Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время

Англосаксонский период

Политический строй англосаксонских королевств, несмотря на сходство с другими германскими государственными образованиями, обладал определенным своеобразием, обусловленным длительным сохранением родоплеменных пережитков и замедленным становлением феодализма.

Англосаксонский конунг являлся прежде всего военным предводителем, избиравшимся из представителей определенного рода сначала фолькмотом (англ. folkmoot — народное собрание), а позднее — уитанагемотом (англ. mtenagemoot — совет мудрых). Уитанагемот собирался в среднем два-четыре раза в год для решения важнейших вопросов внешней и внутренней политики королевства. В его состав входили: король (иногда с королевой и сыновьями), епископы и аббаты крупнейших монастырей, представители родоплеменной знати (элдормены — англ. ealdorman, eorl; лат. dux)[19] важнейшие должностные лица двора (тэны) и наиболее знатные из королевских дружинников (гезиты), о которых речь пойдет чуть ниже.

Общее число уитанов в англосаксонских королевствах колебалось от 15 до 30, в объединенном королевстве их насчитывалось около 100. Без совета и согласия уитанов не вводились экстраординарные поборы, не могли решаться вопросы о войне и мире. Согласие уитанов было необходимо даже в том случае, когда король хотел сделать земельные пожалования кому-то из приближенных. Уитанагемот являлся верховным судом, в котором судили высокородных лиц, подлежащих исключительно королевской юрисдикции, а также рассматривали как уголовные, так и гражданские дела, не получившие удовлетворяющего стороны решения в судах низших инстанций. Уитаны избирали королей и оказывали влияние на избрание прелатов. Более того, хотя начиная с VIII в. королевская власть осмысляется как власть, данная Богом, уитаны могли низлагать неугодных им правителей. К началу IX в. наметился переход к наследственной королевской власти, при этом сохранилось обязательное утверждение нового государя Советом уитанов. Несмотря на усиление королевской власти, которому в значительной степени способствовало объединение англосаксонских королевств под властью правителей Уэссекса, уитанагемот сохранил за собой ряд важнейших функций.

Как и на континенте, в Британии центром сосредоточения постепенно зарождающихся в рассматриваемую эпоху органов государственного управления был королевский двор. Двор был неразрывно связан с персоной короля, поскольку именно монарх определял его местонахождение (согласно английскому обычному праву территория двора ограничивалась радиусом 12 миль вокруг того места, где находился король). Королевских министериалов этого периода можно условно разделить на две группы: гезитов (англ. gesith — товарищ; лат. comes, comes regis, comites) и тэнов (англ. then, thegan, thegn — слуга, мальчик; лат. minister, minister regis). В англосаксонской литературе «гезиты», как правило, обозначают воинов, сопровождающих военного вождя, живущих в его доме или по крайне мере получающих от него вознаграждение за свою службу. Отряд гезитов имел не только король, но и все военные вожди, а также представители родоплеменной знати (эрлы). Среди гезитов особенно почетными являлись должности личного оруженосца короля (англ. waepen-bora, swyrd-bora; лат. armiger, spatarius) и знаменосца (лат. signifer). В латинских документах VIII в. гезиты часто именуются optimas — «лучшими людьми», что свидетельствует об их высоком социальном статусе. Помимо многочисленных дружинников-гезитов особу короля и королевские покои защищали избранные охранники (англ. thingamenn, от thingamannalip — thegnung, thenung, thening — служба; лат. ostiatius от ostium — вход, дверь). Высокий статус гезитов объяснялся той важной функцией, которую они выполняли в обществе, ведь защита подданных и сохранение мира в королевстве считались важнейшей задачей государя на протяжении всего Средневековья. После Датского завоевания в источниках можно встретить упоминания об особой личной вооруженной охране короля (huscarls, housecarles). Дружинники жили при дворе, ели за королевским столом. После Нормандского завоевания функции начальников huscarls стали выполнять коннетабли (constables).

Между тем, сколь бы ни был высок статус королевских дружинников, ведущие позиции в зарождающейся королевской администрации, безусловно, занимали не воины, а «слуги». Все придворные именовались тэнами, при этом все они имели разный, хотя и трудно различаемый современными исследователями, статус. Как свидетельствует Ассер, биограф короля Альфреда (X в.), «слуги короля (лат. regis satellites) были весьма разумно разделены на три когорты таким образом, чтобы первая группа оставалась и служила при королевском дворе день и ночь в течение месяца, когда месяц заканчивался, приходила вторая группа, а первая отправлялась по домам»[20]. За службу тэны получали от короля награду, выражавшуюся, как правило, в земельных наделах. Близость к персоне короля повышала и социальный статус тэна, что нашло отражение в более высоком вергельде, защищавшем его жизнь. Согласно законам общинник-кэрл, пожелавший стать тэном, должен был иметь по меньшей мере пять гайд земли. Но одной земли было недостаточно, поскольку ко времени правления короля Эдгарда (958–975) статус тэна стал наследственным. После Датского завоевания слово «тэн» перестает обозначать исключительно слуг короля, выделенных из общей массы подданных и обладающих привилегированным статусом в обществе: в это время термином «тэн» обозначают всех свободных подданных без исключения.

Говоря об организации жизни двора и королевского хозяйства, следует отметить, что в Англии никогда не существовало должности, аналогичной майордому франкских королей. И хотя сам термин major domus изредка встречается в текстах, за ним, как правило, скрывается доверенное лицо королевы, помогающее ей управлять хозяйством и слугами. Гораздо чаще для обозначения этого, безусловно, важного должностного лица употребляются англосаксонские термины — oferealdorman (англ.) или «элдормен всего ее хозяйства». Подотчетность оферэлдормена непосредственно королеве препятствовала его превращению в главу администрации всего королевства. Конечно, некоторые духовные или светские лорды порой могли сосредоточивать в своих руках огромную власть, но сама должность майордома так и не возникла.

Большое влияние на королей оказывали упоминаемые в эпических произведениях мудрецы (англ. thyle; лат. oratores). Это были личные советники — самые влиятельные и заметные придворные в англосаксонскую эпоху. В отличие от собиравшихся несколько раз в год уитанов, являвшихся скорее свидетелями королевской воли, чем реальными советниками, тили были призваны реально помогать государю принимать решения по всем важнейшим вопросам. Мудреца не следует путать с поэтом-певцом (англ. scop; лат. poeta, vates), хотя искусство слагать и исполнять песни и пользовалось при дворе большим почетом. Скопы не только развлекали короля и его гостей на пирах, но и были хранителями исторических преданий. Они также могли принимать участие в воспитании королевских детей.

В конце IX в. начинают встречаться упоминания о трех из четырех ключевых придворных должностей: камерарии, кравчем и стольнике (дапифере). Следует подчеркнуть, что ни одно из этих должностных лиц не обладало каким-либо политическим могуществом за пределами двора. По всей видимости, должности камерария и кравчего возникли значительно раньше других, поскольку упоминание о них встречается уже в «Беовульфе».

К сфере деятельности камерария (англ. chamberlain; лат. camerarius) относились прежде всего личные покои короля и все, что в них находилось, включая одежду, драгоценности, личное вооружение короля, документы и т. д. В англосаксонскую эпоху при дворе короля обычно было несколько камерариев, разделявших между собой различные обязанности: например, rail-thegn (hraegel-weard, hraegelthegn) был ответственен за королевский гардероб; bur-thegn (лат. cancellarius, scriniarius) являлся непосредственно хранителем покоев, а также находящегося в них сундука с королевскими документами; постельничий (англ. bed-theng; лат. cubicularius, custos cubile) прислуживал государю в спальне. Постепенно эти обязанности становятся отдельными должностями, а их исполнители лицами, подотчетными главному камерарию.

Одной из важнейших обязанностей камерария было хранение королевской казны. Первоначально ответственность за казну могла лежать на жене конунга и ее доверенном элдормене. Королевские драгоценности хранились в сундуках непосредственно в монаршей опочивальне или прилегающих к ней покоях. Начиная со времени правления Кнута Великого, т. е. с первой половины XI в., большая часть королевской казны находилась в Винчестере, где за нее нес ответственность особый, не обязательно подчиненный камерарию, тэн (англ. bower-thegn, hordere; лат. cellarius). Однако известно, что даже Эдуард Исповедник (1042–1066) держал сундук с драгоценностями непосредственно в своей спальне.

Из подчиненных камерарию тэнов особое положение занимали находящиеся в непосредственной близости от короля постельничие. По всей видимости, на эту ответственную должность назначались прежде всего королевские фавориты. Уже в англосаксонскую эпоху влияние постельничих на политику было поистине исключительным: они были главными неофициальными советниками короля. После Нормандского завоевания должность камерария стала наследственной в доме Веров. Вильгельм I (1066–1087) пожаловал Альберту де Веру титул magistram camerariam totius Angliae in feodo hereditary tenendam. Последним камерарием в этом семействе был Генри де Вер (1593–1625), 18-й граф Оксфордский. Со временем данная наследственная должность превратилась в почетное звание, поэтому неудивительно, что для управления королевскими покоями понадобилось учредить новую должность — королевского камерария (лат. camererius Regis; англ. King's chamberlain).

Первые упоминания о почетной должности кравчего (англ. butler, bearer, byrel) можно найти в англосаксонских эпических поэмах. При этом в них в качестве кравчих часто выступают не только мужчины-тэны, но и женщины жены и дочери конунгов. В обязанность кравчего входила не только подача напитков, но и присмотр за винными погребами.

Самые ранние упоминания о должности стольника датируются первой половиной X в. (правление королей Этельстана и Эдмунда). Для обозначения этой должности используются как производные от древнеанглийского слова «блюдо» — disc-thegn; discifer, так и латинский термин dispensator и производное от слова «трапеза» (daps) — dapifer. В сферу деятельности стольников-дапиферов, которых обычно при дворе было несколько, входила организация королевских трапез, присмотр за кладовыми и обеспечение хозяйства всем необходимым. По всей видимости, до Нормандского завоевания обладатели этой должности не были особо важными фигурами при дворе, поскольку упоминания о них в королевских грамотах встречаются весьма редко. В первую очередь дапиферы заведовали королевским столом и припасами. В подчинении у них находились все слуги, связанные с кухней, поставкой и охраной продовольствия (praecisores). В конце англосаксонского периода исполнитель должности стольника нередко обозначался не как дапифер, а как сенешаль (лат. seneschallus) или стюард (stigward от англ. stig — холл, зал и weard — опека, попечение). Синонимичность понятии «дапифер» и «сенешаль» сохранялась по крайней мере до конца XI в. Например, при дворе Вильгельма II Рыжего (1087–1100) находился некто Удо, мажордом короля, которого также именовали сенешалем или дапифером.

При Эдуарде Исповеднике, когда организация жизни английского двора испытала на себе значительное нормандское влияние, из подчиненных дапиферу-стюарду должностных лиц особое влияние приобрели ловчие (лат. venatores regis) и сокольничие (лат. accipitrarius), в обязанность которых входила не только организация королевской охоты (фактически охота была единственным светским удовольствием, от которого Эдуард не мог отказаться), но и поставка дичи на королевский стол.

В отличие от континентальных государств в англосаксонских королевствах должности, связанные с королевской конюшней, не занимали важного места в придворной администрации. Над многочисленными конюхами (horse-thegn; лат. minister equorum) низкого статуса стоял королевский тэн — hors-thegn (лат. summus minister equorum). В законах Уэссекского короля Ины (688–726) упоминаются также особые слуги короля, связанные с конной службой, — horswealh. Предположительно это были верховые гонцы, в обязанность которых входила доставка королевских писем и указов.

