формально ему подчинялись гражданские королевские службы, внутри каждой из которой был обширный штат. Главный распорядитель ежегодно утверждал весь штат двора, принимая от имени короля клятву верности от руководителей служб, и представлял затем этот штат королю. В отсутствие главного распорядителя его заменял первый гофмейстер, в распоряжении которого находилось несколько ординарных гофмейстеров, служивших поквартально. Сначала в обязанности главного распорядителя входило возвещать об окончании царствования именно он ломал свой жезл после смерти своего повелителя перед всем штатом двора, затем эта функция закрепилась за главным церемониймейстером.

Главный камергер, обер-камергер (grandchambellan с 1293 г.) первоначально отвечал за спальню короля (русская аналогия — постельничий). Его значение вырастает с 1545 г., после упразднения должности камерариев и возведения этой должности в ранг коронной. До регламентов Генриха III главный камергер руководил церемониями при дворе и очень обширной службой. В дальнейшем его обязанности изменяются, хотя остаются разнообразными: он отвечает за деятельность театров, сопровождает короля на заседания Генеральных штатов, где сидит на скамеечке у ног своего монарха. Именно он подает утром рубашку королю, если отсутствует главный распорядитель двора. Под его началом находились служащие разных рангов и званий. Комнатная служба была многочисленной — в нее входили гардеробмейстер, четыре камер-юнкера, несколько ординарных камер-юнкеров — благородные лица, а также неблагородные — камердинеры, секретари, комнатные слуги, цирюльники, привратники, меблировщики, художники, скульпторы и т. д. все они часто именовались «камердинерами» (наиболее известным камердинером, по-видимому, можно считать великого драматурга Мольера). Должность главного камергера, которая с XV в. предоставлялась потомкам графа Дюнуа герцогам де Лонгвилям, а затем герцогам де Гизам, впоследствии закрепилась за герцогами Буйонскими из рода Ла Тур д'Овернь.

Должность главного церемониймейстера, обер-церемониймейстера (grand maître des cérémonies) была создана регламентом Генриха III в 1585 г. В его компетенцию входили подготовка и проведение всех торжеств. Прежде всего, он устанавливал порядок и «выстраивал» соответственно рангу присутствующих на любой церемонии, где участвовал король: крестинах, бракосочетаниях, коронациях, погребениях, приемах чрезвычайных и полномочных послов, всех официальных приемах при королевском дворе. Поскольку при бесчисленных местнических спорах для организации и обеспечения порядка явно было недостаточно одного человека, то у него в подчинении имелся ординарный церемониймейстер, а также штат помощников, которые непосредственно допускали к королю всех принцев, принцесс, послов, приглашенных дворян, иностранных посланников и т. д.

Главный раздатчик милостыни (grand aumônier de France), носитель коронной должности, возглавлял всю группу духовных лиц, обеспечивавшую религиозную жизнь двора. Со временем эта должность приобретает уже не только церковный, но и политический характер. Так, Ришелье передал ее своему брату. При Людовике XIV главным раздатчиком был племянник римского папы Урбана VIII кардинал Антонио Барберини (которому после смерти дяди пришлось обосноваться за пределами Италии). Ему подчинялось несколько раздатчиков милостыни, капелланы, королевский духовник и многие другие. Как придворный епископ он крестил королевскую семью, их крестников, причащал их, венчал и т. д. В его обязанности входило освобождение заключенных по случаю празднеств в королевском доме. Он курировал также не только богоугодные заведения, но и Коллеж королевских лекторов и Наваррский коллеж. В церкви духовные должностные лица всегда располагались по правую руку от короля, остальное духовенство находилось слева.

Главный прево дома короля (grand prévôt). Непосредственно поддержанием порядка в месте пребывания короля ведал главный прево Франции, юрисдикции которого подлежали служащие королевского дома. В подчинении у прево находились: два заместителя, королевский прокурор, стряпчий по гражданским и уголовным делам, секретари, нотариусы, исполнители судебных приговоров, наконец, отряд стрелков. При апелляции по гражданским делам последние выносились на Большой совет, в уголовных делах прево являлся верховным судьей.

Главный шталмейстер, обер-шталмейстер, конюший (grand есиуег) отвечал за конюшни короля и давал клятву верности самому королю, являясь носителем коронной должности. Все прочие служители конюшен подчинялись ему: конюшие, 24 пажа, кучера, фурьеры, почтальоны, даже кузнецы, конюхи, ветеринары — все они обслуживали 120 королевских лошадей. Эта должность чаще всего передавалась потомкам Лотарингского дома.

Под началом главного егермейстера, обер-егермейстера, ловчего (grand veneur) находились все служители, имеющие отношение к обычной охоте. Главный егермейстер был одним из наиболее важных должностных лиц короны, который всегда принадлежал к именитой знати. В его обязанности входила как организация королевской охоты, так и запрещение частным лицам охоты на оленей, коз, кабанов. Независимо от него существовали должности и соответствующие ведомства главного распорядителя охоты на волков (grand louvetier) и главного сокольничего (grand fauconnier), уступающие ведомству главного егермейстера как по численности персонала, так и по уровню организации.

Становление абсолютной монархии было в гораздо большей степени связано с изменениями в системе управления государством, сменой элит и началом перехода административного управления в руки вчерашних выходцев из третьего сословия. Именно в этот период при сохранении старых властных институтов создается новая система государственных органов, причем часть должностей продавалась, но важнейшие посты передавались правительством доверенным лицам путем назначения. Центральное управление осуществлялось при помощи ряда советов, из которых к концу рассматриваемого периода уже формируются будущие министерства.

Нетрудно выявить, что если в XVI в. — в эпоху становления аппарата управления абсолютной монархии — можно наблюдать постепенный вынужденный отход высшей знати от дел управления, но заменяли ее чаще представители родовитого дворянства, то в XVII в. во Франции на государственные должности назначались по преимуществу выходцы из третьего сословия. Как уже отмечалось, возникают целые кланы, которые распространяют свое влияние на различные сферы управления классическими здесь можно назвать семьи Сегье, Кольберов, позднее Фелипо-Поншатренов. Первое из этих семейств предоставило короне помимо знаменитого канцлера Франции Пьера Сегье пятерых председателей Парижского парламента, 13 парламентских советников, двух генеральных адвокатов и т. д. При этом борьба за высшие должности в управлении по преимуществу велась уже между не старыми феодальными фамилиями или их клиентелами, а выходцами из дворянства мантии.

