Вопреки

39 глава

(Марьяна)

«— Я хочу к папе. Давай поедем к нему?»

«— Хорошо»

И вот спустя сутки я с Кэтрин лечу в Россию, где не была четыре года. Прижимаю к себе спящую дочь и думаю, какого черта сорвалась. Зачем я поддалась на жалостливый тон малышки. Единственное, чем себя успокаиваю, мы едем в гости. Может повезет, навестим бабушку и дедушку. Родители не рвались и не рвутся увидеть внучку. Когда прилетим в Москву, я позвоню им, но навязывать себя и дочь не буду.

Герман тоже не в курсе, что мы летим к нему. Мне не хватило храбрости ему позвонить. Благодаря Адаму знаю, где он живет. Удивилась, что в квартире. Мне всегда казалось, что Соболь предпочитает частные владения, а не бетонную многоквартирную коробку.

Мы летим с пересадками через Германию. Кэтрин с интересом все рассматривает вокруг себя. Для нее это первая поездка заграницу и на такое большое расстояние. Хорошо, что сейчас август, не слишком жарко, но и не холодно. Надеюсь в Москве будет шикарная погода, хочется, чтобы дочка запомнила визит на родину матери. Я не рассчитываю, что Герман будет проводить с нами время, так как Тайсум вскользь сообщил, что у него из-за потери какого-то важного контракта сейчас большое напряжение в бизнесе. Но надеюсь, что в своем плотном графике он найдет день для Кэти, именно к нему она сейчас летит, а не смотреть на Красную площадь и Кремль.

Самолет приземляется поздно ночью. Перелет сильно утомил малышку, она сонно трет глазки и не понимает, почему я ее растормошила. Ласково улыбаюсь, накидываю на ее плечи толстовку, забираю из-под ног свой рюкзак. Не спешу на выход. Когда пассажирский поток иссякает, достаю с полки чемодан, беру дочь за руку, прощаемся с милыми стюардессами, покидаем самолет.

У меня встает ком в горле, когда попадаем в зал прилета. Так, наверное, каждый себя чувствует, кто возвращается в родную страну после долгого отсуствия. Я не сразу ориентируюсь в аэропорту. За годы моего отсутствия тут многое изменилось.

Диана накануне спрашивала, нужно ли нас встречать, Адам настаивал на машине с водителем, я от всех предложений отказалась. В идеале мне бы хотелось, чтобы нас встретил Герман, но для этого нужно было ему сообщить о нашем прилете. Этого я не сделала, поэтому по приложению вызываю такси, вбив адрес дома, где он снимает квартиру.

Кэтрин не капризничает, но вижу, что устала и хочет спать. Надеюсь, Соболь дома и один. Для подстраховки смотрю ближайшие отели, пока такси к нам пробиралось сквозь плотный поток машин встречающих людей. Когда на телефон в приложении приходит сообщение, что нас ожидают, беру опять за руку дочь, чемодан и выхожу из аэропорта. Вздрагиваю от свежести ночи.

Водитель такси попался не болтливый. Дорога на удивление свободная. Мы доезжаем до конечного пункта довольно быстро. Подъезжая к дому, набираюсь храбрости для звонка. Знаю, веду себя глупо, но внутри меня полный хаос. Я все еще не приняла решения по поводу Германа, а он ведь спросит, когда увидит нас. Быть или не быть, вечный вопрос.

Абонент выключен. Ревность вспышкой ослепляет на мгновение мой разум. Я представляю себе не самую радужную картину, уже планирую попросить водителя отвезти в отель, но пересиливаю себя. Расплатившись, вновь хватаю Кэтрин за ладонь, в другую руку чемодан и неуверенно двигаюсь в сторону нужного подъезда.

— Мам, мы скоро придем к папе? Я спать хочу, - подает голос мой терпеливый котенок.

— Еще немного и скоро будешь лежать в кроватке.

Надеюсь.

Мы заходим в подъезд, никакого контрольно-пропускного пункта нет. Еще одна странность. В доме, где я жила с Германом, камеры были везде, охрана была по периметру. Никто и ничто не оставалось без внимания строгих серых глаз.

Десятый этаж. Лифт спокойно раздвигает створки, выпуская нас в холл. Сто тридцатая квартира. Секунду мешкаюсь, поборов желание удрать, нажимаю на звонок. Проходит три секунды, никто не спешит нам открывать. Для уверенности уже настойчивее нажимаю на звонок, в ответ по ту сторону двери вновь тишина.

— Мам! – Кэтрин дергает за полы джемпера, смотрит на меня сонными глазками. Хочется подхватить дочь и уйти, я без понятия, где носят черти этого придурка. Нормальные люди в два часа ночи спят в своих постелях. Нормальные девушки предупреждают о своем появлении, - нудит голос внутри.

Вскидываю глаза, когда лифт вновь раздвигает створки, кто-то выходит. Это мужчина и он идет в нашу сторону, уткнувшись в мобильный телефон. При приближении понимаю, что это Герман. И он либо с работы, либо с какого-то мероприятия, на нем идеально сидит даже в такое время костюм-тройка.

— Папа! – вскрикивает Кэтрин, бросив на пол свой рюкзак, и, раскинув руки в разные стороны, бежит к Герману. Он резко останавливается, словно налетел на стену, изумлено широко распахивает глаза. Через мгновение губы неуверенно растягиваются в улыбке, прячет мобильник в карман пиджака, подхватывает дочь и прижимает к себе.

— Мы решили устроить тебе сюрприз! Понравилось? – обнимает его за шею, смотрит в глаза, а он смотрит только на нее, меня не замечает.