Возвышение должностных лиц, ответственных за конюшню, началось лишь после датского завоевания. При датчанах глава конюшни, как правило, именовался не hors-thegn, а сталлер (stadere; лат. stabularius, comes stabuli). При английском дворе должность сталлера впервые встречается в хартиях Кнута (ок. 1032). В источниках, относящихся к правлению Эдуарда Исповедника, эта должность упоминается довольно часто, но только в официальных документах. Вероятно, этимология слова сталлер восходит не к латинскому stabulator, а к древнескандинавскому stallr, значение которого ближе к современному английскому слову stall (стойло). Это слово имеет общегерманское происхождение и весьма отдаленно связано с латинским stabularius. В Норвегии в XIII в. сталлер совмещал несколько функций: он был глашатаем короля во время публичных церемоний, главой и судьей дружинников, отвечал за лошадей и другие королевские средства передвижения. Какие из этих функций были у английского сталлера — неизвестно. Существует предположение, что сталлер мог исполнять и функции военного командира. Одновременно на службе находилось несколько сталлеров (двое или даже четверо, среди которых один мог считаться главным). Во время правления Эдуарда Исповедника, когда при английском дворе усилилось влияние нормандских традиций, наряду со сталлерами появляются упоминания о маршалах. После Нормандского завоевания упоминания о сталлере исчезают окончательно.

До IX в. в источниках не встречается свидетельств существования в англосаксонских королевствах даже рудиментов королевской канцелярии. Вместе с тем от этого периода до нас дошел огромный корпус королевских хартий, что позволяет предположить существование специальных клерков или даже целого скриптория при королевских дворах. Впрочем, первые упоминания о scriptorium относятся к X в. Следует отметить, что печати, скреплявшие королевские хартии, в этот период были вислыми и двухсторонними (как на папских буллах), а не односторонними, приложенными к листу (как на французских и имперских документах). С эпохи Кнута Великого можно проследить биографии некоторых клириков, которые начали карьеру писцами при королевском дворе, а закончили — епископами и аббатами.

Английское королевство в XI–XV вв.

Вскоре после победы в битве при Гастингсе (14 октября 1066 г.) нормандский герцог Вильгельм был коронован английской короной. Свое право на трон Англии Вильгельм основывал не на завоевании, а на родстве с Эдуардом Исповедником и на согласном с обычаями избрании. Возглавляемый архиепископом Йоркским уитанагемот признал Вильгельма законным королем. Желая снискать поддержку населения, Вильгельм клятвенно обещал «соблюдать добрые законы и обычаи времен короля Эдуарда». Это обещание будут повторять и преемники Вильгельма. Вместе с тем Нормандское завоевание не могло не внести определенные изменения в систему управления государством и структуру английской администрации. При этом необходимо подчеркнуть, что, поскольку Англия и Нормандия оставались независимыми друг от друга в политическом плане, эти территории продолжали управляться по отдельности. Этот принцип раздельного управления действовал даже после того, как по договору в Бретиньи (1360) английский король получил континентальные земли в суверенное владение. Разница в организации управления территориями, законах, обычаях и традициях не означала отсутствия влияния континентальной системы на островную. Начало преобразовании английской администрации по подобию нормандской было предпринято еще Эдуардом Исповедником, много лет проведшим при нормандском дворе, но основные изменения были произведены в правление Вильгельма I и Генриха I (1100–1135). В планы государей из новой нормандской династии не входило упразднение древних английских учреждений и должностей.

Подобно другим странам Западной Европы эпохи Средневековья, в Англии вплоть до конца XV в. разделение должностей на придворные и государственные было более чем условным. В любой момент вся сложная система взаимоотношений высших и низших должностных лиц могла оказаться сведенной к простои схеме: в эпоху Средневековья административная система состояла из короля и подданных, при этом статус и степень вовлеченности последних в государственные или придворные дела всецело зависели от воли монарха. Говоря об эволюции многих важнейших административных институтов и должностей из придворных в государственные, следует отметить, что порой она могла занимать несколько столетий.

Курия нормандских герцогов, о которой известно довольно мало, по всей видимости, была очень похожа на курию Капетингов: в ней были те же должностные лица со сходной компетенцией. В Англии же курия Вильгельма Завоевателя и его потомков сочетала традиционные англосаксонские и нормандские черты. Важно отметить, что слово curia имело весьма широкое содержание: оно применялось не только к чрезвычайным собраниям (подобно уитанагемоту, Великий совет — Magnum Consilium созывался три раза в год), но также и к постоянному совету короля, так называемой Малой курии. В источниках слова curia и consilium часто употребляются в качестве синонимов. Несомненно, англичане смотрели на участников Великого совета как на преемников уитанов (в источниках встречаются термины witan и sapientes). Подобно уитанагемоту, королевская курия состояла из постоянно меняющегося числа лиц, приглашенных непосредственно королем: королевских родственников, приближенных, должностных лиц, представителей Церкви, светских сеньоров и случайных участников. Избранные королем из числа придворных члены Малой курии — стюард, батлер, канцлер, казначей (камерарий), коннетабль и подчиненный ему маршал возглавляли судебную, финансовую и военную службы.

Как типичная феодальная курия, Малая курия английского короля представляла собой по сути два учреждения: высшую судебную (Королевскую курию — Curia Regis) и высшую финансовую (Палату шахматной доски — Court of the Exchequer, Exchequer, лат. Curia Regís ad Scaccarium[21]) инстанции. При этом вплоть до начала XIII в. судебная и финансовая функции курии важнейшего административного органа двора и всего королевства были тесно переплетены.

Во главе Curia Regis и Curia Regis ad Scaccarium стоял король или замещавший его юстициарий (лат. justiciarius totius Angliae) — в документах эта должность часто встречается в соединении с прилагательными «верховный» или «главный» (лат. summus, capitalis). Юстициарий действительно являлся главным помощником короля, его заместителем во время частных и продолжительных отлучек на континент. Следует отметить, что эти периоды могли длиться несколько лет: например, Вильгельм I отсутствовал в Англии четыре года подряд с 1076 по 1080 г., а Генрих I дважды покидал королевство на год и дважды — на два года.

Впервые должность заместителя (франц. viceroy; лат. vicarious, procurator), впоследствии получившего название юстициария, была учреждена в марте 1067 г. Вильгельмом Завоевателем сразу для двух доверенных лиц: для брата короля епископа Байе Одона и преданного соратника Вильгельма Фиц-Осборна. В отличие от других приближенных короля, например архиепископа Кентерберийского Лан-франка, только эти заместители пользовались в отсутствие государя всей полнотой королевской власти. При Генрихе I роль управляющего королевством с 1123 по 1126 г. выполнял канцлер Рожер, епископ Солсбери, которого современники именовали «вторым после короля» (secundus a rege). Впрочем, назначение на эту экстраординарную должность означало всего лишь большое доверие со стороны короля, но не полное отсутствие контроля. Находясь в Руане или Кане, король благодаря четко налаженной службе доставки важных донесений был проинформирован о делах в Лондоне или Винчестере не хуже, чем если бы он пребывал в Йорке. На практике король получал донесения и отдавал распоряжения по делам, касающимся Англии, независимо от того, назначал ли он регента перед отъездом в Нормандию или нет.

Самые ранние упоминания о должности верховного юстициария относятся к правлению Генриха II (1154–1189). Первыми юстициариями были Роберт, граф Лестер, и сэр Ричард де Люси; после смерти Лестера в 1168 г. де Люси один занимал эту должность до своей отставки в 1178 г. Только через год король смог подобрать достойного человека на столь высокую должность — им стал Ранульф де Гланвиль, который оставался на этом посту вплоть до конца правления Генриха II. За время пребывания Гланвиля на посту юстициария Англии им, а точнее, под его руководством, был создан полный свод английских законов и обычаев De Legibus et Consuetudinibus Regni Angliae". Вплоть до конца XII в. титул юстициария весьма редко встречается в хартиях, к кому же в этот период данную должность могли исполнять несколько приближенных одновременно. Порой в отсутствие короля члены его семьи также могли претендовать на формальное регентство без всякого назначения.

Во второй половине XII в. в связи с длительными отлучками королей из Англии полномочия юстициария значительно расширились: в его руках оказалось заведование всеми судебными и финансовыми делами в стране. Но даже в этот период одного желания короля доверить управление государством своему избраннику могло быть недостаточно. В 1190 г. незадолго до отплытия в Палестину Ричард I (1189–1199) назначил юстициариями епископа Или Уильяма Лонгшампа, исполнявшего ранее обязанности канцлера Аквитании, а потом и канцлера Англии, а также епископа Дарема Гуго Пьюсета. В отсутствие короля Лонгшамп, являвшийся к тому же еще и папским легатом, на какое-то время сумел сосредоточить в своих руках почти абсолютную власть, что, разумеется, вызвало недовольство могущественных магнатов, избравших лидером младшего брата Ричарда принца Джона (Иоанна Безземельного), и иерархов Церкви, предводителями которых были сводный брат короля Джеффри, архиепископ Йоркский, и уже упомянутый выше Гуго, епископ Дарема. Через полтора года после назначения на пост юстициария Лонгшамп был вынужден отдать оппозиционерам королевскую печать и бежать на континент. Примечательно, что следующего юстициария Ричард I назначил, находясь в Леванте, им стал архиепископ Руана Вальтер де Кутанс. Назначение нормандского прелата на должность юстициария Англии наглядно свидетельствует о том, что в этот период управление государством организовывалось исключительно по принципу личностных предпочтений монарха. Позднее, в 1193 г., будучи уже пленником германского императора, Ричард назначил еще одного юстициария нового архиепископа Кентерберийского Губерта Вальтера, заслужившего уважение короля во время III Крестового похода. Последний не только оставался в этой должности на протяжении пяти лет, но и смог передать ее в 1198 г. своему протеже Джеффри Фиц-Питеру. Вплоть до своей смерти в 1205 г. Губерт Вальтер, занявший после ухода с поста юстициария должность канцлера, продолжал играть важнейшую роль в королевской администрации. Согласно легенде, рассказанной знаменитым хронистом середины XIII в. Мэтью Пэрисом, узнав о его смерти, король Иоанн (1199–1216) воскликнул: «Теперь, слава Богу, я наконец король и повелитель Англии!» Этот анекдот хронист повторяет, повествуя о кончине Джеффри Фиц-Питера в 1213 г.[22] Разумеется, нет никаких оснований предполагать, что Иоанн Безземельный на самом деле говорил или думал нечто подобное, поскольку оба официала занимали свои должности исключительно благодаря благосклонности короля. Впрочем, эти истории свидетельствуют о том, что постепенно в сознании современников люди, занимающие столь высокие административные должности, стали восприниматься в качестве силы, ограничивающей королевский произвол. Примечательно, что назначенный юстициарием еще Иоанном в 1215 г. в разгар его конфликта с баронами верный королю Герберт де Бург сохранил эту должность вплоть до 1232 г., возглавляя также казначейство и королевский суд.

Малолетство Генриха III (1216–1272) и его неспособность к самостоятельному правлению привели к наметившемуся еще в предыдущий период превращению экстраординарной должности юстициария в постоянную. Это тем более показательно, что параллельно с возглавлявшим королевскую администрацию юстициарием существовал правивший за Генриха регент и протектор королевства (лат. rector regis et regni) Уильям Маршал. Фактически в этот период в Англии произошло раздвоение власти, поскольку персону короля представляли одновременно два человека — регент и юстициарий. Тем не менее даже после того как в 1227 г. было официально провозглашено совершеннолетие короля, который с этого момента начал править самостоятельно, Герберт де Бург не сложил с себя обязанности главы администрации. Более того, сместив в 1232 г. вызвавшего его недовольство де Бурга, не собиравшийся покидать пределы Англии Генрих III сразу же назначил нового юстициария Стефана Сеграйва. Вместе с тем именно в этот период функции юстициария как связующего и координирующего звена администрации окончательно перешли к Королевскому совету. В отличие от раннего Средневековья в XIII в. Королевский совет состоял не просто из доверенных лиц монарха, но прежде всего из высших официалов. Последним юстициарием, со смертью которого в 1265 г. эта должность прекратила свое существование, был сэр Хью Деспенсер.

