Вопреки

11 глава

(Марьяна)

Не нарушаю правила. Последние два года стараюсь нигде не светиться, исправно платить налоги. Сердце сжимается от страха, а в голове рисуются ужасные картины: от приезда русской мафии до пожара, в котором не спасли дочь.

Заезжая на территорию ранчо, кручу головой в разные стороны, пытаясь понять, что произошло. Катастрофы нет, но голос Молил был наполненный пережитым страхом и потрясением.

Резко торможу перед административным зданием, распахиваю дверку и несусь к крыльцу. Дышать не получается, легкие горят из-за не хватки кислорода, только когда замечаю на высоком стуле Кэти, замираю. Облокачиваюсь о стену, разом почувствовав себя обессиленной.

— Мама! – малышка радостно машет мне рукой, заставляю себя улыбнуться и медленно направиться к стойке. Молли сидит рядом и виновато на меня смотрит.

— Вау, кажется у нас новый администратор! Какие у вас озорные хвостики, хитрые глазки! Ну-ка, рассказывай шкодница, что ты уже натворила? – смотря в серые глаза дочери, успокаиваюсь. Дочка с важным видом выводит каракули на белом листе ручкой.

— Я сбежала от Лизи, - важно сообщается моя принцесса, не скрывая гордости от своего удачного побега. – Потом выбежала на улицу.

Вот тут я напрягаюсь и с беспокойством смотрю на побледневшую девушку. Кэти запрещено без взрослых находиться на улице, особенно где ездят машины, носятся всадники на лошадях. Ей самостоятельно разрешено выходить на задний двор дома, в котором мы с ней живем.

— И? Что ты там увидела? – вкрадчиво спрашиваю, пытаясь саму себя успокоить. Ведь все хорошо. Правда? Кэти сидит на стуле, целая и невредимая.

— Ничего. Чужой дядя мне схватил, когда на меня ехал Боб, - буднично, как будто ничего страшного не произошло, подводит итог Кэти своей выходке.

Жадно вдыхаю полной грудью воздух, мысленно считаю до пяти, чтобы не сорваться в крике. На дочь, потом на Лизи. Именно ей было поручено сегодня последить за девочкой, пока я была в отъезде. Что в итоге? В итоге мою дочь, чуть не сбил Боб. Уверена, он увидел Кэти в последнюю минуту, так как та могла просто выскочить на дорогу. Если бы не «чужой дядя»... Я едва стою на ногах. Хорошо, что опираюсь об стойку. Улыбаться, правда, сложно.

— Ты дяде сказала «спасибо»? – смотрю на Молли. Вот сейчас отправлю Кэти пить какао с печенькой, узнаю, где располагается «дядя» и поблагодарю его от всей души. Наверное, стоит даже выделить одну бутылку крепкого виски.

— Нет. Меня Питер у него забрал и отправил в дом. Мам, раз ты здесь, можно мне шоколадного печенья? Поли их сегодня приготовила, но не давала мне.

— Иди, попроси у Поли еще какао, - Кэти кидает ручку, проворно слезает со стула и несется в сторону кухни. Мне требуется минута прийти в себя, потом я уже сердито смотрю на Молли.

— Как это случилось?

— Мари, извини, не уследила Лизи. Она тут плакала, готова извиниться.

— Извиниться? Мою дочь чуть не сбили, а она готова всего лишь извиниться! Наверное, с Редом флиртовала, вместо того, чтобы смотреть за ребенком! – гнев меня душит, но не позволяю себя повышать голос. Молли не виновата передо мной.

— Хочу найти того мужчину и поблагодарить. В каком домике он остановился?

— Ни в каком. Он рванул за Кэти, а потом после разговора с Питером уехал.

— Как уехал? – растерянно моргаю, Молли пожимает плечами.

Недолго думая, выхожу на крыльцо, прищуриваюсь. Возле конюшен идет работа, скорей всего именно там Питер. Решительно спускаюсь по ступенькам и направляюсь к мужчинам. Хозяина ранчо нахожу почти сразу.

— Питер, - хватаю своего возрастного пасынка за локоть и отвожу в сторону. – Молли сказал, что мужчина, который спас Кэти уехал после разговора с тобой.

— Да. Он видимо не планировал здесь оставаться.

