Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время

В конце IX в. венгерские полукочевые племена пришли в Карпатско-Дунайский бассейн, где по прошествии времени у них возникло государство. В отличие от многих других кочевников, создававших в ходе и после Великого переселения народов ранние государственные образования в Европе (гуннов, аваров, хазар и др.), венгры смогли сохранить и свою государственность, и себя как этнос.

Обозначенные в заголовке хронологические рамки в целом охватывают всю эпоху Средневековья и начальный период раннего Нового времени. В развитии потестарных институтов и должностей в Венгерском королевстве в течение этих восьми столетий мы выделили два периода: со времени возникновения государства у венгров до 1526 г., и с 1526 г. до конца XVII в. 1526 г. — важный рубеж в его истории — обусловлен не простои сменой правящих династии в результате гибели в битве при Мохаче в тот год венгерского короля Лайоша II, последнего представителя династии Ягеллонов в Венгрии. Действительно, после пресечения «национальной» династии Арпадов в 1302 г. до 1526 г. в Венгрии последовательно правили Анжуйская (1307/1308–1382), Люксембургская династии (1387–1437), Ягеллоны (1440–1444, 1490–1526), Габсбурги (1437–1439, 1444–1457) и один из Хуньяди (Матьяш, 1458 1490). Однако утверждение на венгерском престоле австрийской ветви династии Габсбургов в 1526 г. привело к заметной трансформации властных институтов и должностей в изменившихся исторических условиях. До 1526 г. в этой сфере также различаются в целом два этапа, водоразделом для которых служит складывание сословий в XIII–XIV вв. и складывание соответствующих органов власти.

Венгерское королевство появилось на карте Европы в начале XI в. значительно позже многих других раннефеодальных государств, образованных варварскими народами на развалинах Западной Римской империи. К этому времени венгерское общество не только внутренне созрело для подобных перемен. Возглавлявшая его элита активно использовала опыт государственного строительства соседей, в первую очередь государств наследников Франкской империи и Византии: в организации административно-территориальной структуры, в создании органов власти, законотворчестве, судопроизводстве, церковном устройстве. Заметную роль в этом играли династические браки венгерских королей и вливавшиеся в состав местной правящей элиты иностранцы (в том числе свита королев, отряды находившихся у них на службе рыцарей, посланные из Рима и Германии христианские миссионеры и т. д.). Уже при первых королях в Венгрии появляются основные должности и институты власти, которые можно увидеть в других государствах Западной Европы того времени. Но при всей схожести, обусловленной в том числе и заимствованием западноевропейской практики, аппарат управления в средневековом Венгерском королевстве обладал особенностями, которые были порождены местными условиями. Среди них прежде всего следует назвать позднее складывание раннефеодального государства и незрелость общественных отношений, пестроту включенных в состав королевства территорий и полиэтнический состав населения. К важным особенностям средневекового Венгерского государства следует также отнести довольно частую смену правивших династий, причем чужеземного происхождения, в результате чего принцип выборности королей возобладал над наследственностью.

В венгерской историографии история государственного управления рассматривается в контексте истории развития средневекового Венгерского государства с учетом вышеназванных закономерностей и особенностей, но в то же время в неразрывной связи с европейскими институтами власти эпохи, в первую очередь германскими и австрийскими. Отдельные стороны управления достаточно хорошо изучены в венгерской исторической науке XIX — начала XX в.: такие как институт королевских секретарей, канцелярия, система королевского судопроизводства, отдельные должности. Однако конкретная история должностей стала разрабатываться только в последние десятилетия в рамках архонтологии. Эта интердисциплина в составе гуманитарных наук призвана не только восстановить существовавшие на разных этажах власти должности, порядок их замещения и имена занимавших их чиновников, но и ответить на вопрос, как складывались списки функционеров и какие факторы на них влияли. Весомый вклад в эти исследования внесли Пал Энгель, изучавший институты власти и должности в правление Анжуйской и Люксембургской династий (XIV — середина XV в.), и Золтан Фаллленбюхль и Дёзё Эмбер, работы которых посвящены чиновничеству Габсбургской Венгрии послемохачской эпохи. Другим направлением исследований венгерских историков, наиболее интересно представленным в работах Андраша Кубини, стал королевский двор со всей совокупностью составлявших его служебных и социальных структур.

Источниками для изучения истории властных институтов и должностей в Венгерском королевстве служат в первую очередь королевские декреты и грамоты (не только королевские, но и государственных чинов, а также церковных властей). Что касается последних, то число сохранившихся от домохачского периода грамот не слишком велико, поскольку: 1) в первые два века существования Венгерского королевства письменное делопроизводство еще не стало нормой, из-за чего незначительным было количество грамот, дипломов и т. п.; 2) многие архивы погибли во время турецких войн. Богатая информация о разного рода должностях и их носителях как центрального государственного аппарата и королевского двора, так и областного уровня содержится в кодексе венгерского феодального обычного права «Трипартитум»[91], созданном в начале XVI в. королевским судьей Иштваном Вербеци. Для периода «турецких войн» (1526–1687) большее значение приобретают документы, исходящие из государственных учреждений (Венгерской королевской и Венской придворной канцелярий, Венгерского и Венского придворного казначейств), а также т. н. «Королевские книги» ("Libri regir"), в которых точно зафиксированы пожалования любого характера (в том числе земель, должностей, титулов, дворянства), предоставленные королем своим подданным.

Основные этапы развития Венгерского феодального государства XI — первой четверти XVI в.

Создание Венгерского королевства историческая традиция связывает с деятельностью первого короля Св. Иштвана (967/969?–1038) из династии Арпадов, а факт появления королевства с дарованием князю Иштвану римским папой Сильвестром II королевской короны в 1000 г. Тем не менее основы Венгерского государства закладывались еще предшественниками Святого короля, в первую очередь его отцом князем Гезой во второй половине X в. Еще раньше предок Гёзы и Иштвана, вождь племени медьер легендарный Арпад, давший имя первой королевской династии Венгрии, в конце IX в. привел венгерские племена «на новую родину». Он захватил верховную власть над большей частью страны, обеспечил своему племени лучшие земли по среднему течению Дуная. Сам Арпад стал крупнейшим земельным собственником, создав таким образом основу будущего королевского домена.

Иштван подавил сопротивление своих родственников, боровшихся с ним за верховную власть в стране, а их владения (в том числе Трансильванию) присоединил к своим. Королевский домен он поделил на несколько десятков (сначала 45) административно-хозяйственных единиц королевских комитатов, в центре которых выросли замки с зависимым от монарха военным и гражданским населением (т. н. королевские замковые комитаты). Он же заложил основы церковной организации в королевстве, создав первые архиепископства, епископства и аббатства. С помощью династических браков, дипломатии и силой оружия венгерские короли приращивали территорию государства. Крупнейшим приобретением стали Хорватия и Славония, вошедшие в состав Венгерского государства в конце XI начале XII в. (при Ласло I и Кальмане I) на правах автономного королевства. Власть над Далмацией, подчиненной силой при короле Кальмане (в начале XII в.), оказалась непрочной, т. к. борьбу за нее с Венгрией на протяжении долгого времени с переменным успехом вела Венеция. В XII в. территория средневекового Венгерского государства (т. н. историческая Венгрия) в основном сформировалась: она была намного обширнее сегодняшней и включала в себя Трансильванию, Закарпатские земли, часть Сербии, Боснии, Хорватию, Славонию, Словакию, современный Бургенланд (Восточная Австрия), т. н. Видинскую Болгарию и временами Далмацию. Некоторые из этих стран и областей в составе Венгерского королевства пользовались разной степенью автономии. Королевской резиденцией до конца XII в. оставался Эстергом, но короновали и хоронили монархов вплоть до первой четверти XVI в. в Секешфехерваре, где также, как правило, находилась королевская канцелярия. После татарского нашествия 1241–1242 гг. король Бела IV перенес королевскую резиденцию в Буду ставшую столицей государства.

В XIII в. в социальной структуре королевства происходят заметные изменения: складываются сословия. В ходе борьбы с аристократией мелкие и средние свободные воины-землевладельцы (сервиенты) добились признания своих привилегий и имущественных прав, а также их защиты со стороны короля, сплотившись, таким образом, в новое благородное сословие (nobiles). Важным шагом на пути складывания предпосылок сословно-представительной монархии было то, что в 1267 г. дворянство добилось права проведения ежегодных собраний представителей от «благородного сословия» для обсуждения наиболее важных для королевства вопросов. Этим были заложены основы системы сословного представительства, нашедшей выражение в Государственных собраниях высшем сословном форуме королевства.

Города в королевстве считались владениями короны, и на этом основании попадали под королевскую юрисдикцию, получив статус «свободных королевских городов», а вместе с ним право на самоуправление. Однако в целом городов в стране было немного, и в своем развитии они заметно отставали от западноевропейских, в связи с чем и бюргерство не приобрело в Венгрии той общественно-политической роли, которую оно играло в Западной Европе. Так, представительствовать на Государственных собраниях городское сословие стало только со второй половины XV в., и то спорадически. Эти особенности социального развития отразились на складывавшейся в XIV–XV вв. сословно-представительной монархии и ее институтах.

XIV–XV вв. — время расцвета и наивысшего могущества феодального Венгерского государства. Королями Анжуйской династии Карлом Робертом и Лайошем I Великим были проведены реформы, укрепившие королевскую власть перед лицом крупных феодалов. Вновь в полную силу заработала система «пожалованных должностей», в результате чего верная служба короне стала для аристократии единственным средством удержаться на вершине социальной лестницы, а служба влиятельным вельможам давала шанс дворянству повысить свой социальный статус через систему фамилиаритета[92]. В пользу центральной власти были реорганизованы судебные органы, канцелярия, вооруженные силы, налоговая система. Правление в конце XIV — первые десятилетия XV в. единственного представителя династии Люксембургов короля Жигмонда, напротив, ознаменовалось разгулом баронской вольницы и ослаблением центральной власти. Однако с точки зрения складывания системы государственного управления это царствование внесло заметные изменения. То обстоятельство, что Жигмонд (Сигизмунд) был избран императором Священной Римской империи, способствовало еще большему сближению венгерских властных институтов с западноевропейскими и их ускоренному развитию. Во второй половине XV в., в правление короля Матьяша, сильная королевская власть взяла верх над баронской олигархией, в чем королю сильно помогло дворянство. Матьяш создавал новую, покорную и верную ему знать, способствовал укреплению экономических и политических позиций дворянства, поддерживал города, формировал на новых принципах систему управления. В противовес довлеющим над королем придворным чинам из могущественных прелатов и баронов, действовавших в том числе и через Королевский совет, он выдвигал канцелярию и свой суд, усиливая в них бюрократическое начало. При Матьяше в этих учреждениях появилось немало дворян и выходцев из бюргерства.

Однако переломить складывавшиеся в Венгрии в течение веков общественно-политические тенденции не удалось и этой выдающейся личности. С приходом к власти после смерти Матьяша Ягеллонов бароны вернули ослабленные перед лицом центральной власти позиции. Но в борьбу со знатью за контроль над центральной властью вступило взращенное Матьяшем дворянство. Последние десятилетия перед Мохачем проходят в этой бессмысленной борьбе, открывавшей дорогу в Венгрию туркам. Государственные должности и центральные учреждения испытывают на себе последствия этого противостояния. Во всех центральных органах представительство получают дворяне (в Королевском совете, в казне), которые даже пытаются вести самостоятельную внешнюю политику. В то время как государство и общество переживали глубокий кризис, королевский двор процветал, штат его пополнялся новыми людьми, среди которых было много иностранцев чехов, поляков, немцев. Женитьба Лайоша II на Марии Габсбург усилила при дворе влияние австрийских немцев.

Организация власти в XI — начале XVI в.

Как и другие государственные образования подобного типа в Европе, раннефеодальное Венгерское королевство носило патримониальный характер. Его властные институты базировались на преобладании королевской земельной собственности, охватывавшей уже при Иштване I Святом ⅔ территории страны. На королевском домене покоилась вся примитивная система управления, которая была неразрывно связана с королевским двором (curia regia), его хозяйственными, административными службами, вооруженными силами, подчиненными непосредственно королю, судопроизводством и т. и. В современных источниках король назывался «естественным господином» (dominus naturalis) страны, который как глава семьи непосредственно управлял своим народом. Государю принадлежала верховная власть во всей своей полноте: законодательная, судебная и исполнительная. Как свидетельствуют законы, изданные первыми королями (Иштваном I, Ласло I и Кальманом I), король сам творил законы, хотя и пользовался советами приближенных. Из обязанности монарха поддерживать мир и справедливость следовало то, что он являлся верховным судьей. В «Наставлениях» Св. Иштвана, адресованных сыну-наследнику, содержится легенда, повествующая об одном из судебных решений короля, в котором он прямо называет себя исполнителем божьей кары. В судопроизводстве такое понимание роли монарха выражалось в том, что на протяжении всего Средневековья сохранялся персональный суд короля. Даже если он отправлял правосудие не сам лично, а через назначенных им чиновников, оно вершилось от его имени и по его поручению, в целом сохраняя с некоторыми изменениями свое изначальное название: «суд личного присутствия короля».

Статус королевской власти, а также примитивный характер государства на ранних этапах истории Венгерского королевства, как и везде в Европе, обусловливали специфику организации государственного управления. В источниках сама королевская власть сравнивалась с дворцом. На практике это означало, что во дворце сосредоточивалось все управление государством, все органы власти. Основные королевские резиденции (Эстергом, Секешфехервар, позже Вуда) были лишь местом временного пребывания королей, двор которых постоянно перемещался, обеспечивая свое содержание в условиях натуральной экономики за счет разбросанных по стране королевских поместий.

Аппарат управления отличался крайней недифференцированностью: одно лицо совмещало разнообразные функции. Кроме того, деятельность служащих королевской курии складывалась из выполнения поручений монарха как их патрона, «главы семьи», к которой они относились как члены его свиты. Король передавал им какие-либо обязанности (поручения), исходя из доверия к ним, не в малой степени основанного на узах личностного характера. Их служба вознаграждалась доходами от королевских владений.