В соответствии с обычаем должности создавались и упразднялись королем по его усмотрению, и соответственно распоряжался он ими по своей воле. С инициативой создания новых должностей обычно выступали финансовые чиновники (суперинтендант или генеральный контролер финансов), и подобная инициатива определялась чаще всего недостатком финансов в казне. Продажа должностей началась еще при Франциске I. В 1664 г. насчитывалось уже 45 тысяч различных должностей, большая часть которых покупалась выходцами из третьего сословия. Особое значение здесь приобретает система т. н. полетты, которую создал в 1604 г. Генрих IV, при которой должности превращаются в наследственные, но при условии ежегодной выплаты государству носителем должности определенной суммы (шестнадцатой части ее стоимости). Таким образом, государственная служба становится наследственной. Новый порядок вызывал всеобщее возмущение, но был так прост и удобен для власти, что сохранился до эпохи Французской революции. При этом продажа должностей и полетта имели не только финансовый, но и политический смысл — король получал должностных лиц, никак не связанных с клиентелами вельмож. Купля-продажа должностей становилась первым этапом в смене политических элит: власть оказывалась в руках верхушки третьего сословия, а аристократия медленно, но верно оттеснялась от управления государством во всех сферах. В социальном плане это процесс приводил к консолидации специфического социального слоя «дворянства мантии», аноблировавшегося, получавшего налоговый иммунитет. Возвышение этой более профессиональной и лучше подготовленной к ведению государственных дел социальной группы (вопреки недовольству старой аристократии[13]) в конечном итоге и привело к становлению новой, по сути своей корпоративной и замкнутой, политической элиты.

Администрация, сформированная по подобному принципу, разумеется, была предана монарху (и это доказывала неоднократно, включая кризис 1580-х гг., когда некоторые должностные лица Парламента заплатили за это своей жизнью). Однако она, уже в силу того что носители должности либо покупали ее, либо получали по наследству, оказывалась дистанцированной и достаточно независимой от политических группировок и родовых клик и даже от центральной власти (что доказывали «ремонстрации» парламентов королю и их роль в событиях Фронды). Поэтому со второй половины XVI в. короли прибегают к использованию института «полномочных комиссаров короля», которые фактически противостоят оффисье, т. е. должностным лицам, вносящим полетту и передающим должность по наследству. Исполнение должности комиссаров отличалось от оффисье тем, что оно, во-первых, было ограничено во времени, а во-вторых, ее носитель имел чрезвычайные полномочия. Комиссары, а по сути инспекторы становятся эффективным инструментом управления государством, именно они создавали новую модель управления Францией. В итоге в течение рассматриваемого периода во Франции складываются две системы должностей, которые, несмотря на все противоречия между ними, взаимно дополняли друг друга в новой государственной машине.

Однако даже внутри первой системы («оффисье»), где должность получали благодаря ее покупке, было несколько исключений. Порядок не распространялся на высшие коронные чины.

Формирование новой административной системы, как отмечалось, означало не только создание новых должностей короны, но и эволюцию прежних. Из пяти старинных высших должностных лиц короны три сохранили свое значение на протяжении почти всего времени формирования новой государственной машины. К ним относились коннетабль (позднее маршал), адмирал Франции и канцлер.

По своей значимости в иерархии коронных должностей первым считался коннетабль, руководящий военной деятельностью государства, но с 1627 г. на первое место выдвигается канцлер, возглавлявший высшую гражданскую администрацию, прежде всего связанную с правосудием: канцлер «глава Правосудия». Канцлер Франции (chancelier de France) считался первым чиновником королевства и главой системы правосудия королевства, в том числе и всех парламентов. Этой должности именно в XVI–XVII вв. придавалось особое значение, чему служили пышность, окружавшая ее носителя при исполнении обязанностей, равно как само разнообразие этих обязанностей. Канцлер осуществлял составление государственных актов, а кроме того, отвечал за королевские архив и библиотеку. Его первейшей обязанностью было скрепление королевских актов печатью на всех государственных документах королевская печать могла ставиться только в его присутствии, соответственно он хранил печати короля. Последних было две большая печать (король изображен на ней на троне, держащим скипетр и жезл правосудия) и малая, на которой изображен герб Франции под короной; кроме того, имелась печать дофина. Канцлер всегда хранил при себе ключ от ларца с печатями. Как первое должностное лицо королевства он выступал от имени короля на заседаниях Парижского парламента, на Генеральных штатах и ассамблеях нотаблей. Канцлер считался по праву руководителем королевских советов, поскольку в отсутствие короля возглавлял и проводил их заседания. Его роль в управлении до начала XVII в. была определена юристом Луазо в трактате об управлении, где канцлер назван «контролером и исправителем всех дел во Франции». Характерно, что в эту эпоху канцлер имел отношение к управлению финансами. Этот порядок нарушается в конце правления Генриха IV, когда суперинтендант финансов Сюлли становится наиболее приближенным советником короля. В дальнейшем статус канцлера восстанавливается, в особенности когда канцлером был Пьер Сегье. Но Сегье со временем стал мешать Кольберу и в 1661 г. был выведен из Верхнего совета, который отныне стал возглавляться королем. Однако он оставался во всех остальных советах и руководил Частными финансовыми советами. Тем не менее при Короле-Солнце значение этой должности уменьшается. Канцлеру подчинялся обширный штат, в его ведомстве служили чиновники четырех типов. Кроме того, ему подчинялась целая армия более мелких служителей от судебных секретарей до плавильщиков воска.

Пост канцлера никогда не занимали представители высшей титулованной знати. Не случайно Сен-Симон говорил, что канцлер, являющийся герцогом, — «это чудище». Одно такое чудище все же родилось канцлер Сегье в 1651 г. был возведен в сан герцога. Должность канцлера давала ее носителю специальные доходы для того чтобы поддержать ее статус. Она не могла, в отличие от многих других, ни продаваться, ни передаваться. Канцлер мог подать в отставку, лишиться должности только за преступление. Известен только один прецедент канцлер Гийом Пуайе был осужден и лишен должности в 1545 г. Обычно при смене вместо канцлера назначался хранитель печати, как и в случае если канцлер по возрасту или по болезни не мог исполнять свои обязанности. Король сохранял за носителем титул и почести, но отбирал печати, которые либо хранил лично, либо назначал их хранителя (сама должность создана в 1551 г.). Несмотря на пожизненный статус, канцлер иногда мог впасть в немилость, и в этом случае его функции также переходили к хранителю печати. Иногда в роли хранителя печати выступали сами монархи. Хранитель печати, как и канцлер, считался высшим должностным лицом короны.