— Это самое лучшее, что со мной произошло за этот месяц. Вы отлично придумали, устроить мне приятный сюрприз, - и только сейчас удостаивает меня нейтральным взглядом, ни рад, но и ни сердится. Я разочарована. В глубине души мне хотелось обжигающегося взгляда.

— Надеюсь, мы тебя не стесним. Если что, можем уехать в отель. Тут есть неподалеку приличный, - наблюдаю, как открывает дверь, удерживая Кэтрин на руках.

— Не говори чепухи. Проходи, - повелительно кивает, позволяет мне первой войти в квартиру. Первым делом я против воли ищу присутствие посторонней женщины. Ничего такого нет, даже незнакомого волоса нет на расческе, лежащей на комоде возле вешалок.

Не мой мужчина, а ревную, словно он мне муж. Молча наблюдаю, как Герман опускает Кэтрин на пол, снимает ботинки, помогает дочери разуться и раздеться.

— Она выглядит усталой, - ласково улыбается Кэтрин, погладив ее по головке. – Пойдем, котенок, папа тебе расстелет кроватку, - вновь подхватывает ее на руки и несет куда-то вглубь квартиры.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я вовремя прикусываю язык, чтобы не сказать ему, что он тоже выглядит не слишком бодрым. Похоже Соболь как улетел от нас по работе, так и не вылезает из нее по сей день.

Мы приходим в спальню. Я против воли оцениваю размеры кровати. Большая для одного, но маловата для троих. Он будет спать на диване в гостиной? Больше комнат я не заметила.

Не мешаю ему укладывать дочь спать. Мне нравится наблюдать за его не спешными движениями, за его ласковой улыбкой, за нежным взглядом. Он любит Кэтрин. Странно, но факт. Человек, который никогда особо не желал иметь ребенка, сейчас млеет, смотря на свое продолжение.

— Она уснула, - тихо сообщает через несколько минут. Включает ночник на тумбочке, снимает пиджак, жилетку, вешает их на напольную вешалку. Оборачивается ко мне и кивает на выход. Послушно выхожу из комнаты, он выключает верхний свет.

— Не уверен, что дома есть еда, но кофе и чай вроде были.

На кухне сразу направляется к шкафчикам. Я присаживаюсь на стул, подпираю рукой голову. Мы не виделись месяц. И в полной мере осознаю, что соскучилась по нему. Как-то на ранчо мне некогда было задумываться о мужчине, который вновь перевернул мою жизнь. В этот раз в приятном смысле. Стройка двух корпусов, закладка бассейна, думы над досугом на все времена года и много-много другой работы выматывали физически, душевно. Сейчас, глядя на спину Германа, осознаю, что вся эта суета ничто по сравнении с этой тишиной на просторной кухне, когда он заваривает мне чай. И как-то вдруг понимаю, что мое место, место Кэтрин рядом с этим человеком. Только вот опасения еще терзают меня, тревожат.

— Сахара нет, - ставит передо мной чашку с чаем, садится напротив с чашкой кофе. Понимаю по запаху.

— На ночь кофе нельзя.

— Мне нужно поработать еще.

— Ты выглядишь уставшим, - обхватываю обеими руками чашку и прикрываюсь ей, когда Герман устремляет на меня странный взгляд. Чувствую себя неуверенной дурочкой, влюбленной до безумия в мужчину рядом. Я не хочу чай пить, делать вид, что мы друзья-знакомые. Хочу на ручки. Хочу обжечь свои ладони об его кожу. Хочу... хочу... хочу... Да много чего хочу.

— Мы прилетели ненадолго.

— Я понял.

— Кэтрин захотела.

Вновь награждает отстраненным взглядом, делает глоток. Я завороженно смотрю, как дергает его кадык. Реакция моего тела предсказуема. Опускаю глаза, чтобы не узнал о моих грешных желаниях.

— Если мы тебя тесним, ты сразу говори, у меня есть деньги снять номер в отеле.

— Марьян, - ставит чашку на стол. – Прекрати говорить ерунду. Я надеюсь ты не обидишься, если оставлю тебя. Мне нужно действительно поработать. Чувствуй себя хозяйкой, в ванной в шкафчике чистые полотенца, в ящиках новые зубные щетки, - встает, я следом вскакиваю на ноги.

— А где ты будешь спать?

— В гостиной на диване. Спокойной ночи, - мне достается скупая улыбка, я тоже улыбаюсь в ответ немного растерянно. Как-то не так я представляла нашу встречу. Все лишком прозаично и буднично.

Оставшись одна на кухне, мою чашки, делаю ревизию шкафчиков и холодильника. Картинка типичного холостяка: ничего нет. Надо утром будет сбегать в магазин за едой. В ванной нахожу полотенца, зубную щетку. Отражение не очень радует, но сегодня все выглядят не очень. Направляясь в спальню, замираю возле приоткрытой двери гостиной. Робко заглядываю в комнату, против воли улыбаюсь. Герман лежит на диване с открытым ноутбуком. Рубашка расстегнута, грудь его размеренно поднимается – опускается. Он спит. Подхожу к дивану, осторожно убираю в сторону ноут. Замечаю на кресле плед, беру его и накрываю спящего мужчину.

Все еще продолжаю стоять возле дивана, рассматривая дрыхнущего Германа. Любимого Соболя. Не позволяю себе вольность в виде легкого поцелуя в губы, тихонько возвращаюсь в спальню к спящей дочке. Будет утро, будут разговоры, а пока нам всем нужен сон.