Должности сложившегося королевского двора можно разделить на три категории, исходя из социального статуса их носителей. В соответствии с законами феодальной иерархии высшие чины принадлежали в первую очередь к крупнейшим земельным магнатам. В XIII в. в ходе складывания сословий крупные светские феодалы стали именоваться баронами, а те из них, кто был обладателем высших должностей при королевском дворе, назывались «истинными баронами», или «баронами по должности». Как и повсюду в средневековой Европе, высшие должности наряду со светскими лицами занимали представители верхушки духовенства. В первую очередь это относится к канцлерам. Должности «второго эшелона» при дворе отдавались в более раннюю эпоху королевским сервиентам, а со складыванием сословий — дворянам. К ним относились те, кто замещал высших сановников или лично обслуживал короля (например, камерарии), а также пажи и оруженосцы, придворные рыцари. Наконец, огромная армия служащих двора (конюхи, кучера, повара, музыканты, садовники, прачки и т. п.) рекрутировалась из простолюдинов. Если первые короли обходились весьма скромным штатом придворных, то со временем дворцовые службы разрастались, и двор венгерских Ягеллонов (1490–1526) насчитывал уже не одну сотню служащих разного ранга. Помимо короля своими дворами располагали королева и принцы, что значительно увеличивало численность дворцовых людей. Их дворы в целом структурно дублировали двор короля.

Итак, практически все высшие должностные лица королевства вышли из свиты короля, его личного — домашнего — хозяйства, дворцовых служб и определялись потребностями самого государя и его двора. На первых порах люди двора не разделялись на тех, кто, будучи занятым в хозяйственной сфере, обеспечивал повседневные, бытовые потребности монарха (стол, кладовые, конюшни, спальня, безопасность и т. п.), и тех, кто, занимался вопросами государственного управления. Лишь со временем из королевской курии начали выделяться особые должности и самостоятельные отрасли управления. При этом публичные (государственные) по характеру должности постепенно дистанцировались от внутридворцовых, и вокруг первых стали складываться целые учреждения. В источниках эта двойственность структуры королевского двора отразилась в терминологии. По отношению к нему в более позднее время (в XV в.) в латинском языке употреблялись два названия: curia и aula. В целом не представляется возможным с точностью установить, по какому принципу формировались curi и aula. В то же время исследователи обращают внимание на то, что curi была прежде всего связана с судебной властью короля (и соответственно с должностями, имеющими отношение к судопроизводству), a aula в большей степени с внутренними хозяйственными службами (и соответственно представляющим их должностным аппаратом).

Внутридворцовые должности прошли долгий путь, в начале которого они имели вполне реальное наполнение и значение, что обеспечивало их первостепенное место в системе управления. Их ядро составляла классическая тройка: стольник, кравчий, конюший. Все три появились в Венгрии по германско-франкскому образцу предположительно еще при Иштване I, хотя письменные упоминания о них относятся к более позднему времени (середина XI–XII вв.).

Наиболее важную роль из троих играл управлявший королевскими конюшнями и выездами конюший (magister agasonum, венг.: lovászmester), поскольку королевский двор постоянно перемещался. Он также отвечал за лошадей, предназначенных для королевского войска. Но в отличие от Франции конюший венгерского королевского двора не взял на себя функций командующего королевским войском. К XV в. он уже ведал не столько королевскими конюшнями, сколько размещением королевского двора во время его передвижений, взяв на себя, таким образом, функции квартирмейстера. В источниках второй половины XV в. встречаются также указания на то, что конюший рассаживал гостей короля во время торжественных приемов.

Стольник (magister dapijerorum, senescalcus, венг.: asztalnokmester, étekfogómester) был главным распорядителем королевской кухни и королевского стола.

Кравчий (magister pincernarum, венг.: pohámokmester) надзирал за королевскими виноградниками, винными погребами и самими виноградарями, снабжая королевский стол винами из королевских поместий. В обязанности стольника и кравчего входило непосредственное обслуживание короля за столом, проба кушаний и напитков.

Очевидно, с самого начала при венгерском дворе существовала и должность королевского привратника (magister janitorum, венг.: ajtónállómester), хотя первые упоминания о ней восходят только к 1261 г. Эта должность как самостоятельная не столь характерна для западноевропейских дворов. Изначально главный привратник возглавлял королевскую охрану, т. е. отвечал за безопасность короля и его семьи. Кроме того, королевские привратники могли выступать в качестве королевских вестовых и вестовых, снабжавшихся особой печатью.

Со временем характер этих ведущих должностей менялся. Они все больше утрачивали действенный характер, превращаясь в своего рода почетный титул, приличествующий представителям высшей знати при королевском дворе. В действительности их функции перешли к заместителям (стольникам, кравчим, привратникам, конюшим), над которыми в XIV в. при реформированном Анжуйском дворе появился новый начальник: гофмейстер, или магистр королевского двора (magister curiae regiae, udvomicorum magister, венг.: királyi udvarmester). Правда, есть данные, что он также возглавлял персонал служивших во внутренних покоях короля камерариев (camerarius, cubicularius, kamarás). Как бы то ни было, в XV в. камерарии составляли уже особую службу во главе с отдельным чиновником: главным камерарием (magister cubiculariorum regalium, венг.: fokamarás). Зато на хофмейстера в XV в. были дополнительно возложены обязанности привратника, так что обе должности на время соединились. В то же время гофмейстер, как и должно было быть, приобрел свое «истинное лицо», приняв на себя ответственность за соблюдение церемониала и протокола при дворе.

Наивысшего расцвета двор венгерских королей достиг при Ягеллонах. Как уже упоминалось, при них неимоверно разбух придворный штат, обеспечивавший пребывавшему в постоянных празднествах двору блеск и помпу. У Лайоша II был не один, а два главных камерария, два главных гофмейстера, около полусотни камерариев и т. д. Полторы сотни состоявших на казенном жалованьи придворных из дворян, т. н. придворных рыцарей (milites curiae; венг.: udvari lovagok), объединенных в корпорацию под началом капитана, были призваны выполнять любые поручения короля. Королевская гвардия насчитывала около тысячи конных и приблизительно столько же пеших воинов, украшавших королевские процессии. Из разных комитатов к королевскому двору прибывали в большом количестве отпрыски знатных и дворянских семей, становившиеся пажами (iuvenis; венг.: apród). В счетных книгах королевского двора от 1525 г. перечислены имена 70 таких юнцов. При дворе они не только духовно и физически готовились к посвящению в рыцари, но и выполняли при своих господах различные службы (были оруженосцами, прислуживали за столом) и поручения.

Итак, внутренние службы двора продолжали развиваться на протяжении веков, но высшие должности, их обеспечивавшие, из действительных превращались в репрезентативные. Если вначале в силу особенностей двора и самой королевской власти эти дворцовые служащие, как правило, являлись доверенными людьми короля, то позже непосредственный характер взаимоотношений утрачивался, а вместе с этим ослабевало и их влияние на государственные дела. Тем не менее высокий статус этих должностей при дворе сохранялся. И конюшии, и кравчии, и стольник, и главный привратник, и гофмейстер принадлежали к числу «истинных баронов» — и все входили в состав Королевского совета. Можно отметить еще одну особенность, связанную с эволюцией должностей, призванных обеспечивать внутренние повседневные потребности двора. Каждая из них, конечно, со временем обрастала весьма солидным штатом заместителей и рядовых служащих. Так, наряду с главным конюшим в XV в. при дворе упоминаются и специальный начальник конюшен (magister stabuli), и специальный квартирмейстер (distributor hospitiorum domini regis). Но практически ни одна из высоких должностей этой группы не превращалась в учреждение, а тем более отрасль управления.

Публичные (государственные) должности

Совсем иная картина вырисовывается с другой группой должностей, к которым можно отнести надора-палатина, судью Королевской курии, казначея, тезаурария, персоналия. Их генезис в целом схож с рассмотренными выше дворцовыми службами, но впоследствии их компетенция стала выходить за пределы королевского двора; приобретая все больше и больше публичный характер, они имели перспективы превратиться в государственные и даже составить основу для складывания целых учреждений.

Первое место среди таких должностей в средневековой Венгрии принадлежало надору-палатину[93]. Латинское название этой должности — palatinus, comes palatii. На ранней стадии развития Венгерского государства можно найти ее аналог в западноевропейской системе государственного управления в лице пфальцграфа, хотя с самого начала палатин располагал при дворе большей властью, чем его франкский коллега. Правда, данный факт свидетельствует о более примитивной организации венгерского королевского двора по сравнению с франкским. В Венгрии эту должность создал еще король Иштван I, ориентировавшийся как раз на франко-германскую практику.

Палатин был самым высоким придворным чином в стране, и в XI — начале XII в. еще был тесно связан с королевской курией и персоной короля. Изначально он совмещал две важнейшие функции: судебную и хозяйственную. Как доверенное лицо короля палатин был призван разрешать конфликты, возникавшие внутри королевской курии. Тo есть он был первым куриальным судьей и в этой функции замещал короля, который в силу своих прерогатив был бы должен (но из-за разросшихся и усложнившихся задач королевской власти не мог) лично вершить суд над своими людьми в т. н. суде присутствия короля (praesentia regia).

Кроме правосудия на палатине лежала забота о материальном обеспечении королевского двора, для чего ему был вверен сбор доходов с королевских поместий, которыми он распоряжался во благо двора. В этом качестве он ведал королевской сокровищницей (aerarium), или казной. Этим не ограничивалась сфера деятельности этого высшего придворного чина. В курии он командовал королевскими воинами (miles). Хозяйственные и военные обязанности палатина в целом совпадали с обязанностями ишпанов королевских комитатов (см. о них ниже), что и отразилось в венгерских названиях этого высшего сановника королевского двора: надор (nádor), надор-ишпан (nádor ispán), ишпан двора (palotai ispán). Оба слова пришли из древнеславянского языка и соответствовали славянскому «надворный жупан»[94].

Первоначально, как свидетельствуют законы короля Св. Ласло (конец XI в.), сфера судебной деятельности над opa ограничивалась только людьми королевской курии (воинами, слугами). У него как у куриального судьи находилась королевская печать, которую он должен был передавать своему заместителю, если уезжал из курии. Однако уже в законах короля Кальмана (конец XI — начало XII в.) допускается вмешательство надopa-палатина в судебные дела комитатов, в случае возникших там к неудовольствию местного люда споров между королевскими судьями. Начиная с этого времени, выйдя за пределы королевской курии, судебные функции надора-палатина все больше приобретают общегосударственный характер. Роль надора-палатина в государстве возрастала еще и потому, что он замещал короля и как глава королевского ополчения, взяв под свое начало королевские военные контингенты в комитатах. В XII в. он считался наместником короля, представляя того во время отсутствия. Разъезжая по стране, надор проводил в комитатах судебные сессии (т. н. надорские куриальные съезды, concursus curialis). Так сложился надорский суд как особая судебная инстанция. Золотой буллой 1222 г., которая возникла как результат острой борьбы между могущественными магнатами и стремящимися не попасть под их власть королевскими сервиентами (будущими дворянами), надору-палатину передавалась роль посредника между королем и обществом, и в подтверждение этого поручалось хранение одного из экземпляров Золотой буллы. Значение должности надора подчеркивалось также тем, что он мог замещать короля как судью даже в день персонального королевского суда в Секешфехерваре.

Формирующиеся сословия пытались взять под свой контроль эту высшую должность в государстве и уже в конце XIII в. добились того, что для назначения надора-палатина требовалось согласие Королевского совета. Тем не менее еще в правление Анжуйской династии в XIV в. надоры продолжали оставаться «людьми короля», получали от него за свою службу земельные пожалования. Все это сделало их самими могущественными магнатами королевства, которые могли оказывать сильное влияние на политику королевства, особенно в период ослабления королевской власти в правление последних Арпадов[95]. Палатины входили в число «истинных баронов» королевства, причем самых могущественных. В Королевском совете они занимали место подле короля. В качестве вознаграждения в XIV в. они получали обеспечение в виде трех-четырех наиболее богатых комитатов, а комитат Пешт закреплялся за палатинами навечно. Однако в наследственную эта должность не превратилась ни в эпоху Арпадов, ни при последующих династиях.

В сословно-представительной монархии должность надора-палатина (при том, что он сохранил все прежние функции) приобрела новое значение: она превратилась в сословную. Надор по сути возглавил сословия и представлял их интересы перед лицом центральной власти в целом и короля в частности. В середине XV в. сословия впервые избрали надора. Король Матьяш I на время вернул практику назначения надоров, но потом, надеясь на поддержку этого должностного лица в вопросе об утверждении на троне своего незаконного сына, возобновил выборы. В 1485 г. было созвано специальное Государственное собрание в связи с выборами надора и законодательным закреплением его обязанностей. Ему в обязанность вменялось созывать Государственные собрания в случае избрания короля и предоставлялось право первого голоса. В его функции входило улаживание противоречий и споров между короной и сословиями. Надор был после короля первым из судей, а в отсутствие монарха его наместником, на которого ложились все королевские полномочия, кроме права предоставления земельных пожалований и привилегий. В особых округах — у половцев и ясов — он был верховным судьей. В случае смерти короля надор становился опекуном малолетнего короля. Наконец, он занимал пост главнокомандующего всех войск в королевстве. Среди бандериальных господ, т. е. тех высших феодалов, которые обладали правом по призыву короля выступать на воину со своим войском под собственным знаменем, ему принадлежало первое место. Из сказанного мы видим, как далеко от первоначального содержания в раннефеодальном королевстве ушла должность палатина ко времени складывания сословно-представительной монархии. В то же время обращает на себя внимание чересчур широкий характер его полномочий, что отражает специфику организации власти в средневековом государстве.

В ходе развития властных институтов палатины передавали некоторые из функций своим заместителям. Из них, в свою очередь, вырастали новые, уже вполне самостоятельные должности. Одной из них была должность судьи королевской курии, или государственного судьи.

Эта должность прошла путь развития, во многом схожий с надором-палатином. Она появилась в 30-е гг. XII в. как раз в связи с тем, что из-за частых отлучек надopa-палатина его обязанности в курии стали переходить к его заместителю, должность которого изначально называлась удвар-ишпан (лат.: comes curiae, венг.: udvarispán). Удвар-ишпан управлял королевским дворцовым хозяйством, собирал доходы с королевских поместий и осуществлял надзор за их населением, управлял королевскими финансами и казной, а также замещал короля в качестве судьи в суде королевского присутствия (praesentia regis). То есть в начальный период эта должность совмещала в себе две функции: судебную и хозяйственную, как это было и в случае надopa-палатина.