Коннетабль Франции (connétable de France) был командующим французской армией и хранителем королевского меча: «Все носящие оружие должны повиноваться ему»[14]. В эпоху абсолютизма особые военные прерогативы коннетабля и, в частности, право возглавлять войска могли создавать политические сложности. Коннетабль командовал армией и участвовал в организации ее финансирования, т. е. он был обязан заботиться о ее снабжении, распоряжаться расходами, размещением гарнизонов. Много позже знаменитый генеалогист и историк коронных должностей с. Ансельм заметит: «Коннетабль входит в самый секретный и узкий совет при короле, а королю не следует отдавать приказ о войне без совета коннетабля»[15]. Измена коннетабля Бурбона, который перешел на сторону главного противника Франции императора Карла V в 1523 г., определила в будущем и частые вакансии этой должности, и принцип назначения на нее — короли руководствовались скорее лояльностью, чем полководческим талантом коннетаблей. После коннетабля Бурбона, как известно, эта должность долго была вакантной, и только в 1538 г. коннетаблем стал Анн де Монморанси (ум. в 1567 г.). Затем должность была свободна почти 30 лет (а именно эти 30 лет приходятся на кульминацию Гражданских войн), и в 1593 г. Генрих IV передает ее своему старому союзнику: второму сыну предшествующего коннетабля Анри де Монморанси. Следующий коннетабль (Люинь) вообще не отличался воинскими талантами, но был признанным фаворитом Людовика XIII. И только последний из носителей этой славной должности был действительно достоин ее, но шпагу коннетабля он получил не за военные подвиги, а за политическое предательство своих собратьев по вере — протестантов: герцог де Ледигьер согласился перейти на сторону короля и в награду стал коннетаблем. После его смерти коннетаблей во Франции уже не было. Январский эдикт 1627 г. отменял эту должность, как и вторую, не менее опасную должность адмирала, что было логично при абсолютной монархии главнокомандующим считался монарх, а командующие на поле битвы как бы его замещали. Поэтому в данный период особо развивается институт маршалов.

Маршалы Франции (les maréchaux de France) первоначально подчинялись коннетаблю как командующему армией и исполняли те же функции командующих. Все они — военные профессионалы, о чем свидетельствует наличие в их среде выходцев из других стран, служивших своей шпагой французской короне. В отсутствие коннетабля на церемонии королевской коронации глава коллегии маршалов исполнял его обязанности держал королевский меч. Количество маршалов выросло с 2 до 20 человек в 1704 г. Сохранилась и их особая юрисдикция: суд маршалов вместе с судом адмирала и судом вод и лесов образовывали суд Мраморного стола (напоминание о былом — главном зале Дворца правосудия, уничтоженного пожаром в 1618 г.). Впрочем, судили не лично коннетабль и маршалы, этим занимались профессионалы. Позднее возникает должность прево маршалов, носитель которой разбирал дела о военных преступлениях. В этом суде рассматривались не только дела «военнослужащих», но и преступления, совершенные против общественного порядка бродягами, преступниками, действующими на больших дорогах, и даже виновниками эксцессов в публичных местах вплоть до нарушения порядка в театрах. Кроме того, уже лично маршалы во главе со своим председателем судили в т. и. Трибунале чести, рассматривая конфликты между дворянами. Именно этот трибунал, созданный в 1602 г., вывел Мольер во втором акте своего «Мизантропа». Большинство маршалов также принадлежали к высшей знати (Монморанси, Люксембург, Виллеруа, Лорж-Монгомери, Тюренн). Однако воинская доблесть давала шанс на занятие этой должности и отдельным выходцам не только из высшего дворянства примером могут служить маршал Гассион (1609–1647) и маршал Катина (1637–1712).

В исключительных случаях вводилась должность, скорее почетный титул, для лиц, многократно доказавших свой военный талант успехами на поле брани главный лагерный маршал (maréchal général des camps et années du roi). Его были удостоены только три человека: в XVII в. великий полководец Анри II де Ла Тур д'Овернь, виконт де Тюренн (в 1660 г.), в XVIII в. — герцог Клод де Виллар (в 1703 г.) и граф Мориц Саксонский в 1747 г. Естественно, маршалы имели помощников, лагерных маршалов, позднее военных интендантов, в обязанности которых входили прежде всего финансовые вопросы (выплата жалованья, взимание контрибуций) или пенитенциарные функции.

Подобно коннетаблю адмирал Франции (amiral de France) осуществлял всю полноту власти в морских делах и нес за них всю ответственность. В период мира он являлся как бы генеральным наместником короля, в годы войны возглавлял военно-морские силы. Однако если коннетабли исполняли свои обязанности полководцев непосредственно на поле битвы, то, за исключением Клода Аннебо, который разгромил англичан при острове Уайт (1545 г.), никто из адмиралов на деле не командовал флотом и морскими сражениями. А поскольку в приморских областях (Прованс, Бретань) имелись свои особые адмиралы, то власти, равной власти коннетабля, адмиралы Франции не получали. Должность адмирала во Франции в XVI в. связывалась с именем самого известного (и не за таланты флотоводца) изо всех французских адмиралов адмирала Колиньи, а его политическая деятельность вызывала большие опасения короны. Как и коннетабли, адмиралы считались опасными для власти короля из-за слишком больших полномочий. Тот же январский эдикт 1627 г. отменил должность адмирала, чувствительно задев при этом амбиции и доходы герцога Анри II де Монморанси, занимавшего эту должность с 1614 г. Оскорбленный вельможа закончит свою жизнь в 1632 г. на эшафоте за вооруженный мятеж против короля и Ришелье, а в 1631 г. кардинал отнимет должность адмирала Бретани у герцога де Гиза и купит у Пьера Гонди должность командующего галерным флотом. Это было завершением длительного процесса, начатого Ришелье в 1626 г., по созданию новой должности главного распорядителя, главы и суперинтенданта по морским делам и коммерции. Ее занимали всего четыре человека. В 1646–1650 гг. ею владела вдовствующая королева-мать Анна Австрийская. В отличие от коннетабля должность адмирала была восстановлена при Людовике XIV, но ее передали в качестве синекуры двухлетнему ребенку, внебрачному сыну короля от Луизы де Лавальер герцогу де Вермандуа. С 1683 г. ему наследовал другой незаконный сын короля, граф Тулузский, а затем она перешла к сыну последнего, герцогу де Пентьевру (ум. в 1793 г.), который сумел сохранить ее до Французской революции.

Центр тяжести в управлении в этот период переносится ко двору, точнее в непосредственное окружение короля: именно из него рекрутировались члены государственных органов нового типа, различных советов. «Король в своем Совете», как видно по королевским указам, стал законодательной, исполнительной и высшей судебной инстанцией. Усложнение задач управления приводило к тому, что в старом Королевском совете создавались особые подразделения, которые также стали называться советами в соответствии с характером дел, которые на них выносились: новые органы возникали, рекрутируя свои кадры из представителей парламентских кругов. Все члены Парижского парламента считались «советниками короля» в его парламентском суде. Для того чтобы подчеркнуть связь между парламентом и королевскими советами, членов Совета обычно называли почетными советниками парламента. Однако в советы могли входить и другие лица, так что иной раз их состав напоминал прежнюю cuña Regis, когда король проводил заседание Палаты правосудия.