Кроме экстраординарной должности юстициария все остальные должности и службы относились к постоянным. О структуре английского королевского двора эпохи классического Средневековья и об иерархии придворных должностей довольно полное представление дает составленный в начале 1136 г. для короля Стефана (1135–1154) (возможно, последним казначеем Генриха I Нигелом, епископом Или) документ, известный как "Constitutio Domus Regis" («Организация королевского двора»), представляющий собой список основных должностных лиц при дворе с указанием причитающегося им вознаграждения за службу. Согласно этому документу королевское придворное хозяйство было разделено на пять главных департаментов, возглавляемых соответственно канцлером, сенешалем-стюардом (стольником-дапифером), батлером (чашником), камерарием и коннетаблем. На постоянной службе при дворе находилось по крайней мере 100 человек. Еще Генрих I установил точный размер платы, полагающейся придворным, попытавшись таким образом ограничить полный произвол в этом отношении, царивший во время правления Вильгельма II Рыжего (1087–1100). Но проблема коррупции осталась, и поиск решения приводил к появлению отчетов и контролеров. Вместе с тем фиксированная заработная плата свидетельствовала об определенной иерархии должностей при дворе. Самым высокооплачиваемым должностным лицом был канцлер, получавший 5 шиллингов в день независимо от того, выполнял ли он свои обязанности при дворе или за его пределами. За канцлером шли сенешали или стюарды (обычно их было четверо), непосредственно отвечавшие за организацию придворного хозяйства, батлер и камерарий все они получали 5 шиллингов, находясь при дворе, и только 3 шиллинга за его пределами. Коннетабли получали 1 шиллинг и 2 пенса при дворе и 2 шиллинга — вне двора.

Титул канцлера (лат. cancellarius) был впервые введен в употребление Вильгельмом Завоевателем, хотя определенные аналоги этой должности существовали и при дворе англосаксонских королей. Первоначально на должность канцлера назначался духовник короля конфидент во всех делах государя. В этих случаях влияние канцлера на короля могло быть практически неограниченным. Впрочем, управление государства канцлером было скорее исключением, чем правилом, поскольку традиционно канцлер сопровождал короля во всех его поездках. В период классического Средневековья смещенные со своих постов канцлеры получали «повышение», занимая епископские и архиепископские кафедры. Напротив, к концу Средневековья епископы и архиепископы «повышались» до должности канцлера. Занятие этой должности обуславливалось особым доверием короля, и поэтому она всегда была сменяемой.

Помимо личного капеллана короля (франц. chef de la Chapelle le Roi), в подчинении которого были все служащие капеллы, канцлер был королевским секретарем, составлявшим королевские указы, письма и другие документы, он также являлся хранителем Большой королевской печати (лат. magnum singillum). Эта функция делала должность канцлера чрезвычайно важной, поскольку Большой печатью скреплялись все указы и документы, имевшие общегосударственное значение, посольские грамоты и официальные послания короля к иностранным государям. Вместе с тем для использования Большой печати канцлеру требовалось распоряжение (до начала XIV в. обычно в устной форме) короля или юстициария. Во время отлучек канцлера за пределы двора Большая печать передавалась на хранение второму человеку в канцелярии — вице-канцлеру (лат. vice-cancellarius, sub cancellarius), непосредственному главе скриптория.

Постепенно канцлер из секретаря короля превратился в государственного секретаря. Эта метаморфоза способствовала утрате канцлерами классического и позднего Средневековья функций духовного наставника короля. В 1340 г. Эдуард III (1327–1377) впервые назначил канцлером мирянина сэра Роберта Буршье. Канцлер вел всю переписку короля с казначеем и участвовал в заседаниях казначейства. В канцелярии оформлялась вся исходящая от королевского двора официальная документация. За небольшую плату в канцелярии также составлялись «по форме» любые поступающие на королевское имя прошения и заявления от населения. К 1200 г. в различных отделениях канцелярии стали копироваться наиболее важные документы, которые сшивались в длинные свитки (Charter, Close, Fine, Gascon, Liberate, Patent, Scotch, Scutage, Treaty Rolls). Являясь крупнейшим архивом официальных документов, королевская канцелярия была тесно связана с органами правосудия. Впрочем, канцелярия не только отвечала на запросы различных судебных инстанции: целый ряд вопросов относился непосредственно к сфере деятельности канцлерского суда.

Канцелярия выполняла также ряд фискальных функций: многие хартии привилегий и иммунитетов, некоторые указы и предписания оформлялись после уплаты определенной пошлины. В середине XIII в. появилась специальная должность сборщика пошлин, возглавившего в канцелярии особый департамент (Hanaper Department). Ежегодно канцлер представлял в казначейство свиток, содержащий не только роспись всех взимаемых канцелярией пошлин, но также детальный отчет обо всех официальных назначениях, скрепленных Большой печатью.

Уже при Вильгельме Завоевателе в подчинении у канцлера находилось восемь клерков. К концу XII в. он располагал уже довольно разветвленным бюрократическим аппаратом. Среди помощников канцлера на первом месте стоял его непосредственный заместитель, затем шли хранители свитков и глава скриптория (лат. clericus magister scriptoria; scriptor Rotuli de cancellarla), в подчинении у которых находились писцы, миниатюристы, восковых дел мастера и т. д. Согласно ордонансам 1380-х гг. в королевской канцелярии было около 100 клерков разного статуса. На протяжении всего Средневековья канцелярия сохраняла тесную связь с королевским двором: обычно канцлер и его основные помощники переезжали вслед за королем. Вместе с тем публично-правовой характер канцелярии требовал более четкой ее локализации. С XIV в. канцелярия оседает в Вестминстере. Однако, несмотря на появление постоянного «офиса», служащие канцелярии продолжали рассматриваться как придворные: еще в 1333 г. задержавшийся по королевским делам в Вестминстере клерк получил дополнительную плату «за несение службы вне двора».

Начиная с Иоанна Безземельного, английские короли все чаще стали скреплять часть документации личной печатью (лат. parvum/privatum singillum). Делалось это главным образом потому, что хранящаяся в непосредственной близости от короля (первоначально за хранение личной печати был ответственен контролер королевского Гардероба (англ. controller of the Wardrobe)), эта печать всегда была под рукой. Ею скреплялись королевские распоряжения и указы, отправляемые канцлеру и другим официалам (на основании этих документов канцелярия или казначейство выдавали патенты и мандаты, скрепленные Большой печатью королевства или печатью казначейства), обращения к духовным лицам и университетам и т. д. Постепенно (к началу XIV в.) личная печать короля также стала отделяться от персоны государя, приобретая статус Малой государственной печати. Первым хранителем личной печати короля, имя которого дошло до нас, был Питер де Риво, получивший в 1232 г. пожизненно должности хранителя Гардероба, камерария, хранителя придворной казны (англ. treaswy of the Household). Именно при нем была организована придворная канцелярская служба (наподобие канцлерской). В 1311 г. лорды потребовали от Эдуарда II (1307–1327) учреждения особой придворной должности хранителя Малой государственной печати. Эта должность существует и в настоящее время.

Превращение личной печати в Малую государственную привело к появлению т. н. секретных печатей королей для скрепления частных писем. В 1377 г. хранитель личной печати короля получил статус королевского секретаря, в подчинении которого находилось несколько клерков. Вплоть до XVI в. королевский секретарь был не более чем рядовым придворным, компетенция которого не касалась дел королевства. В его обязанности входила исключительно частная переписка короля.

Если непосредственно перед Нормандским завоеванием финансовая администрация была сосредоточена главным образом внутри двора, то уже к началу XII в. организация королевских доходов и расходов превратилась в самую разветвленную сферу администрации. В англосаксонский период хранителем королевской казны чаще всего выступал камерарий, но уже в середине XI в. при дворе существовало три финансовых подразделения Королевской палаты, каждое из которых обладало собственным штатом. Первым и важнейшим департаментом двора, возглавляемым верховным камерарием (англ. master chamberlain; лат. major camerarius) и его помощниками, являлись личные апартаменты короля (лат. camera regis). Вторым департаментом стала Палата курии (лат. camera cuñe), ведавшая доходами и расходами всего двора, также управляемая одним или двумя камерариями. Наконец, третьим подразделением стала Сокровищница (англ. Treasury; лат. Thesaurus), управляемая первоначально двумя камерариями казны (англ. chamberlains of the treasury), а впоследствии казначеем (англ. treasurer, лат. thesaurarius regis), равным по своему рангу верховному камерарию Палаты. Впрочем, необходимо помнить, что в этот период границы между ведомствами, отвечающими за персональные траты короля, обеспечение двора и государственный бюджет, были если и не условными, то довольно зыбкими.

Вскоре после восшествия на престол Генрих I перенес основную часть казны из королевских покоев в независимую от двора сокровищницу в Винчестере, положив таким образом начало формированию Казначейства (англ. Exchequer, лат. Scaccañum), как отдельного от двора государственного института. В 1135 г. Стефан Блуаский в ордонансе "Constitutio Domus Regis", непосредственно касавшемся организации жизни двора, официально закрепил отделение Казначейства от придворного хозяйства. Вместе с тем немалая часть королевских сокровищ продолжала храниться в личных покоях государя. Развитие Казначейства как «публичного», общегосударственного финансового ведомства неизбежно увеличило значение camera curie как «личной» финансовой службы короля, «второго казначейства», постоянно функционировавшего при государе. Являясь частью управленческого аппарата, camera curie всегда обладала значительной политической силой. Близость к королю, собственные финансовые ресурсы, наличие компетентного штата делали ее действенным инструментом реализации королевской воли и желании. Светские слуги, а вскоре и клирики, появившиеся при дворе из-за увеличения объема финансовой отчетности и секретарской работы, являлись доверенными лицами короля. Главной обязанностью камерариев и их подчиненных оставалась забота о персональных нуждах монарха, ответственность за его личное имущество и сокровища, а также распоряжение расходами на содержание двора.

Говоря о структуре camera curie, следует отметить, что уже в конце XI в. она сама делилась на Сокровищницу (англ. Treasury) и королевский Гардероб (англ. Wardrobe, франц. Garderobe; лат. Warderoba, Vestiarium (в континентальной терминологии)). Последний являлся хранилищем драгоценной одежды, регалий и украшений, дорогой посуды, оружия и прочих ценных вещей королевского обихода. В период гражданской войны середины XIII в. и в ходе захватнических войн в Уэльсе, Шотландии и Ирландии Гардероб фактически превратился в военное придворное ведомство. Поскольку в периоды активной внешней политики военным целям была подчинена финансовая система и управление королевства, то Гардероб постепенно стал административно-финансовым центром всего государства. Он получал прямые выплаты из Казначейства, заведовал снабжением и финансовым обеспечением двора и армии короля во время военных кампаний.