Однако со временем отправление правосудия вышло на первый план и в деятельности удвар-ишпана, а его судебная власть распространилась за пределы королевского двора, постепенно охватив всю страну. Золотая булла 1222 г. оформила его право вершить суд вне пределов двора повсюду в королевстве, если судебный процесс был начат удвар-ишпаном в курии. Исключение составляли наиболее тяжкие преступления. Бывший удвар-ишпан в соответствии со своими новыми обязанностями стал называться судьей королевской курии (judex curiae, judex curiae regiae, judex curiae regis). И хотя, как мы видим, подобное наименование должности уже в XIII в. не вмещало ее действительного содержания, в латинской терминологии оно сохранилось на века. Однако в венгерском языке за ним закрепилось название «государственный судья» (országbíró), соответствовавшее реальному полю деятельности этого сановника. Правда, в венгерской историографии остается открытым вопрос о времени появления венгерского термина. В иерархии государственных чинов Венгерского королевства государственный судья занял второе место после надора-палатина, а при необходимости замещал последнего. Носители этой должности превратились в могущественных магнатов, которым принадлежали огромные владения в стране. Известно много случаев, когда должность становилась ступенькой к посту надора-палатина.

Государственные судьи принимали активное участие в политической борьбе. По этой причине в последние десятилетия царствования династии Арпадов и на протяжении всего XIV в. они, как правило, не занимались своими прямыми обязанностями, т. е. лично не заседали в суде королевской курии, а перепоручали председательство заместителю из числа своих фамилиариев: вице-судье королевской курии (vicejudex curiae, венг.: alországbiró). Что же касается королевских финансов, королевской казны и прочих хозяйственных дел двора, то они уже в начале XIII в. перешли в ведение нового чиновника двора: таверника, что, собственно, и сделало возможным обособление должности государственного судьи.

Упоминания о заместителе удвар-ишпана (magister cubiculariorum) впервые встречаются в венгерских источниках в конце XII в. Круг обязанностей этого должностного лица изначально складывался в тесной связи с изменением функции надора-палатина и судьи королевской курии, будущего государственного судьи. На первых порах будущий таверник руководил деятельностью хранителей амбаров и кладовых королевских поместий. К нему постепенно переходили хозяйственные обязанности удваришпана, который все больше занимался судопроизводством.

Управление финансами в раннефеодальном Венгерском королевстве отражало персональный характер власти монарха. В то время еще не различались государственная и собственно королевская казна. В королевскую казну поступали в первую очередь доходы от его собственных владений и поместий. В описи короля Белы III (1131–1141) относительно доходов казны от дорожных, таможенных и рыночных пошлин сказано: omnia sua sunt. На доходы от королевских владений содержались двор, войско и т. д. Эти особенности финансовой системы Венгерского феодального государства отражались в системе управления.

Уже в начале XIII в. заместителя удваришпана начинают называть главным таверником (magister tavemicorum, венг.: kincstartó), что отражало изменение и расширение функций этого должностного лица, приобретавшего общегосударственное значение. Если в XII в. заместитель удвар-ишпана ведал преимущественно доходами собственных королевских поместий, то в XIII в., когда королевский домен сократился и доходы от него потеряли прежнее значение, в ведение главного таверника попали другие источники поступлений в казну, в первую очередь от королевских регалий, в том числе различных таможенных (внутренних и внешних), рыночных пошлин, поборов за речные перевозки, доходов от горных промыслов, монополии на добычу благородных металлов, соли и т. д. С появлением и развитием городов, которые в Венгрии входили в число королевских владений, контроль над их доходами также перешел к главному тавернику. Реформы Карла Роберта Анжуйского в первой половине XIV в. коснулись монетной чеканки и налогов. В системе государственных доходов налоги (с крестьянского надела, военный и др.) стали приобретать все большее значение. Все это повысило значение главного таверника. В XIV в. в его компетенцию входила также и монетная чеканка. Его функции уже не ограничивались управлением доходами и финансами, а распространялись и на судопроизводство. Вместе с государственным судьей главный таверник вел дела в Суде королевского присутствия, хотя и занимал позицию после своего «коллеги». Его судебной власти подчинялись привилегированные территории, в первую очередь свободные королевские города, что было закреплено реформой Лайоша I Великого в 1376–1378 гг. С конца XIV в. главному королевскому тавернику помогали вершить правосудие «товарищи» из числа бюргеров. Таким образом, происходило постепенное превращение главного таверника в один из сословных чинов. В судебной палате у него появился свой постоянный аппарат канцелярия (officium tavemicale), где нотарии и их начальники протонотарии работали с официальной перепиской, а также с апелляциями, поступавшими в суд главного таверника.

Должность главного королевского таверника была одной из самых высоких в Венгерском королевстве. Ее занимали светские лица, как правило, принадлежавшие к знатным семьям, таким как, например, Кёсеги, Чак, Аба, Другет, Лакцфи и др. Хотя эта должность не передавалась по наследству, нередко она доставалась детям высших сановников королевства. С другой стороны, она могла стать важной вехой на пути к самым высоким постам: надора, судьи королевской курии и др. Как и другие высшие сановники, главные таверники получали от короля обеспечение в виде земельных пожалований и целых комитатов. Они входили в число королевских советников. В 1377 г. должность была подкреплена статусом «истинного барона».

В XIV в. по мере расширения судебных полномочий и задач главного таверника управление доходами казны постепенно переходило к его заместителю: казначею (thesaurarius). Впервые эта должность упоминается в связи с денежной реформой Карла Роберта в 1340 г. Но уже к концу века казначей (к тому времени уже главный) полностью заменил главного таверника в хозяйственных и финансовых делах казны. О значении должности говорит тот факт, что ее носитель получал титул барона, который, однако, не передавался по наследству. В отличие от главного таверника казначей не стал независимым сословным чином, а продолжал оставаться скорее доверенным лицом короля.

Но по мере развития системы государственных доходов появлялись налоги, вотировавшиеся сословиями, среди них — военный, установленный во второй половине XV в. В связи с этим возникло такое учреждение, как Казначейство (camaina regia, венг.: kincstár). Оно занималось сбором налогов (даже от королевских регалий) с помощью специальных служащих, правда, пока еще из числа фамилиариев таверника и казначея. В начале XVI в. дворянство, пытаясь (не без успеха) добиться большего для себя участия во власти, потребовало от короля, чтобы казначеи выбирались сословиями на Государственных собраниях, с тем чтобы поставить под свой контроль,, отличие от главного таверника главный казначеи не приобрел судебных полномочий.

Важным свидетельством эволюции системы организации финансов в Венгерском феодальном государстве было выделение в особую сферу управления доходами королевских земельных владений, перешедшего последовательно от таверника и казначея к будайскому коменданту (praefectus castri, castellanus; венг.: várnagy), коменданту королевского замка в Вуде. Коменданты королевских крепостей, назначавшиеся королем, совмещали функции гарнизонных командиров с хозяйственными, административными и судебными (вершили суд над зависимым населением крепостных округов). По мере превращения Буды в столицу королевства росло значение коменданта будайской крепости, в которой находилась королевская резиденция. Особенно это стало заметно в XV в., в ходе успешной централизации страны. Будайские коменданты возвысились настолько, что не справлялись со своими обязанностями, и часто их замещали вице-коменданты (vìcecastellanus).

При слабых Ягеллонах сословия добивались контроля над государственными доходами, и с этой целью на Государственном собрании 1518 г. выбрали двух казначеев, между которыми попытались разделить управление государственными (чрезвычайными налогами, устанавливавшимися сословиями) и непосредственно королевскими доходами. В 1521 г. они избрали уже четырех казначеев: двоих из баронов, двоих из дворян. Более того, сословия предприняли попытку установить контроль и над королевским казначеем, поставив рядом с ним контролера от сословий. Но это им не удалось, как и в целом их стремление полностью подчинить финансы королевства сословиям.

Королевский двор составляли не только придворные должности, но и его институты, к которым можно отнести Королевскую канцелярию, Королевский придворный суд, Королевский совет.

Наибольшее институциональное оформление среди этих органов получила Королевская канцелярия. Генезис этого учреждения прослеживается из истории должностей, формировавших его в течение долгого времени. Он проходил в самом тесном переплетении со становлением системы королевского судопроизводства. На начальном этапе существования Венгерского королевства еще не возникло потребности в Канцелярии как постоянном органе, т. к. письменное делопроизводство в Венгрии вплоть до XIII в. было развито крайне слабо. При Иштване I составлением грамот занимались прибывшие из 1ерманскои императорской канцелярии нотарии.

Как и в соседних государствах, придворная канцелярия венгерских королей выросла из Придворной королевской капеллы. Составлявшие ее корпус клирики (капелланы) не только выполняли пастырские обязанности, но при случае привлекались и к делопроизводству. Издание грамот при Ласло I Святом и Кальмане I (конец XI — начало XII в.) уже доверялось главному капеллану[96], который начиная с XII в. стал именоваться ишпаном (графом) капеллы (comes, или magister capellae regiae). Он скреплял грамоты большой круглой королевской печатью, хранение которой придавало этой фигуре особую важность. Главный капеллан был очень влиятельным лицом при дворе, доверенным человеком короля, его духовником. Через своего капеллана король получал информацию о положении дел церкви в стране; он входил в Королевский совет. Тем не менее в XII в. никакой определенности в деятельности ишпана капеллы и подчиненных ему служащих по источникам не прослеживается.

Ближе к середине XII в. в документах встречается самое раннее упоминание о канцлере (cancellarius), первоначально именовавшемся также нотарием. Некоторое время канцлер делил обязанности с ишпаном капеллы. Позже должности канцлера и нотария разделились, первый занял более высокое положение в формировавшейся как учреждение Канцелярии. Она отделяется от Придворной капеллы; последняя постепенно вытесняется из королевского делопроизводства. В первые десятилетия XIII в. должность канцлера окончательно закрепляется за эстергомским архиепископом — главой венгерской католической церкви; он именуется уже верховным канцлером (summus cancellarius, венг.: fökancellår). Но как главе церкви ему было трудно одновременно реально выполнять обязанности главы Королевской канцелярии, которые переходят к его заместителю: вице-канцлepy (vicecancellarius, subcanceUarius, венг.: alkancellár). К концу эпохи Арпадов (начало XIV в.) должность верховного канцлера превратилась в одну из самых высоких в государстве и носила ярко выраженную политическую окраску. Без него не решалось ни одно важное государственное дело, он входил в состав Королевского совета. Канцлеры вмешивались и в королевское судопроизводство. В XIV в. у них появился собственный суд, т. н. суд особого королевского присутствия (specialis praesentia regia), где они председательствовали, представляя короля.

Изменились положение и функции нотариев (notarius, венг.: jegyzö). В Канцелярии работали по крайней мере несколько нотариев, лично составлявших грамоты. Кроме того, они нередко посылались для ведения дел в провинцию, отправлялись в посольства с дипломатическими поручениями. За заслуги нотарии получали от короля высокие церковные должности. В документах эпохи нотарии Королевской канцелярии назывались по-разному: notarius, notarius secretarias, notarius specialis, но выявить различия между ними историки не могут. У кого-то из них хранилась одна из королевских печатей (перстень), которой в отдельных случаях опечатывали жалованные грамоты. В социальном отношении нотарии чаще всего были духовными лицами знатного происхождения. В конце эпохи Арпадов должность давала высокое положение при дворе. Нотарии имели перспективы должностного повышения. Известны случаи их продвижения в вице-канцлеры и даже в канцлеры. Роль нотариев в жизни двора трудно переоценить. Это были не только наиболее грамотные, но и высокообразованные его служащие. Из их числа вышли авторы нескольких выдающихся хроник.

В штате канцелярий в XIV в. работали уже корректоры (conector litterarum), проверявшие текст; писцы (scriba, венг.: ímok); архивисты (conservator), хранившие документы и копировавшие наиболее важные из них.

В Анжуйскую эпоху (XIV в.) в Королевской канцелярии появилась новая должность тайного канцлера (secretus cancellarius, венг.: titkos kancellár), что было связано с расширением дипломатических контактов и международных связей венгерских королей этой династии, Карла Роберта и Лайоша I Великого. Предположительно она развилась из должности notarius secretarias, из чего можно сделать вывод, что на первых порах он был доверенным лицом короля и выполнял конфиденциальные дипломатические поручения. С этого времени Королевская канцелярия разделилась на две части: Большую, или Старшую (cancellarla major), и Тайную (cancellarla secreta). Первая занималась по большей части внутренними делами (оформлением и заверением жалованных грамот, привилегий и т. и.); а в компетенцию второй входили иностранные дела и те, которые считались тайными.

В первой трети XV в. Жигмонд (Сигизмунд) Люксембург реформировал Канцелярию, выделив из нее еще одну — Малую канцелярию (cancellarla minor, венг.: kisebb kancellária), для производства дел в сфере королевского судопроизводства. Так появился новый центральный судебный орган — Суд личного присутствия короля (personalis praesentia regia) во главе с тайным канцлером. Однако это слишком запутало положение дел в канцеляриях, из-за чего Матьяш I Корвин в 1464 г. объединил Большую и Тайную канцелярии и аннулировал Суд верховного канцлера. В то же время во главе Малой канцелярии он поставил персоналия (personalis praesentiae regiae, венг.: személynök), которому поручил вести Суд личного присутствия короля. Персоналии никогда не входили в число баронов, они происходили из дворянского сословия — из тех дворян, которые служили при дворе и были заняты в королевском судопроизводстве.

При Матьяше в соответствии с его централизаторскими замыслами Королевская канцелярия получила право участвовать в Королевском совете, а также в подготовке вопросов для предстоящих Государственных собраний, а потом в исполнении их решений. Среди служащих Канцелярии особенно поднялись секретари, которые возглавили «отделы» Канцелярии. Королевская канцелярия была высшим заверительным местом, где подтверждались королевские грамоты. Служащие Королевской канцелярии в XV в. обладали, как правило, хорошей профессиональной подготовкой, некоторые из них учились в университетах за границей, чаще всего юриспруденции. Они составили в Венгрии тот узкий круг высшей интеллигенции, которая явилась проводницей идей Возрождения в стране.

Таким образом, мы можем наблюдать одновременное складывание двух институтов центральной власти: Королевской канцелярии и королевского судопроизводства, неотделимых друг от друга. Подытоживая сказанное об эволюции королевского судопроизводства, мы должны выделить следующее. Уже в XIII в. у надора, а потом и у судьи королевской курии (государственного судьи) появился собственный суд, вышедший за пределы дворцового судопроизводства и распространившийся на все государство. Но при этом не исчезло судопроизводство самого короля, распространявшееся на особые случаи.