Новые советы возникали непосредственно при короле. Вероятно, их коллегиальный характер выражал максиму, сформулированную еще в предшествующий период — носитель верховной власти правит один, только если он является тираном. Доверительное отношение монарха, согласно политическим теориям предшествующей эпохи, неизбежно приводит к тому, что он советуется с опытными лицами и принимает решение, основываясь на их мнении. К моменту появления советов их функции были еще не определены и не расчленены: они занимались политическими, административными и судебными делами (хотя уже функционировали парламенты). Поэтому и названия совета часто менялись и не давали точного представления об их прерогативах — Королевский совет, Частный совет, Государственный совет. Только при Людовике XIV были четко сформулированы задачи различных советов и определена их структура в соответствии с направлением деятельности. Первоначальная неопределенность оказывала влияние на состав советов. Характер их деятельности предполагал назначаемость членов Совета. Во Франции многие лица традиционно имели право заседать в совете в соответствии со своими привилегиями: принцы крови, пэры, главные должностные лица короны — главные коронные чины (в т. ч. и носители придворных должностей). Помимо них в составе советов работали подготовленные чиновники. Такое широкое представительство приводило к тому, что Совет с трудом мог принимать решения, поскольку далеко не все заседавшие были наделены государственным умом и обладали нужным опытом.

Потому-то, а возможно, с учетом политического опыта короны борьбы со знатью в XV–XVI вв. начали сперва созываться, а затем и создаваться советы с узким составом. В этом случае все их члены назначались королем. Возглавлялся Совет монархом, без него не решались политические дела. Однако в случае, когда на заседание выносились судебные или административные вопросы, канцлер как высшее должностное лицо возглавлял Совет в отсутствие короля. Этот порядок был окончательно утвержден при Людовике XIV. Советы действовали согласно утвержденным правилам-регламентам, которые впервые были приняты в царствование Генриха II.

При Франциске I был создан Деловой совет, который стал называться Государственным советом. Следующим из официально установленных оказался Частный совет, чей регламент был утвержден в октябре 1557 г. Согласно решению 1563 г. создавался также Совет по финансам. В правление Генриха III (когда вообще регламентировалась не только государственная, но и придворная жизнь) советы реорганизовывались дважды (в 1578 и 1582 гг.). При Людовике XIII в 1611–1630 гг. было принято примерно 25 документов, имеющих отношение к реорганизации советов. Характерно, что при этих реорганизациях особое внимание отводилось управлению финансами. В 1615 г. появляется преемник Делового совета Совет дел и депеш наряду с Советом финансов. Уже в 1661 г. при упразднении должности суперинтенданта финансов Людовик XIV создал Королевский совет по финансовым делам. В 1616 г. возник Военный совет (Conseil de guerre), который вскоре прекратил существование и был восстановлен только в 1643 г. В его состав помимо короля, главного министра. государственных секретарей (статс-секретарей) входили маршалы Франции. Обычно же в советах заседали статс-секретари и их ближайшие сотрудники, а также главный министр, канцлер, государственные секретари (позже государственные министры), высшее должностное лицо, ведавшее финансами (суперинтендант, а впоследствии генеральный контролер финансов), интенданты финансов, глава Королевского совета по финансовым делам, т. е. должностные лица, которые назначались монархом. В их работе также принимали участие государственные советники и докладчики (maîtres des requêtes). Но в советах имелись и служители, которые покупали свои должности. Последними ведали четыре секретаря по финансам. Так, в Частном совете было четыре секретаря и писца, все они имели помощников. Регламентом 1597 г. вводилась специальная должность адвоката Совета.

В Королевском совете (Conseil du roi) обсуждались государственные дела и готовились решения от имени короля. В течение XVI–XVII вв. Совет все более расширял свою компетенцию, но в итоге превратился по преимуществу в верховный орган королевского правосудия. Это сказалось даже на переименовании судов: вместо эпитета «верховный» (souveraine) стал употребляться термин «высший» (supérieure). Королевский совет являлся также высшим органом в решении административных, политических и судебных вопросов, касающихся всего королевства. Они могли приниматься по инициативе короля или в соответствии с предложениями, внесенными кем-то из министров или советников, а также на основании представленных Совету докладов. При Королевском совете имелись бюро, которые оформляли указы и постановления в полном соответствии с процедурой, разработанной юристами. Все постановления Совета всегда выражали волю короля, даже если он не присутствовал на заседании Совета. Менялась только формула постановления.

Состав и количество членов этого Совета часто менялись: некоторые лица являлись членами Совета по праву рождения (принцы крови, герцоги и пэры), других назначал король по собственному выбору. Последние были, как правило, видными королевскими чиновниками, прелатами, губернаторами, бальи. Численность Совета не была постоянной: при сильной власти Совет заметно сокращался, зато при слабых правителях, например при Франциске II и Карле IX, превращался в многолюдное и малоэффективное сборище. С течением времени Совет сделался техническим органом, довольно устойчивым и стабильным, который специализировался на разрешении вопросов, связанных с судопроизводством и финансами, причем в него получили доступ чиновники, принадлежавшие к «дворянству мантии», — выходцы из третьего сословия. Численность королевских советников, которых назначал только монарх по своему усмотрению, варьировалась в разные годы: от 10 до 20 при Франциске I, около 100 человек в 1572 г., 55 — в 1574 г., 33 согласно регламенту Людовика XIV 1673 г., наконец, 30–38 в 1766 г. и 38 — в 1787 г.

Уже со второй половины XVI в. Королевский совет все более диверсифицировался в особые образования. Окончательно эта перегруппировка завершается в первой половине XVII в. Из него выделился в 1550–1650 гг. центральный орган власти — Государственный совет (Conseil d'Étai) с различными функциями, затем два совета, относящихся к политическим делам, кроме того, возникли еще (выше уже упоминались) два совета, связанных с финансами, и, наконец, совет чисто судебного характера. Кроме того, к советам относились различные бюро и комиссии.

Большой совет представлял собой верховную судебную палату, которая выделилась из Королевского совета. В него входили первый президент, президенты, генеральный прокурор, заместитель и его помощники. Особенность этого Совета состояла в том, что его юрисдикция распространялась на все королевство.

В Частном совете (Conseil privé), или Совете по гражданским делам (Conseil des parties), король лично вершил правосудие. Он был высшим судом в гражданских и уголовных делах между частными лицами. Частный совет был одновременно судебным и законодательным органом, хотя исполнял также судебные функции (аналог позднейшего кассационного суда), поскольку на нем принимались законы и постановления королевства в форме эдиктов, ордонансов и королевских грамот, которые канцелярия затем рассылала для исполнения судам и трибуналам. Со временем решения Частного совета по ряду вопросов стали обладать силой закона даже без регистрации в независимых палатах Парижского парламента. Первоначально в него входили принцы крови, герцоги и пэры, помимо них государственные секретари, государственные советники и докладчики (последние две группы обычно и заседали в этом Совете). Члены этого особого Совета, как правило, юристы, «советники короля в своих советах», со времени правления Генриха III стали называться государственными советниками. Часто его членами становились докладчики или председатели независимых палат.

