Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время

Глава 16. Институты власти в Дании в 1000–1660 гг.

Зачинателем изучения собственно истории права и политических учреждений Дании был датский правовед П. Кофод Анкер (ум. в 1788 г.). Результаты его изысканий, прежде всего в области средневековых датских законов, заложили основы для развития в Дании, уже в XIX–XX вв., историко-правовой школы, ярчайшими представителями которой являлись И. Ф. В. Шлегель, И. Л. А. Кольдеруп-Росенвинге, И. Э. Ларсен, T. X. Ашехауг, Л. Хольберг, X. Матцен и П. И. Йоргенсен. Одновременно политико-юридические древности датчан, преимущественно в качестве материала для сравнительно-исторических построений, привлекали внимание иностранных историков права германских народов, особенно шведских и немецких. Вместе с тем в последние два столетия государственный строй Дании периода Средневековья и раннего Нового времени становился предметом детального исследования и со стороны историков-медиевистов. Здесь особенно большой вклад внесли датчане А. Д. Йоргенсен, К. Эрслев, А. Худе, В. Кристенсен, П. Ф. А. Хаммерик, М. Макепранг, А. Э. Кристенсен и Т. Риис, шведы Э. Клеберг и С. Булин, немец Э. Хофманн.

Изучение политических учреждений Дании эпохи Средневековья и раннего Нового времени развивалось на почве совершенствования исследовательских методов, в первую очередь исторического, сравнительно-исторического и, уже в XX в., духовно-исторической обусловленности, а также введения в научный оборот новых источников. Помимо земских законов и государственных актов со временем стали привлекаться данные, извлеченные из различных документальных и повествовательных источников, а кроме того, всевозможных памятников материальной культуры (печати, монеты и т. д.)[102].

Страну датчан Данию (лат. Dania, Dacia; дат. Danmark) вошло в обыкновение называть собственным именем лишь к началу XI столетия. Ко времени ее первого описания немецким историком Адамом Бременским (ок. 1074 г.) Дания включала большую часть Ютландского полуострова, все острова, расположенные на выходе из Балтийского моря в Атлантический океан, области, находящиеся на юге Скандинавского полуострова (Сконе, Халланд и Блекинге), а также балтийский остров Борнхольм. Такой территориальный состав характеризовал Данию до середины XVII в., когда в результате датско-шведской войны ее скандинавские области отошли к Швеции.

Словом королевство (государство) (дат. rige; лат. regnum) поначалу, еще в XII в., обозначались права короля (государя) датчан в отношении народа и страны — королевская власть, а также осуществление королем его прав или, в русской традиции, царствование. Между тем сначала в иностранных, а затем в датских источниках слово королевство (государство) стало обозначать и страну, в которой король имеет и выполняет королевские права, следствием чего явились выражения королевство Датчан (лат. regnum Danorum) и королевство Дании (лат. regnum Daciæ; дат. Danmarks rige). В дальнейшем королевство Дании (Датское королевство) все больше утрачивало связь с личностью короля, тем самым обретая самостоятельный юридический статус, что с очевидностью обнаружилось уже в XIV в., когда в периоды нескольких междуцарствий при физическом отсутствии особы короля regnum Daciæ осознавалось как территориально-правовая действительность. Отсюда в позднее Средневековье и раннее Новое время укоренилось и представление о взаимозаменяемости слова Дания и выражения королевство Дании или по своему происхождению понятий народно-географического и политико-юридического. Вместе с тем самостоятельный правовой статус королевства Дании (Дании) стал выражаться через посредство традиционных знаков датского короля — крестовое знамя и герб, вследствие чего короли Дании из новых династий представлялись уже «геральдическими» символами королевства и страны.

В IX–X вв. Дания состояла из 13 земель (дат. land; лат. terra). Земли включали 193 округа (дат. hœrœt, herred; лат. prouincia), которые делились на три, четыре или шесть отделений: трети (tredinger), четверти (fjerdinger) и шестичастия (sjettinger). Своим происхождением округа и их подразделения были обязаны военно-мобилизационной организации датского народа земской обороне (дат. landwœrœn, landevœm; лат. defensio terræ, defensio patriæ), на что указывает и смысл слова hæræd (herredj — hær (войско), rœd (рейд, поход). В Средние века при созыве морского ополчения (дат. lething, leding, от leth — путь, поездка, плавание; лат. expeditio) округ составлял одну или две-три корабельных общины скипены (дат. skipœn, от skip — корабль; лат. navigium), снаряжавших корабли с экипажами, которые подразделялись на хафны (дат. hafnœ — букв, место человека на корабле; лат. hafna). В Северной и Южной Ютландии самых больших землях Дании — округа объединялись в 15 областей (дат. syscel, syssel, bygd; лат. соттипа). Таким делением, судя по смыслу слова syscel (работа, дело), поначалу обеспечивалось более совершенное управление государственными работами.

Средоточием общественно-политической жизни датских территориальных единиц являлись места проведения земских, областных и окружных собраний — ландстингов (дат. landsting; лат. placitum terne, placitum generale), сюссельтингов, или бюгдетингов (дат. sysselting, bygdeting; лат. placitum communes), и херредстингов (дат. herredsting; лат. placitum prouinciale). Работу ландстингов организовывали назначавшиеся королем земские судьи (дат. landsdommer, landstingslwrer, лат. rector, judex, auditor placiti generalis, legifer). На херредстингах обычно председательствовали окружные правонадзиратели фогты (дат. herredsfoged; лат. aduocatus), избиравшиеся из местных землевладельцев по приказу короля или носителя его прав. Окружные фогты или другие уполномоченные королем лица обеспечивали проведение также сюссельтингов.

В XII–XIV вв. из отдельных датских земель или нескольких округов создавались владения на феодальном праве — лены (дат. len; лат. pheodum)[103]. До 1660 г. из земель и округов Дании создавались также ненаследственные лены (лат. beneficium, exactio; дат. len) датских дворян и прелатов (до Реформации), а кроме того, территории королевства могли отдаваться во временное управление, обычно на залоговом праве, иностранным государям и дворянам.