В основе королесвкого судопроизводства в Средние века лежало понятие, что источником светского правосудия является король, который мог судить по любому делу, что же касается господ (высшей знати), выполнявших судебные функции, то они действовали лишь как заместители короля в суде, представлявшие его персону. Самый ранний суд этого типа, как уже упоминалось, назывался Судом королевского присутствия (praesentia regia), и короля в нем представляли сначала надор, потом судья королевской курии; в XIV в. он был заменен судом особого королевского присутствия (specialis praesentia regia) во главе с канцлером; в первой половине XV в. — Судом личного королевского присутствия (personalis praesentia regia) во главе с тайным канцлером, которого во второй половине XV в. заменил персоналий. Товарищами персоналия по суду были не только прелаты и бароны, но и четыре протонотария. Протонотарии (prothonotarius, венг.: itelömester, föjegyzö) — старшие нотарии, занимавшиеся подготовкой судебных приговоров, были сведущими в юриспруденции людьми, нередко имевшими специальную подготовку. Поэтому суд персоналия был более профессиональным, чем суды надора и государственного судьи. Он получил название Королевской судебной палаты (tabula regi a judiciaria) и все больше оттеснял суды, возглавляемые баронами, тем более что в отличие от них заседал постоянно, по крайней мере в правление Матьяша.

Стремясь ослабить влияние баронов, Матьяш отобрал у надора не только уголовные дела, но и многие дела гражданского иска, передав их персоналию, т. е. подчинил напрямую себе. В последующий период, при Ягеллонах, высшие баронские суды восстановили свои позиции, но суд персоналия и его место в судебной системе королевства сохранились.

В предмохачскую эпоху Королевская судебная палата объединяла в себе суды надора, государственного судьи, канцлера и персоналия. Эти высшие должностные лица назывались ординарными судьями королевства (judices regni ordinarii), или верховными судьями, поскольку перед ними как судьями, замещающими короля, мог был начат любой судебный процесс. Каждый из этих судов имел свою особую компетенцию. Суд надора «специализировался» на спорах между королем и сословиями; суд государственного судьи был высшей апелляционной инстанцией для дворянских комитатских судов; суд персоналия решал уголовные дела, требовавшие срочного рассмотрения (например, незаконные захваты владений феодалами). Главный таверник, который, как уже упоминалось, также имев судебные полномочия, не входил в число верховных судей королевства, так как его судебная компетенция распространялась только на часть свободных королевских городов, и не имел судебной власти над благородными сословиями. Другая часть свободных королевских городов подчинялась суду персоналия, действовавшему, однако, отдельно от его главного суда. Сфера действия Королевской судебной палаты не распространялась на автономные территории. В Трансильвании, Хорватии и Славонии, в Спише[97], земле секеев[98] имелись свои суды, соответственно трансильванского воеводы, хорватско-славонского бана, спишского ишпана.

Одним из трех институтов королевского двора в средневековой Венгрии был Королевский совет. Состав и компетенция Королевского совета начального периода жизни Венгерского государства очень размыты. К XIII в. он состоял из духовной и светской знати епископов, некоторых ишпанов, придворных, членов королевской семьи, составлявших окружение короля. Они собирались от случая к случаю, если королю требовался их совет. Со складыванием сословий появляется стремление господ и дворян определять состав Королевского совета и сферу его компетенции в тех вопросах, которые касались их интересов. Впервые эти пожелания сословий были зафиксированы в законах 1290 и 1298 гг. Первыми постоянными членами Королевского совета стали по долгу службы прелаты, а позже — бароны, занимавшие высшие светские должности. При Жигмонде Люксембурге состав Совета расширился, включив в себя не только «истинных баронов». В периоды междуцарствия или феодальной анархии, в частности в первый период правления Жигмонда в начале XV в., по некоторым делам Королевский совет выносил самостоятельные решения, подписывая документы от имени не короля, а короны. Матьяш I попытался лишить Королевский совет былого значения, превратив его в бюрократическое учреждение под началом Королевской канцелярии. Даже при слабых Ягеллонах, когда знать небезуспешно пыталась вернуть себе утраченные при Матьяше позиции, львиная доля дел (около 80 %) улаживалась секретарями Королевской канцелярии, и только около 20 % оставалось Королевскому совету. В начале XVI в. участия в нем добились дворяне, посылавшие туда 20 своих представителей, которых выбирало Государственное собрание. Но на самом деле делегированные сословиями советники не играли самостоятельной роли, а проводили политику тех враждующих между собой магнатских группировок, к которым так или иначе относились сами, будучи фамилиариями тех или иных баронов. Таким образом, Королевский совет оставался органом баронов и прелатов. Без учета мнения Королевского совета ни Уласло II, ни Лайош II не принимали решений. В его состав входило около 50 прелатов и баронов.

Начальный этап складывания сословий в венгерском обществе относится к XIII в. Уже во второй половине XIII в. будущие дворяне, называвшие себя тогда королевскими сервиентами, съехались на первое общее собрание (communis comgregatio), потребовав от короля восстановить и соблюдать их права и привилегии, дарованные Иштваном Святым. Но складывание высшего сословно-представительного учреждения в Венгрии — Государственного собрания, подобного другим высшим органам сословно-представительной монархии в Западной Европе, относится уже к XV в. В середине XV в. Государственное собрание стало собираться регулярно. В 1445 г. в него были впервые приглашены представители отдельных городов. Бароны и прелаты, а также члены Королевского совета приглашались на форум персонально и заседали отдельно от дворян и бюргеров. Принципы представительства дворянства в ту эпоху еще не были отработаны. Но до Мохача, особенно в первой четверти XVI в., преобладала практика поголовного участия дворян в собраниях. Государственное собрание в Венгрии не только вотировало некоторые налоги (в первую очередь чрезвычайный военный), оно стало законодательным органом. На нем рассматривались вопросы, связанные с внешней политикой (заключение мира, объявление войны), с замещением трона, избранием короля, выборами надора. Судебные полномочия государственных собраний распространялись на дела по обвинению в измене и оскорблении величества, которые решались вместе с ординарными судьями королевства.

Отличительной особенностью высшего сословного форума средневековой Венгрии было слабое участие в нем бюргерства ввиду общей отсталости этого сословия. Поэтому на государственных собраниях сталкивались в основном три политические силы: королевская власть, феодальная знать и дворянство. Во второй половине XV в. при сильной королевской власти, в правление Матьяша Корвина, государственные собрания послушно исполняли волю монарха, поддерживая его централизаторские усилия. Однако с приходом к власти слабых Ягеллонов, в конце XV первой четверти XVI в., в зависимости от политической ситуации эти политические группы выступали в разных комбинациях, ожесточенно борясь за свои узко сословные и политические интересы, чем в конечном счете ослабили оборону страны и открыли дорогу турецким завоеваниям. От Государственного собрания исходили законы, сдерживавшие развитие городов и бюргерства, а также ухудшавшие юридический статус крестьянства королевства. В начале XVI в., в разгар борьбы между крупными феодалами и дворянством, последнее стремилось расширить свое участие в управлении страной, осуществляя контроль за финансами, обеспечив присутствие своих представителей в Королевском совете и даже самостоятельно осуществляя внешнеполитические контакты. Дворянство отказывалось исполнять решения неугодных ему государственных собраний, проводимых по инициативе короля, противопоставляя им свои собрания и свои решения.

Управление инкорпорированными территориями

Одна из особенностей властных институтов Венгерского королевства в Средние века, как уже упоминалось, была связана с его полиэтническим характером и тем, что на протяжении веков в его состав на разных условиях включались новые территории. Они были представлены при дворе венгерского короля должностными лицами, носившими название бан.

В эпоху формирования хорватской государственности банами в этой стране назывались подчиненные государю областные правители. После того как Хорватия вместе со Славонией в конце XI начале XII в. вошла в состав Венгерского королевства, высший чин, представлявший подчиненные королевства перед венгерским королем, был хорватско-славонский бан. В отдельные периоды хорватский и славонский баны выступали отдельно, но Матьяшем I были окончательно объединены. По Золотой булле 1222 г. бан входил в число четырех высших должностей в Венгерском королевстве. Он замещал персону короля в Хорватско-Славонском королевстве, командовал крепостными гарнизонами, в период оформления сословий представлял сословия своего королевства перед венгерским королем, вершил над ними правосудие на собственном судебном собрании, управлял доходами казны королевства, треть которых отходила к нему. В XIII в. он имел собственную монету, называвшуюся банский денарий. Из фамилиариев бана выделился его заместитель, вице-бан. А из судебных собраний бана сформировался высший орган сословного представительства, Сабор. Судопроизводство королевства сосредоточилось в судебной палате бана, из которой можно было апеллировать к венгерскому королю. Хорватско-славонский бан был не единственным баном в Венгерском королевстве. После татарского нашествия возникли банские чины в южных пограничных областях, именовавшихся банатами: Сереньский, Мачойский. Все трое банов входили в число «истинных баронов» королевства, заседали в Королевском совете и имели свои бандерии, крупнейшие в Венгерском королевстве. В результате турецких завоеваний Мачойское и Сереньское банаты прекратили существование, а вместе с ними — и должности банов.

Особым статусом в Венгерском королевстве пользовалась Трансильвания. Обособленность этой области обусловливалась несколькими факторами. Венгерские племенные герцоги этих областей долго не хотели подчиняться Арпадам, пока их не покорил Иштван I; у правителей Трансильвании еще до Иштвана I сложились тесные связи с Византией, откуда в Трансильванию распространялось православие. Этнический состав населения этого региона был изначально довольно пестрым и усложнялся с течением времени. Поэтому венгерские короли предоставляли известную автономию Трансильвании, в состав которой входило семь восточных венгерских комитатов, области секеев и области саксов — выходцев из германских земель, попавших в эти места в ходе процесса колонизации.

Король по своему усмотрению назначал в Трансильванию воеводу, который, в свою очередь, назначал ишпанов в комитаты, возглавлял судопроизводство, администрацию, военную организацию автономии. Под его знаменем собранные в трансильванских комитатах войска шли на войну по призыву короля. В делах управления воеводе помогал вице-воевода, выбиравшийся им из числа фамилиариев. Трансильванский воевода с XV в. имел собственную канцелярию. Он был одним из самых высоких придворных чинов в Венгерском королевстве, одним из самых могущественных баронов. Хотя должность не была в средневековом Венгерском королевстве наследственной, она фактически закреплялась за несколькими родами. Такое положение позволило трансильванскому воеводе Яношу Запольяи, представителю могущественного венгерского баронского рода, после гибели в битве при Мохаче в 1526 г. последнего венгерского короля из династии Ягеллонов претендовать на венгерский трон и получить венгерскую корону.

Как показывает рассмотренный материал, структура организации власти в средневековом королевстве учитывала его территориально-этнические особенности. В состав высших должностных лиц королевства и придворных чинов входили наряду с теми сановниками, властные полномочия которых простирались на основные территории королевства, также те, кто обладал высшей властью в инкорпорированных землях. Хорватско-славонский бан и трансильванский воевода пользовались теми же правами и имели такой же высокий статус, как и венгерские высшие чины, занимая в высшей иерархии в разное время третье и четвертое, а иногда и второе место. В отличие от властных должностей самого королевства они представляются в функциональном отношении менее структурированными и поэтому более архаичными.

Местное управление

Основу местного управления феодальной Венгрии заложил Иштван Святой своей административной реформой. Он захватил территории, находившиеся под властью других племенных герцогов его родственников, присоединил к своим владениям и разделил разросшийся таким образом домен на административные округа т. н. королевские замковые комитаты, или графства (comitatus, венг.: vármegye). Центром такой административной единицы стал королевский замок (в большинстве случаев городище), которому подчинялась округа с принадлежавшими королю поместьями. В историографии существует также мнение, что Иштван I взял за основу сложившиеся здесь еще до прихода венгров границы между отдельными землями, получившими свое название от древнеславянского слова «межа». Отсюда происходит и венгерское название комитата «медье» (венг.: megye), сохраняющееся до сегодняшнего дня. В любом случае основатель Венгерского государства ставил своей целью уничтожить самостоятельность племенных герцогов и добился ее. Иштван создал около 45 комитатов, к XIII в. их число приближалось к 70.

В XI–XIII вв. сформировалась административная структура комитатов. Во главе замкового комитата стоял ишпан, или граф (icomites, венг.: ispán) — назначаемый королем чиновник из числа его доверенных лиц, как правило, из местной родовой знати. Венгерское название должности также происходит от древнеславянского «жупан». Ишпан управлял королевским имуществом, обладал судебной и исполнительной властью, ведал сбором податей, таможенных и рыночных пошлин, а также возглавлял военные силы комитата. За свои труды он получал треть собиравшихся здесь доходов. В осуществлении разнообразных и многочисленных функций ишпану помогал ряд должностных лиц.

В XIII в. в источниках встречаются первые упоминания о кастеляне (major castri; венг.: várnagy); он замещал ишпана в управлении непосредственно замком-крепостью. Во время войны ему принадлежала также судебная власть в замке. Военным помощником ишпана был командир гарнизона (major exercitus, венг.: hadnagy), должность которого оформилась к концу XII в.

Институт королевских судей (judex regius) эпохи Арпадов напоминает королевских посланцев Карла Великого и был, скорее всего, создан по его примеру. Это были посланцы короля в комитатах (как правило, по два на комитат), в определенной мере ограничивавшие юрисдикцию ишпана. В их компетенцию входил суд над ворами и грабителями, который они, правда, вершили только в присутствии ишпана. Королевский судья получал от короля специальную печать для оформления составленных им документов. Среди королевских судей ранней эпохи выделялись судебные приставы (pristaldi), специализировавшиеся на земельных спорах. С ослаблением королевской власти королевские судьи превратились в должностных лиц, подчинявшихся ишпанам.

Проживавшее в королевских владениях комитата население замковые люди (populus castri, castrensis; венг.: várnép) делились на сотни, а те — на десятки, возглавлявшиеся соответственно сотниками и десятниками. Эта категория населения, имевшая полусвободный статус, начала складываться еще в эпоху Иштвана I частью из прежних княжеских слуг, частью из новых, поселенных в комитатах королевских слуг. Они занимались охотой, скотоводством, ремеслами, промыслами, обслуживая замковое хозяйство. Большая часть этих людей в ходе усиливавшейся в XI–XII вв. дифференциации, превратились в XIII в. в феодально зависимое крестьянство. Но небольшая часть замковых людей, выполнявших военную службу в комитате в пользу короля, т. н. иобагионы замков (jobagiones castri), образовали слой свободных воинов, королевских сервиентов (servientes regis). Они представляли собой аналог западноевропейских milites и впоследствии, в XIII в., в период складывания сословий, влились в состав дворянства как его низший слой,

В ходе складывания Венгерского государства на протяжении долгого времени наряду с королевскими замковыми комитатами продолжали существовать родовые территории (стоянки), на свободное население которых сначала не распространялась комитатская юрисдикция. Однако уже в XII в. ситуация стала меняться — тем более что четких границ между королевскими замковыми комитатами и родовыми стоянками не существовало, и нередко последние вкраплялись в пределы комитатов. В результате свободное венгерское население стало чаще обращаться к суду замкового ишпана и в конце концов подчинилось ему.