Если сразу после Нормандского завоевания Сокровищница продолжала оставаться источником финансирования всего двора, то со временем, примерно к середине XII в., Гардероб перетянул на себя данную функцию. Но и это не означало, что камерарии окончательно перестали быть распорядителями королевских доходов. В Палате остались исключительно личные средства короля, не связанные с обычными повседневными расходами двора. Следует отметить, что к повседневным расходам относились даже пожертвования Церкви и милостыня бедным. Личные средства король мог потратить на себя, покупая украшения, книги, соколов, подарки друзьям, даря деньги слугам и т. д. Ежегодно Палата получала из Казначейства определенную сумму. Другими источниками финансирования являлись доходы от королевских маноров, вакантных бенефициев и держаний лиц, находящихся под королевской опекой, продажи городских хартий, судебные штрафы, выкупы пленных и т. д. Нередко короли передавали личные средства на государственные нужды для покрытия расходов, с которыми Казначейство не справлялось (чаще всего для финансирования военных кампаний). Например, кампания 1368–1371 гг. была профинансирована во многом за счет личных средств короля. Обычно деньги, передаваемые в Казначейство или Гардероб из Палаты, обозначались как заем, который требовал возмещения.

С XII в. хранитель Гардероба (англ. keeper of the Wardrobe; франц. le tresourier de la Garderobe) стал выполнять функции, которые ранее принадлежали казначею королевских покоев (англ. master chamberlain). Согласно ордонансу Эдуарда I от 1279 г. он занимал самое высокое положение среди королевских слуг. Вместе со стюардом он должен был каждый вечер встречать глав отдельных департаментов и принимать их отчет, а ежегодно счета всего дворцового хозяйства. Часто хранитель Гардероба в этот период именуется «казначеем двора» (англ. treasurer of the Household; франц. le tresourierde la cour). С начала XIV в. в связи с постепенным снижением роли Гардероба в административно-финансовой деятельности двора его хранитель передает часть своих административных функций по контролю за управлением дворцовым хозяйством верховному стюарду и часто фигурирует как его «товарищ» без привязки к собственному департаменту.

Ежегодно или по окончании срока службы хранитель Гардероба посылал отчет в Казначейство. Уже при Генрихе III (в 30-е гг. XIII в.) появилась должность клерка, предоставляющего в Казначейство свиток с контрольными расчетами расходов (counter-roll), произведенных в Гардеробе (этот отчет предоставлялся для проверки отчета хранителя). При Эдуарде I это важное должностное лицо именовалось контролером Гардероба (англ. controller of the Wardrobe; франц. le contreroullour de la Garderobe). Первоначально указанные функции исполнял один из секретарей департамента, который и хранил отчет. В конце XIII в. при Эдуарде I за ним было окончательно закреплено название контролера (le contreroullour), тогда же у него появились личные секретари (clerks). Уже в этот период положение контролера носило двойственный характер: с одной стороны, он подчинялся главе Гардероба, с другой он должен был контролировать его деятельность. Это неизбежно превращало ревизионные обязанности контролера в чисто формальные.

Основной задачей контролера была проверка запасов всех субдепартаментов, количества и качества поставляемых продуктов и подготовка докладов о вскрытых нарушениях стюарду и казначею департамента. Каждый понедельник он должен был инспектировать все хозяйственные службы, сравнивая остатки провизии и разного рода материалов с тем, что поступило, и с тем, что было израсходовано. Это делалось для того, чтобы пресечь возможное воровство слуг. Кроме того, он должен был контролировать цены, по которым закупалась провизия для двора, проверять ежегодные отчеты субдепартаментов и на их основе представлять в Казначейство собственный ежегодный отчет о расходах двора. Именно под его контролем в Счетную палату поступали выделенные департаменту средства.

Контролер также отвечал за архив Гардероба, в котором хранились не только документы Гардероба, но и некоторые государственные бумаги из канцелярии и Казначейства, по разным причинам туда попавшие. В XIII в. контролер был главой секретариата Гардероба и хранителем личной королевской печати. При Эдуарде I он фактически возглавлял королевский секретариат, что, естественно, сказалось на росте его влияния. В его подчинении находились семь клерков и несколько посыльных. Со временем обязанности контролера расширились: он стал отвечать за сохранность архива Гардероба и всего двора. С падением влияния Гардероба в начале XV в. контролер теряет секретарские функции, но его контрольно-финансовая деятельность переносится на весь хозяйственный департамент двора.

Непосредственным заместителем контролера был пристав Гардероба, который, как правило, именовался клерком специй (англ. clerk of the spicery; франц. le clerk de lespycerye), вместе со своими помощниками (франц. le subclerk ou le second clerc de ¡espicene, le sergeant souhz Ussher de la Garderohe, le porter de la Garderobe, le esquier frutier, le sergeaunt chandelere etc.) он отвечал за охрану и перевозку некоторых видов продуктов (например, фруктов), столовых приборов, скатертей, воска, свечей и других ценностей из Гардероба. Вместе с хранителем Гардероба он регулярно проводил проверку расходов двора на продовольствие.

Конец XIII середина XIV в. — эпоха возвышения Гардероба, в этот период почти все важные должностные лица королевства начинали карьеру в качестве клерков данного департамента. Хранитель и контролер Гардероба являлись важными государственными должностями оба часто вовлекались в государственную административную работу. Третьим по важности должностным лицом в Гардеробе был казначей-кассир Департамента дворцового хозяйства (cofferer— от англ. coffer — сундук, казна; франц. le cofferer, лат. coffrarius). Формально он являлся хранителем наличных сумм, отпускаемых на содержание департамента из Казначейства, и выплачивал из этих средств жалованье королевским слугам. Как и другие подотчетные верховному стюарду посты, должность казначея-кассира возникла в структуре королевского Гардероба в период его административно-финансового могущества в XIII в. Первоначально он был личным секретарем хранителя королевского Гардероба. Тесная конфиденциальная связь казначея-кассира с главой департамента делала его действительным заместителем руководителя Гардероба. Ему было доверено хранение части архивов и отчетов департамента. Но уже в конце XIII в. казначей-кассир выступает как официальное лицо двора, утверждаемое королем и ответственное за реальное составление годовых отчетов. В ордонансе 1318 г. впервые упоминаются его личный секретарь и два клерка «счетного стола» (франц. deux clerks de la table daccompte), которые впоследствии стали основой для формирования специальной Счетной палаты двора.

Казначею-кассиру подчинялись клерки, приставы и их помощники, а также хранители подчиненных гардеробов королевы и принцев. Он также выполнял обязанности хранителя Гардероба в его отсутствие и лично отвечал за ключи от сундуков с деньгами и таллиями[23]. В XIV–XV вв. казначей-кассир нес ответственность и за ежедневные проверки расходов субдепартаментов. Именно он представлял их сметы на заседании конторы и выдавал средства на повседневные расходы. Его собственные траты должны были проверяться ежеквартально, но на практике это происходило раз в год.

Среди подчиненных казначею-кассиру клерков наибольшим влиянием пользовались секретари Счетного стола (франц. clerkes de la table daccompte); в одном ордонансе 1445 г. их значится двое. Они вели все дела, протоколы заседаний, а также передавали распоряжения вышестоящих должностных лиц. Именно им руководители различных хозяйственных служб ежедневно представляли свои отчеты о расходах (англ. breivements). Клерки обрабатывали их: переписывали, корректировали, подсчитывали и заносили в общий свод расходов департамента за прошедший день, который хранился в Счетной палате. Кроме того, они должны были ежемесячно составлять отчет об общем потреблении продовольствия на основе сведений обо всех партиях товаров, поставленных в различные субдепартаменты двора. В конце каждого года (до дня Св. Илария — 14 января) секретари составляли сводный отчет о расходах двора, который казначей-кассир должен был сдать в Казначейство. В случае невыполнения этой задачи им грозила потеря всего квартального жалованья. Также под угрозой потери квартального жалованья они были обязаны предоставлять лично королю ежеквартальные сведения о расходах двора.

Подобно канцелярии, Гардероб всегда сопровождал короля во всех его поездках, поэтому он никогда не мог оказаться «за пределами двора». Вместе с тем организация хозяйства, ее административная часть предполагала постоянную связь Гардероба с Лондоном или Вестминстером (где хранились счета, книги, архивы). Поэтому неудивительно, что некоторые клерки Гардероба были вынуждены совершать разъезды и пребывать extra cwiam.

Как уже отмечалось, в эпоху правления Эдуарда I Гардероб был главнейшим финансовым органом Англии, превосходя по важности Казначейство. Именно в XIV в. обостряются конфликты между Казначейством и Гардеробом — государственной казной и казной короля. После победы оппозиционных баронов над Эдуардом II в 1324 г. был принят Вестминстерский ордонанс, направленный на усиление контроля Казначейства над финансовыми расходами Гардероба. Этот ордонанс закреплял правило, по которому все доходы короны должны были сначала поступать в Казначейство и лишь оттуда распределяться по инстанциям. Деньги Гардероб получал из казны, все другие источники поступления денег именовались «иностранными». Хранитель Гардероба должен был давать отчет казначею по поводу всех находящихся у него ценностей. Также декларировалось, что хранители королевских конюшен (англ. the keepers of the king's stud), хранитель Великого гардероба, сборщик пошлин из канцелярии (англ. hanaper), поставщики замков и королевский батлер в будущем должны отчитываться непосредственно перед Казначейством, а не перед Гардеробом. Несмотря на эти ордонансы, при Эдуарде III хранители Гардероба продолжали предпринимать попытки получать доходы непосредственно от налогов, минуя Казначейство.

К концу XIII в. из Гардероба в отдельное подразделение выделился Великий гардероб (англ. the Great wardrobe) — хранилище одежды, тканей, специй, воска, мехов и т. д. С 1361 по 1666 г. (т. е. до Большого лондонского пожара) он постоянно располагался в большом здании за замком Бэйнард, рядом с собором Св. Павла и набережной Темзы. С XIV в. Великий гардероб стал подчиняться непосредственно Казначейству, при этом клерк Великого гардероба продолжал рассматриваться как одно из главных придворных должностных лиц. Одновременно с Великим гардеробом выделился Частный гардероб (англ. the Privy Wardrobe of the Robes) — хранилище вооружения и боеприпасов (размещался в Тауэре). Его возглавлял хранитель мантий (англ. gentleman of the Robes). Кроме секретаря, йомена, в штат входили портные и чистильщики. Наконец, немаловажную роль в дворцовом хозяйстве играл Спальный гардероб (англ. Wardrobe of the Beds), который обеспечивал изготовление, хранение, чистку и стирку белья для королевской постели. В это же время, т. е. к концу XIII в., наметилось выделение в отдельные структуры Гардероба королевы, позднее Гардеробов королевских детей. Поскольку крупнейшие бароны всегда копировали королевскую модель администрирования хозяйства, в этот же период появляются частные Гардеробы баронов.

Являясь одной из важнейших придворных должностей, должность верховного камерария (лат. magister camerarius totius Angliae), который впоследствии именовался лордом великим камергером (англ. Lord Great Chamberlain), очень быстро стала наследственной. В середине XII в. она была передана графам Оксфордским и сохранялась за ними на протяжении многих веков. То же самое произошло с должностями верховного стюарда, маршала и коннетабля двора. Они были закреплены за определенными графскими титулами и носили почти исключительно почетный и церемониальный характер. Их обязанности исполнялись только во время важных государственных церемонии, таких как коронация, и не были сопряжены с какой-либо специфической сферой административной деятельности. Например, лорд великий камергер прислуживал монарху во время его облачения в день коронации, а также епископам и пэрам во время церемонии возведения в достоинство.

Реальную работу в королевских покоях, как и в предыдущий период, продолжали выполнять несколько камергеров (или камерариев), которым подчинялись другие слуги. Камергеры были, как правило, людьми рыцарского достоинства. За свою службу при дворе они наделялись землей и получали различные привилегии. Увеличение штата двора и более строгое разграничение полномочий и обязанностей слуг способствовало развитию внутренней иерархии департамента. Если при Эдуарде I камергерами могли именовать всех членов данного департамента, то начиная с правления Эдуарда II так стали называть исключительно старших камергеров королевских покоев. Йоркский ордонанс 1318 г. рассматривает камергера королевских покоев как третье лицо в придворной иерархии вслед за стюардом, а также хранителем королевского Гардероба. Камергер имел одинаковое с ними жалованье и сопровождение (рыцаря и трех оруженосцев). С XIV в. он становится одним из постоянных членов Королевского совета.