Звание короля (дат. koning, konung, konge; лат. rex) у датчан уже существовало на момент их первых упоминаний раннесредневековыми писателями (VI в.). Долгое время германский король считался правителем народа, а не страны, что находило отражение в титуле и датского вождя-государя король Датчан (rex Danorum). И только с конца XIV в. официально стал употребляться титул король Дании (лат. rex Dacie; дат. Danmarks konge).

Из памятников письменности IX–XII вв. следует, что в раннее Средневековье статус короля у датчан, как и у большинства других германских народов, считался достоянием одного знатного рода, обычно вплоть до его пресечения. При этом требовалось, чтобы королем становился только представитель мужского пола. Это правило сохраняло свою силу в течение всего Средневековья и Нового времени.

До государственной реформы конца 1660 г. король в Дании избирался народом, правда, общественный состав этого народа с течением времени претерпевал изменения. До середины XII в. главными выборщиками являлись бонды. В дальнейшем на первые роли вышли лучшие люди (вельможи) королевства, а значение бондов, или простого народа, постепенно свелось к выражению одобрения или формальному участию. В XV — середине XVII в. фактически королевские выборы стали делом аристократического государственного совета, который, впрочем, в период с 1536 по 1650 г. заручался одобрением со стороны дворянства, а также других сословий.

К XI в. установился обычай, согласно которому избрание короля происходило на ландстинге Северной Ютландии, в городе Виборге. а затем признавалось (подтверждалось) на тингах других крупных земель — Фюна (в Оденсе), Зеландии (в Рингстеде) и Сконе (в Лунде). С 1170 г. над избранным королем проводился обряд церковного посвящения, включавшего таинство миропомазания и венчание на царство. В католический период его по традиции, утвержденной Римской курией, совершал архиепископ Лундский, а после Реформации епископ Роскиллеский (Зеландский). Местом коронования и миропомазания обычно были кафедральные соборы Лунда, Роскилле и других городов.

После избрания король по обыкновению на ландстингах давал клятвенные обещания по соблюдению прав датчан и получал от них клятву в верности. С 1320 по 1648 г. существовало также правило, что намеченный кандидат в качестве условия своего провозглашения королем под присягой обязывался к исполнению старых и вновь выдвигаемых правовых норм, записанных постатейно в документе с названием хондфестнинг (дат. håndfcestning; лат. constitucio).

Несоблюдение королем этих клятвенных обещаний и обязательств служило для его подданных основанием к сопротивлению, которое могло закончиться убийством или лишением «тирана» (как писали в XIV–XVI вв.) королевского звания, что нередко и случалось вплоть до 1523 г. Но право на сопротивление стало получать силу закона только с конца Средневековья. В хондфестнингах 1483 и 1513 гг. постановлялось, что если король будет поступать вопреки хондфестнингу и не пожелает прислушаться к возражениям Государственного совета, то все жители королевства должны будут «с верностью помогать препятствовать этому». В хондфестнинге 1523 г. указывалось, что такое королевское деяние должно будет повлечь за собой отказ подданных короля от соблюдения ему клятвы верности и от несения ему службы. Наконец, в хондфестнинге 1648 г. содержалось определение, согласно которому при нарушении этого акта или вообще закона и права королем и после его нежелания следовать наставлениям членов Государственного совета последним предписывалось поступать по законам и праву, т. е. фактически самим вступать в управление королевством.

Поначалу, как выясняется из источников IX–XIII вв., звание короля датчан по обыкновению получал старший мужчина в королевском роде: им мог быть и сын, и брат, и племянник умершего короля. Однако со второй половины XIII в. вошло в обыкновение выбирать королем старшего сына почившего монарха. До XIII в. царствующих королей в Дании одновременно могло быть два или несколько, но они всегда правили в разных датских землях. Обстоятельства, вызывавшие такое положение дел, проистекали из наличия претендентов на королевские права и несогласия между их сторонниками жителями отдельных земель.

При короле Нильсе (ок. 1134 г.) возник обычай, согласно которому царствующий король при жизни добивался избрания угодного ему преемника, который до 1329 г. носил титул король Датчан, а со второй половины XV в. избранный в королевстве Дании (vdvald till Danmarks rige) или избранный король Дании (дат. vdvald konnung till Danmarck; лат. electus rex Daniæ). Но этот обычай не всегда соблюдался из-за противодействия вельмож королевства; по их воле в хондфестнинге 1326 г. было даже указано, что в Дании должен быть только один король. При таких обстоятельствах претенденты на королевское звание могли использовать особые титулы: в XIV в. герцог Датчан (лат. dux Danorum; дат. hcertughce i Danmark), юнкер (молодой господин) Датчан (нижненем. Denin iuncherre; лат. Danorum domicellus), наследник королевства Дании (лат. heres regni Daciæ) и в XVII в. избранный принц Дании (дат. udvalgte prins af Danmark; лат. electus princeps Daniæ).

Первейшая обязанность короля выступать предводителем войска и по необходимости лично участвовать в боевых действиях на суше и на море исполнялась королями Дании вплоть до середины XVII столетия. При этом король мог возглавлять как народное ополчение на море и суше, так и своих дружинников-дворян, а кроме того, отряды иноземных наемников.

Права короля как законодателя, по определению предисловия к Ютландскому уложению (1241), выражались в формуле: «Король дает, а земля принимает закон». Это означало, что только тот закон получал силу, который, с одной стороны, издавался от имени короля, с другой стороны, получал признание у полноправных жителей той или иной датской земли. Такое признание выражалось в том, что земский закон составлялся или в него вносились изменения от имени короля при участии и с согласия жителей земли. Запись земских законов состоялась при короле Вальдемаре II (1202–1241), и в дальнейшем вплоть до XVI в. они назывались «законами короля Вальдемара» (лат. leges regis Waidemari; дат. kuning Woldemars logh). Обнаруженные в них недостатки должны были восполняться через посредство знающих (добрых) людей королевства (лат. per discretos regni; дат. affheschednœ righœns mœn, efther ryghens godœ mens tøckœ). Что касается новых законов королевства, то они издавались только «с согласия всего королевства» (лат. de consensu tocius regni; дат. meeth alt rikens samthyekœ), по совету датских вельмож. Тe же правила действовали в отношении хондфестнингов, на которых основывалось государственное право Дании. В виде законов от имени короля оформлялось и положение о новых налогах и пошлинах. Помимо того, в XVI–XVII вв. перед их введением король обычно выслушивал совет отдельных сословий.