Деловой, или Малый, совет (Conseil d'affaires) вырос из Тайного совета или Узкого совета и играл большую роль на рубеже XVI XVII вв. На нем под руководством короля обсуждались важнейшие вопросы политической жизни. Он представлял собой собрание ближайших советников из трех-пяти человек, которым доверялись наиболее значимые и тайные государственные дела. Подобные советы появились в XIV в., но регулярно их стали созывать при Франциске I. Их регламент еще отсутствовал, поэтому регулярно менялось и количество членов Совета, и его состав. Совет зависел от воли и выбора короля и мог действовать только в его присутствии. Король созывал его по своему усмотрению для личных консультаций. В XVII в. члены этого Совета стали «государственными министрами» и составили настоящее правительство, ведавшее секретными делами государства (ведение войн, заключение союзов, подписание договоров). Новые монархи, как правило, изменяли состав Совета. Так, был полностью изменен его состав при вступлении на престол Генриха II в 1547 г.: из прежнего Совета остались только секретари финансового ведомства. Характерно, что при этом из Совета были выведены принцы крови — король Наваррский Генрих д'Альбре и герцог Вандомский Антуан де Бурбон.

Верховный совет (Conseil d'en haut) — позднее название Делового совета. Этот совет по своим функциям был преемником Делового совета XVI в. и занял наиболее важное место в системе советов. Официальный статус верховного органа этот Совет (как и свое название) окончательно приобретает с начала министериата Мазарини (1643 г.), именно на его заседаниях принимались политические решения, связанные с задачами внешней и внутренней политики, а также с важнейшими финансовыми вопросами. С этого времени он четко структурируется, определяется его компетенция. Он часто называется Государственным советом. Его члены часто именуются «государственными министрами». Некоторые из них заседали там по должности главные министры (кардиналы Ришелье и Мазарини), канцлер (возглавлявший Совет в отсутствие короля), суперинтендант финансов, государственный секретарь по иностранным делам. Прочие члены Совета назначались королем. Характерно, что при Людовике XIV представители высшей знати (даже королева-мать) в этот Совет не приглашаются. Зато участвуют в его работе три государственных министра (Летелье, Фуке, Лионн), которых отобрал лично король. Правда, его состав в дальнейшем мог расширяться в 1709 г. он насчитывал уже семь человек.

В царствование Людовика XIII развивается Совет дел и депеш (Conseil d'affaires et dépêches). В его обязанности входило рассмотрение вопросов, имеющих отношение к управлению внутренними делами королевства, в то время как Деловой совет ок. 1650 г. начинает заниматься исключительно внешней политикой. Как и в Деловом совете, члены Совета депеш либо являлись носителями определенных должностей, либо назначались короной. Название свое он получил из-за того, что среди прочего ведал корреспонденцией между правительством и властями на местах (губернаторами и интендантами). Первоначально его возглавлял канцлер, затем лично король. Собирался он два раза в неделю. В его состав входило не более 12 человек. Совет составляли канцлер (под чьим руководством он и работал), государственные секретари, суперинтендант (затем генеральный контролер финансов), несколько государственных советников (в основном докладчики) и министры.

Первый из финансовых советов Королевский совет по финансовым делам (Conseil royal des finances) — возникает в результате соответствующего решения Карла IX. Совет по финансовым делам имел специализированный персонал и обладал правом регулировать всю финансовую политику короны, следить за взиманием податей, главным образом разверсткой тальи. Поскольку управление финансами находилось в руках суперинтенданта финансов, то финансовые вопросы вплоть до времени Сюлли (сюринтендант в 1599–1610 гг.) решались в совете параллельно или с суперинтендантом или без него. После восстановления должности суперинтенданта Совет финансов сохранился, но изменил свой характер, получив название «Совет по делам государства и финансов» (Le Conseil d'État et des finances) с соответствующими функциями. Иерархически он стоял выше Делового совета. После отставки Сюлли была учреждена директория из трех государственных советников, которым и препоручалось все, что ранее входило в компетенцию суперинтенданта. Однако вскоре должность суперинтенданта была восстановлена и создан (в 1615 г.) Совет по управлению финансами, который и руководил финансовой политикой. Этот Совет приобретал в период правления Людовика XIII и малолетства Людовика XIV все большее значение, поскольку расширялась сфера его компетенции он ведал всем, что имело отношение к налоговой и бюджетной политике, королевским доходам, повышению налогов и т. д.

В 1661 г. при окончательном упразднении должности суперинтенданта финансов Людовик XIV создал Королевский совет по финансовым делам во главе с королем и в составе докладчика (Кольбер) и трех советников. В Совете были представлены как выходцы из дворянства шпаги (один советник), так и дворянство мантии (два советника). Вводится строжайший контроль за расходами, и зарождается прообраз государственного бюджета. Совет по делам финансов первоначально собирался трижды в неделю, затем дважды.

Помимо советов функционировали и былые государственные учреждения, среди них весьма разветвленная система королевских судов. На вершине королевских судов стояли парламенты. Их насчитывалось девять, важнейшим среди них являлся Парижский парламент. В XVI в. Парламент оформился как особая корпорация и являлся высшей инстанцией королевского суда. К XVII в. в состав Парламента входила Верховная палата, Апелляционная палата, Палата прошений, а также Палата уголовных дел. Большая палата включала в себя первого президента, 10 президентов, 37 советников, 12 секретарей. В состав Апелляционной палаты входили 2 президента и 25 советников. В Палату по приему прошений входили 3 президента и 15 советников.

Парламенты имели и административно-надзорные функции. Члены Парламента были несменяемы, с начала XVI в. парламентские должности становятся наследственными. Состав их был своеобразен это выходцы из третьего сословия, которые в результате аноблировались, в этой среде и формируется «дворянство мантии».

Политическая роль этого судебного учреждения определялась тем, что парламент присвоил право регистрации королевских указов (так, парламент Нормандии зарегистрировал Нантский эдикт спустя 12 лет после его издания) и отказывать в регистрации указов — т. н. право ремонстрации, которое вплоть до XVIII в. порождало немало столкновений между монархом и Парламентом. Именно этим объяснялось создание Большого совета (особой отрасли Королевского совета), куда отзывался ряд дел из парламентов. Парламент тем самым утрачивал часть своей компетенции.

