Вопреки

16 глава

Из-за разницы во времени мне приходится день посвятить рабочим моментам, которые можно решить дистанционно. Несколько раз ловил себя на мысли, что свой бизнес могу довести до автоматизма, поставить во главе толкового человека, а самому слинять из страны. Все упирается опять во время, которого у меня нет.

Хмурюсь. На самом деле врачи пообещали мне при правильном образе жизни и регулярном обследовании здоровья дожить до внуков. Только я такие радостные прогнозы не разделяю, прекрасно осознаю, что ранение, лечение, болезнь бесследно для дряхлого организма не прошло. Возраст диктует свои условия и правила, а у меня мелкая...

Вспомнив о малышке, против воли улыбаюсь, не спешу нажимать кнопку вызов для очередного рабочего совещания. Странно думать о том, что в этом мире есть продолжение тебя. Есть маленький человек с твоими глазами, с твоей мимикой. И сейчас мне хочется не сидеть в кресле с ноутбуком на коленях, а найти девчушку и рассмотреть ее. Попытаться представить, какая она была, когда родилась, какой она будет, когда вырастет.

Следующие переговоры провожу по существу, пресекая на корню любые отвлеченные темы не по делу. Экономлю себе время. Отдаю последние распоряжения Анжелике, с облегчением захлопываю крышку ноутбука и выхожу из домика.

Издалека замечаю малышку с какой-то девушкой, при приближении узнаю Молли. Кэти носится по пустой дороге на велосипеде без педалей.

— Аккуратно, Кэти, не спеши, - Молли зорко следит за девочкой. Я тоже слежу. У меня внезапно появляется ком в горле, мешая нормально дышать. Глаза неожиданно становятся немного влажными. Все это возникает разом, когда девочка, подняв голову, устремляет на меня пронзительные серые глаза и очаровательно улыбается. Сердце предательски екает. Улыбаюсь в ответ, не решаясь сократить между нами расстояние. Вместо меня это делает Кэти. Она разгоняется, поджимает ноги и катится прямиком ко мне.

— Где ты был? – в ее голосе слышится укор, строго зыркаю на Молли, едва она открывает рот. Сразу его закрывает, растерянно на нас смотря.

— Работал, - присаживаюсь перед малышкой, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Как мама. Она тоже всегда работает.

— Мама, молодец, - протягиваю руку, заправляю выбившую прядь за ухо. Позволяю своему пальцу коснуться щечки, Кэти склоняет голову и приподнимает всего лишь уголки губ. Как я.

— Ты красивый.

— Ты тоже.

— Покатаешь меня плечах?

— Кэти! – все же встревает Молли, и хочется эту девицу послать на три буквы. Награждаю ее сердитым взглядом, отшагивает назад.

— Конечно, - встаю, подхватываю девочку подмышки. Она радостно взвизгивает, цепляется за мои волосы, когда усаживаю ее на плечи.

— Молли, смотри, какая я большая! Я все вижу! Вперед! – повелевает мной моя королева, которой я только что по умолчанию присягнул служить верой и правдой, любить до последнего вздоха.

Мы с дочкой, именно «мы с дочкой», доходим до конюшни. Малышка без устали рассказывает мне все, что видит, добавляя свое. И ей не очень-то и нужны мои ответы, главное, чтобы слушал и иногда что-то мычал. Если задерживался с ответом, она нагибалась и заглядывала мне в глаза.

— Ты хороший, - подытоживает Кэти, когда мы не спеша возвращаемся к административному зданию.

Она идет рядом со мной, держит за руку. Ее маленькая ладошка утопает в моей руке. Никогда не отпущу эту руку. Сдохну, но не отпущу. И все ради нее сделаю. Даже уломаю ее мамочку на совместную жизнь.

— А ты придешь мне сказку читать? – бесхитростный ребенок дает мне козырь в руки, не подозревая об этом. Все складывается именно так, как я говорил Марьяне: приду к ней вечером, дверь будет не заперта.

— А какую ты сейчас слушаешь сказку?

— Про «Аленький цветок». Про чудище, которого никто не любил. Мама говорит, что это чудище сам никого не любил. И невозможно любить того, кто не любит сам, - почему у меня возникает впечатление, что Марьяна говорила дочери обо мне через эту сказку.