От имени короля заключались также договоры с иноземными правителями и властями, но тоже «по совету и с согласия» вельмож королевства. Кроме того, в ХII–ХIII вв. вошло в обыкновение законодательные акты и международные соглашения для придания им окончательной силы скреплять большой королевской печатью; в Новое время под этими документами король также ставил свою подпись.

Вместе с тем долгое время король только от своего имени мог изустно или на письме жаловать в пользование кому-либо, включая иностранцев, часть своих прав в отношении земель и их жителей в виде привилегий, даров или залогов. И только с середины XIV в. подобные пожалования, касавшиеся в первую очередь интересов и прав отдельных сословии, земель или всей общины королевства, стали, в том числе законодательно в хондфестнингах, ограничиваться «советом и согласием» вельмож или вовсе запрещаться.

В Дании только королю принадлежало право чеканить монету. Но до XV в. это право могло уступаться на время отдельным епископам и вельможам королевства; правда, и в этом случае на монетах присутствовало королевское имя.

Судебные полномочия короля развились из его статуса воинского предводителя и посредника в спорах. На укреплении этих полномочий сказывалась и заинтересованность короля в увеличении поступлений от судебных штрафов, издревле частично взимавшихся в его пользу. Постепенно за королем закрепилось право преследования нарушителя законов особыми определениями, дававшимися сначала изустно, а с XII в. — посредством королевских грамот. К началу XIV в. суд короля (лат. placitum regis; дат. retterting) уже являлся высшей апелляционной инстанцией по отношению к судам земель ландстингов и округов херредстингов. Король вершил суд лично или через посредство своих должностных лиц, но всегда «по законам земли» (лат. secundum leges teme; дат. œfftœr lands logh), т. e. согласно определениям земских уложений, что позднее подтверждалось в хондфестнингах. Однако в 1320 г. значение верховного суда королевства законодательно перешло к Парламенту, составлявшемуся из лучших людей Дании (см. ниже). Статус королевского суда в качестве более низкой апелляционной инстанции сохранялся до начала XV в., до времени, когда Парламент перестал созываться. В дальнейшем до 1660 г. верховное судопроизводство Дании являлось прерогативой короля и государственного совета.

Изначально на короля как воинского начальника возлагались обязанности по поддержанию мира и законности среди датчан. Отсюда установилась надзирательная и карающая, или полицейская, власть короля в землях и округах. Ее средоточием являлись королевские дворы и замки. Эту свою обязанность король исполнял лично и посредством своих должностных лиц (лат. officiales; дат. embetz meen, embedsmœnd) с разными полномочиями и правами. Королевские областные наместники называются в источниках по-разному: брюты (дат. bryti; лат. milieus), префект (лат. prefectus), фогт (дат. foged лат. aduocatus), ховедсман (дат. hovedsmand; лат. capitaneus) и ленсман (дат. lensmand).

Изначально король являлся носителем идеи политического единства датских земель, ибо только он и его люди, в том числе должностные лица королевского двора, представляли королевство Датчан (Дании). Являясь государем во всех землях королевства, носителем прав короны Дании (лат. corona Daciæ, дат. Danmarks krone) и утверждая постановления, обязательные для него самого и его подданных, король способствовал становлению государственного права, общедатского самосознания, превращению жителей отдельных земель ютландцев, фюнцев, зеландцев, сконцев и т. д., разделенных географически и юридически, в один народ датчан. Такое объединяющее значение короля, однако, постепенно падает в позднее Средневековье и раннее Новое время, с развитием самостоятельного правового статуса regnum Daciæ с его должностями и учреждениями и укреплением датского народного самосознания.

В XI–XV вв. во время отсутствия короля в Дании по той или иной причине его иногда замещало первенствующее правительственное лицо из числа датских вельмож или королевских родственников (включая иноземцев), который мог представляться с особым титулом. В латинских текстах XI–XII вв. такой королевский заместитель обозначался словами dux или comes; в исландских же сагах XIII в. он назывался ярлом (Jarl). К началу XIII в. эта должность была упразднена, вероятно, в связи с практикой избрания второго короля — официального преемника и заместителя царствующего монарха. Но когда короли Вальдемар II и его сын Вальдемар Молодой вместе попали в плен к графу Шверинскому, хранителем королевства (лат. tutela regni) являлся их соответственно племянник и двоюродный брат и при этом верный вассал граф Альбрехт Орламюндский (1224). Король Эрик V также был пленен враждебным государем, герцогом Ютландским, вследствие чего в управление королевством вступил его родственник герцог Альбрехт Брауншвейгский; он носил титул государя датчан (лат. princeps Danorum) (1262). После изгнания Кристофера II до избрания нового короля во главе правительства находился приглашенный датскими вельможами administrator regni Daciæ граф Герхард III Голштинский (май 1326 г.). С вступлением же на королевский престол его малолетнего племянника Вальдемара III (июнь 1326 г.) граф Герхард с согласия лучших людей Дании стал представляться опекуном короля и королевства (лат. tutor regis et regni). Летом 1329 г., с падением власти Вальдемара III и его дяди, главным человеком королевства Дании (дат. capitaneus regni Daciæ) являлся датский рыцарь Лауритдс Йонсен. В конце датско-ганзейской войны 1367–1370 гг., когда король Вальдемар IV жил в фактическом изгнании в Германии, в стране руководящий пост занимал главный человек королевства Дании рыцарь Хеннинг Подебуск. В период междуцарствия (1387–1396) с согласия вельмож королевства датское правительство возглавляла дочь Вальдемара IV, королева Норвегии и Швеции Маргрета в звании истинная наследница и государыня королевства Дании (лат. uera heres et princeps regni Daciæ; дат. ret aming oc førstinnœ rikes i Danmark). Во время следующего междуцарствия (1438–1440), а именно в 1439 г. герцог Кристофер Баварский был приглашен Государственным советом правителем королевства с титулом gubernator regni Daciæ; позже он был избран королем (1440). Наконец, во время несовершеннолетия Кристиана IV (1588–1596) высшая власть в Дании принадлежала регентскому совету (regeringsråd) из четырех вельмож.