— Не понимаю, - склоняю голову на бок. Ранчо пользуется популярностью, со всего света к нам еду туристы, чтобы отдохнуть на лоне природы и почувствовать себя настоящими ковбоями. И мы им даем это чувство, заставляем по полной программе почувствовать самого себя, переосмыслить жизнь и уехать отсюда умиротворенными, и наполненными новыми силами для новых побед. Эта психологическая перезагрузка за деньги. Поэтому упущенный клиент – минус бюджету.

— Он искал девушку.

— Девушку? У нас много девушек. Кого-то бы подобрал на всю жизнь, кого-то на время, - улыбаюсь, а Питер хмыкает, сдвинув шляпу назад, чтобы было видно его глаза.

— Нет, он конкретную искал по имени и фамилии. Явно неместный.

— А ты проверял списки постояльцев, может любовь всей его жизни как раз у нас.

— Я бы запомнил эту странное имя. Марьяну искал.

Улыбка по привычке держится на губах, а полученная информация заторможено обрабатывается. Не так много в США, тем более в Вайоминге, Марьян. Забытый животный страх, заставляющий вскинуть голову и принюхаться к опасности заполняет меня с ног до головы.

— Марьяну Адаменко он спрашивал. Такие точно у нас не останавливались.

У меня сначала холодеют руки, потом все холодеет в груди. Хочется сорваться с места, схватить Кэти и бежать. Бежать куда угодно, куда глаза глядят. Спрятаться так, чтобы ни одна живая душа не нашла. И мертвая тоже. Божечке, я совсем расслабилась последние полгода, поверив в том, что Адам сумел замести мои следы. Мне совсем неинтересно, кто меня ищет, раз ищет, значит представляет опасность мне и дочери. Значит я должна сделать все возможное и невозможное, чтобы защитить свою малышку. Даже если придется защищать от самого Дьявола.

— Действительно, такое имя мы бы точно запомнили. Ну ладно, работай, я тоже пойду займусь делами, - хлопаю Питера по плечу и на негнущихся ногах ухожу в сторону главного дома. Нужно зайти в кабинет, найти видеосъемку и посмотреть на лицо того, кто ищет. Я должна знать врага.

Компьютер решается проверить на крепость мои нервы, очень медленно грузится и вообще не хочется напрягаться. Пока черный экран загорается синим, а потом появляется заставка рабочего стола, я все ногти себе сгрызла.

Еще несколько минут и вот я уже отматываю время назад, внимательно всматриваюсь в происходящее. Не сразу мне удается понять, что происходит, кто ходит, кто выходит и заходит. И вот сердце екает, рука на мышке дергается. Я отбрасываю ее от себя, словно держу гадюку, и откидываюсь на кресле.

Несколько секунд не моргаю. Облизываю резко пересохшие губы. Сжимаю переносицу, потом тру глаза и вновь впиваюсь пристальным взглядом в экран. Осторожно беру мышку, максимально увеличиваю картинку и опять откидываюсь на спинку кресла, прикрыв глаза.

Можно упорно твердить, что этого не может быть. Можно сослаться на то, что в этом мире бывают двойники. Может быть брат-близнец, потерянный в детстве. Только вряд ли у брата будет идентичный шрам на щеке. И у двойника тоже. Но... как так?

Шутка? Чей-то розыгрыш? Кто-то решил воспользоваться возможностями грима. Смахиваю со щеки одинокую слезу, прикусываю губу. Мое состояние невозможно описать, я даже не могу выделить одно сильное чувство: шок, удивление, потрясение, радость, злость, гнев - все в равнозначной мере. Мне нужен ответ. И я знаю, кто мне его даст.

Беру мобильник, нахожу номер телефона Адама. Очень хорошо, что сейчас в России глубокая ночь. Спросонья он выдаст правду сразу.

— Да, - к моему сожаленью, Тайсум не спит. Это слышно по голосу и по дыханию.

— Ответь на один вопрос: Соболь жив?

Возникшее молчание красноречивее всяких объяснений. Я не сразу нахожусь со словами. Меня изнутри жжет обида, ярость и разочарование. Смотрю перед собой, пытаюсь протолкнуть ком в горле, не получается. Слезы катятся по щекам, я едва успеваю их смахивать. И нет ни сил, ни желания разговаривать. Просто нажимаю кнопку отбой, откладываю телефон в сторону.

Он жив. Он здесь. Рядом. И тот мужчина в кофейне – это Герман.