В конце XIV–XV в. должность главного камергера приобретает все большее политическое значение. Именно через него осуществлялся доступ к королю, он также разбирал петиции на имя монарха. Нередко он выступал связующим звеном между королем и парламентом, мог быть членом регентского совета, как, например, в период малолетства Ричарда II. Высокое положение должности зависело от способности занимавшего ее лица контролировать королевскую казну, доступ в королевские покои и прохождение писем на имя монарха. С 1429 г., когда был составлен первый официальный порядок следования степеней достоинств и должностей (Order of all States of Warship and Gentry of England), пост королевского камергера давал преимущество занимавшим его лицам среди представителей того же достоинства. В XVI в. высокий статус управляющего Королевской палатой закрепляется в титулатуре должности (лорд-камергер англ. Lord Chamberlain of the King's Household).

Непосредственно в подчинении камергера находились все слуги короля в его личных покоях: привратники, охранники, постельничие и т. д. Количество придворных сквайров варьировалось в зависимости от пожеланий и нужд государя: например, в конце правления Эдуарда III (в 1366–1367 гг.) их было 63 человека, а при Ричарде II (в 1395–1396 гг.) уже 168. Существовала определенная ротация сквайров: в составленной в 1479 г. «Черной книге» Эдуарда IV сказано, что из 40 60 сквайров, состоящих на королевской службе, одновременно должны прислуживать государю 20: они должны были сопровождать персону короля повсюду, прислуживать ему за столом и в других местах.

Таким образом, к концу XIII в. при королевском дворе существовало четыре главных финансовых департамента: Палата, Гардероб, Великий и Частный гардеробы. В отличие от них возникшее при Генрихе I Казначейство (англ. Exchequer, лат. Scaccarium) являлось государственным финансовым институтом. В 1118 г. в королевском указе впервые используется термин «бароны казначейства» (англ.barons of the Exchequer, лат. barones de Scaccario) для обозначения должностных лиц, входящих в состав Казначейства. На протяжении всего XII в. главные должностные лица Казначейства подчинялись непосредственно камерарию.

Первое упоминание о казначее (франц. le tresorer; лат. thesaurarius regis) относится к 1126 г. (первым казначеем стал Нигел, племянник упомянутого выше Рожера епископа Солсбери — капеллана и канцлера Генриха I, при короле Стефане на этом посту его сменил другой племянник епископа Солсбери Адельм). Сын первого казначея Ричард Фитц-Найджел (или Фитц-Нигел) также на протяжении нескольких лет был казначеем. Его перу принадлежит первый трактат оо управлении английским государством "Dialogus de Scaccario", ставший главным источником для изучения Казначейства эпохи Генриха II. Так же как и на должность канцлера, казначеями назначались, как правило, духовные особы. В XV в. на должность казначея стали все чаще и чаще назначаться миряне: сначала простые рыцари, потом бароны и наконец с середины века графы. При Генрихе VIII титул казначея королевства звучал как lord treasurer, lord high treasurer. В 1558 г. была учреждена должность канцлера Казначейства (англ. chancellor of the Exchequer). В отличие от лорда казначея (члена палаты лордов), канцлер казначейства был членом палаты общин.

Сокровищница оставалась в Винчестере до правления Иоанна Безземельного, в XIII в. она была перенесена в Вестминстер, где и собирались бароны два раза в год — на Пасху и в Михайлов день. Уже при Генрихе I по инициативе канцлера Рожера утвердилась практика ежегодных финансовых отчетов шерифов в Казначействе и систематическое копирование этих отчетов в свитки (лат. Magnum rotulum Scaccarii vel Magnum rotulum pipae или англ. Pipe Roll). Казначейство делилось на две палаты: верхнюю аудиторскую (Upper Exchequer) и нижнюю поступлений (англ. Treasury of Receipt, Exchequer of Receipt).

Важную роль в работе нижней палаты играл клерк Казначейства, фиксировавший поступление денег и запечатывавший полученные мешочки с деньгами. Следующими в иерархии были два подчиненных камерарию рыцаря, хранившие ключи от сундука и отвечавшие за взвешивание монет после их подсчета. Вместе с клерком Казначейства они отвечали за выдачу денег по королевскому указу или предписанию баронов Казначейства. Эти трое сопровождали казначея в его поездках в Сокровищницу из Вестминстера в Винчестер. К более низким должностям относились весовщики, плавильщики и чеканщики. Наконец, существовал еще и изготовитель таллии (англ. tally-cutter). На заседания верхней палаты также приглашались канцлер, казначей, камерарий, коннетабль и маршал или их представители.

Принципиальной вехой в истории английского судопроизводства стало правление Генриха II. До проведенных им реформ основная масса тяжб разбиралась или в сеньориальных судах, или в куриях графства, или сотни (последние также нередко находились под властью пользующихся иммунитетом лордов). Как и во Франции, в Англии королевская курия являлась высшей судебной инстанцией. Традиционно в ней разбирались дела, затрагивающие интересы государя, тяжбы между непосредственными держателями короны, а также апелляции на приговоры судов низших инстанций.

Эволюция королевской курии из суда чрезвычайного, разбирающего очень небольшое число дел, в ординарный, доступный всем свободным подданным королевства, наметилась еще при Генрихе I. Именно этот государь утвердил деление королевства на специальные округа, в которые посылалась группа королевских разъездных судей (лат. judices itinerantes, jusitae errantes). Пришедшая в упадок в период войны Стефана Блуаского и Матильды, эта практика была восстановлена и получила дальнейшее развитие при Генрихе II. Председательствуя в судах графств, королевские судьи автоматически превращали разбирательства в заседания королевской курии. При этом, что особенно примечательно, традиционный сакрально-формалистический обрядовый процесс (известный по германским правдам) заменялся на инквизиционный, с расследованием дел через присяжных. Любой свободный человек мог за определенную плату получить приказ короля (англ. breve, writ) на расследование его дела в королевском суде. В случае отсутствия денег или нежелания нести судебные расходы человек мог обратиться к старой сакрально-формалистической процедуре, продолжавшей применяться в местных судах. Впрочем, согласно судебным ассизам Генриха II целый ряд гражданских (прежде всего иски, связанные с землей) и уголовных (особо тяжкие преступления) дел автоматически попадали в разряд placita coronae, т. е. были подсудны исключительно королевскому суду. Дела вилланов и других несвободных людей продолжали рассматриваться исключительно в манориальных куриях их сеньоров.

С конца XII в. наметилось, а век спустя утвердилось окончательно разделение судебных функций королевской курии между несколькими инстанциями. В 1178 г. создается главная королевская курия (лат. capitalis cuña Regis) в составе пяти правоведов (двух клириков и трех мирян), которые и вершили суд именем короля. Позднее этот суд получил название Суда королевской скамьи (англ. Comi of King's Bench; лат. Bancum Regis king's Bench). Поскольку этот суд был неразрывно связан с персоной государя и, следовательно, мог менять свое место расположения, путешествуя вслед за монархом, бароны, а с XIV в. Парламент неоднократно обращались к королям с просьбами установить для него постоянное место пребывания. Лишь в XV в. Суд королевской скамьи окончательно осел в Вестминстере. В состав суда входило в разное время от трех до пяти судей (justiciañi), старший из которых со времен правления Эдуарда I именовался верховным судьей Англии (лат. capitalisjusticiaiius ad placita coram rege tenenda). В отличие от верховного юстициария, должность которого была упразднена в 1265 г., верховный судья уже не играл роль королевского наместника в государственных делах, но представлял короля исключительно в сфере правосудия. Независимой от этого суда инстанцией оставалось только Казначейство в Вестминстере. Важно отметить, что Суд казначейства (Палаты шахматной доски) не только вел дела, связанные с вопросами о сборе доходов, но также принимал к рассмотрению споры между частными лицами.

К сфере выделившегося из курии в конце XII в. Суда общих тяжб (англ. Court of Common Pleas; лат. Commune Bancum) относились гражданские дела между свободными подданными английской короны, не затрагивающие права короля. Огромное количество исков привело к тому, что уже Эдуард I запретил разбирать в этом суде иски на сумму менее 40 шиллингов, оставив их в ведении местных судов. Однако на практике этот запрет был малоэффективным. Поэтому в дальнейшем короли пытались решить проблему загруженности суда за счет увеличения числа судей: если при Генрихе III их было трое, то при Генрихе VI уже восемь человек.

Начиная с XIV в. параллельно с судами общего (англ. common law) права возникает канцлерский Суд справедливости (англ. equity), появление которого связано с практикой апеллирования к королю по искам, отклоненным в общих судах по каким-то формальным причинам. Король через канцлера оказывал помощь просителю в порядке «милости»: фактически дело получало разбирательство не по праву страны, а по «справедливости» и без присяжных заседателей. Канцлер вызывал ответчика в свой суд sub poena, т. е. под страхом штрафа, и применял тюремное заключение к лицам, уклоняющимся от выполнения его решений.

С XIV в. высшим судом в Англии стал Парламент, точнее, палата лордов, разбиравшая жалобы на решения судов общего права и суда канцлера, а также рассматривающая некоторые уголовные дела в качестве суда первой инстанции. Палата лордов вела дела по обвинению своих членов в государственной измене (англ. high treason) и тяжких уголовных преступлениях (англ. felony), а также процессы против высших должностных лиц королевства, обвиненных в злоупотреблениях. В последних случаях обвинение («импичмент») возбуждалось палатой общин, выполнявшей функции жюри присяжных заседателей, как представительницей всех графств.

Внутренняя структура управления жизнью королевского двора в эпоху Средневековья во многом определялась замковой архитектурой. Основными элементами любой резиденции были покои (англ. chamber, лат. camera) и холл (англ. hall). Личные покои государя (впрочем, как и большинства других феодалов), как правило, находились на втором этаже, что отразилось в названии департамента англ. upstairs. Холл, располагавшийся на первом этаже здания (соответственно англ. downstairs), объединял хозяйственные службы и заполнялся низшими слугами. С ростом потребностей феодала, с улучшением домашнего комфорта, увеличением количества слуг развивалась внутренняя архитектурно-пространственная планировка покоев и холла, получавшая и институциональное закрепление. Покои достраивались определенным количеством вспомогательных комнат и личных покоев для господина и его семьи. Вокруг холла, в свою очередь, формировались различные хозяйственные службы. Покои и холл являлись не просто архитектурными элементами дворца они определяли внутреннюю дифференциацию придворных: покои заполнялись преимущественно знатью и рыцарями, холл представителями средних и низших сословий.

В сравнении с организацией управления королевскими покоями структура департамента дворцового хозяйства (англ. Household below stairs — букв. «Двор нижнего этажа»), или просто Хаусхолда (Household), была более развитой и сложной. Внутренняя организация Хаусхолда соответствовала трем основным функциям: хозяйственному и продовольственному снабжению двора; финансовому обеспечению Хаусхолда; надзору за поведением слуг и придворных.