Первому председателю (президенту) Парламента (который назначался лично королем) подчинялось 200 главных судов и судей. Именно они считались вершителями королевского правосудия. В свою очередь, в их распоряжении находилось большое количество судебных чиновников. Только должностей судей и королевских сержантов насчитывалось около 20 тысяч человек. Кроме того, в судебных органах числились многочисленные адвокаты, стряпчие, судебные чиновники и исполнители. Большая часть должностей считалась покупной, и продавались они по высокой цене. Так, в XVI в. должность советника парламента стоила 100 тысяч ливров.

Все лица, которые призывались королем на заседания Совета, первоначально относились к числу государственных министров. Отдельные министры могли получать звание «главного министра», как, например, Ришелье, Мазарини. Обычно первые министры концентрировали в своих руках несколько важнейших ведомств и имели несколько должностей. Так, Сюлли являлся государственным советником, суперинтендантом финансов, главным распорядителем артиллерии, суперинтендантом строений и фортификации и т. д.

Чин королевского советника (conseilleur du roi) носили лица, исполнявшие должности не самого высокого ранга в различных управленческих структурах. Представители высшей администрации согласно установлениям 1673 г. приобрели право носить звание «советник короля во всех советах» (conseilleur du roi en tous conseils). К этим лицам относились высшие должностные лица короны и королевского отеля, кавалеры ордена Св. Духа, высшие должностные лица на местах (губернаторы и генеральные наместники провинций), первые президенты парламентов, прокуроры и генеральные адвокаты Парижского парламента. Обычно его применяли к докладчикам и даже к лицам духовного звания (епископам). Подобное пожалование оформлялось особым постановлением короля, когда он хотел вознаградить кого-то за заслуги. Но чаще королевские советники назначались письмами-патентами, количество которых было ограниченно. Окончательно разграничение между этими двумя типами сановников было проведено при Людовике XIV. С момента появления советов монархи стремились сократить их состав с целью повышения эффективности работы. Уже Генрих III определил их предельный количественный состав в 124 человека, оговорив, что они не должны собираться единовременно. В 1673 г. количество советников ограничивалось 30, из них 18 были постоянно работающими, а 12 заседали по семестрам. Выбирались они из трех социальных групп: духовенства, дворянства шпаги и дворянства мантии. В дальнейшем основная часть рекрутировалась из дворянства мантии (докладчики и члены Верховного суда). Итог этой эволюции определился к 1673 г. — в составе 30 членов совета было три духовных лица, три из дворянства шпаги, остальные принадлежали к дворянству мантии. Советники после назначения приносили клятву канцлеру.

Должность государственных секретарей, или статс-секретарей (secretaires d'État), выросла из должности королевских нотариусов. Нотариусы первоначально регистрировали и заверяли решения Совета и акты Канцелярии. Купив должность королевского нотариуса, чиновник мог надеяться позднее стать секретарем, что давало дворянство. Четыре секретаря находились в привилегированном положении. До XV в. их называли «секретными чиновниками», а с XV столетия — финансовыми секретарями. Иногда они играли весьма заметную роль в политической жизни, как Флоримон Роберте при Карле VIII, Людовике XII и Франциске I. Практика XV в. использование финансовых секретарей чиновников, привела к тому, что в середине XVI в. часть секретарей, находящихся при короле для записи его распоряжений, становятся высокопоставленными чиновниками и именуются государственными секретарями. Ко времени вступления на престол Генриха II их было четверо. Согласно постановлению от 1 апреля 1547 г. между ними были распределены обязанности по ведению дел, связанных с отдельными иностранными государствами и французскими провинциями, которые они должны были курировать. С 1559 г. их стали называть государственными секретарями, позаимствовав само понятие у испанцев (так, государственным секретарем был Гомес да Сильва министр Филиппа II Испанского). За каждым закреплялось ведение дел с какими-либо иностранными государствами и французскими провинциями. При Карле IX специализация определялась согласно характеру дел. В дальнейшем каждый из этих государственных секретарей (secretaries des commandments et finances) также отвечал за определенную сферу: один — за внешнеполитические дела, второй — за военное ведомство, третий — за состояние двора и столицы, четвертый за вопросы, связанные с кальвинистской религией. Их значение в политических делах все более возрастало. Выбирались они королем из числа королевских секретарей или нотариусов.

Королевские секретари и государственные различались. При Генрихе III число последних стало ограничиваться тремя (1588). Первоначально функция государственных секретарей заключалась в верификации и контрасигнации принятых решений в Королевском совете. Их подпись обязательно должна была подтверждать подлинность подписи короля, а также то, что решение принято королем и Королевским советом. Помимо подготовки решений, принятых на Совете, государственные секретари должны были также получать все документы относительно дел, имеющих отношение к Совету, и осуществлять делопроизводство. Кроме того, каждый из государственных секретарей нес ответственность за ведение дел с отдельными французскими провинциями. К концу XVI в. все более просматривается тенденция к специализации секретарей совета по иностранным делам и Военного совета. В 1594 г. Генрих IV передал Виллеруа (бывшему статс-секретарю Генриха III, в 1588 г. лишившемуся своей должности) дипломатические и военные дела (они были объединены вплоть до 1624 г.). При Ришелье в 1627 г. окончательно восстанавливается ведомство иностранных дел. При государственных секретарях имелись небольшие бюро, прообраз будущих министерств.

Государственные секретари были обязаны присутствовать во время церемонии подъема короля и в определенные часы должны были находиться рядом с ним. В Деловом совете и в Верхнем совете работали два статс-секретаря: государственный секретарь по иностранным делам в ранге министра и государственный секретарь как нотариус. Именно государственные секретари готовили проекты всех документов: королевских эдиктов, ордонансов, мирных договоров, союзных договоров вплоть до брачных контрактов членов королевской семьи. Характерно, что не только сами государственные секретари, но и их семьи хранили государственные бумаги и официальную переписку как свой семейный архив. Согласно регламенту 1588 г. при каждом государственном секретаре был один помощник (commis) и шесть ординарных секретарей (их назначал государственный секретарь и утверждал король). Согласно распоряжению Генриха IV помощник стал называться старшим помощником (premier commis), а секретари помощниками. При государственном секретаре был один или два первых помощника. Более того, государственный секретарь назначал начальника секретариата, который руководил помощниками. Помощники подготавливали работу государственного секретаря.

Помощники канцлера назывались докладчиками (maîtres des requêtes). Они являлись членами парламентов, заседали в Большой палате, их статус находился между президентами и советниками. В Королевском совете они представляли реляции о судебных делах и нередко о финансовых. В советах их роль все более возрастала, поскольку докладчики канцелярии помогали канцлеру систематизировать донесения и деловые отчеты, а их сообщения (подробные и зачастую аналитические) нередко определяли решение канцлера. Они были участниками трибунала под председательством канцлера по делам о превышении полномочий статс-секретарями, что могло приводить к отрешению от должности последних. Докладчики имели право участия в заседаниях Верхнего совета. С 1598 г. стал действовать возрастной ценз, и эту должность можно было получить только по достижении 32 лет. Помимо всего, докладчики заседали в суде по делам королевского дома, готовили доклады для членов Королевского совета, и, начиная с правления Генриха II, их направляли в качестве специальных посланников в провинции или в армию для различных расследований или просто для контроля за осуществлением правосудия, финансами и за соблюдением порядка. В какой-то мере они являлись предшественниками интендантов.