Ранние известия о придворных должностных лицах короля Датчан обнаруживаются преимущественно в списках свидетелей королевских грамот. При этом невозможно точно определить ни их состав, ни их положение в служебной иерархии. По смыслу латинских слов, их обозначавших, можно лишь предполагать, какие обязанности они исполняли. В документах, датированных концом XI — началом XIII в., чаще всего упоминаются конюший (stabularius), священник придворной церкви — капеллан (kapellanus), заведующий делопроизводством, или писарь, — нотарий (notarius), хранитель королевской сокровищницы, или казначей (camerarius, thesaurarius), чашник (pincerna), а также с 1158 г. канщер (cancelarías), с 1186 г. маршал (marskalcus) и с 1217 г. заведующий продовольствием двора, или стольник (dapifer). И только из показаний источников второй половины XIII и особенно XIV в. иерархия придворных чинов вполне выясняется. С некоторыми изменениями, включая сокращения и дополнения отдельных должностей, она затем сохранялась вплоть до 1660 г.

На ее вершине, по данным латинских источников, находился dapifer или согласно датским переводам XIV в., drost (буквально предводитель) и kogæmœstœrœ (буквально заведующий кухней), а в XV–XVII вв. хофместер (дат. hófmester, лат. magister curiæ), что по-русски означает дворский (дворецкий). Изначальный смысл этих слов указывает на то, что dapifer, drost, kogœmœstœrce и hófmester прежде всего заведовали столом или, иначе говоря, хозяйством короля и вместе с тем руководили распорядком жизни королевского двора и состоявших при нем дворян. Их начальственное положение находит подтверждение и в том факте, что со второй половины XIII в. при исчислении свидетелей королевских постановлении они по обыкновению занимали первые места среди лучших людей королевства и членов Государственного совета. Согласно свидетельствам XIV в., по поручению короля дрост мог председательствовать в королевском суде, возглавлять войско, вести переговоры с иноземцами и решать другие государственные дела. При отсутствии короля он принимал на себя его правительственные обязанности, что и было закреплено на письме в 1385 1386 г. определением Государственного совета. Полномочиями главного министра короля и королевства, в том числе руководителя казначейства, наделялся также хофместер. И дрост, и хофместер всегда замещались особами знатного происхождения. Однако нередко короли оставляли эти должности без замещения.

Вторым по значению должностным лицом короля и королевства во второй половине XIII в. становится маршал (дат. marsk). Свои служебные обязанности он, вероятно, унаследовал от королевского конюшего (дат. staller), упоминаемого в документах конца XI и XII в. Во всяком случае должность маршала поначалу также предполагала заведование конюшней короля, а кроме того, предводительство конным войском. Но в дальнейшем обязанности маршала значительно расширились. Он являлся главным военачальником, мог председательствовать в королевском суде, выполнять дипломатические и другие поручения короля. Поскольку маршал часто возглавлял в походе людей короля, вошло в обыкновение считать его заступником прав дворян перед лицом их государя. До середины XIII в. при перечислении свидетелей в королевских грамотах имя маршала предшествовало именам других должностных лиц. Отсюда можно догадываться о его первенствующем положении в придворной иерархии конца XII — середины XIII в. В дальнейшем, однако, первое место при исчислении верных короля стало отводиться дросту и наследовавшему ему в XV в. хофместеру. Согласно определению Государственного совета (1385–1386), маршал являлся предводителем на воине и подчинялся дросту. Такое же положение маршал сохранял и по отношению к хофместеру в периоды междуцарствий XV–XVI вв. Но в хондфестнинге 1648 г. устанавливалось, что маршал мог руководствоваться только приказами короля. На должность маршала всегда назначался кто-то из вельмож королевства.

После учреждения в Дании при короле Хансе (1483–1513) регулярного военно-морского флота была введена должность адмирала, позднее государственного адмирала (rigsadmiral'), которым всегда являлся знатный дворянин.

Среди свидетелей государственных актов XII–XIV вв. часто присутствуют имена наместников в различных замках и землях Дании. Они не принадлежали к числу высших должностных лиц короля, за исключением префекта Лундского (Сконского), или гелькера (лат. praefectus Lundensis, praefectus Scaniæ; дат. gelkere, gœldkœr i Skaane). О его высоком служебном положении свидетельствует то, что во второй половине XIII–XIV в. этот королевский верный единственный из областных начальников имел особое звание — гелькер (букв, сборщик податей) и всегда входил в круг лучших людей королевства, принадлежа к одному из знатных родов Дании, обычно сконских. Кроме того, при исчислении королевских верных его имя ставилось на третье место после дроста и маршала, что обнаруживается также при характеристике этих трех должностей Государственным советом (1385–86). Здесь «о праве наместника Сконе» (de iureprefecti Scarne) сказано, что он начальствует в Сконе от имени короля, назначает и смещает фогтов, вершит в Сконе все королевские дела, как если бы это делал сам король. Но при этом он подчинен дросту, к которому, в частности, можно апеллировать на постановления сконского наместника. Можно догадываться, что высокое положение гелькера в иерархии должностных лиц королевства было связано с важным финансовым значением сконских рынков для королевской казны. Но в конце XIV в. должность гелькера была упразднена, а его обязанности разделили между собой владельцы сконских ленов из членов Государственного совета и королевские сборщики податей в городах Сконе, подведомственные хофместеру.

Еще одним важным должностным лицом короля, упоминаемым в источниках до второй половины XV в., был хранитель королевской сокровищницы, или казначей, — каммерместер (дат. kammermester), назначавшийся из числа вельмож королевства. Однако на исходе Средневековья значение этой должности падает, как видно из того, что с конца XV в. каммерместерами назывались лишь второстепенные королевские слуги, которым поручалось выполнение отдельных финансовых поручений. Самое же казначейство (renteriet, rentekammeret) стало контролироваться канцлером короля или хофместером; его руководитель — рентместер (rentemester) назначался из дворян. Позднее, в середине XVII в., в целях увеличения денежных поступлений в казну возникла идея упорядочивания работы казначейских служителей, отвечавших за сбор таможенных пошлин и налогов. Как следствие, в 1651 г. была учреждена особая должность главного таможенника (generaltoldforvaIter), а в 1655 г. — и должность главного фискала (generalfiskal).