Первоначально штат слуг был невелик и выполнял исключительно хозяйственные обязанности. Один из первых ордонансов, регулировавший придворный порядок, изданный при Стефане Блуаском (1135 г.), сообщал, что слугами Королевского холла руководили сенешаль (франц. seneschal), именуемый в ряде документов стюардом (англ. steward, stiweard, от староанг. std) — холл и weard — хранитель), и виночерпий (англ. master butler). Они имели равные статус и жалованье. Первый руководил приготовлением и поднесением блюд для королевского стола, а второй заведовал хранением вина и разливал его за столом. Им подчинялись низшие слуги, часть из которых получала жалованье и стол, а другая только стол (например, работники скотобойни)[24]. Аналогичные хозяйственные функции слуг холла подтверждались ордонансом Эдуарда I 1279 г.[25]

Выделение Королевского холла в особый хозяйственный департамент с привязанными к нему службами (субдепартаментами) окончательно произошло в начале XIV в. Этот процесс был зафиксирован в серии ордонансов Эдуарда II 1318 и 1323 гг. В них закреплено структурное и функциональное разграничение покоев и холла. Каждый департамент имел собственный штат и руководство, которое не должно было вмешиваться в управление другим департаментом.

Наибольшего влияния Хаусхолд достиг в XIV–XV вв., когда Королевский холл стал центром общественной жизни двора и государства в целом. Его штат значительно увеличился, а функции усложнились. Возникла необходимость в учреждении особых служб для контроля над возросшими расходами департамента на продовольственное и материальное обеспечение двора, выплату жалованья его слугам, для надзора за деятельностью слуг. В это же время высшие должностные лица холла получили определенное политическое влияние при дворе и были освобождены от решения чисто хозяйственных вопросов. Руководители департамента оставили за собой только общее управление делами Хаусхолда, передавая повседневный контроль за его деятельностью своим заместителям и клеркам. Поскольку руководители департамента непосредственно имели дело с придворными финансами и были в определенной степени близки к монарху, то на эти посты претендовали прежде всего представители английской аристократии.

В XV в. прекращение традиции совместных трапез короля и его слуг привело к тому, что отпала необходимость в содержании большого количества стольников (англ. sewers), привратников (англ. porters), приставов (англ. marshalls of the Hall), посыльных (англ. messengers) и других слуг, входивших в состав холла. Королевский холл стал одним из рядовых субдепартаментов дворцового хозяйства (наряду с кухней, пекарней, винным погребом и др.). Его штат к 1478 г. был сокращен наполовину и подчинялся лорду-стюарду не напрямую, а через Гофмаршальскую контору и Счетную палату Хаусхолда.

Вскоре после Нормандского завоевания глава Королевского холла главный сенешаль, или стюард Англии (лат. seneschallus totius Angliae), приобрел статус первого королевского слуги. Все назначения при дворе делались непосредственно королем или же от его имени главным стюардом и хранителем Гардероба. Пост главного стюарда предоставлял занимавшему его лицу преимущество в порядке следования среди всех пэров того же достоинства. Уже при Генрихе II Плантагенете должность стала наследственной. Пост был разделен между графскими домами Лестеров и Норфолков. Деление сохранялось до коронации Генриха III, когда должность в качестве почетного титула была передана графу Лестеру, который заплатил Норфолку выкуп в качестве компенсации за ее потерю. Звание стюарда Англии (англ. Steward of England) стало рассматриваться как дополнение к титулу графа Лестера, а позднее, после осуждения Симона де Монфора (1265 г.), перешло к графам Ланкастерам. Этот титул передавался среди Ланкастеров до тех пор, пока один из них не взошел в 1399 г. на престол под именем Генриха IV и не соединил его с короной. С этого момента должность лорда Верховного стюарда Англии (англ. Lord High Steward of England) учреждалась только на время коронаций и других торжеств.

Впрочем, стоит еще раз подчеркнуть церемониальный характер должности главного стюарда. В 1227 г. насчитывалось пять королевских стюардов, которые и занимались реальным управлением двором. Достаточно трудно определить их статус, положение при дворе и характер распределения обязанностей. В течение XIII в. их количество сократилось до двух. В ордонансе Эдуарда I 1279 г. один из них фигурирует как «главный стюард», а второй как «другой стюард»[26]. С 1293 г. королевский Хаусхолд управлялся уже одним стюардом. Возможно, одной из главных причин сокращения числа стюардов стало возрастание военной роли всего двора в период завоевания Шотландии и Уэльса. Именно с этого времени королевский стюард утверждается в качестве светского главы придворного штата в противовес другим высшим должностям двора, занятым служителями Церкви, и становится членом Королевского совета.

Основные обязанности королевского стюарда были зафиксированы в ордонансе 1279 г. Впоследствии они лишь развивались и уточнялись. Совместно с казначеем стюард должен был осуществлять финансовый контроль над расходами двора, составляя ежедневные отчеты. Он проверял годовые расходы всего двора, в том числе королевского Гардероба и винного погреба. Как и во Франции, в Англии стюард был главой всех придворных слуг, он также отвечал за снабжение двора всем необходимым[27]. Однако в отличие от континента деятельность стюарда не распространялась за пределы двора. Во Франции начиная с XI в. сенешали были главными министериалами и командующими королевскими войсками. В Англии стюарды даже не участвовали в заседаниях Казначейства, правда, главный стюард был постоянным членом Королевского совета, обладателя этой должности также регулярно приглашали в Парламент.

Кроме административно-хозяйственных обязанностей за стюардом закрепились полицейские функции при дворе. Суд стюарда двора появился в конце правления Эдуарда I в рамках общего процесса становления двора как особой административной системы. Он имел собственный штат, отчетные записи (rolls), специальную процедуру. Являясь главой дисциплинарного суда Хаусхолда (англ. court of the verge; лат. Cuna virgae palatii domini regis), стюард прежде всего разбирал дела по нарушению финансово-хозяйственного порядка при дворе, штрафуя виновных за чрезмерные траты и расходы придворных служб. Стюард также имел право уголовной и гражданской юрисдикции над королевскими слугами, где бы двор ни находился. С середины XIV в. суд стюарда, призванный охранять тишину и спокойствие «в резиденции короля и ближайших окрестностях», а также разбирать жалобы на слуг Хаусхолда и поставщиков двора, стал независим от Суда королевской скамьи. Апелляции на его приговоры могли направляться только на имя самого короля. Во время путешествия короля по провинциальным резиденциям полномочия суда переносились на их территорию, что часто было причиной недовольства и жалоб местных жителей в Парламент, поскольку юрисдикция придворного суда главенствовала над всеми другими судами.

Исполнение дисциплинарных распоряжений и приговоров лорда-стюарда находилось в сфере ответственности королевского пристава (англ. king's usher, франц. le chivaler chief ussher) и его помощников приставов Королевского холла (англ. knights marshalls of the Hall, франц. les chivalers marchais de la Sale). В обязанности приставов входила охрана двора от проникновения посторонних лиц. Согласно ордонансу 1318 г. никто из слуг не должен был содержать жену или другую женщину при дворе. Приставы обязаны были следить за этим и ловить проституток (трижды пойманная при дворе отправлялась под арест на 40 дней). В подчинении у пристава холла (рыцаря) находился сержант (франц. serjeant, sereins), выполнявший обязанности церемониймейстера (англ. harbinger, лат. marescallns hospitator), и йомен (франц. valet лат. Valettas), надзиравший за арестованными членами холла.

Согласно статуту Эдуарда III пристав Суда королевской скамьи (лат. marescalcus band regii, франц. marshkal du Banc du Roy) возглавлял особую придворную тюрьму (Marshalsea) и заботился о поддержании порядка и спокойствия во дворце. Отчасти его функции пересекались с обязанностями королевских привратников и королевской стражи, но именно судебный пристав должен был совладать с нарушителями и преступниками благородного происхождения. Первоначально согласно статуту Эдуарда III он сопредседательствовал с лордом-стюардом в суде, отвечал за проведение церемоний и определял порядок доступа к королю. Позднее судебный пристав вошел в штат холла, сохранив за собой чисто полицейские функции. Должность пристава Суда королевской скамьи просуществовала до 1849 г. Судебные приставы, в обязанность которых входит подготовка выдержек из обвинительных актов и прошений, существуют в Великобритании до сих пор.

Обеспечение двора продовольствием находилось в ведении двух подотчетных стюарду служб: пекарня и винный погреб составляли одну, кухня вторую. Кухня, в свою очередь, делилась на кладовую, птичник, судомойню и соусную. Штат кухни составлял несколько десятков человек, причем около одной трети (поварята, кухонная прислуга) не оплачивались, а перебивались различными разовыми выплатами, подачками и приработками. Во главе этого субдепартамента стоял старший клерк королевской кухни (франц. le chief clerk, clerk-contreroullour). Он проверял качество продуктов, поступающих из кладовых, представлял ежедневные и ежемесячные отчеты стюарду, отвечал за качество и количество приготовленных блюд. Во главе пекарни и погреба также стоял клерк, отчитывавшийся каждый вечер перед стюардом и хранителем Гардероба в расходах хлеба, вина и эля.

Во главе каждого из подчиненных стюарду департаментов стоял сержант (во второй половине XIV в. их было около 20). Поскольку структура дворцового хозяйства подразделялась на королевские покои и холл, соответственно для кухни и для погреба существовало по два сержанта: один отвечал за покои, другой за холл. В ряде других больших департаментов также было по два сержанта: например, в холле было два сержанта-пристава, отвечавших за поставку дров и тростника, а также следивших за порядком; из двух сержантов-маршалов один контролировал порядок рассаживания в холле, другой выполнял обязанности глашатая. К четырем главным департаментам (кухне, маршальской службе, погребу и хранилищу специй) также были приписаны клерки, отвечающие за документацию и контроль за расходом продуктов. Самый большой департамент маршальский состоял из 100 200 грумов и валетов, а также троих сержантов. Некоторые низшие хозяйственные службы не имели в своем штате ни сержантов, ни клерков — за них отвечал клерк одного из главных департаментов. К числу последних относились склад свечей и воска, погреб для хранения пива и эля, кладовая для мясных продуктов и дичи, королевский птичий двор и королевская скотобойня, посудомоечная и ряд других.

В XIII–XIV вв. появилась должность королевского торгового надсмотрщика (англ. clerk of the Market; франц. le clerc de marche), который инспектировал рынки вокруг резиденции короля или на пути продвижения двора, особенно те из них, на которых делались запасы для двора или где королевские слуги покупали продукты для себя. Он хранил эталоны мер и весов и при их помощи контролировал проведение торговых операций, а также рассматривал споры между английскими и иностранными купцами. Он имел право накладывать определенные штрафы на нарушителей. Причем за нарушения, обнаруженные у нескольких торговцев, штрафу мог подвергнуться весь город. Таким образом, через королевского торгового надсмотрщика монарх выступал как гарант честной торговли.

Одним из важнейших хозяйственных субдепартаментов двора являлась интендантская контора (англ. Acatry от старофранц. achatour — закупщик, покупатель). В ее обязанность входила закупка продовольствия на рынке, прежде всего мяса и рыбы, и его первичное хранение до распределения по специальным кладовым. Во главе конторы стояли два сержанта и клерк.

Многие из подчиненных стюарду слуг не относились ни к одному из департаментов: врачи, менестрели, сокольничие, егеря, посыльные, лучники и военные сержанты. Большинство из этих должностных лиц имели непосредственный доступ к персоне короля и могли пользоваться его особым расположением.

В 1370-е гг. Гардероб тратил около 80 фунтов ежегодно на содержание королевских собак (50–70) и псарей (15–20). Псари получали 1,5–2 пенса в день. Соколиная охота была занятием более дорогим и более престижным, чем псовая. Сумма, затрачиваемая Гардеробом на королевских охотничьих птиц в XIV — начале XV в., обычно не превышала 200 фунтов, но в 1367–1368 гг. Эдуард III потратил на это развлечение более 600 фунтов. При дворе Эдуарда III было 50 60 различных охотничьих птиц. На службе состояло около 40 сокольничих (лат. falconani), которые получали по 2 пенса ежедневно. Главный сокольничий получал 1 шиллинг в день и находился в ранге сквайра. Птицы располагались в королевских питомниках в Чаринге и Вестминстере, хранитель питомника всегда назначался самим королем. Птиц тренировали на протяжении всей их жизни: для этого их отсылали за пределы двора в королевские маноры.