В процессе складывания феодальных сословий менялся характер королевских замковых комитатов и их властных структур. В первые десятилетия XIII в. вместе с ослаблением центральной власти полным ходом шел процесс разрушения системы королевских замковых комитатов. Усилившимся в ущерб королевской власти крупным феодалам принадлежали огромные владения, которые включали в себя целые комитаты, полученные ими как путем королевских пожалований, так и прямыми захватами. Так, власть могущественного феодала Мате Чака распространялась на 12 комитатов в северо-восточной части королевства. Вполне понятно, что он и ему подобные магнаты стремились к независимости от королевской власти. Авторитет королевских судей в комитатах упал, в результате чего перед лицом магнатов без защиты остались королевские сервиенты — формирующееся мелкое дворянство.

Консолидирующееся дворянство с помощью королевской власти пыталось обезопасить себя в комитатах. В 1232 г. Бела IV предоставил сервиентам (формирующемуся дворянству) комитата Зала право вершить суд по делам лиц, потерпевших притеснения от магнатов. Так в комитатах появились первые должностные лица судьи служилых людей или сервиентов, или солгабиро (judex sewientíum, judlium; венг.: szolgabíró), выбираемые дворянскими общинами комитатов. (Для удобства назовем их дворянскими судьями.) Впоследствии эта практика стала повсеместной, и таким образом из королевских стали оформляться дворянские комитаты, где начинали складываться местные сословные органы дворянского самоуправления: администрация и суд. Постепенно стали налаживаться связи между судебными представителями комитатского дворянства и ишпанами комитатов. Во второй половине XIII в. дворянские судьи и ишпаны стали совместно издавать грамоты, скреплявшиеся печатью ишпана. Роль дворянских комитатов со временем возрастала, т. к. именно они обеспечивали собираемость налогов в королевскую казну (в первую очередь военного) и поддержку боеспособности королевства за счет местного дворянского ополчения.

По закону верховный ишпан (supremus comes; венг.: föispån) по-прежнему являлся проводником воли монарха во вверенном ему комитате и всеми доступными средствами должен был обеспечить выполнение распоряжений, поступавших от королевской администрации. Магнаты стремились превратить должность верховного ишпана в наследственную, но в целом им это не удалось: верховных ишпанов в XIII–XV вв., как и прежде, назначали короли, к тому же не всегда пожизненно. Во второй половине XV в. появились наследственные верховные ишпаны: несколько высших постов в государстве обеспечивались определенным комитатом. Так, надоры одновременно были верховными ишпанами комитата Пешт.

В обязанности ишпана входила защита местного дворянства перед лицом как магнатов, так и простонародья; он возглавлял дворянское ополчение комитата в случае войны; председательствовал в комитатском дворянском суде. Однако начиная с XIV в., верховные ишпаны, занятые, как правило, государственными делами, принимали все меньшее участие в реальном руководстве жизнью комитата, перепоручая это вице-ишпанам (vicecomes; венг.: alispán).

Высшим органом власти дворянского комитата являлось Комитатское дворянское собрание (Congregatio generalis), первые упоминания о котором относятся ко второй половине XIII в. В нем участвовали все дворяне, проживавшие в данном комитате или имеющие в нем собственность, хотя до XVI в. в них допускались и представители непривилегированных сословий. Комитатские собрания решали все вопросы, касающиеся комитата: административные, судебные, налоговые; они делегировали депутатов на Государственные собрания. В XVI в. судебными делами в ряде комитатов стали заниматься специальные Комитатские суды (седрии).

Собрание выбирало должностных лиц комитата, кроме верховного ишпана и вице-ишпана. Вице-ишпаны до XVI в., как правило, назначались верховными ишпанами из числа их фамилиариев и получали вознаграждение от своих патронов. Однако по мере усиления дворянства оно стало требовать права выбирать вице-ишпанов из своей среды, пусть и с согласия верховного ишпана. В ряде мест уже в XV в. дворянство добилось успеха. В руки вице-ишпанов перешло реальное руководство делами комитата: они председательствовали на судебных заседаниях, замещали ишпанов на общем собрании. Им адресовались распоряжения центральных властей.

На дворянских судьях (солгабиро) лежали важные задачи по осуществлению правосудия: они участвовали в судебных заседаниях; вели допрос свидетелей, в том числе выезжая на места; вызывали в суд, исполняли приговор. Кроме того, они помогали в распределении и сборе налогов, в составлении списков местного дворянского ополчения, в охране порядка. В каждом комитате обычно выбиралось четыре судьи из числа состоятельных и влиятельных средних дворян сроком на один год. В помощь дворянским судьям Комитатское дворянское собрание ежегодно выбирало также 8–12 присяжных заседателей (juratus assessor, венг.: esküdt) из зажиточных местных дворян.

Важное место в комитатской администрации занял нотарий (notarius). Он вел комитатскую переписку, оформлял протоколы заседаний общих собраний и судебных заседаний, записывал их решения, составлял комитатские грамоты и т. п. Трудно переоценить значение нотариев в деятельности комитатов, поскольку большинство служащих комитатской администрации и судьи, и присяжные были неграмотными. Спрос на нотариев был велик, т. к. в стране не хватало людей их профессии. Первоначально нотарии были, как правило, фамилиариями верховных ишпанов или вице-ишпанов, и их деятельность не носила постоянного характера: их призывали в случае необходимости. По мере увеличения делопроизводства в дворянских комитатах росла нужда в услугах нотариев. Комитаты стали нанимать их на постоянной основе и сами устанавливали им жалованье. Но дефицит профессионалов в этой сфере приводил к тому, что еще в начале XVI в. один нотарий подчас обслуживал несколько комитатов.

Хотя дворянские комитаты XIII начала XVI в. были призваны стоять на страже интересов местного дворянства, их отношения с феодальной знатью были весьма сложными. Крупные феодалы, владевшие землями в комитате, также являлись частью местной сословной корпорации, каковой являлись дворянские комитаты. Благодаря своему богатству, государственным должностям и положению в обществе они могли оказывать существенное влияние на политику дворянских комитатов.

Городское управление

Замковые комитаты были не единственной территориально-административной единицей в королевстве. Ко второй половине XIII в. относится складывание в королевстве городов и городского права. Города Венгерского королевства возникали на базе замков, а также из привилегированных общин госпитов, призывавшихся венгерскими королями для заселения Венгрии, особенно после ее опустошения татаро-монгольскими полчищами в 1241–1242 гг. Большое влияние на этот процесс оказали переселенцы из немецких земель и городское право немецких городов, в частности Магдебурга. Так как города возникали на королевских землях, то король был их господином. Такие города назывались свободными королевскими городами (liberae regiae civitates, civitates), их число в начале XVI в. не превышало 11.

Как и в других странах Европы, горожане в Венгрии пользовались личной свободой. Свободные королевские города подчинялись юрисдикции короля, которого с XIV в. представлял главный королевский таверник. До XV в. его товарищами были магнаты и дворяне, а с середины XV в. — представители городской верхушки. В начале XV в. свободные города получили право обращаться непосредственно в Суд личного присутствия короля, возглавляемого персоналием.

Города имели право на собственный суд, самоуправление, налогообложение, нормотворчество (издания статутов, не противоречивших общегосударственным законам), право на ярмарки. Они пользовались такими феодальными правами, как содержание мельниц, сбор таможенной пошлины, задержание товара и т. и.; подобно крупным феодалам, обладали правом выносить смертный приговор (jusgladii). В королевское войско города должны были снарядить определенное число воинов, а также снабжать его оружием и провиантом.

В XIII в. начинает формироваться внутренняя организация и самоуправление привилегии свободных королевских городов. Городским головой на первых этапах существования города был судья (judex). Он и 12 выборных присяжных из числа уважаемых горожан (jurati cives, majores, seniores) составляли Городской совет (magistratus, senatus), управлявший городом. В начальный период они выбирались всей городской общиной (общим сходом всех жителей города), а с XIV в. — Внешним советом (electa communitas), состоявшим из наиболее зажиточных граждан в количестве 60–100 человек.

В XIV в. в отдельных городах (впервые в Шопроне) появилась должность бургомистра, компетенция которого вначале ограничивалась контролем за городскими финансами. В XV в. бургомистры в ряде городов заменили судью в качестве городского головы. Из должностных лиц города важную роль играли начальник городской полиции, следивший за порядком в городе, а также городской нотарий.

Особую группу городов в Венгерском королевстве составляли горные, или шахтерские, города. Поскольку в эпоху расцвета Венгерского средневекового государства рудники принадлежали к королевским регалиям, то положение, устройство и управление горных городов в целом были такими же как у свободных королевских городов, хотя их самоуправление было в большей степени ограничено. Однако в правление Ягеллонов в конце XV первой четверти XVI в. значительная часть королевского имущества, в том числе некоторые горные города, были заложены крупным феодалам, в результате чего пострадали их привилегии и свободы. Тем не менее семь горных городов обладали правом представительства на государственных собраниях.

Наиболее многочисленными поселениями городского типа в Венгерском королевстве были рыночные местечки, т. н. аграрные города (oppidum; венг.: mezövåros), занимавшие промежуточное положение между городом и селом. От городов их отличало то, что основным занятием их жителей было сельское хозяйство (земледелие, виноградарство, животноводство), которое носило товарный характер. В отличие от сел рыночные местечки имели схожую с городом топографию, высокую концентрацию населения, заметный процент которого был занят в ремеслах. Рыночные местечки, как правило, имели собственные рынки или ярмарки. Они начали возникать во второй половине XIII в., к концу XV в. их число в королевстве — при активной поддержке центральной власти достигло около 800. Наиболее значительные из них возникали в Большой Венгерской низменности (Альфёльде), в районах специализированного виноградарства и скотоводства.

В правовом отношении они находились под властью частных феодалов, хотя их господином мог быть и король. По своему юридическому статусу население аграрных городов приравнивалось к крестьянству и подлежало юрисдикции поместного суда феодала. Но некоторые наиболее крупные аграрные города (например, Дебрецен, Цеглед, Кечкемет, Надькереш, Сольнок) имели те же органы управления (Внешний и Внутренний совет, судья, выборные присяжные и т. и.), что и свободные королевские города, а также смогли приобрести ряд привилегий, обеспечивших их преимущественное положение по сравнению с селами. Так, за выкуп они получали самоуправление, возможность уплачивать подати единой суммой; они пользовались рыночным правом и т. д.

Вскоре после заселения Карпато-Дунайского бассейна венгры перешли к оседлости. Основным видом поселения у них стали села, между поселенцами которых на начальном этапе развития раннефеодального государства еще сохранялись достаточно прочные кровнородовые связи.

До мохачской катастрофы 1526 г. в Венгерском королевстве насчитывалось около 20 тысяч сел, принадлежавших королю, церкви, частным феодалам. Единое феодально зависимое крестьянство сформировалось в Венгерском королевстве в XIII в., но большая его часть вплоть до XVI в. обладала личной свободой, располагая правом перехода. Это обстоятельство во многом сказалось на властных структурах венгерской деревни в домохачскую эпоху.

Крестьянское население деревень объединялось в общины, пользовавшиеся разной степенью самоуправления. Села делились на привилегированные и непривилегированные. Вопросы повседневной жизни решались на крестьянском сходе, собиравшем всех членов общины. Во главе общины стоял избиравшийся в привилегированных селах из зажиточных крестьян с согласия феодала сельский староста (Judex, villicus), которому помогали несколько (3–12) присяжных. В компетенцию сельского старосты входили мелкие дела, но в привилегированных селах его суду подлежали и уголовные преступления (от кражи до убийства). Деревенское судопроизводство вершилось на основе неписаного обычного права. Помимо судебных функций старосты с помощью присяжных распределяли между крестьянами-общинниками полагавшиеся феодалу повинности и отработки. Они помогали в распределении и сборе податей в пользу государства (налога с ворот), а также церковной десятины.

Феодально зависимые крестьяне подчинялись также поместному суду своего господина, который формировался вместе с феодальными иммунитетами. Наиболее могущественные феодалы получали в качестве королевской привилегии право меча в своих владениях (jus gladii).

Государство и церковь

Церковная организация в Венгрии формировалась одновременно с государственными структурами под сильным воздействием королевской власти. Король Иштван I, крестивший Венгрию, создал основы церковной организации. Он учредил первые восемь епископств и два архиепископства, основывал монастыри, создавал церковные приходы, строил церкви, ввел церковную десятину. Все это обеспечило в дальнейшем большую степень подчинения церкви государству в Венгерском королевстве, где короли обладали правом управлять церковью. Они активно вмешивались в вопросы церковного устройства, создавая новые епархии, объединяя, разделяя уже существующие. Монархи влияли на церковное законотворчество. Им принадлежало право патроната над церковью.

Создавая церковную организацию в своем королевстве, основатель Венгерского государства по большому счету не нуждался в одобрении и согласии главы христианской католической церкви, римского папы. Фактически он владел правом инвеституры, которым пользовались в XI в. и его преемники. Венгерские короли отказались от права инвеституры в конце XI в. под влиянием клюнийских реформ, поднявших авторитет папства. И тем не менее, обладая правом патроната, венгерские короли осуществляли надзор за деятельностью церкви, проводили мероприятия, затрагивающие организацию церкви, ее хозяйственную жизнь, судебную сферу. Хотя избрание архиепископов, епископов, аббатов и других прелатов проходило в Венгрии в соответствии с каноническим правом, требовалось согласие короля, обычно предлагавшего своего кандидата на должность. Избрание подтверждалось папой (в случае выборов архиепископа) или другими высшими иерархами церкви, а потом снова одобрялось королем. При назначении на низшие церковные должности короли начиная с XII в. все более активно использовали право патроната. В более позднюю эпоху короли закрепили за собой право т. н. центрального патроната, т. е. право назначения на высшие церковные должности.

Одной из важных привилегии венгерской церкви, как и везде, была судебная автономия. Судопроизводство же в отношении светских лиц и дел приносило высшему духовенству и папе огромные доходы. Однако венгерским королям, особенно Матьяшу I, удалось ограничить компетенцию церковных судов: они были лишены права выносить решения по большинству дел, в результате чего поток доходов, сменив русло, потек в королевскую казну.

