Вопреки

34 глава

— Герман, - сквозь сон слышу тихий голос Марьяны. Сначала мне кажется, что он мне снится, а потом, почувствовав ее руки у себя на животе, понимаю – не снится.

Не рассчитывал на продолжение нашего вечера. И первый порыв – подмять под себя и сделать то, что хотел еще на террасе: трахнуть. Вместо этого притягиваю ее к себе, не открывая глаз. Ловлю настырную руку, прижимаю к груди.

— Ты не хочешь? – в голосе паника и неуверенность. Улыбаюсь в темноту, крепче сжимаю ее ладонь.

— Хочу. Только тебя и хочу, но думаю, что нам нужно учиться вместе просто спать.

— С каких это пор ты стал вести жизнь праведника? – раздается рядом смешок, целует мое плечо, прижимается щекой.

— Думаешь, не справлюсь? – мне нравится держать ее прохладную руку у себя на груди в районе сердца. Нравится чувствовать, как подрагивают ее пальцы. Еще чувствую, как ее кожа покрывается мурашками, и мне хочется спросить, о чем она думает.

— Надеюсь, что справишься. Герман, - жмется ко мне, тяжело вздыхает. – Ты планируешь вернуться в Россию или остаться с нами в Америке?

— Как ты смотришь на то, чтобы переехать в Канаду?

— Ты серьезно? – приподнимается, жалею, что в комнате слишком темно, чтобы увидеть ее глаза.

— Я думал над данным вопросом последние дни. Изучил пока поверхностно все плюсы и минусы, мне Канада очень понравилась.

— Но... – Марьяна укладывается на мое плечо, молчит. Я теряю терпение и раздраженно спрашиваю:

— Что «но»? Тебя тут кто-то держит? – в голосе против воли прорезаются ревнивые нотки, я вспоминаю Реда, с которым стояла Марьяна в кафе, которого в качестве папы рассматривала Кэти.

— Я пообещала Кевину, что не оставлю ранчо. Понимаешь, Питер не любит возиться с бумагами, у него сразу начинается мигрень, когда работает с документами. Кевин-младший тоже не проявляет желания заняться делами ранчо, остаюсь я.

— Серьезно? – откидываю руку Марьяны в сторону, тянусь к выключателю настенного бра. Мы одновременно зажмуриваемся, когда комната освещается мягким светом.

— Ты им кто? Сестра? Мать? Ты им никто. И у тебя нет даже прав на что-то тут претендовать. Питер, как страус, прячется от проблем, скидывает их тебе, а Кевин предпочитает жить на полную катушку, забив на ранчо. В итоге почему-то ты пытаешь залатать дыры бюджета, из которых так и просачиваются деньги.

— Ты знаешь? – ее нижняя губа предательски дрожит, а глаза наполняются слезами.

— Знаю. Поэтому не понимаю, какого хрена ты спасаешь это тонущее судно. Его по-хорошему нужно продать, пока есть возможность.

— Нет, - воинственно задирает подбородок. – Когда тонет корабль, ко дну идет и капитан.

— Это не твое ранчо, Марьяна.

— По документам не мое, но все, что я сделала тут за три года – все уже родное. Здесь дом Кэти, здесь она сделала первые шаги и сказала свои первые слова. Я должна сделать все возможное, чтобы сохранить ранчо.

Сжимаю переносицу, вздохнув, ложусь обратно на подушки. Не спешу развивать разговор, да не хочу, но ожидающая ответ Марьяна, заставляет активно работать мою голову.

— Ты поэтому хотела выйти замуж за этого ковбоя?

— Его имя Ред. И да, я думала, что выйдя за него замуж, смогу объединить земли, и часть, например, сдавать в аренду, купить побольше быков. Но цена на мясо падает, я не знаю, что делать дальше. Мы держимся только на туризме, но этот ресурс не покрывает все расходы.

Марьяна расстроена. И мне хочется снять с ее хрупких плеч груз чужих проблем. Еще не представляю, чем можно помочь, но если я и Тайсум покумекаем, может что-то и выгорит. Можно ставить свои условия. А чего я хочу от Марьяны? Все.

— Я завтра гляну бухгалтерию, взамен ты мне обещаешь одно свидание.

— Свидание? – округляет глаза, приоткрыв рот. Секунду размышляет, прищуривается. – И все? Всего лишь свидание?

— Я всего лишь взгляну доходы и расходы. Если ты хочешь услышать от меня какие-то советы, попрошу чего-то более стоящее. Если помощь...

— Соболь, ты настоящий шантажист! Не мог бы просто из чувства благородства мне помочь! – кидает в меня подушкой, уворачиваюсь.

Ловлю ее за руку и тяну к себе на грудь. Ее глаза проникают мне прямо в душу, пытаются найти выход из моей тьмы. И было бы чудесно, нам не встретиться вновь, но невозможно забыть ту, которая у тебя под кожей, которая в твоей крови, которая является твоим воздухом и твоим сердцебиением. Ласково заправляю волосы за уши, обхватываю ее лицо ладонями.

— Ты невероятная красавица, Марьяна. Наша дочь на тебя похожа.

— Откровенная ложь, Герман. Наша дочь похожа на тебя.

— Мою маму звали Катей. Спасибо.

— Я не знала, как зовут твою маму, но пожалуйста.

— Неважно, - целую в лоб. – Давай спать.

Выключаю свет, прислушиваюсь к дыханию Марьяны. Она быстрее меня засыпает. Я еще некоторое время бездумно пялюсь в темноту, но постепенно под равномерное сопение родного человека проваливаюсь в сон.