В XI–XII вв. в сознании датчан постепенно утвердилось понимание важности закрепления правовых отношений на письме. Ранее всего письменное делопроизводство развилось при королевском дворе, а вместе с тем из придворных выделились лица, которым вошло в обыкновение поручать составление грамот короля, а также хранение и употребление большой королевской печати (лат. sigillum majestatis). С самого начала эти лица, которыми, вероятно, являлись капеллан и нотарий, принадлежали к клирикам, как потому, что их общественное служение предполагало необходимые познания в латинском языке[104], так и по причине большего доверия к слову и делу духовной особы со стороны мирян. Поначалу руководитель королевского делопроизводства не имел особого звания. И только около 1186 г. за ним закрепилось имя канцлера (лат. cancellarius; дат. kansler). Вплоть до Реформации эта должность всегда замещалась клириками, часто епископом, с конца XIV в. преимущественно епископом Роскиллеским, поскольку именно в его епархии (о. Зеландия) обычно пребывал королевский двор. У канцлера имелись заместители, которые в XIV в. назывались вице-канцлерами (лат. vicecancellariï), а в XV в. просто канцлерами, тогда как их начальник представлялся канцлером короля, или главным канцлером королевства (лат. summus cancellarius regni Daciæ, archicanceUarius). После Реформации на должность королевского канцлера всегда назначался знатный дворянин. Его ближайшие помощники, обычно также дворяне, назывались секретарями (дат. sekretœreme), канцелярскими юнкерами и канцелярскими государевыми людьми (дат. kancelhjunkere, kancelliherremœnd), при этом один из них в должности главного секретаря (дат. оverste sekretcer) являлся заместителем канцлера.

Еще в Средние века помимо обязанностей хранителя королевской печати и руководителя делопроизводством короны канцлер мог выполнять дипломатические поручения короля, а также участвовать во внутреннем управлении королевства. В XVI XVII вв. канцелярия (дат. kancellï) королевства, или Датская канцелярия (Danske kancellï), являлась учреждением, которое надзирало за ленами, городами, церковными делами и школьным образованием, ведало сношениями со Швецией и с Московским государством, а порой и с некоторыми другими странами, если документация велась на датском языке. В период с 1534 по 1657 г., когда должность хофместера часто оставалась вакантной, королевские канцлеры фактически заведовали внутренними делами королевства. Что касается отношений со странами Западной Европы, то после 1523 г. ими обычно ведали руководители Немецкой канцелярии (дат. Tyske kancellï), которая была учреждена в 1460 г. сначала для управления делами герцогств Гольштейн и Шлезвиг. Персонал для этой канцелярии набирался из немцев обоих герцогств.

В XIII в. был учрежден суд королевского судьи (лат. placitum regis justiciarium; дат. kongens retterting). Позднее юстициарий (лат. justiciarius; дат. retter) стал чаще называться канцлером королевства, или государственным канцлером — ригсканцлером (дат. rigens kansler, rigskansler). В католический период эту должность мог замещать как мирянин из дворян, так и клирик; но после Реформации она вверялась только дворянам. Помимо юстициария (ригсканцлера) суд короля мог составляться из прелатов и вельмож королевства — членов Государственного совета. В Средние века королевские судьи ежегодно разъезжали по стране и вершили судебные дела по земским законам как апелляционная инстанция по отношению к ландстингам. При этом они от имени короля издавали приговоры на письме, которые скреплял хранившейся у него королевской печатью для судебных дел, или государственной печатью (лат. sigillum ad causas; дат. rigens insegl) юстициарий (ригсканцлер). В XVI в. королевский суд, состоявший из членов Государственного совета, чаще стал заседать в месте пребывания короля, пока окончательно не обосновался в столице Дании Копенгагене в качестве верховного апелляционного суда королевства. Но по делам, касавшимся жизни и чести дворян и их правовых отношении с королем, он изначально был судом первой и окончательной инстанции.

Право назначения высших должностных лиц двора и государства всегда принадлежало королю. Однако это королевское право никогда не было безусловным. В Средние века оно ограничивалось обычаем, согласно которому король производил назначения на главные должности только своих верных, принадлежавших к лучшим людям королевства и позднее к членам Государственного совета, обычно наиболее влиятельных из них, что предполагало и домогательства на занятие должностей, и уступки на такие притязания со стороны короля. В Новое время этот обычай оставался в силе и, более того, стал закрепляться на письме в королевских указах — рецесах (reces) и хондфестнингах. Поначалу законодательно только определялось, что высшие должностные лица должны быть природными датскими людьми (1536) и непременно дворянами (1559). При Кристиане IV (1588–1648) Государственный совет начал открыто притязать на право предлагать королю кандидатуру на должность маршала, а в хондфестнинге 1648 г. уже определялось, что Государственный совет выдвигает трех кандидатов на замещение высших должностей, из которых затем король делает свой выбор.

До начала XVI в. часто случалось, что король оставлял вакантной ту или иную должность. Но в рецесе 1536 г. и в хондфестнингах 1559, 1588 и 1648 гг. постановлялось, что при короле всегда должны быть хофместер, королевский канцлер и маршал; при этом за ними закреплялось членство в Государственном совете, как, впрочем, и было заведено исстари. Однако и после этих постановлений высшие должности могли оставаться незамещенными. К середине XVII в. окончательно стало правилом, подтвержденным в хондфестнинге 1648 г., что в Датском королевстве высшими должностными лицами являлись хофместер, канцлер короля, маршал, адмирал и государственный канцлер. Все они признавались постоянными членами Государственного совета.