Эта политика венгерских королей не уменьшила участия церкви и духовенства в управлении государством на всех уровнях. Уже говорилось о том, что некоторые высшие должности в феодальном Венгерском государстве, как и повсюду в Европе, занимались прелатами, как, например, должности в Королевской канцелярии. Клирики служили королевскими секретарями. Вплоть до начала XVII в. королевская казна также часто управлялась прелатами. Среди верховных ишпанов было немало представителей высшего духовенства.

Церковные учреждения выполняли такую чрезвычайно важную функцию в повседневной юридической практике, как заверение законности тех или иных судебных и имущественных сделок, а также королевских земельных пожалований. В раннюю эпоху, до XIII в., по просьбе частных лиц эту задачу выполняли т. н. пристальды, или судебные приставы (pristaldus), выступавшие официальными свидетелями по юридическим сделкам. Однако, как уже упоминалось, начиная с XIII в. стало распространяться делопроизводство в письменной форме. Поскольку носителями грамотности в своем большинстве были клирики, то церковные учреждения капитулы и конвенты взяли на себя функции заверителъных мест (loca autentica et credibilia). Только в них и в Королевской канцелярии можно было получить заверенные соответствующими, полученными от короля печатями копии жалованных грамот и судебных решений. Они выдавались после соответствующей юридической проверки, осуществлявшейся под контролем королевских представителей, т. н. королевских людей, заменивших пристальдов. Это были дворяне, проживавшие в данном комитате, которые, получив специальный королевский мандат, были обязаны под угрозой штрафа выполнять различные процессуальные действия. Ja производство заверенных грамот и их копии они получали вознаграждение, размеры которого с 1298 г. регламентировались в централизованном порядке в масштабах всей страны. К концу XIII в. по всей территории королевства действовали заверительные места, компетенция которых распространялась на отдельные епархии или комитаты, но были и такие, которые оформляли грамоты по всей стране. Заверительные места сохраняли свое значение вплоть до Мохача, но потом из-за резкого сокращения монастырей и конвентов в ходе турецких войн и Реформации их функции перешли к комитатским и городским властям, а также к Венгерскому казначейству (о нем см. ниже).

Организация власти в XVI–XVII вв.

После мохачской катастрофы 1526 г.[99] к середине XVI в. Венгрия распалась на три части. Центральные области были захвачены турками и присоединены к Османскому султанату; на восточной окраине выделилось самостоятельное Трансильванское княжество — вассал турецкого султана; само королевство (вернее, то, что от него осталось) попало, как и Чехия, под власть австрийской ветви Габсбургов на основе личной унии. Венгерская государственность при этом сохранялась, но в системе управления произошли важные изменения, которые определялись рядом факторов. Венгрия стала частью огромной империи Габсбургов (т. н. Дунайской монархии), в результате чего ее интересы не могли стать единственными и центральными для правящей династии. Королевский двор из Венгрии переместился за границу; Габсбурги не жили в Венгрии, а приезжали туда лишь во время проведения государственных собраний, и то не всегда. Австрийские Габсбурги проводили в своих владениях, в том числе в Венгерском королевстве, политику централизации, стремясь создать единую унифицированную монархию. Важнейшие по своим последствиям административные реформы провел Фердинанд I Габсбург[100]. По времени этот процесс в целом совпал с зарождением австрийского абсолютизма, который повел наступление на вольности и привилегии сословий, в том числе в Венгрии. Сословия же, в первую очередь политически активные знать и дворянство Венгрии, сопротивлялись этому более ожесточенно, чем в других владениях Габсбургов, вплоть до открытых выступлений. В результате сословные институты власти в королевстве сохранялись еще в конце XVII в., с чем Габсбурги были вынуждены в той или иной степени мириться. Глубокий отпечаток на всю систему управления наложили непрекращавшиеся войны с турками, которые велись в основном на территории Венгрии и требовали огромных финансовых и человеческих усилий.

Согласно статье 5 закона 1547 г. сословия и корпорации Венгрии признали над собой власть Фердинанда и его наследников. Фактически это означало признание наследственного характера власти Габсбургов в Венгрии. Однако, поскольку закон не устанавливал, кто из сыновей наследует трон, венгерские сословия считали, что продолжает действовать принцип выборности короля, и это право принадлежит им. Они упорно цеплялись за это право, пока на Государственном собрании 1687 г. добровольно не отказались от него как бы в благодарность Габсбургам за освобождение Венгрии.

После 1526 г. по закону отношения между Венгрией и Габсбургами определялись исключительно королем. В соответствии с унией король в Венгрии обладал полнотой исполнительной, финансовой, военной власти, руководил внешней политикой, законодательную власть он делил с сословиями, представленными в Государственном собрании. Пользуясь особой властью в судебной сфере, короли, особенно в XVII в., вмешивались в деятельность судов как путем давления на принятие решений, так и приостанавливая их работу. Король назначал судей Королевской судебной палаты, которая выносила решения от его имени.

Венгерские сословия постоянно подчеркивали независимость венгерских властных институтов от имперского двора и требовали, чтобы все касающиеся Венгрии вопросы король решал только через венгерские органы управления. Но даже если бы Габсбурги и хотели этого, то не смогли бы осуществить, хотя бы потому, что ослабленная в экономическом и военном отношении Венгрия самостоятельно не могла справиться с тяготами турецких воин, которые в большей или меньшей мере разделяли с ней все подвластные австрийским Габсбургам земли. В 60-е гг. XVI в. венгерское руководство было вынуждено согласиться с тем, что часть властных полномочий (в первую очередь финансовые и военные вопросы) они делят с венскими придворными учреждениями. На самом же деле часто они решались без привлечения венгерских государственных учреждений и должностных лиц.

Среди центральных правительственных органов Вены наибольшее влияние на ход венгерских дел оказывали Придворный совет, Придворный тайный совет, Придворная канцелярия, Придворная казначейская палата и Придворный военный совет. Судьба венгерских правительственных учреждений оказалась напрямую связана с ними. Часть органов власти переместилась из бывшей столицы Венгерского королевства в Вену, часть перестала существовать. Тем не менее, несмотря на исключительную ситуацию, в которой оказалось Венгерское государство, на примере истории его властных институтов и должностей можно проследить общую для Европы того времени тенденцию. Шло формирование бюрократической монархии, в которой феодальные придворные должности, основанные на знатности носителя, утрачивали свое значение, их место занимали профессионально подготовленные служащие государственных учреждений, подчиненных центру.

После 1526 г. двор венгерских королей на территории королевства перестал существовать. Он стал частью венско-пражского двора Габсбургов, интегрировавшего в себя австрийский герцогский, чешский и венгерский королевские, а также императорский дворы. Этот двор собирал вокруг правящей династии аристократию из всех владений Габсбургов, но также из Италии, Испании и т. д. Венгерским подданным Габсбургов при этом дворе отводилось не самое почетное и важное место как в силу маргинального положения Венгрии, так и из-за непривычного поведения и манер венгерской аристократии. Со своей стороны венгерская знать не слишком охотно тянулась к венско-пражскому двору. Таким образом, интеграция венгерской феодальной элиты в состав элиты Дунайской монархии шла трудно и медленно.

В создавшихся условиях большинство придворных должностей при венгерском короле деградировали быстрее, чем могли бы при сохранении национального королевского двора. Должности главных стольника, кравчего, конюшего, хофмейстера, привратника, камерария приобрели исключительно репрезентативный характер, представляли собой скорее титулы, которыми монарх жаловал своих сторонников, чаще других появлявшихся при дворе. Вместе с тем сохранение высших придворных должностей служило признаком существования Венгерского государства. При этом они не требовали больших расходов и, тем не менее, нередко надолго оставались вакантными. Их носители представители высшей венгерской аристократии выполняли свои обязанности только во время знаменательных событий в жизни королевства, например при коронациях монархов во время торжественных церемоний и приемов, съездов Государственных собраний и т. д.

Говоря о значении придворных чинов в эту эпоху, мы прежде всего должны отметить следующие закономерности. В XVI в. эти должности еще не были столь закрытыми, как в XVII в., когда они стали доступны лишь узкому кругу высшей знати. В этом сказывались глубокие изменения, которые произошли в составе венгерской господствующей элиты в XVI в. Иерархия придворных должностей прослеживается слабо. Так, в таверники чаще можно было подняться из конюших и камерариев, реже из стольников и привратников. Доказательством того, что хофмейстер был сановником более высокого ранга, чем вышеназванные, может служить то обстоятельство, что обладание этим титулом наиболее часто открывало путь к высшим должностям в королевстве: государственного судьи и надора. Значение хофмейстеров подчеркивалось тем, что в XVII в. (после 1608 г.) они наблюдали за порядком проведения государственных собраний.

Довольно редко должности совмещались: как правило, они служили ступеньками в продвижении к более высоким постам. Карьера молодого Пала Палфи, вернувшегося на родину после учебы в Италии, началась в 1625 г. с того, что он был назначен королем префектом Венгерского казначейства. Одновременно ему была сначала пожалована должность кравчего, а в 1641 г. — гофмейстера двора венгерского короля. В 1646 г. Палфи из префектов поднялся до поста государственного судьи, после чего на Государственном собрании 1649 г. он был избран надором и оставался им вплоть до своей кончины, последовавшей в 1654 г. Первые выдающиеся успехи на государственном поприще Миклоша Эстерхази были отмечены пожалованием его в хофмейстеры в 1618 г. Но уже в 1622 г. он расстался с этой службой (вернее, титулом), став государственным судьей. Вершиной головокружительно быстрой карьеры Эстерхази стало его избрание надором, состоявшееся в 1625 г. Эти две высшие должности в Венгерском королевстве, как мы помним, развились из придворных, но переросли их уже в Средние века. Их статус, очевидно, не нуждался в поддержке в виде внутридворцовых (аулических) должностей. По крайней мере, нам не известны случаи их совмещения.

Высшие государственные должности

Надор оставался первым по рангу сановником Венгерского королевства. Но Габсбурги стремились оттеснить его на задний план вместе с другими высшими сословными чинами. В XVI — начале XVII в. должность по большей части оставалась вакантной (до 1608 г.). Управление страной находилось в это время у Наместнического совета, состав и функции которого сформировались в 40-е гг. XVI в. Он состоял из наместника, назначавшегося королем из прелатов, и 6–10 королевских советников (locumtnens et consiliarii regiminis Hungaricï). Наместнический совет занимался внутриполитическими, военными, финансовыми делами; в его компетенцию входили также переговоры с турецкими властями на бывших венгерских территориях. Судопроизводством внутри Совета занимался т. н. надорский судебный наместник (locumtenens palatinalis in judicialibus). Однако во второй половине XVI в. у Совета были изъяты финансы и военные дела, в результате чего его деятельность ограничилась в основном администрированием и судопроизводством.

Замена надора Наместническим советом отвечала политике Габсбургов, поскольку ограничивала вмешательство сословий в управление делами государства. Венгерские же сословия, наоборот, были крайне недовольны положением и требовали его отмены. Статьи Венского мира 1606 г. предусматривали восстановление поста надора в качестве наместника короля, что было закреплено решениями Государственного собрания 1608 г. (статья 3) в качестве компромисса между королем и выигравшими первую схватку с Габсбургами венгерскими сословиями.

Сословия выбирали надора из четырех кандидатов (двоих католиков, двоих протестантов), представленных королем. Надор возглавлял Государственное собрание (обе его палаты). Как и прежде, надоры должны были выступать посредниками между королем и венгерскими сословиями. Это условие приобрело особый смысл в период борьбы сословий с растущим австрийским абсолютизмом и нередко ставило надоров в крайне сложное положение. Некоторые надоры в XVI в. (Миклош Эстерхази, Пал Палфи и др.) смогли добиться восстановления авторитета должности. Но они, с одной стороны, уже осознавали анахронизм сословной организации венгерского общества и государства, с другой — могли оценить преимущества четкого функционирования бюрократической системы абсолютистского государства, представленного правящей династией, что было особенно важно в условиях перманентных войн с турками, в которых на карту ставилось само существование венгерской государственности.

Должность государственного судьи в турецкую эпоху утратила былое значение. Его судопроизводству подчинялась лишь часть страны: т. н. Верхняя Венгрия (современная Словакия). Суд осуществлялся в основном посредством передвижных судов протонотариев. С 1608 г. государственный судья стал заместителем надора в Государственном собрании, возглавив его Верхнюю палату.

Третье место в иерархии высших светских чинов занимал хорватский бан (должность трансильванского воеводы как таковая перестала существовать с образованием Трансильванского княжества). В связи с турецкими захватами хорвато-славонская территория, подвластная хорватскому бану, сократилась, превратившись в узкую приграничную полосу, которая была организована как военная граница. Она стала одним из военных округов (т. н. главных капитанств) королевства и напрямую подчинялась Придворному военному совету. Институты гражданского управления в этих условиях были свернуты и восстановлены только в XVIII в. Функции хорватского бана в связи с этим изменились. Наиболее выдающиеся носители этих должностей Миклош Зриньи старший (сер. XVI в.), Миклош Зриньи — младший (сер. XVII в.) были в первую очередь полководцами.

Таверник с XVI в. занимал четвертое место в ряду высших светских чинов, и в случае отсутствия надора и государственного судьи он председательствовал в Верхней палате Государственного собрания.

Персоналий в раннее Новое время стал председателем Нижней палаты Государственного собрания. До середины XVII в. персоналии назначались по-прежнему из дворянства, но позже среди носителей должности встречаются и представители знати, особенно новой.

Судопроизводство ординарных судей, представленное до Мохача судами надора, государственного судьи, таверника и персоналия, в XVI в. были отодвинуты главными судьями наместничества. В результате суд вершил судебный местоблюститель надора. В XVII в. и эта практика была упразднена; функции ординарных судей перешли к протонотариям, ставшим разъездными судьями.

Среди должностей сословного характера следует назвать хранителей Святой венгерской короны, которая была учреждена по требованию сословий еще в 1464 г. Святая корона, связывавшаяся в венгерской традиции с личностью первого короля Иштвана Святого, уже в Средние века стала обязательным условием и непременным атрибутом коронаций венгерских королей. Но в раннее Новое время в условиях борьбы венгерских сословий с Габсбургами она приобрела особое значение, став как бы гарантией соблюдения новой династией прав и привилегии привилегированных сословии Венгерского королевства. С 1551 по 1608 г. Святая корона находилась за пределами страны, у Габсбургов. Но после победы сословий в движении Бочкаи условиями Венского мира 1606 г. предусматривалось возвращение короны на родину и установление ее охраны. Это и было осуществлено на Государственном собрании 1608 г., которое восстановило должность хранителей Святой короны. Ими были избраны двое светских лиц из четырех кандидатов (двоих католиков, двоих протестантов), предложенных королем. Корона должна была постоянно храниться в королевской крепости в Пожони; один из хранителей должен был постоянно находиться при ней со специальным гарнизоном, жалование которого обеспечивали король и сословия, т. е. Государственное собрание. Наиболее известным в истории хранителем венгерской короны был граф Петер Реваи, теоретически обосновавший необходимость того, чтобы Святая корона находилась в стране и охранялась сословиями, в посвященном ей трактате, который он опубликовал в Вене в 1613 г.

