Власть кошмара и дар покоя

Глава 5. Пробуждение кукловода

Тишина в покоях Сомнуса была иной, чем в городе. Там она была зыбкой, хрупкой, всегда готовая взорваться криком или стуком запертой ставни. Здесь же тишина была глубокой, густой, как смола, и лишь изредка её прорезал далёкий, похожий на эхо вздох самого замка. Илэйн привыкла к этому новому звучанию мира. Привыкла к урокам, к щупальцам, осторожно касающимся её сознания, к голосу, что звучал из самой пустоты.

Но сегодня что-то было не так.

Она проснулась от дрожи. Не своей. Пол под ногами вибрировал слабыми, прерывистыми толчками. Воздух, обычно неподвижный, колыхался, словно от жары. И запах… запах озона и старых книг сменился едким, металлическим ароматом, напоминающим грозу и свежую кровь.

— Сомнус? — позвала она тихо, садясь на кровати.

Ответа не было. Лишь нарастающая вибрация и смутный, нарастающий гул, похожий на рычание спящего зверя.

Сердце её участило ритм. Она накинула на плечи тонкое покрывало и вышла в кабинет. Свитки на полках слегка подрагивали. В нише с бассейном вода ходила ходуном, и на её поверхности, лишённой отражения, плясали багровые блики.

Страх, знакомый и холодный, сжал её горло. Но это был не страх перед ним. Это был страх за него.

Она побежала к арке, ведущей в тронный зал. Теневая пелена, обычно плотная и непроницаемая, сегодня была рваной, искажённой. Сквозь неё прорывались вспышки ослепительно-белого и густо-лилового света.

Илэйн отшатнулась, прикрывая лицо рукой от болезненного сияния. Сквозь щель в завесе она увидела его.

Сомнус был в тронном зале, но это был не собранный, контролирующий себя наставник последних недель. Его форма бушевала. Она пульсировала, вздымалась и опадала, как легкие гигантского зверя в агонии. Очертания его тела терялись в клубках чёрного дыма и сияющих, как молния, прожилок. Щупальца бились в конвульсиях, высекая из воздуха искры и срывая пласты призрачного камня с пола. А его рана… сияющая рана на его груди пылала ослепительным, яростным светом, и из неё, словно кровь из вскрытой артерии, изливались потоки чистого, нефильтрованного кошмара.

Он был не Повелителем Кошмаров. Он был самим Кошмаром, вышедшим из-под контроля.

— Не подходи! — его голос обрушился на неё не из воздуха, а прямо в сознание, и это был не многоголосый шёпот, а рёв раненого зверя, полный боли и ярости. — Уходи!

Но Илэйн не могла уйти. Она стояла как вкопанная, её дар, её проклятая эмпатия, широко раскрылся, впитывая не образы и не эмоции, а сам хаос. Она чувствовала это, его контроль ослабел. Шлюз, который он так тщательно регулировал, сорвало, и в него хлынул неочищенный ужас из-за портала. Он не сеял страх сейчас. Он тонул в нём.

Один из бьющихся в конвульсиях отростков, похожий на хлыст из сгущённой тьмы, рванулся в её сторону и с силой ударил по стене рядом с ней. Камень треснул с сухим, кошмарным звуком.

— Я не могу… сдержать… — его мысленный голос был обрывистым, полным муки. — Илэйн… уйди!

Вот что значило быть его фильтром. Вот что значило быть дегустатором. Это была не только тишина и облегчение. Это была и эта ярость, эта боль, эта потеря контроля.

Вместо того чтобы бежать, она сделала шаг вперёд, разрывая остатки теневой завесы. Вихрь энергии ударил в неё, едва не сбив с ног. Воздух гудел, пол был горячим под босыми ногами.

— Сомнус! — крикнула она, напрягая голос, чтобы перекрыть грохот. — Я здесь!

Он не услышал. Его сознание было захлёстнуто волной безумия. Одно из щупалец, больше похожее на лапу с когтями из обсидиана, рванулось к ней, чтобы отбросить, чтобы защитить её от себя самого.