В целом можно отметить, что с XIV в. должностные лица королевского двора постепенно становились высшими должностными лицами королевства (государства). Это, в частности, отразилось на их словесном обозначении: почти все они, за исключением канцлера короля, окончательно с XV в. стали представляться с приставочным словом королевство (государство) (righe, rige) в родительном падеже: ригсхофместер, ригсмаршал, ригсадмирал, ригсканцлер. Такое превращение должностных лиц короля в должностных лиц королевства объясняется упрочением самобытного статуса королевства Дании, с одной стороны, и умалением значения короля как правового источника государственных учреждений, с другой.

Должностные лица короля были не только исполнителями воли своего господина, но также его ближайшими советниками. Вместе с другими королевскими верными, духовными и светскими, как видно из источников XI–XIII вв., прежде всего из королевских грамот, они являлись придворными (curiales) или клириками и мирянами двора короля (clerici et laici curiae regis). Поначалу выражение двор короля означало королевское жилье, но с течением времени под ним стали понимать любое местонахождение короля и его людей, в том числе в пути и на поле брани. Двор короля был тем местом, где король занимался правительственными делами, выслушивая, по обыкновению, совет своих верных, или, как их стали называть с конца XII в., лучших людей королевства (meliores regni). Последние, заняв руководящее положение в обществе, уже не довольствовались только подачей совета, но и хотели, чтобы король получал у них согласие на осуществление важнейших и чрезвычайных дел. В XIII–XIV вв. круг таких дел в основном оставался неизменным, находя закрепление в королевских постановлениях и хондфестнингах. Так, только по совету и с согласия прелатов и вельмож королевства, одновременно верных короля, выбирался наследник престола, объявлялась и оканчивалась война, вводились новые налоги и пошлины, производились изменения в земских законах.

В XIII–XIV вв. собрания советников короля (лат. consiliarii regis). которые одновременно считались «лучшими людьми королевства», обозначались разными латинскими словами: conuocatio, concilium и, чаще, consilium (дат. rath, råd). Число их участников все время разнилось, иногда доходя до нескольких десятков человек. В идеале ими могли быть все верные короля, в том числе поступавшие к нему на службу иноземцы, среди которых особенно часто упоминаются немцы. Однако в действительности дело обстояло иначе. В силу своего статуса непременными членами королевского совета были все епископы Дании, высшие должностные лица двора и правители феодальных владений — герцоги и графы. Многие светские советники являлись также наместниками короля в его дворах и замках. Из других клириков в совет чаще других приглашались аббаты крупнейших монастырей (Сорёского, Эсромского и др.) и приор Антворскова — глава датских госпитальеров (иоаннитов). Совет короля не был постоянно действующим учреждением: он созывался по мере надобности. Для решения срочных дел король обычно ограничивался советом своих должностных лиц и тех клириков и вельмож, которые на тот момент находились при его дворе. Из ближайшего королевского окружения составлялся, согласно хондфестнингу 1320 г., т. и. тесный, или клятвенный, совет короля (лат. consilium regis strictum vel juratum; дат. konings swordnœ math celler lønlicth), в задачу которого входило подтверждение под присягой обязательств короля. Тот же хондфестнинг запрещал новому королю (Кристоферу II) допускать в Королевский совет немцев, но при последующих королях XIV в. этот запрет не действовал.

Двор короля изначально являлся также тем местом, где разбирались спорные дела, касавшиеся жизни и чести королевских людей и их взаимоотношений с королем. Отсюда лучшие люди королевства привыкли отождествлять двор короля или, как он иногда сокращенно назывался, двор (лат. curia) с судом. Около 1282 г. вошло в обыкновение двор-суд, дабы отличать его от собственно двора короля, называть заимствованным из немецкого языка словом hof или латинским средневековым новообразованием parlamentum (parlamentum quod dicitur hof), получившим в XIII в. распространение в странах Западной Европы в качестве преимущественного наименования для верховного суда. Позднее, в середине XIV в. хоф стал называться данехофом (parlamentum quod danehof dicitur), или Парламентом датчан (parlamentum danorum), а также главным Парламентом (parlamentum generale).

Место и время проведения надворного суда определялось королем, что далеко не всегда соответствовало желаниям лучших людей королевства. В конце концов в 1282 г. они добились от короля Эрика V установления точного времени созыва хофа и выбора определенного места, куда было бы возможно приплывать на кораблях. Таким местом с той поры, что подтверждалось в хондфестнингах XIV в., являлся замок Нюборг, расположенный на побережье острова Фюн, в срединной части датских земель. Впрочем, в XIV в. по политическим причинам Парламент мог собираться и в замках соседнего с Фюном острова Зеландия, в частности в Калуннборге. В хондфестнинге (Земском мире) 1360 г. даже указывалось, что в ближайшие три года именно этот прибрежный замок должен быть местом заседания данехофа. Что касается времени проведения Парламента, то он должен был созываться ежегодно, сначала в середине великого поста, затем, в 1320-е гг., в следующее воскресенье после Троицы и с середины XIV в. в день Св. Иоанна Крестителя (24 июня). Но в действительности в силу разных обстоятельств время и место его проведения часто не соответствовали законодательным предписаниям.

Парламент составлялся из королевских верных — прелатов и лучших людей (вельмож) королевства (лат. prelati et meliores (pociores) regni; дат. righens prelather och bcestce (mœktigstœ) men), обычно насчитывавших несколько десятков человек, а стало быть, вначале являлся не чем иным, как судебным собранием духовных и светских людей короля. Однако в XIV в. за ним закрепилось одновременно и значение главного судебного собрания вообще всех датчан, чем объясняется переименование хофа в данехоф. В Парламенте как высшей апелляционной инстанции королевства каждый датчанин по праву (в идеале) мог искать «правды» (лат. iustitia; дат. rœt, ret), не удовлетворившись приговорами в порядке очередности херредстинга, ландстинга и реттертинга (королевского суда). При этом строго воспрещалось чинить препятствия тому, кто захочет явиться в Парламент. Кроме того, только в Парламенте по совету прелатов и лучших людей могли производиться изменения и исправления ошибок в земских (отеческих) законах. Во второй половине XIV в. в Парламенте также находили разрешение разногласия между короной Дании в лице короля и общиной королевства Дании, или «жителями королевства Дании» (regni Daciæ incoli), от имени которых выступали епископы и вельможи (герцоги Ютландские, рыцари и вебнеры).