Королевский совет стал именоваться при новой династии Венгерским советом (Consilium Hungarïcum), чтобы отличать его от других подобных институтов, состоявших при монархе. Его членов по-прежнему назначал король из числа тех, кто обладал соответствующим имущественным, социальным положением и должностью. Но с перенесением королевского двора за пределы Венгрии Королевский совет утратил самостоятельное значение. Действительно, большая часть советников, будучи высшими должностными лицами государства (надор, государственный судья, эстергомский архиепископ, высшие военные чины и т. д.), не могли неотлучно находиться при особе короля.

Фердинанд I в середине XVI в. попытался преобразовать Совет, превратив в постоянно действующий консультативный орган с немногочисленным составом участников, состоящих на казенном жалованье. Однако венгерская феодальная политическая элита не пошла на это, побоявшись потерять самостоятельность, настаивая при этом на своей зависимости от сословий (т. е. государственных собраний). В 1588 г. венгерские сословия на Государственном собрании попытались не только регламентировать деятельность Венгерского совета, но и расширить его функции, дав ему право выносить решения. Однако Рудольф II не согласился на это. В результате Габсбурги время от времени собирали совещания венгерских советников по тем или иным вопросам, касающимся Венгрии. Например, в начале 60-х гг. Фердинанд не раз приглашал венгерских советников в Вену для обсуждения с ними вопроса о венгерской коронации своего сына эрцгерцога Максимилиана. При обсуждении вопросов, которые предстояло вынести на обсуждение готовящихся государственных собраний, Венгерский совет вносил свои предложения, но для этого было не обязательно его собирать. Чаще всего король ограничивался письменными предложениями от первых лиц венгерской административной иерархии, входивших в Совет. Начиная с 80-х гг. при венско-пражском дворе более или менее постоянно находились один-два венгерских советника.

В ходе сословных антигабсбургских выступлений сословия добились по условиям Венского мира 1606 г. того, чтобы постоянно находившиеся при императорском дворе венгерские королевские советники принимали участие в работе правительственных органов при обсуждении венгерских дел. Но эти требования не восстановили Венгерский совет в его прежнем значении. Причина кроется не только в отсутствии королевского двора на территории королевства. В распоряжении Габсбургов появился ряд учреждений, опираясь на которые они постепенно вытесняли из государственного управления сохранявший сословные черты Венгерский совет. Действительно, даже упомянутые двое венгерских советников при венско-пражском дворе оказались связаны не с Венгерским советом, а с Венгерской канцелярией, поскольку как раз она действовала при дворе на постоянной основе. Численность членов Венгерского совета на протяжении XVII в. постоянно сокращалась. Так, между 1600 и 1637 гг. 39 человек получили это звание. Но из них на жалованье казны в 1594 г. находилось девять человек, а в 1637 г. только пять. Характерно, что среди советников значились не только высшие чины из баронов и прелатов, но и люди более низкого статуса, в первую очередь военные и чиновники (например, вицекапитаны пограничных крепостей, секретари Казначейской палаты, протонотарии и т. п.). Число светских консилиариев значительно превышало клириков (из упомянутых 39 только пять).

С приходом к власти в Венгрии Габсбургов Королевская канцелярия переместилась к их двору в Вену. Та линия, по которой она развивалась, подобно аналогичным институтам других западноевропейских стран, превращаясь в регулярное учреждение, прервалась. Король не нуждался в особой Венгерской канцелярии, так как при дворе действовали другие учреждения, которые, по крайней мере на первых порах, ее заменяли. Вследствие этого Королевская канцелярия, значение которой, как мы видели, заметно выросло в XV — начале XVI в., в XVI в. переживала глубокий кризис. Чтобы отличаться от других действовавших при венско-пражском дворе канцелярии, она стала называться Венгерской королевской канцелярией (Hungarica suae maiestatis aulae cancellarla). Должность верховного канцлера по-прежнему принадлежала эстергомскому архиепископу, а канцлера и вице-канцлера одному из епископов. За редким исключением эти сановники не играли заметной роли в руководстве своим учреждением уже потому, что были заняты делами своих епархий на родине и не всегда могли находиться при дворе. Эти должности нередко оставались вакантными, особенно в XVI в., в чем король был дополнительно заинтересован, поскольку их доходами управляла и распоряжалась казна. Тем не менее хранение большой королевской печати обеспечивало главе Венгерской королевской канцелярии высокое положение.

Для ведения венгерского делопроизводства Фердинанд I учредил при дворе Венгерскую экспедицию, фактически подменявшую собой Канцелярию. Возглавлявшие ее королевские секретари играли при дворе важную роль в решении поступавших из Венгрии дел, т. к. они постоянно находились при короле и готовили эти дела на представление ему и Тайному придворному совету. Королевские секретари за редким исключением принадлежали к светскому сословию, но не к знати; за единственным исключением (Миклош Ишманфи) ни один из них в XVI и XVII вв. не был пожалован в бароны. Они получали от казны жалованье, размер которого оценить весьма сложно. В то же время при особе короля в габсбургской Венгрии одновременно не состояло больше одного секретаря. Для такой специализации управления, какая наблюдалась в ту же эпоху во Франции и в ходе которой в центральном аппарате появилось четыре королевских секретаря, в Венгрии не было ни возможностей, ни необходимости.

Стремясь в таких трудных условиях сохранить и расширить свое участие в управлении государством, венгерские сословия не оставляли без внимания и Венгерскую канцелярию. Они добивались того, чтобы все дела, касающиеся Венгрии, оформлялись королевскими грамотами только в этом учреждении и чтобы с ними считались все и везде во владениях Габсбургов. С другой стороны, они добивались того, чтобы исходящие от невенгерских инстанций распоряжения не распространялись на венгерские дела. Габсбурги, в свою очередь, старались ограничить компетенцию Венгерской канцелярии изданием жалованных грамот и судебных решений, выносимых от имени короля. Кроме того, как уже упоминалось, признание части венгерских дел (финансовых и военных в первую очередь) смешанными, т. е. оставлявшими прерогативу придворных органов, сужало и сферу компетенции Венгерской канцелярии. Даже решения Государственного собрания 1608 г., ратифицировавшего победоносный Венский мир 1606 г., не смогли изменить ситуацию в этом вопросе. В них лишь оговаривалось, чтобы канцлеры назначались только из венгров (1608; ст.10).

Тем не менее можно говорить о том, что уже в первые десятилетия XVII в. Венгерская канцелярия постепенно выходила из кризиса, круг ее деятельности как центрального государственного учреждения постоянно расширялся по сравнению с XVI в. В середине XVII в. к прежним функциям добавилось делопроизводство, касающееся дипломатической сферы (переговоры с Трансильванией, Польшей, Молдавией, Валахией; донесения послов в Турции), различные обращения чешских, австрийских органов власти, адресованные венгерскому королю. Через нее также проходили письменные запросы Венгерского совета, предназначенные государю. Резко возросший объем делопроизводства потребовал модернизации канцелярии. Но только в 90-е гг. реформа состоялась, в результате чего Венгерская канцелярия подобно другим придворным учреждениям превратилась в центральный коллегиальный орган власти с резиденцией в Вене.

После установления власти Габсбургов над Венгрией Венгерская казначейская палата, или Венгерская казна (Camera Regia Hungarica), была единственным центральным административным органом на территории Венгерского королевства, действовавшим непрерывно и на постоянной основе. Благодаря этому обстоятельству ее компетенция выходила далеко за пределы руководства хозяйственной жизнью страны, ее финансовыми делами и распространялась на другие области управления. Венгерская казначейская палата возникла в 1528 г. в ходе административных реформ Фердинанда I, стремившегося к унификации системы управления в своих австро-венгерско-чешских владениях (т. н. Дунайской монархии). Резиденция Венгерского казначейства в 1531 г. была перенесена из Буды в Пожонь (Пресбург), ставшую более чем на полтора столетия столицей королевства.

В задачи Палаты входило управление доходами от королевских владений, королевских регалий, а также сбор и (с XVII в.) распределение военного налога. Ей подчинялись таможенные службы, среди которых особую роль играли пограничные таможни, собиравшие пошлину под названием «тридцатина», которая давала казне значительные поступления. Венские власти с переменным успехом стремились изъять у Венгерского казначейства часть наиболее важных доходов и передать их в подчинение центральным австрийским финансовым органам, например таможни на западных границах с Венгрией, монетную чеканку, шахты и т. д. Венгерская казначейская палата играла важную роль в обороне страны: она обеспечивала ремонт и строительство крепостей и других оборонительных сооружении, выплату жалованья военнослужащим, их снабжение продовольствием. Она распоряжалась и церковной десятиной, значительная часть которой также должна была направляться на военные нужды. Чтобы пополнить доходы казны, Венгерское казначейство целенаправленно работало над тем, чтобы вернуть отданные в залог частным лицам в эпоху Ягеллонов многочисленные королевские владения и доходы.

Деятельность нового учреждения и его состав регулировались специальными королевскими инструкциями, наиболее значительные из которых издавались в 1528, 1548, 1561, 1599, 1672 гг. Палата не зависела от сословии: ее возглавлял назначавшийся королем президент, или префект (Camerae Regiae praefectus, praeses), преемник средневекового казначея. В течение XVI в. сложилась организационная структура и штат Казначейской палаты. Она состояла из трех отделов: бухгалтерии (или счетной части), ревизионной части и канцелярии.

Казначей (perceptor) возглавлял бухгалтерию, или счетную часть (кассу). С ним в паре работал контролер (contrascriba, controlar). В отдельные периоды у казначея был заместитель (vicegerens). К казначею и контролеру поступали все денежные доходы казны: десятина, тридцатина, доходы от принадлежавших короне и фиску земельных владений, рудников, соляных шахт и многое другое. Они осуществляли необходимые выплаты: чиновникам, учреждениям, гарнизонам пограничных крепостей; на ремонт крепостей, обеспечение необходимым короля и двора во время государственных собрании, закупку провианта для войска и т. п. Таким образом, через руки этих двух финансовых чиновников проходили огромные денежные суммы как наличными, так и в виде разных ценных бумаг. Все поступления и расходы должны были обеспечиваться квитанциями, расходными и доходными ордерами и строго фиксироваться в соответствующих бухгалтерских книгах. На основании этой документации они регулярно составляли отчеты для казначейства.

Казначей (перцептор) и контролер подстраховывали и одновременно контролировали друг друга. Их деятельность, в свою очередь, проверяли ревизоры особого — ревизионного отдела Казначейства, центрального в нем. Он осуществлял контроль и надзор за результатами деятельности бухгалтерии, через которую проходили все денежные доходы и расходы казны. Ревизорскую работу вели главный ревизор (magister rationum) и два его помощника: заместитель ревизора (vicemagister rationum) и помощник ревизора, или коадьютор (coadiutormagistri rationum). Вместе с количеством дел в XVII в. росло число коадьюторов, которые должны были проверять бухгалтерские книги, финансовые отчеты чиновников, счета и т. п. Все это предполагало строгую финансовую дисциплину, которая имела целью избежать как небрежности, так и злоупотреблений со стороны казначея и контролера. Канцелярскую работу в отделе вели особые писари (scribae, jurati notarii officinae rationariae, officinistae), зачастую имевшие нотариальную подготовку. Документация ревизионного отдела, таким образом, отделялась от остальной. Делопроизводство велось на латыни, но во второй половине XVII в. в Казначейство стал проникать немецкий язык; дела на нем велись отдельно.

Общая канцелярия Казначейства возглавлялась секретарем (secretarias). Как и в Королевской канцелярии, секретарь в Казначействе был заметной фигурой. Он был наиболее информированным чиновником, поскольку через его руки проходила вся документация учреждения, все решения совещаний, которые он был обязан посещать и протоколировать. В его распоряжении находились помощники (хотя и не всегда) и несколько нотариев, составлявших документы, а также простые писцы.

В штат Казначейства входил королевский делопроизводитель, иначе — прокуратор королевских регалий, или прокурор (causarum regalium director), — профессиональный юрист, в задачи которого входила защита интересов казны, ведавшей имуществом короля и короны во всех спорных случаях. Этот чиновник представлял сторону обвинения от казны на судебных процессах, связанных с конфискацией имущества, в частности, государственных изменников. В таких случаях он также вел судебное расследование. В разгар сословных антигабсбургских движений в XVII в., особенно в его начале, таких процессов известно немало, так что прокуроры сыграли в них заметную роль, нередко фальсифицируя процесс в угоду Габсбургам. Прокуроры все без исключения были дворянами и принадлежали к высшему слою чиновного аппарата. Тем не менее никто из них не поднялся по служебной лестнице выше статуса советников Казначейства или Канцелярии.

Территориально компетенция Венгерской казначейской палаты распространялась кроме непосредственно Венгрии на Хорватию и Славонию. Но из-за большой протяженности границы королевства и в связи с задачами обороны в 1567 г. из Венгерского выделилось Сепешское казначейство (Camera Scepusiensis) как дочернее, зависевшее от Пожони учреждение, призванное управлять финансами Верхней Венгрии (Partes Regni Hungariae superiores)[101]. Иногда оно действовало в более низком статусе — Управления (Administrado). Его резиденция находилась в основном в Кашше (совр. Кошице), а также в Эперьеше (совр. Прешшове). Структурно Сепешское казначейство в целом повторяло Венгерское, хотя в более скромных масштабах. К середине XVII в. руководство Сепешским казначейством осуществляли двое советников, одновременно имевших статус советников Венгерского казначейства. Один из них, старший по возрасту, был старшим по званию (senior consiliarius) и фактически руководил учреждением.

Венгерское казначейство было коллегиальным учреждением. Решения принимались префектом совместно с советниками. Советниками Казначейства в количестве трех-пяти человек до 60-х гг. XVI в. являлись главный казначей, главный ревизор, секретарь, имевшие право голоса на совещаниях. Однако позже за этими чиновниками сохранилось лишь совещательное право, нередко вместе со званием советника. Действительными же советниками становились специально назначенные лица. При Казначействе существовал архив, хранившийся сначала у секретаря, а затем у особого чиновника — хранителя архива. Кроме того, в Казначействе трудились охранники, курьеры и другие мелкие служащие.

