Власть кошмара и дар покоя

Глава 28. Замок, что дышит в унисон

С рассветом замок проснулся. Но его пробуждение было иным. Раньше первый «вздох» дня ощущался как нарастающий гул, сдавленный стон, вибрация затаённой боли. Теперь же это был мягкий, глубокий импульс, похожий на потягивание спящего великана. Стены, прежде пульсировавшие тревожным багровым светом, теперь мерцали ровным перламутром, словно раковина, выставленная на утреннее солнце.

Илэйн проснулась от того, что по её щеке пробежала тёплая, шелковистая волна. Она открыла глаза и увидела, что каменная стена рядом с ней дышит ровно и спокойно, а по её поверхности переливаются переливы, напоминающие игру света на воде. Это уже не были нервные спазмы — это было счастливое, ленивое биение сердца.

Сомнус спал рядом, его лицо было безмятежным. Но даже во сне его рука крепко держала её пальцы, как будто она была его якорем в этом новом, незнакомом мире ощущений.

Она осторожно высвободилась и встала, накинув плащ. Ей не терпелось пройтись по замку, увидеть, как он изменился.

Коридоры, прежде мрачные и давящие, теперь были залиты мягким, рассеянным светом, исходившим от самих стен. И они не были пусты. Раньше единственными «обитателями», кроме неё и Сомнуса, были безликие Тени — сгустки его воли. Теперь же Тени исчезли, но жизнь осталась.

Из трещин в камне, из-под свисающих гирлянд блеклого мха выглядывали маленькие, светящиеся существа. Они были похожи на помесь светлячков и ящериц, с переливающейся чешуёй и большими, доверчивыми глазами. Увидев Илэйн, они не испугались. Одна из них, цвета утренней зари, подбежала к её ноге и потерлась о сапог, издавая тихое, похожее на стрекот пение.

— Кто вы? — прошептала Илэйн, опускаясь на колени.

— Осколки, — прозвучал за её спиной голос Сомнуса. Он стоял в проходе, опираясь о косяк, и смотрел на существо с нежным изумлением. — Осколки моих несбывшихся кошмаров. Или, может быть… забытых снов. Раньше они прятались в самых глубоких, самых мёртвых частях замка. Теперь, когда боль утихла… они вышли на свет.

Он протянул руку, и светящаяся ящерица тут же перебежала к нему, взобралась на ладонь и устроилась там, свернувшись клубком.

— Они не боятся меня, — сказал он, и в его голосе прозвучало лёгкое изумление. — Раньше всё живое бежало прочь.

Они пошли дальше. Зал Уроков преобразился. Текучие, маслянистые стены застыли, превратившись в подобие гладкого чёрного мрамора, испещрённого серебряными прожилками, которые мерцали, как карта далёких галактик. В воздухе витал лёгкий аромат ночного цветка и свежего пергамента.

В Зале Искусственного Неба купол был чист и прозрачен, сквозь него лился настоящий солнечный свет. Вместо призрачных снов по воздуху порхали крошечные, похожие на колибри существа, сотканные из радужной дымки. Они оставляли за собой сверкающий след, который медленно таял в воздухе.

— Эхо радости, — пояснил Сомнус, наблюдая, как одно из существ садится на палец Илэйн. — Мимолётные всплески счастья, которые я раньше не мог уловить. Теперь они здесь. Они питают замок.

Даже в библиотеке царили перемены. Свитки не излучали больше тяжести и тоски. Коснувшись одного, Илэйн почувствовала не боль, а лишь тихую, благородную грусть как воспоминание о давно прошедшем дне. На полках между свитками теперь ютились маленькие, мохнатые существа с большими ушами и светящимися кончиками хвостов. Они перебирали свитки, аккуратно смахивая с них невидимую пыль, и тихо перешептывались на языке, похожем на шелест листьев.

— Хранители знаний, — сказал Сомнус. — Похоже, они всегда были здесь, но я был слишком громок, чтобы их услышать.

Они спустились в бывшую Сердцевину. Теперь это место напоминало огромный, пульсирующий сад. Вместо клубка чёрной энергии в центре зала стояло дерево. Его ствол и ветви были из того же тёмного, мерцающего минерала, что и стены замка, но на нём распускались листья из чистого света, а с ветвей свисали плоды, похожие на застывшие звёзды. Это было сердце нового барьера — не питаемое страхом, а произрастающее из самой сути преобразованной гармонии.

Вокруг дерева резвились самые смелые из маленьких обитателей замка.

— Он стал… домом, — прошептала Илэйн, глядя на всё это великолепие.

— Да, — Сомнус обнял её за плечи, притягивая к себе. — Не крепостью и не тюрьмой, а домом благодаря тебе.

Он посмотрел на неё, и в его глазах отражался весь свет нового замка, мягкий, живой, полный надежды.

— Раньше я был его разумом и его болезнью. Теперь… я его Хранитель. А ты… — он коснулся её волос, — ты его душа.

Одна из светящихся ящериц, та самая, что цвета зари, взобралась по его плащу ему на плечо и устроилась там, словно живое украшение. Сомнус улыбнулся настоящей, непринуждённой улыбкой, от которой его лицо стало почти человеческим в самом простом смысле этого слова.

— И кажется, — добавил он, глядя на маленькое существо, — у нас появились соседи.

Илэйн рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по сияющим залам, смешавшись с тихим стрекотом ящериц, пением радужных колибри и шепотом мохнатых хранителей. Замок Кошмаров умер. На его месте родилось нечто новое, хрупкое и прекрасное. И впервые за долгие-долгие годы в его стенах звучал смех. Настоящий, радостный, свободный.