Последнее собрание под названием данехоф датируется 1413 г., хотя еще в хондфестнингах 1448 и 1648 гг. короли обязывались его проводить. И действительно, после 1413 г. известны совместные заседания короля и всех членов Государственного совета в качестве верховных судей королевства, но только под названием Хофрет (hofret) в начале XV в. и Херредаг (herredag) с конца XV в. Именно Государственный совет и стал тем собранием, которое наследовало статус прелатов и лучших людей королевства в Королевском совете и в парламенте.

Еще в XIII в. время от времени прелаты и вельможи начали представляться одновременно советниками не только короля, но и королевства (consiliarii regis et regni). Во второй половине XIV в. при частом отсутствии короля в Дании и вместе с тем с укоренением представлений о самобытном правовом существовании «королевства Дании» и вовсе вошло в обыкновение называть собрания королевских советников Советом королевства (государства), или Государственным советом — Ригсродом (дат. righes raad, rigsråd; лат. consilium regni, senatus regni).

Государственный совет состоял из клириков и мирян. Лишь после Реформации (1536) из него были исключены епископы, являвшиеся членами Ригсрода по своему статусу, а также другие клирики, которые становились советниками государства по особому приглашению. Миряне всегда принадлежали к дворянскому сословию, что подтверждалось в хондфестнингах начиная с 1483 г. Членами Ригсрода, согласно определениям хондфестнингов 1448 и 1483 гг., должны были быть датчане. Но в более раннее время ими нередко становились немцы, только непременно состоявшие на службе короля Дании. Постоянными членами Ригсрода были высшие должностные лица короля и королевства: дрост (ригсхофместер), ригсмаршал и канцлер короля, а также каммерместер (до второй половины XV в.). Порой к ним также присоединялись юстициарий (ригсканцлер) и ригсадмирал. По обычаю, унаследованному от собраний «прелатов и лучших людей королевства», члены Ригсрода представляли все более или менее крупные земли Дании. Их назначение относилось к праву короля, но в хондфестнинге 1648 г. это право было ограничено тем, что Ригсрод выдвигал на вакантное место трех кандидатов. Как и в Королевском совете, в Ригсроде не было точно установленного числа членов. Только уже под конец его существования, согласно хондфестнингу 1648 г., оно было определено в 23 человека. Звание государственного советника фактически было пожизненным, но король с согласия Ригсрода, выражавшегося в судебном приговоре его членов, мог лишить этого звания.

Еще в XIV в. явственно стал обнаруживаться ограниченный круг дворянских родов, из которых происходили «лучшие люди королевства», королевские и государственные советники. Но и тогда, и впоследствии, в XV–XVII вв., состав этих родов, чьи представители многократно связывались брачными узами, претерпевал некоторые изменения в связи с вымиранием одних и за счет редкого пополнения другими родами, в основном бравшими начало от натурализовавшихся в Дании немецких дворян. В результате доступ в члены Ригсрода в продолжение всей его истории имели, за редким исключением, наиболее знатные по происхождению и общественному положению дворяне, к тому же составлявшие довольно узкий круг близких и дальних родственников.

Ригсрод являлся обязательным элементом политической системы Дании, что подтверждалось в хондфестнингах XV–XVII вв. юридической нормой «король должен править и властвовать в государстве Дании вместе с Ригсродом (и дворянством)». Но Ригсрод не был постоянно действующим учреждением, и король обычно по текущим делам совещался лишь с некоторыми из его членов, прежде всего с высшими должностными лицами королевства. Однако по важным делам требовались совет и согласие Ригсрода в его наиболее полном составе. Его общие собрания предполагались при издании новых законов и введении чрезвычайных налогов, в том числе с держателей церковных и дворянских земель, при объявлении воины и определении характера внешней политики, при возведении в дворянское звание (с 1513 г.), назначении высших должностных лиц и пожаловании ленов, для суда над дворянами и рассмотрения апелляционных жалоб на приговоры земских судов.

Собрания Ригсрода могли происходить как в присутствии короля, так и без его участия; решения на них принимались большинством голосов. Судебные заседания короля и Ригсрода являлись верховным трибуналом королевства. Они обозначались по-разному: реттертинг, реттертинг херредага (herredagenes retterting) или просто херредаг (букв, день, когда собираются господа). Херредаг должен был проводиться ежегодно, обычно на Троицу, но это положение не всегда соблюдалось. Часто к судебным собраниям Ригсрода приурочивалось и решение других важных государственных дел. В периоды междуцарствий Ригсрод являлся коллективным правительством королевства; он намечал и фактически выбирал будущего короля. По отдельности члены Ригсрода выполняли поручения короля в качестве дипломатов и участвовали во внутреннем управлении королевством. Служба членов Ригсрода всегда обеспечивалась ленами условными земельными владениями, нередко включавшими значительные территории страны, а также от случая к случаю награждалась разными «милостями» короля. Денежное жалованье не предполагалось.

Таким образом, по своему общественному составу и полномочиям Ригсрод почти ничем не отличался от Совета короля и собраний лучших людей королевства. Следовательно, смена названии отразила только перемену, произошедшую в политико-правовом самосознании советников короля: к исходу XIV в. они окончательно стали себя воспринимать прежде всего мужами Датского королевства. Соответственно и их собрание Государственный совет имел значение учреждения уже не столько короля, сколько королевства (государства). И поскольку существование Ригсрода проистекало из его самобытного, не обусловленного королевской волей правового статуса, он вслед за королем — носителем монархической идеи явился еще одним властным, а именно аристократическим, элементом, служившим политическому единению датских земель и вместе с тем наполнявшим юридическую отвлеченность королевства Дании конкретным содержанием. Третьим — демократическим — элементом государственного строя Дании позднего Средневековья и начала Нового времени, иногда называемого смешанной монархией (monarchia mixta), стали собрания сословий.

Начатки идеи сословного собрания в Дании можно обнаружить еще в практике проведения судебных окружных, областных и земских тингов — херредстингов, сюссельтингов и ландстингов. Они составлялись из бондов, клириков и верных короля (дворян) — лучших (добрых) людей округов и земель. Помимо того, издревле на ландстингах лица разных состояний и сословий принимали от короля законы и выбирали новых королей. На тингах же при стечении народа объявлялись королевские постановления о созыве народного ополчения и сборе чрезвычайных налогов.