Венгерскую (Пожоньскую) и Сепешскую казначейские палаты связывали с центральными учреждениями в Вене весьма сложные отношения. Формально они подчинялись только королю, но на деле во многом зависели от Придворного совета и Придворного казначейства, поскольку, как уже упоминалось, отдельные сферы государственного управления, в первую очередь финансовая и военная, были признаны общими (смешанными). Вследствие этого ни Венгерское, ни Сепешское казначейства не могли самостоятельно, без согласия Вены решать кадровые вопросы: назначения, жалованье персонала и т. д. Прошения и донесения со стороны венгерских казначейств и отдельных лиц подавались на имя короля, решения, в свою очередь, выносились от имени короля. При этом испрашивалось мнение Венгерского казначейства, и оно в большинстве случаев во всяком случае, в кадровых вопросах учитывалось.

В отличие от других органов власти оба венгерских казначейства действовали на постоянной основе. Работа в этом финансовом органе требовала регулярного присутствия сотрудников на рабочем месте. Инструкции предусматривали постоянный штат работников, подробно регламентировали их обязанности, продолжительность рабочего дня, количество заседаний совета в неделю и т. д. Штат Казначейства: префект, советники, служащие бухгалтерии, ревизионного отдела и канцелярии, технические работники (писари, курьеры и т. д.) набирались на конкурсной основе, проходя довольно строгий отбор. Их кандидатуры согласовывались в разных инстанциях и утверждались королем (на самом деле Придворным казначейством). При назначении на должность учитывались профессиональные навыки и опыт кандидатов.

Служащим Казначейства от казны полагалось жалованье. Сведения о его выплате фиксировались в счетных книгах Казначейства и в случае надобности могли быть подняты и представлены в сводных справках. Однако жалованье не могло полностью обеспечить существования служащих, которые часто жаловались на это обстоятельство в вышестоящие инстанции. Но и положенное содержание не выплачивалось регулярно и полностью, т. к. в XVI–XVII вв. казна испытывала огромные трудности в связи с войнами. Поэтому служащие Казначейства, как правило, имели земельные владения, доходами с которых поддерживали свое существование. Часто они приобретали земли за время своей службы в Казначействе, в том числе в виде пожалования от короля. Несмотря на контроль, финансовые чиновники, особенно на местах, например, на таможнях, находили возможности незаконно обогащаться за счет взяток, попустительства контрабанде, махинаций с документами и т. п.

Социальный и этнический состав служащих Венгерского и Сепешского казначейств менялся в течение XVI–XVII вв. В XVI в. префектами без исключения были прелаты, в XVII в., напротив, только светские лица, в абсолютном большинстве случаев принадлежащие к высшей знати. Должность префекта, сама по себе очень высокая и престижная, давала возможности для дальнейшего продвижения по служебной линии. Так, Пал Палфи, возглавлявший Венгерское казначейство с 1625 по 1646 г., в 1646 г. занял должность государственного судьи, а в 1649 г. был избран государственным собранием надором королевства. Что касается остальных служащих, то общая тенденция такова, что в их составе (в высшем и среднем звеньях) в XVII в. возобладал дворянский элемент, в то время как в XVI в. часто встречались работники Казначейства из городского сословия. Вследствие этого и венгерский этнический элемент усилился по сравнению с немецким, который преобладал среди городского сословия.

Таким образом, хотя и с большими оговорками, но все же Казначейство в Венгерском королевстве в XVI в., а особенно в XVII в. можно считать учреждением, которое успешно развивалось как бюрократическая структура государства раннего Нового времени.

Государственные собрания в Венгерском королевстве действовали на протяжении всей эпохи турецких войн. На них венгерские сословия отстаивали перед Габсбургами свои права и привилегии, а также свободу вероисповедания в условиях проводившейся властью Контрреформации. Кроме того, этот сословный институт защищал венгерскую государственность перед опасностью ее поглощения Габсбургами.

Государственные собрания созывались монархом, который вместе с «нацией», т. е. собранием, обладал правом издавать законы (Трипартитум, ч. II, тит. 3; Венский мир 1606/3, 1635/18). Королю также принадлежало право законодательной инициативы, санкционирования, отклонения и оглашения законов. Принятые в результате продолжительных дебатов между сословиями и королем законы подвергались окончательной редакции в Венгерской придворной канцелярии, в результате чего окончательный вариант часто существенно отличался от первоначального, причем не в пользу сословий. Это обстоятельство служило предметом серьезных разногласий между венгерскими сословиями и венско-пражским двором. Законом 1608 г. была окончательно оформлена структура Государственного собрания. Оно делилось на две палаты (табулы): Верхнюю, в которой заседали прелаты и бароны, и Нижнюю, где было представлено комитатское дворянство (по два-три депутата от комитата), свободные королевские города, церковные учреждения, отсутствующие магнаты через своих послов; а также депутаты от Хорватии и Славонии. В Нижней палате также получали место члены Королевского совета (не высшие), судьи и протонотарии Королевской судебной палаты. В XVI в. в силу сложной ситуации в стране новая династия, в первую очередь Фердинанд I Габсбург, созывали собрания каждые два года и даже чаще. В первой половине XVII в. Габсбурги прибегали к созыву сословий значительно реже, что вызывало недовольство последних. В середине XVII в. законом была установлена трехгодичная периодичность созыва этих сословных форумов. Но на деле закон не соблюдался. По мере усиления абсолютизма австрийских Габсбургов центральная власть все меньше зависела от венгерских сословий в вопросах финансового и военного обеспечения ведения войн против османов. Во второй половине XVII в. состоялось всего три государственных собрания (1655, 1661, 1687 гг.), на последнем из которых венгерские сословия отказались от права избирать короля в пользу установления наследственной власти Габсбургов, а также от древнего права сопротивления.

Компетенция государственных собраний в турецкую эпоху была весьма широкой: избрание королей, принятие законов, избрание надора, хранителей короны, голосование по военному налогу, объявление общей мобилизации, возведение в ранг свободных королевских городов, установление границ; определение функции местной комитатской администрации, регламентация внешней торговли, вывоза и ввоза драгоценных металлов и многое другое. Попытки государственных собраний поставить под свой контроль финансы успеха не имели: Венгерская казначейская палата не была подотчетна Государственному собранию, а ее чиновники и советники не были депутатами государственных собраний. Хотя государственные собрания сдерживали наступление австрийского абсолютизма в Венгрии, следует констатировать, что в целом они были малоэффективны, несмотря на ожесточенную борьбу на них по многим вопросам. Одним из базовых вопросов, вызывавших глубокие разногласия между Веной и Венгрией, был религиозный. Депутаты, особенно дворянские (но также и городские), большинство которых в XVII в. составляли протестанты, ставили условием рассмотрения финансовых и военных вопросов улаживание религиозных противоречий и признание прав и имущества протестантов. Эти споры, затягивавшие ход собраний на долгие месяцы, приводили к тому, что собрания распускались без принятия принципиальных решений, и центральная власть пыталась решать интересующие ее вопросы в обход собраний. Тем не менее особенности исторического развития Венгрии в этот период обусловили сохранение своего рода сословно-абсолютистского дуализма не только на протяжении XVII в., когда абсолютизм еще полностью не вызрел, но и в XVIII в.

В эпоху турецких войн дворянские комитаты стали важнейшими органами местного управления. В условиях непрерывных войн, разладившегося управления, переноса королевского двора и ряда центральных органов власти за границу комитаты были призваны обеспечить функционирование государственной машины, обеспечивая на местах выполнение государственных решений. Главными задачами дворянских комитатов с точки зрения центральной власти было обеспечение сбора налогов, мобилизация дворянского ополчения, снабжение войск постоем и провиантом, организация строительных и ремонтных работ военных объектов. Комитатские власти были должны также поддерживать общественное спокойствие, преследуя уголовных преступников и смутьянов. В этих условиях наивысшего развития достигло самоуправление дворянских комитатов, хотя в целом они сохраняли ту же структуру, тот же административный аппарат, которые существовали до Мохача.

Высшим органом власти — законодательной и распорядительной — были Комитатские дворянские собрания. Управленческое ядро комитата — вице-ишпан, четыре солгабиро, нотарий — годами занимали свои должности, хотя выборы происходили ежегодно. Это были наиболее состоятельные и политически активные дворяне комитата. Именно из них, как правило, на общем собрании выбирались делегаты государственных собраний от комитатов (ablegati). Общее собрание снабжало их обязательными для выполнения инструкциями, определяло жалованье путем установления специального налога. Наиболее талантливые из этих послов составили и политический актив государственных собраний, влияя на их ход и решения.

Верховные ишпаны за редким исключением не вели дела своих комитатов, будучи заняты на высших государственных, особенно военных, должностях. Изменился статус нотариев. Они стали членами дворянской общины комитата, избирались на свою должность и получали за нее жалованье от комитата. В XVII в. в комитатах появляются новые должности. Объем работы вице-ишпанов так вырос, что в некоторых комитатах у них появились заместители, или вторые вице-ишпаны. Прокуроры представляли комитат на судебных процессах, а также выступали обвинителями по уголовным делам. Появились т. н. табульные судьи — члены апелляционного суда в комитате. Рост социальной нестабильности вызвал к жизни должность начальника комитатской тюрьмы, или полицейского. У всех руководящих должностных лиц имелась своя охрана, т. к. служебные поездки были связаны с большой опасностью, исходившей не только от промышлявших повсюду шаек разбойников, но также и от недовольных крестьян, и от вылазок турецких отрядов.

Реформация имела в Венгерском королевстве такой успех, что к концу XVI в. около 80 % населения исповедовали лютеранство или кальвинизм. Контрреформация, принявшая особенно грубые и насильственные формы при Рудольфе II в конце XVI — начале XVII в., осуществлялась при прямом участии и поддержке со стороны Габсбургов. Они, как венгерские короли, широко использовали в этих целях свое право патроната. Религиозная борьба самым непосредственным образом отражалась на властных структурах государства. В то время как центральные власти при занятии высших должностей отдавали прямое предпочтение католикам, протестантское большинство страны, к которому долгое время относились также магнаты и дворяне, требовали по крайней мере равенства в этом вопросе. Статьи Венского мира 1606 г. отразили эти чаяния восставших венгерских сословий вместе с требованием свободы веры. Но в нарушение договоренностей венский двор продолжал кадровую политику, поддерживавшую Контрреформацию. Этому способствовало то обстоятельство, что в первые десятилетия XVII в. практически вся венгерская аристократия по разным причинам вернулась в лоно католической церкви. Венгерские государственные собрания в XVII в. большую часть времени заседаний посвящали безрезультатным спорам с королевско-императорской администрацией по религиозным вопросам.

Постоянные войны с турками поставили новые задачи перед организацией обороны страны и ее вооруженными силами. Уже сражение при Мохаче показало уязвимость и отсталость феодальных ополчений, мобилизовавшихся по призыву короля. К Мохачу в 1526 г. пришла незначительная часть войск феодалов. Среди них отсутствовал крупнейший государственный чин трансильванский воевода Янош Запольяи, располагавший самым многочисленным частным войском — бандерией. Тем не менее на протяжении XVI и XVII вв. бандерии крупных феодалов в составе королевской армии сохранялись, как и дворянское ополчение комитатов, во главе которых стояли ишпаны комитатов.

Параллельно с феодальным ополчением формировалась система пограничных крепостей, особенно на западных границах, охранявших подступы к наследственным владениям Габсбургов. Она дополняла «Военную границу» — оборонительный рубеж с обеспечивавшими ее административными структурами, создававшийся еще в конце X начале XVI в. и получивший завершающее оформление при Фердинанде I. Пограничные крепости комплектовались воинскими гарнизонами, состоявшими на государственном жалованье, которое, однако, выплачивалось нерегулярно, что крайне отрицательно сказывалось на состоянии боевого духа пограничников. Австрийские власти изъяли военные дела, в том числе управление границей, из компетенции венгерских органов и подчинили их Придворному военному совету.

В XV в. вооруженные силы королевства возглавлял верховный капитан (supremus capitaneus) — надор как военный заместитель короля. При Габсбургах наряду с этой старой высшей военной должностью появился верховный королевский капитан, или генерал (generalis capitaneus). Поскольку почти на всем протяжении XVI — начала XVII в. место надора пустовало, то верховного капитана, как и генерала, назначал король. Однако, хотя должность верховного капитана отделилась от надорской, она в определенной мере сохранила сословный характер. Это проявлялось в том, что государственные собрания ставили условия для кандидата в верховные капитаны. Главным требованием сословий было, чтобы верховный капитан страны назначался из венгров. Он возглавлял те войска, которые были поставлены на деньги от военного налога, вотированного Государственным собранием, а также дворянское ополчение комитатов. Под началом генерала в Венгрии сражались иностранные войска. Начиная с середины XVI в. количество верховных капитанов королевства стало расти по мере деления территории королевства на новые военно-административные округа (т. н. верховные капитанства), число которых через век достигло восьми (три из них — в Славонии и Хорватии). Окружные верховные капитаны подчинялись Придворному военному совету и в XVII в. нередко назначалась из иностранцев. Они являлись непосредственными командирами начальников гарнизонов пограничных крепостей — капитанов пограничных крепостей. Под их началом в наиболее крупных крепостях служили вице-капитаны и лейтенанты. Верховные капитаны вместе с капитанами составляли военную верхушку королевства и были крупными феодалами. Вице-капитаны и лейтенанты обычно были выходцами из верхних слоев дворянства, хотя и среди них встречались аристократы. Однако ни в XVI, ни в XVII в. в Венгрии еще не появились регулярные армии и их командиры еще не стали государственными чиновниками. Они занимали свою должность не на постоянной, а на временной основе, могли в любой момент отказаться от нее. Они долго вели переговоры с королем и правительственными органами (Придворным военным советом, Придворным и Венгерским казначействами) об условиях своего назначения. Капитаны набирали офицеров из числа своих фамилиариев. Следует сказать, что сословная организация венгерского общества задерживала формирование современных армий, так необходимых в борьбе с османами. В XVII в., особенно во второй его половине, венгерские военные контингенты не отвечали современным требованиям ни по организации, ни по техническому оснащению, ни по боевой подготовке. По этой причине в период освобождения Венгрии от турок в 80–90-е гг. XVII в. они использовались лишь как вспомогательные при основных армиях западного образца, оснащавшихся австрийскими Габсбургами и их западными союзниками для ведения войн на территории Венгрии. Отстранение венгерских военных сил от основных военных кампаний освободительной войны, в свою очередь, повлияло на поведение Габсбургов на освобожденных территориях и на организацию в них властных структур.