С воцарением королей из нормандской династии в Англии появилась должность коннетабля (англ. constable; лат. comes stabuli, constabulatius). Впрочем, вплоть до середины XII в. английские коннетабли существенно отличались от своих французских «коллег». Дело в том, что в Англии коннетаблей было очень много, поскольку так именовались не только командиры отдельных военных частей, но также главы гарнизонов крепостей и командиры кораблей (лат. constabularia navigii Regis). Только в период правления Стефана появляется constabularia как родовая, наследственная должность, обладатель которой именовался лордом великим коннетаблем (англ. lord high constable). До 1373 г. должность принадлежала де Боэнам, в 1380 г. она в качестве дочернего приданого Мэри де Боэн перешла к Генриху Болингброку, будущему Генриху IV. От Ланкастеров должность перешла к Стаффордам: вместе с этим родом должность прекратила свое существование в 1521 г. В обязанности коннетабля входил контроль за милицией графств и войсками ополчения. Командование войсками было исключительной прерогативой самого короля или предоставлялось избранным им лицам по особому распоряжению.

Маршальская служба традиционно была связана с лошадьми и транспортом. В XII в. во главе ее стоял magister marescallus (лат.), который позднее будет именоваться маршалом Англии или графом-маршалом. Довольно быстро должность маршала стала наследственной, что отразилось в родовой фамилии ее обладателей Маршал. В подчинении главного маршала находились лица, ответственные за содержание определенного количества лошадей, заготовку фуража и т. д. (лат. marescalcia, marescalcia avium, marescalcia mensurae Regis). В Англии довольно рано вошло в традицию именовать командующего королевскими войсками маршалом, независимо от того, носил ли он этот титул в действительности: например, под 1214 г. хронист Мэтью Пэрис отметил, что король Иоанн назначил Уильяма Солсбери маршалом (лат. marescalcus) в своих войсках.

Подобно главным клеркам других департаментов двора, главный клерк маршальской службы вел свиток, в который он заносил все денежные поступления и расходы, а также фиксировал заработную плату, причитавшуюся каждому члену департамента за день работы. Разумеется, плату никогда не выплачивали ежедневно или вообще регулярно: время от времени главный клерк подводил баланс и вручал тому или иному лицу билль, после чего выплата денег происходила в Гардеробе или в Казначействе. Главный клерк был ответственен не только за выплату жалованья, но также за расход сена, овса, соломы, упряжи и других вещей, необходимых для лошадей, экипажей и их обслуги.

К маршальской службе были приписаны два сержанта: один сопровождал короля, чтобы вести его коня; второй был ветеринаром. В подчинении у этих сержантов находились конюхи, йомены, каретники и т. д. В 1334 г. служба включала 13 йоменов и кузнецов, 20 возниц и столько же верховых для сопровождения экипажей, 54 поводыря для вьючных лошадей, 108 верховых.

Островное положение Англии испокон веков подразумевало особое внимание правителей к мореходству и кораблестроению. Еще в раннее Средневековье купец, трижды переплывший с товарами через море, удостаивался ранга тэна. Флот был не только единственным средством для поддержания экономических и политических связей с континентом, но и средством поддержания мира в подвластных английскому королю землях. Не случайно еще в конце IX в. Альфред Великий начал подготовку к борьбе с датчанами со строительства огромного флота (около 100 кораблей).

Между тем фактически на протяжении всего Средневековья военный флот рассматривался главным образом как средство для перевозки сухопутной армии. При этом важно отметить, что число непосредственно принадлежавших короне судов во все времена было крайне невелико. Например, известно, что подготовку к первой экспедиции во Францию в 1415 г. Генрих V начал именно со строительства королевского военного флота. В результате было построено всего около 10 кораблей. Остальные суда король получил за счет корабельной службы подданных, которая заключалась в предоставлении государю прибрежными городами на определенный срок готовых к бою кораблей, укомплектованных необходимым числом людей. Если предоставленных судов было недостаточно, король мог дополнительно нанять или чаще всего подвергнуть аресту и на время реквизировать принадлежавшие купцам и рыбакам корабли без какого-либо возмещения убытков владельцев. В мирное время наблюдалась обратная тенденция купцы также могли брать в аренду королевские суда. Превращение купеческого судна в военное не требовало серьезной перестройки. До начала XVI в. сама конструкция кораблей не предполагала размещения боевых орудий, поэтому при столкновении враждебных судов сражение велось лучниками и арбалетчиками, располагавшимися на специальных надстройках — кастлях. Эти надстройки были, собственно, единственным отличием торгового корабля от военного.

Во время экспедиций ответственность за флот возлагалась на назначаемых адмиралов (франц. amiral, англ. admiral, лат. admirallus). Впервые должность адмирала упомянута рядом с именем Уильяма де Лейбурна в грамоте Эдуарда I 1297 г. В обязанности адмирала входил контроль над небольшими эскадрами, посылаемыми ежегодно «охранять моря». Обычно собирались две отдельные эскадры для Северного моря, а также для Ирландского моря и Ла-Манша. В 1540 г. в название должности было внесено определенное изменение: Джон Расселл был записан как лорд Великий адмирал (лат. magnus admirallus). Помимо администрации флота лорду-адмиралу подчинялись военные офицеры, которых он назначал лично или через вице-адмиралов, а также суд Адмиралтейства (назначение судей тоже было прерогативой адмирала).

Единственным должностным лицом, отвечавшим за поддержание немногочисленных королевских кораблей, их починку и обеспечение всем необходимым, за создание доков, постройку или наем складов, обеспечение корабельных смотрителей и т. д., был клерк кораблей (англ. clerk of the ships). Сама должность прослеживается со времен Иоанна Безземельного. Клерк не нес ответственности за корабли, пока они находились в море, где за них всецело отвечали их управляющие (англ. master) и корабельные экономы. Управляющий был вторым человеком на корабле после капитана, имевшего власть над матросами и солдатами и осуществлявшего общее руководство экспедицией. Управляющий заботился о сохранности корабля во время похода и о порядке на судне. Капитан мог арестовать любого офицера или матроса на корабле, кроме управляющего.

В эпоху классического Средневековья существовала еще одна важная должность, связанная с морской службой короне, — наделенный судебными полномочиями хранитель побережья (англ. keeper of the coast, лат. custos orarum). Назначения на эту должность делались непосредственно королем. Со второй половины XIV в. упоминания об этих должностных лица прекращают встречаться. С этого времени судебные функции перешли под контроль адмиралов Севера, Юга и Запада. Во второй половине XV в. появляется Суд адмиралтейства.

Быстрый рост флота в первой половине XVI в. повлек увеличение и разветвление бюрократического аппарата, что привело к созданию в 1546 г. Совета поморским делам (англ. Council of Marine Causes or Marine Council; Council for Our King's Fleet, Our Ship's Causes Council, с XVII в. Navy Board). Председателем этого Совета, выполнявшего роль своего рода посредника между советом и лордом-адмиралом, стал вице-адмирал или лейтенант, глава военно-морского вооружения (англ. master of the naval ordnance). В сферу деятельности Совета по морским делам попали все аспекты военно-морской деятельности, исключая непосредственное руководство военными операциями и снабжение продовольствием. Совет не имел ежегодного бюджета, но в руках его офицеров была полная свобода действий над теми денежными средствами, которые выделялись Казначейством. Этот Совет представлял собой не столько коллегиальный орган, сколько объединение должностных лиц, несших индивидуальную ответственность за отдельные аспекты морской администрации. Единственная коллективная функция, отраженная в патентах, состояла в подписании отчетов друг друга.

Вплоть до конца Средневековья основные принципы организации охраны персоны короля не претерпели значительных изменений по сравнению с англосаксонской эпохой. При королевском дворе всегда находилось определенное количество рыцарей (обычно 40–45 человек, в середине XIII в. — до 100), готовых сразиться за своего государя. Несмотря на то что эти рыцари, как правило, занимали разного рода придворные и административные должности, им предписывалось иметь соответствующую их статусу военную экипировку и вооруженную свиту (оруженосцев, пажей, слуг), а также в случае необходимости выставлять обговоренное количество конных и пеших воинов. Даже клерки, которые были, за редким исключением, священниками, во время военных кампаний должны были выставлять определенное количество воинов. Таким образом, военный контингент двора подразделялся на придворных с их свитой и собственно постоянную королевскую охрану (англ. knights and esquires of the household, с XIV в. — knights of the Chamber, франц. dez valletz de la Chamber). Это разделение, внешне изменяясь, просуществовало вплоть до начала Нового времени.

Важнейшей военной структурой двора являлась небольшая группа сержантов-латников (англ. sergeants-at-arms, франц. les sargeantz darmez). По ордонансу 1279 г. их было 20, а по ордонансу 1318 г. 30 человек. В обоих ордонансах рыцари упомянуты поименно, чего удостаивались только лица, занимавшие высокое положение и важные должности при дворе. После подавления крестьянского восстания 1381 г. Ричард II увеличил число своих сержантов до 90 человек, что, по мнению современников, было чрезмерно. Регулярно (в 1390, 1394, 1397 гг.) Палата общин требовала от короля сокращения числа сержантов и возвращения к правилам ордонанса 1318 г. В 1397 г. Ричард снова попытался серьезно модифицировать королевскую охрану: для этого он нанял 300 чеширцев, разделив их на семь отрядов (лат. vigilia), которые сопровождали короля повсюду днем и ночью (эта мера была крайне непопулярна при дворе и в народе). После очередного заговора против Генриха IV в 1400 г. приближенные также советовали ему значительно увеличить королевскую охрану, но, судя по всему, никаких серьезных мер в этом направлении не было принято.

Местная администрация

Особое место королевские министериалы занимали в медленно складывавшейся местной администрации. Основу территориальной организации Англосаксонской Британии на протяжении всего раннего Средневековья составляли сотни, заданные еще родоплеменной структурой. Главным органом самоуправления сотни было сотенное собрание (англ. hundred-gemt, hundred-moot), на котором разбирались и решались уголовные и гражданские дела, возникавшие между сельскими общинами и, следовательно, выходившие за пределы сельских сходов. Во главе сотни стоял избранный собранием старшина (англ. hundreds-ealdor, hundredman). Первые указания на появление должностей, связанных с необходимостью представлять персону короля на местах, относятся к рубежу VII–VIII вв. До этого времени король лично управлял народом и лично творил правосудие, благо размеры сложившихся после англосаксонского завоевания королевств были весьма невелики.

Самые ранние свидетельства раздела англосаксонских королевств на особые административные округа — шайры (англ. scir), которые в русском языке принято называть графствами, относятся к правлению Альфреда Великого (871–900). Изначально слово scir означало «должность», что свидетельствует в пользу предположения о том, что деление страны на графства было инициативой королевской власти. Вплоть до середины XII в. в Англии было всего семь графств, границы которых в основном совпадали с границами древних англосаксонских королевств. Во главе каждого графства стояли утвержденные королем и уитанагемотом элдормены. Элдормены возглавляли ополчение и председательствовали в народном собрании (англ. folkmoot, shiremoot), созываемом два раза в год. После Нормандского завоевания произошло постепенное замещение англосаксонского титула элдормена латинским словом comes.