Вместе с тем в Средние века получают развитие односословные собрания, вызывавшиеся различными причинами.

С той или иной периодичностью встречались все епископы Дании для вынесения определений по делам Датской церкви. В свою очередь, в каждом епископстве вопросы местной церковной жизни, в том числе требовавшие судебного разбирательства, рассматривались на заседаниях епископа и его советников — каноников соборного капитула; к ним могли также присоединяться другие клирики. Собрания духовных чинов в масштабе королевства или отдельной территории проводились и после Реформации.

Еще с XI в. вошло в обыкновение собираться вместе светским людям короля (рыцарям и вебнерам, дворянам) как с целью судебных разбирательств, так и для рассмотрения политических вопросов. Эти съезды могли быть общедатскими, как правило, во время проведения хофа (данехофа) и херредага и земскими, выражавшими какие-либо чаяния дворян отдельной земли. В XIV–XVII вв. дворяне в землях собирались или по почину местных вельмож, обычно в периоды междуцарствий в целях определиться с кандидатурой нового короля, или по королевскому предписанию, чаще всего для подачи совета относительно чрезвычайных налогов.

Кроме того, со второй половины XV в. по воле короля иногда созывались особые совещания из руководителей городских общин по вопросам, касавшимся торгово-ремесленных дел и для получения фактически формального согласия на взимание с бюргеров чрезвычайных налогов.

Именно обе указанные традиции: проведение всенародных местных тингов и односословных собраний — сказались на характере сословных съездов, известных в Дании со второй половины XV в. Действительно, с одной стороны, в них участвовали клирики, дворяне, бюргеры и бонды. И в то же время эти лица голосовали по отдельности как представители своих сословий.

Какого-то постоянного наименования датские сословные съезды не имели. В источниках XVI в. они иногда упоминаются как государственные собрания — Ригсдаги (rigsdag). В исторической литературе их также принято называть государственными сословными собраниями (rigsstœndermoder) или сословными собраниями (stœndeniwder).

Никакого закона о сословных собраниях не существовало, в том числе нет о них упоминаний в хондфестнингах, положения которых обязывались соблюдать претенденты на королевский престол. Созывались сословные собрания по приказу короля по мере надобности. Местом их проведения были зеландские города Калуннборг и Копенгаген, с 1536 г. только Копенгаген — столица королевства.

Участниками Ригсдагов являлись представители сословий — как в силу своего общественно-политического положения, так и по выбору на местных собраниях. В католический период духовенство представляли его высшие чины — епископы (как члены Ригсрода) и некоторые каноники и аббаты. После Реформации к епископам (суперинтендантам) и членам соборных капитулов добавились пробсты и один или два пастора от каждого округа. Дворяне были представлены членами Ригсрода (по статусу) и делегатами от земских дворянских собраний. От каждого города являлись бургомистры, один или два члена городского совета и пара именитых горожан, а от мирян сельской местности — окружной фогт, назначавшийся из бондов, и несколько добрых бондов. Однако не все сословные собрания составлялись из представителей четырех сословий. В XVII в. бонды участвовали только в работе Ригсдага 1627 г.

Выборные не были связаны наказами избирателей. Каждое сословие выносило постановления по отдельности большинством голосов, после чего они в письменном виде передавались королю. Но эти постановления носили рекомендательный и согласовательный характер, хотя, как правило, отвечали желанию короля. В XV–XVI вв. король в первую очередь прислушивался к «совету и согласию» дворянских представителей, во многом и потому, что, согласно хондфестнингам, дворянство считалось соучастником короля в управлении государством. В XVII в. не менее важную роль стал играть и голос бюргерства, в первую очередь из-за его возросшего экономического значения. В сословных собраниях, таким образом, король искал и, по обыкновению, находил поддержку у своих знатных и именитых подданных на осуществление тех или иных правительственных деяний.

Причины для проведения сословных съездов были разными. Первый такой съезд состоялся в 1468 г. вследствие желания короля Кристиана I заручиться у широких общественных слоев поддержкой в противостоянии с аристократическим Ригсродом по поводу предоставления его влиятельным членам ленов. Политическими обстоятельствами, а именно разногласиями между королем Хансом и его братом Фредериком относительно прав последнего, были также обусловлены созывы представителей сословий в 1482 и 1494 гг. Их собрание в 1510 г. объяснялось потребностью короны в чрезвычайном налоге. В 1536 г. Ригсдаг согласился с королем Кристианом III о признании учения Лютера единственным вероисповеданием датчан. Следующий Ригсдаг состоялся только в 1570 г. в связи с финансовыми затруднениями, связанными с последствиями датско-шведской войны 1563–1570 гг., и он завершился «советом» королю на получение чрезвычайного налога. Частыми войнами и нехваткой денежных средств на содержание армии объяснялись и последующие собрания представителей сословий, созывавшиеся уже в XVII в. (1627, 1628, 1631, 1638, 1645, 1657, 1660 гг.). Причем в 1638 и 1645 гг. для лучшей организации сбора налогов они давали «согласие» на учреждение должностей земских комиссаров (landkommissarier), замещаемых по выбору дворянами. Трижды (1608, 1648, 1650 гг.) выборные от дворян, духовенства и бюргеров собирались, чтобы одобрить намеченного королем и Ригсродом престолонаследника. Наконец, во время последнего своего заседания осенью 1660 г. представители сословий поддержали короля Фредерика III в проведении реформы политического строя.

В результате этой реформы, в 1665 г. закрепленной законодательно в Королевском уложении (дат. Kongelov; лат. Lex Regia), в Дании были учреждены наследственная монархия и единовластие короля (ienevceíde, absolutisme). Последнее ограничивалось только тремя запретами: нельзя было изменять государственную религию (лютеранское вероисповедание), делить королевство на части и отменять Королевское уложение. Вместе с тем были упразднены аристократический Ригсрод и все высшие должности королевства, а также перестали созываться сословные собрания.