Поручения, исходящие непосредственно от монарха, исполняли комиссары короля (comissaires du roi). Их направлял Частный совет для выполнения ответственных миссий, с четко обозначенными правами и полномочиями. Комиссарами могли быть послы, государственные советники, хранители печати, суперинтенданты финансов, губернаторы и генеральные наместники в провинциях, наконец, интенданты провинций, которым давалось конкретное поручение. Комиссарами также являлись лица, назначенные на должности первого президента парламента и президентов палаты косвенных сборов. Отношение к комиссарам, наделенным особыми полномочиями, со стороны оффисье было резко негативным, и можно говорить о постоянной борьбе между этими двумя группами должностных лиц. Это отчетливо проявилось во времена Фронды, когда в 1648 г. Парижский парламент прямо потребовал упразднить институт интендантов. Комиссар рассматривался как королевский ревизор, а потому было необходимо, чтобы он имел на руках соответствующие правомочные документы, исходившие из канцелярии за подписью государственного секретаря и скрепленные большой печатью желтого воска. Власть его была строго ограничена содержанием данного документа. Из этих королевских посланников, как известно, возникнут интенданты в армии и в провинциях. Слово «интендант» вошло в обиход уже при Генрихе II так называли тех, кто исполнял специальные поручения на обозначенной территории в определенный период времени.

Интенданты (intendants), точнее, интенданты правосудия, полиции и финансов появляются в середине XVI в., но уже с конца века этот институт распространяется предельно широко. Отчасти он вырос из института комиссаров, когда правительство начинает рассылать по стране своих чрезвычайных представителей. Они могли прибывать в провинции на время, указанное в их документах, а могли выполнять свои миссии по несколько лет. При Ришелье они утрачивают свои экстраординарные полномочия и становятся постоянными представителями правительства на местах. В отличие от других должностей они имели также финансовые полномочия. Для правительства их значение было связано с тем, что интенданты предоставляли в Париж объективную информацию и осуществляли контроль за местными властями. Особое значение приобретают армейские интенданты. Интенданты непосредственно назначались советами и являлись главной опорой королевской власти на местах.

Финансовая иерархическая структура была создана в XVI в. В 1522 1523 гг. канцлер Дюпра провел реформу центральной финансовой администрации. Кроме иных нововведений были созданы Сберегательное казначейство (Trésoriere d'Epargne) под руководством четырех казначеев Франции (Trésoriers de France), в ведении которых находились доходы от государственных земель, и четырех государственных казначеев (Trésoriers généraux des finances), занимавшихся прочими поступлениями. Эти чиновники назначались из числа крупных банкиров и деловых людей. Кроме этого, были созданы три счетные палаты, четыре палаты косвенных сборов (cour des Aides) и др. В 1561 г. вводится должность суперинтенданта финансов, в обязанность которого входило при участии Королевского совета формирование своего рода бюджета, где учитывались бы государственные расходы и доходы. Для сбора прямого налога (тальи) пришлось изменить административное деление страны. В основе финансовой администрации лежали созданные во второй половине века финансовые бюро казначеев Франции. В 1577 г. было создано 16 (затем их число увеличилось до 19) финансовых бюро, в каждое из которых входил один из казначеев Франции, ответственных за сбор тальи и налога на мосты и дороги. Кроме того, в состав финансового бюро входили государственный казначеи, который отвечал за coop остальных налогов, а также генеральный сборщик из среды крупных финансистов. Позднее первые две должности были сведены в одну — генерального казначея (Grand Trésorier). Территории, где они исполняли свои обязанности, стали называть финансовыми округами (генералитетами, généralité). где занимались разверсткой прямого налога — тальи. Они стали основой нового административного устройства страны, которое позднее еще раз изменится в результате введения института интендантов. Ниже финансовых округов находились непосредственные центры сбора налогов податные округа, или малые финансовые округа (election). В податных округах чиновники, которых называли «элю» (élu, дословно — «выбранные») распределяли талью между приходами, затем жители выбирали сборщиков, ответственных за собирание налога, которые, в свою очередь, передавали собранное приемщику тальи. Кроме того, процесс взимания налогов и налогообложения контролировался королевскими парламентами. В их составе существовали столичные и провинциальные счетные палаты по проверке финансовой документации, и палаты косвенных сборов, также ведавшие вопросами налогообложения. Именно в связи с усложняющимися финансовыми проблемами в XVII в. получает распространение институт интендантов и создается разветвленная сеть должностных лиц, которые призваны обеспечивать поступление налогов из провинций в казну. При Ришелье этот институт оттеснил на второй план прежние судебно-финансовые палаты, губернаторов и т. д. При развитой системе откупов налогов естественным следствием этого процесса было, как отмечала в свое время А. Д. Люблинская, «сращивание откупщиков с финансовым государственным аппаратом»[16].

Суперинтендант финансов, сюринтендант финансов (Surintendant des finances) — глава финансового ведомства, в обязанности которого входило упорядочение и распоряжение расходами государства. Название должности окончательно регламентируется в 1561 г. Сама она появилась в результате развития должности интенданта финансов, созданной в 1552 г. Генрихом II. Из трех интендантов, назначенных тогда, один принимал участие в работе Частного совета и тем самым в иерархии оказывался выше остальных. Значение суперинтенданта все более возрастает со второй половины XVI в. В 1561 г. имелось сразу двое суперинтендантов. Регламент предписывал не только регулярные заседания Королевского совета по вопросам финансов (еженедельно), но и присутствие на нем суперинтендантов финансов и других должностных лиц финансового ведомства. Одним из наиболее выдающихся суперинтендантов Франции был Сюлли, крепко державший в руках руководство финансовой политикой при Генрихе IV. Периодически эта должность упразднялась, но затем снова восстанавливалась. В принципе ее укрепляло постоянное ведение воины, поскольку воина требовала денег и суперинтендант должен был организовывать займы у финансистов. После Сюлли суперинтенданты в среднем задерживались на этой должности от двух до шести лет. Среди них наибольшую известность получил Партичелли д'Эмери, чья деятельность, обусловленная стремлением к личной наживе и взиманием крайне обременительных новых налогов, во многом усилила возмущение парижан в начале Фронды. В целом можно считать, что эта должность исполнялась со значительными перерывами и ее участь неразрывно была связана с судьбой Совета по финансовым делам. Последний суперинтендант Никола Фуке (занимавший свою должность с 1653 г.) был арестован 5 сентября 1661 г. по обвинению в хищении денежных средств и затем осужден. В сентябре 1661 г. по регламенту должность суперинтенданта была окончательно ликвидирована, и интендант финансов Кольбер вскоре стал генеральным контролером финансов.