Рядом с элдорменами находились назначаемые королем герефы, представлявшие центральную власть на местах. Gerefa (лат. praefectus) очень общий термин для обозначения любого доверенного человека крупного землевладельца. Первые упоминания о королевских герефах относятся к законам Ины: этим термином обозначался человек, взимавший причитавшиеся королю штрафы. Начиная с VIII в. герефы или префекты часто упоминаются в королевских грамотах в качестве свидетелей. Во времена Альфреда у короля было много герефов: одни стояли во главе шайров, городов или населенных пунктов, другие управляли королевскими поместьями. Несколько раз в источниках встречаются упоминания о главном герефе (англ. heah-gerefa). По всей видимости, это была главная должность в королевстве. Чаще всего назначенный на нее человек должен был управлять крупнейшими городами или областями (такими важными, как Нортумбрия или область Дэнло). В англосаксонских королевствах главный герефа был аналогом каролингского маркграфа (нем. markgraf). Во времена Кнута Великого на эту должность был назначен эрл Уэссекса и Кента Годвин, при Эдуарде Исповеднике сын Годвина Гарольд, ставший впоследствии последним англосаксонским королем. Существует предположение, что должность главного герефы была прототипом должности юстициария при королях Нормандской династии.

Герефы шайров, со временем превратившиеся в шерифов (англ. sheriff), осуществляли надзор за правосудием, отвечали за поддержание правопорядка во вверенных им областях (в их обязанность входил розыск преступников и расследование преступлений), собирали полагавшиеся короне регулярные и экстраординарные налоги и штрафы, контролировали оформление торговых сделок, наблюдали за торгово-ремесленной деятельностью и чеканкой монеты и т. д. Шериф также должен был следить за тем, чтобы землевладельцы графства с доходом, превышающим 20 фунтов (позднее 40 фунтов) в год, принимали рыцарский статус. Сами шерифы или назначенные ими балифы также отвечали за управление королевскими поместьями и манорами.

В эпоху смутного времени борьбы за английский престол между Стефаном Блуаским и дочерью Генриха I Матильдой произошло существенное ослабление центральной власти. В этот период графам удалось сосредоточить в своих руках максимальную власть. Стремясь привлечь на свою сторону наибольшее число магнатов, Стефан существенно увеличил количество графов: за время своего правления он сделал 19 назначений. Быстро осознав все преимущества новой политики, Матильда также начала создавать новые графства. В этот период граф перестает быть просто почетным титулом, превращаясь в военного и административного главу своего графства (англ. omitatus). Именно ему подчиняются шерифы и местные юстициарии. Некоторые из новоиспеченных графов прежде были шерифами и сохранили за собой эти должности после получения титула. Взойдя на английский престол в 1154 г., Генрих II начал проводить политику, направленную на ослабление власти местных магнатов и усиление централизации. С этого времени шерифы постепенно занимают лидирующие позиции в графствах, председательствуя в судах и собраниях. Отныне именно на них ложатся обязанности по защите графства: сбор ополчения, поддержание крепостей, дорог, снабжению войск и т. д.

К середине XIV в. в Англии существовало 27 шерифств (англ. sherievalties) и два палатината. Пять шерифств (Ланкастер, Вестморлэнд, Ратленд, Корнуолл, Вустер) держались на правах лена и передавались по наследству. Наследственные шерифы (могущественные лорды королевства, находившиеся в родстве с королевской фамилией, такие как граф Ланкастер, граф Уорик, герцог Корнуолл) не сами выполняли свои обязанности, а представляли казначею и баронам казначейства вице-шерифа. В этих шерифствах шериф нередко выполнял обязанности сенешаля графства. Шерифство Лондона и Мидлсекса управлялось двумя выборными шерифами. Остальных шерифов назначал король. Одиннадцать шерифов назначались в одно графство, десять — в два (Бедфорд и Бэкингэм; Эссекс и Хартфорд; Норфолк и Суффолк; Нотингэм и Дерб; Оксфорд и Берк; Шроп и Стаффорд; Сомерсет и Дорсет; Суррей и Суссекс; Уорвик и Лейстер). Шерифом Дарема был палатин-епископ, шерифом Честера палатин-граф (этот титул, как правило, даровался старшему сыну короля). Согласно ордонансу 1311 г. шерифов назначал Королевский совет, в котором обязательно должны были присутствовать канцлер и казначей. В случае отсутствия канцлера шерифов назначали казначей, бароны Казначейства и судьи королевской скамьи. Согласно этому ордонансу шериф получал назначение, скрепленное Большой печатью королевства.

Вступая в должность, шериф приносил в Казначействе клятву верно служить королю, защищать законы и людей во вверенном ему графстве. В начале XIV в. лондонцы, воспринимавшие своих шерифов как муниципальных должностных лиц, настойчиво добивались права самим принимать присягу на верность. Вступив на престол в 1327 г., Эдуард III даровал Лондону право принимать присягу и контролировать деятельность своих шерифов, за исключением финансовой отчетности. Шерифы занимали должность, пока король не назначал их преемников. Частая смена шерифов была традиционным явлением. Для XIII в., прежде всего для эпохи правления Генриха III, типичным было назначение на должности шерифов лиц, занимающих ключевые позиции в королевской администрации. В этот период 30 из 37 шерифств принадлежали пожизненно главным куриалам, одно держал бывший хранитель королевской казны, Лондон и Мидлсекс были выборными, остальные наследственными. Разумеется, ни один из куриалов не мог самостоятельно выполнять обязанности шерифа во вверенных ему областях, назначая подотчетных себе вице-шерифов. В 1340 г. был издан статут, запрещающий шерифам занимать должность более года.

Одним из главных требований к кандидатам на должность шерифа было, помимо честности, обладание землями и держаниями, которыми шериф мог бы ответить перед королем и народом за свои деяния. По социальному статусу шерифы принадлежали к рыцарскому сословию, при этом более половины из них были сквайрами.

Дважды в год (на следующий день после Пасхи и после Михайлова дня) шерифы лично должны были являться в Казначейство с собранными деньгами и финансовым отчетом. Только болезнь или исполнение особого королевского поручения могли служить для шерифа оправданием его неявки с отчетом. Но даже в этом случае в специально назначенный день шериф должен был явиться в Казначейство с удовлетворительным отчетом. Опоздание на один день грозило ему штрафом в 100 шиллингов, что повторялось на второй и третий день, не явившийся на четвертый день шериф должен был предстать перед королевским судом.

Для успешного выполнения всех указанных обязанностей шериф имел в своем подчинении ряд помощников (лат. ministri), среди которых обязательно был его главный заместитель вице-шериф, а также писарь, казначей, тюремщик, сержанты, балифы сотен, разъездные балифы, констебли замков и городов. Шериф лично нес ответственность перед королевским судом за деятельность назначенных им балифов.

В отличие от многих других должностей, возникших в Средние века и благополучно существующих в настоящее время, должность управляющего выморочными фьефами исчезла с концом эпохи феодализма. В обязанности управляющего входил контроль за доходами казны, поступавшими от держаний, владельцы которых умерли без наследников; от фьефов малолетних вассалов, не способных нести военную службу, принадлежавших королю до времени их совершеннолетия (наследники мужского пола считались совершеннолетними в 21 год, женского — в 14 лет); от вакантных церковных бенефициев и конфискованных маноров.

Сама должность управляющего появилась в конце правления Генриха II, когда сведения обо всех выморочных фьефах (англ. escheats) из разных графств были сведены в один свиток. В феврале 1236 г. была учреждена должность главного управляющего всеми выморочными манорами и бенефициями к северу от р. Трента (лат. escheator ultra Trentam), позднее подобная должность появилась и для южных областей. Подобно шерифам escheators были подотчетны Казначейству. Впрочем, в 1275 г. функции escheators были переданы шерифам. Однако уже в 1283 г. должности escheators областей к югу и северу от Трента были восстановлены. Согласно ордонансам 1311 г. король назначал escheators во время заседания Парламента или же, до собрания Парламента, — в Королевском совете. Согласно парламентским свиткам escheators должны были сменяться ежегодно и назначаться из уважаемых людей графств, с доходом с земли не менее 20 фунтов в год. В правление Эдуарда II количество escheators было увеличено до восьми. Наконец, в 1341 г. Эдуард III назначил всех шерифов escheators во вверенных им областях.

В 1275 г. Эдуард I утвердил первые регулярные пошлины на экспорт шерсти, овчины и кож. Согласно королевскому постановлению, «в крупнейшем городе каждого графства, где есть порт, два человека должны быть избраны для хранения одной половины печати, и один, назначенный королем, он должен хранить вторую половину печати, и они должны поклясться держать ответ перед королем». Пошлины за ввоз в Англию иностранных вин традиционно взимал королевский батлер. Администрация таможни базировалась в главных портах, а также в стапельных городах (Ньюкасл, Йорк, Линкольн, Норидж, Лондон, Винчестер, Эксетер и Бристоль), где иностранные купцы продавали и закупали свои товары. В каждом порту обязательно было два сборщика, один контролер, один сыщик, человек, отвечающий за взвешивание товаров. Иногда специальные сборщики и контролеры назначались для сбора мелких налогов (англ. petty custom) и субсидий.

Сборщики (англ. collectors of customs) выбирались горожанами, контролер назначался королем. Как правило, по королевскому указу шериф, мэр и балифы города избирали подходящих кандидатов для вакантной должности, после чего созданная королевскими комиссарами коллегия из 12 членов жюри утверждала одного из кандидатов. Избранное лицо в назначенный день являлось в Казначейство для получения соответствующих мандатов. В сборщики чаще всего избирали известных торговцев. Сборщики древних пошлин обычно назначались патентными письмами, выданными Канцелярией и скрепленными Большой печатью. Сборщики новых пошлин назначались Казначейством, патент скреплялся печатью Казначейства. Все сборщики предоставляли отчеты в Казначейство.

Представляющий короля контролер назначался патентным письмом, скрепленным Большой печатью. Контролеры занимали свою должность до тех пор, пока это было угодно королю, нередко пожизненно. В XIV в. контролеру (королевскому клерку) строго запрещалось передавать свои полномочия кому бы то ни было, т. е. у него не было в подчинении никаких лиц: он сам осуществлял все подсчеты, сам же вел свиток.

Ответственный за взвешивание товаров тронаджер (англ. tronager, от tron — городские весы) назначался патентным письмом, подтвержденным предписанием, скрепленным Малой печатью. Как и контролер, он был чаще всего мирянином (йоменом или клерком) и его должность не предполагала владение грамотой.

В обязанности сыщика входил розыск контрабанды. Согласно протоколам сыскной службы Саутгемтопна, «сыщик должен был хорошо знать море, корабли и моряков, смело встречать шторма и злобные шайки, умело разыскивать контрабандные товары, как бы ловко они ни были спрятаны».

До 1334 г. в Англии не соблюдался главный принцип современного налогообложения, заключающийся в том, что устанавливают (англ. taxer) и собирают (англ. collector) налоги разные лица. В 1334 г. были предприняты определенные меры для обеспечения честных подсчетов налогов: с этого времени этими подсчетами должен был заниматься «духовный лидер области» (аббат, приор, декан кафедрального собора) вместе с королевским клерком, не ответственным за сбор налогов. Главные таксаторы и сборщики назначались в каждое графство или округ (например, Лондон, Йорк, Ньюкасл-на-Тине и Хантингтон в XIV в. приравнивались к графству). Прежде чем приступить к исполнению своих обязанностей, оба должностных лица приносили клятву перед казначеем и баронами Казначейства оценивать добро подданных королевства честно и справедливо и собирать налоги в соответствии с выданными им инструкциями без страха и упрека, не брать ничего, кроме налогов, и предоставлять в том полный отчет. В подчинении у главного таксатора той или иной области находилось 4 6 человек, избранных им из «лучших людей» той местности. Шерифы и другие «важные лица графства» получали инструкции содействовать оценщикам и сборщикам.