Илэйн не отпрянула. Она подняла руку, не для защиты, а как тогда, во время уроков. Она сконцентрировалась, как он учил. Она не пыталась поглотить этот хаос, он разорвал бы её на части. Она попыталась коснуться его. Найти в этом бушующем океане тот самый островок его сознания, который тонул.

Её пальцы встретились с когтями. Боль, острая и жгучая, пронзила её. Но за болью она почувствовала его. Не монстра. Не Повелителя. А то же самое существо, что показывало ей коллекцию своих кошмаров. Существо, измученное вечной борьбой.

Она послала ему не волну спокойствия, это было невозможно. Она послала ему образ. Образ тихой комнаты с бассейном, где нет отражения. Образ свитков на полках. Образ себя, сидящей на полу и слушающей его голос.

«Я здесь», — прошептала она мысленно, вкладывая в эти слова всю силу своего дара, всю накопленную за эти недели странную привязанность. «Вернись».

Бьющееся щупальце замерло. Смертоносные когти не впились в её плоть, а лишь слегка сдавили её пальцы. Рёв в её сознании стих на мгновение, сменившись смутным, недоуменным шёпотом.

— …Илэйн?..

Это был он. Настоящий. На одно мгновение.

Этого мгновения хватило. Его форма, бывшая до этого хаотичным вихрем, сжалась, сконцентрировалась. Сияние раны потускнело с ослепительного белого до привычного багрового свечения. Конвульсии прекратились. Щупальца медленно, устало опустились на пол.

Тишина, наступившая после бури, была оглушительной.

Илэйн стояла, тяжело дыша, её рука всё ещё лежала на обсидиановом когте. Из пореза на ладони сочилась кровь.

Его форма всё ещё была нестабильной, но уже управляемой. Из клубка тьмы на неё смотрели две точки тусклого света — подобие глаз.

— Я… я мог тебя убить, — его голос был едва слышным, разбитым.

— Но не убил, — ответила она твёрдо, убирая руку. — Ты вернулся.

Он медленно, будто каждое движение причиняло невыносимую боль, придвинулся к ней ближе. Одно из щупалец, тонкое и дрожащее, протянулось к её окровавленной ладони.

— Ты ранена.

— Пустяки, — буркнула она, хотя рука горела огнём.

Щупальце коснулось её раны. На этот раз не было ни образов, ни эмоций. Лишь прохлада, лёгкое онемение, и… чувство безмерной, немой благодарности. Кровь перестала течь. Боль утихла, оставив после лишь лёгкое покалывание.

— Почему? — прошептал он. — Почему ты не убежала? Ты должна была бежать.

Илэйн посмотрела на него, на это измождённое, разбитое существо, которое только что было на грани уничтожения всего вокруг.

— Ты мой учитель, — сказала она просто. — И мой… пациент. Я не бросаю своих.

Он замер. Эти простые слова, казалось, поразили его сильнее, чем любой кошмар. Он, Повелитель, источник всеобщего страха, был для кого-то учителем и пациентом.

— Больше такого не повторится, — пообещал он, и в его голосе впервые зазвучала не агония и не отчаяние, а твёрдая решимость. — Я не допущу.

— Ты не можешь этого контролировать, — мягко напомнила ему Илэйн. — Так же, как я не могла контролировать свой дар, пока ты не научил меня. Мы оба учимся.

Он медленно кивнул, его форма на мгновение обрела подобие головы.

— Да, мы учимся.

В этот момент Илэйн поняла, что всё изменилось. Она больше не была просто инструментом, дегустатором, фильтром. Она стала чем-то большим. Она стала его якорем. Той самой хрупкой нитью, что удерживала его от падения в бездну.

А он… он перестал быть для неё просто чудовищем. Он стал существом, которое нуждалось в ней не только для облегчения боли, но и для того, чтобы оставаться собой. Их запретная связь, рождённая в боли, прошла через огонь ярости и вышла с другой стороны, став ещё крепче, ещё опаснее и ещё необратимее.