Генеральный контролер финансов (Contrôleur général des finances) отвечал за королевские финансы во Франции после отмены должности суперинтенданта финансов в 1661 г. Сама должность была создана в апреле 1547 г., и ее исполняли два человека, в обязанности которых входила проверка расходов и доходов. Обычно на это место выбирались лица из числа интендантов финансов или докладчиков. Должность генерального контролера первоначально не имела отношения к управлению (что оставалось прерогативой финансовых интендантов или суперинтендантов), и обязанности генерального контролера были связаны только с проверкой. После ареста Фуке в 1661 г. Кольбер возглавил управление финансами, т. к. он являлся интендантом, а с 1665 г. стал генеральным контролером. С этого времени должность оказалась непосредственно связанной с государственным управлением, и обязанности ее носителя были самыми широкими среди административных лиц. Он руководил финансами, сельским хозяйством, индустрией, торговлей, а также состоянием мостов и дорог.

Генеральный контролер всегда был членом Частного совета (где, правда, появлялся редко), Совета депеш, Королевского совета по финансовым делам и позже — Королевского совета по делам торговли. Он обычно становился государственным министром и в этом качестве входил в Верхний совет. Кроме финансовых вопросов (управление казначейством, сбор налогов, чеканка монеты и т. д.) он фактически контролировал экономическое развитие страны в целом и в значительной мере управление на местах в провинции. Большинство провинциальных интендантов назначались по его предложению. Организация ведомства генерального контролера существенно отличалась от прочих. Оно было разделено на несколько бюро, генеральный контролер руководил только главным (казначейством); все остальные состояли под руководством финансовых интендантов. Кроме того, у генерального контролера имелись и помощники в лице интендантов по торговле (4–5 чел).

Финансовый интендант (Intendant des finances) — служащий финансового управления во Франции в эпоху абсолютизма. Должность возникает в 1552 г., когда создается комиссия для руководства субсидиями в связи с военными походами. В 1556 г. эти комиссары стали называться финансовыми интендантами. Интенданты входили в финансовое ведомство, но довольно часто один из них получал более высокий статус: его-то стали называть суперинтендантом финансов. Количество интендантов менялось: в середине XVI в. от трех до шести, спустя век их насчитывалось до 12, в 1661 г. их число вновь сократилось до трех. Каждый из них отвечал за определенный регион, к тому же нес ответственность за мосты, дороги, а иной раз и за сбор прямых налогов. Обычно интенданты по финансам выбирались из числа докладчиков, и почти все становились государственными советниками. Они пользовались широкими правами, по своему рангу приближались к государственным секретарям других ведомств. Однако в отличие от генерального контролера они не имели права непосредственно работать с королем.

Откупщики (fermiers). Система откупов была реорганизована в 1604 г. Сюлли. Он объединил все мелкие откупы и создал систему крупных откупов, что привело к появлению слоя финансистов, занимающихся исключительно сбором налогов. Откупщик мог просто-напросто купить любую должность казначея, сборщика, контролера, поскольку в договоре, как правило, определялся срок откупа (6–9 лет). Откупщик возглавлял группу более мелких откупщиков, которые на деле собирали налоги и пошлины. Откупщики в столице и на местах обычно по ряду обстоятельств являлись и казначеями. Финансовые органы управления разделялись на собственно финансовые и судебно-финансовые. К первым относилось, к примеру, Главное казначейство, Бюро по сбору «разовых налогов», ко второму — Счетная палата и Палата косвенных сборов. Продажа должностей приводила к внедрению откупщиков в финансовый аппарат государства. Именно поэтому должности в финансовом ведомстве были наиболее дорогими. Характерно, что руководители финансового ведомства и суперинтенданты финансов всегда отмечали невозможность полного контроля за Главным казначейством.

Управление на местах

Новшества раннего Нового времени коснулись и управления на местах. Средневековые должности бальи, сенешали, прево и губернаторы (административно-судебная компетенция которых была достаточно неопределенной) сохраняются, но начинают дублироваться и даже оттесняются на второй план. Особенностью управления на местах было сочетание губернаторов и полномочных представителей короля. Губернатор в своей провинции был настоящим королем, но губернаторства в это время (в XVI столетии их было 11–13) имели неопределенные очертания. Окончательно их территории сформируются лишь к концу века, обретя более или менее четкие контуры, совпадающие с границами исторических провинций (Лангедок, Бургундия и др.). В центральной части королевства губернаторств не было вообще. Здесь еще оставались крупные феодалы (Неверы, Бурбон-Вандомы) и даже фактически удельные князья из правящей семьи (герцоги Алансонский и Анжуйский, герцогиня Беррийская; наваррские королевы — Маргарита Ангулемская, позднее Маргарита де Валуа), которые обладали правами губернатора. Чаще всего губернатором становился человек из высшего дворянства, которому предоставлялись поистине огромные полномочия, особенно при угрозе смут и недовольств. Губернатор вершил суд для наведения и поддержания порядка. Последнее заставляло его заниматься и общественным порядком в городе, что составляло компетенцию Парламента. В постоянных конфликтах губернаторов с парламентами, нередко при поддержке короля, последние выходили победителями. Губернаторы руководили военной администрацией и отвечали за нее. Они также несли функцию надзора за всеми сторонами жизни провинции. Губернаторские должности традиционно передавались высшей знати и были наследственными. Но постепенно высшая знать отстранялась от власти, и не случайно во время Фронды герцоги Лонгвили требовали возвращения себе губернаторства в Нормандии. Постепенно компетенции провинциальных штатов и губернаторов (в особенности почетных) урезались. С XVI в. власть губернаторов дублируется генеральными наместниками (лейтенантами) короля, которые подчиняются лично монарху. Им передается, по сути, вся военная власть (командование местными гарнизонами и военными отрядами), артиллерия и т. и. В конце века появляются новые исполнители распоряжений верховной власти интенданты.

Таким образом, потестарные институты во Франции XV–XVII вв. существенно эволюционировали и претерпевали серьезные изменения. При сохранении большинства властных учреждений, унаследованных от Средневековья, создается и структурируется новая система управления, при этом наблюдается перемещение реальной власти к новым институтам, а также оттеснение от административных структур представителен старой аристократии. В какой-то мере утрата знатью участия в системе государственного управления компенсировалась тем, что аристократия представительствовала при дворе и занимала большую часть созданных в этот период придворных должностей.