— А ты как к чудищу относишься? – Кэти задумывается, вытягивает губы, поднимает на меня глаза. Надеюсь, она не разделяет точку зрения матери.

— Мне его жалко. Это ведь он одинок. Никто с ним не дружит и не делится с конфетами. У него нет ни друзей, никто к нему в гости просто так не придет. А как можно кого-то полюбить, если все его сторонятся. Мама! – Кэти вырывает руку, я чуть ли не хватаю ее ладонь обратно, сдерживаю порыв в последний миг.

У меня на душе полный хаос, возникший из-за слов трехлетнего ребенка. Я с напряжением наблюдаю, как бежит навстречу Марьяна, как подхватывает дочь, прижимает к себе, уничтожающе смотрит в мою сторону. Сзади спешит Молли, которая забирает Кэти. Марьяна улыбается дочери, как только ее уносят, поворачивается ко мне. Ее голубые глаза ничего хорошего не обещают.

— Какого черта! – рычит, приближаясь ко мне. Насмешливо улыбаюсь, засовывая руки в карманы джинсов, чтобы не схватить эту тигрицу и не прижать к себе.

Мне нравится эта Марьяна. Напоминает ту дерзкую девушку, которая трясясь от страха, смотрела прямо в глаза, которая не боялась высказать все, что думает. Она цепляла, она заставляла вновь и вновь обращать на себя внимания. Потом тот интерес перерос в другое чувство – желание обладать ею, властвовать над ее мыслями, диктовать ей свои поступки, заставлять говорить свои слова. И это мне удалось. Марьяна влюбилась, растворилась в любви, заставляя меня испытывать неведомые до встречи с ней чувства.

Именно она научила меня бояться за близкого человека, которым дорожишь. Ее любовь сделала меня настолько уязвимым, что любой враг мог запросто уничтожить. Инстинкт самосохранения, жажда жить были сильнее, поэтому я сделал все возможное, чтобы она отшатнулась от меня.

Например, сделал вид, что у меня есть отношения на стороне. Зная, как Марьяна отреагирует, поступит, я не удивился ее отъезду, опустошению карточек и исчезновению с поля моего зрения и моих недоброжелателей. Я старался играть на опережение, но иногда против тебя идет человеческий фактор: кто-то не доследил, кто-то кому-то шепнул, кто-то кого-то сдал и так далее. Итог: ее нашли быстрее, чем мои люди. И я не раздумывал после звонка Аркадия ехать или нет. Ехал, заранее зная, что ничем хорошим встреча не закончится.

— Герман... – выдыхает мое имя, собрав в кулак весь свой пыл и гнев. – Давай не будем усугублять ситуацию. Я понимаю, ты хочешь подружиться с Кэти, стать ближе, но не надо. Не будь эгоистом, подумай хоть раз о ком-то еще, кроме себя. Пожалуйста.

Склоняю голову на бок, внимательно разглядываю взволнованное лицо Марьяны. Она просит не за себя, просит за дочь, оберегает ее спокойствие. И ради нее сделает все, чтобы я не попросил. Просить не буду, как и исчезать из их жизни.

— Я сегодня подумал, что мог бы и в Америке осесть, если тебе так нравится эта страна, - примирительно улыбаюсь, тем временем лицо Марьяны вытягивается, она явно этого от меня не ожидала услышать.

— То есть ты хочешь перебраться в Вайоминг?

— Думаешь из меня получится хреновый ковбой?

— Ты сейчас серьезно или шутишь?

— Я хочу быть рядом с тобой и дочерью. Если для этого мне нужно перебраться в эту дыру, то да, я серьезно. Я же прекрасно понимаю, что в Россию ты не сунешься. Мне нужно время, Марьян.

Марьяна смеется. Сначала сдержанно, потом заливисто, прикрывает ладонью свой рот. Ее смех вводит меня в тупик, я не понимаю причину безудержного веселья. Отсмеявшись, сверкнув глазами, подходит ко мне вплотную.

— Когда-то ты точно такие же слова мне говорил: мне нужно время, Марьяна. Позже, Марьяна, все будет. Потерпи годик-второй. Что в итоге вышло? Ничего хорошего. Я не позволю тебе морально издеваться над дочерью, как ты издевался надо мной. Не позволю тебе играться ее чувствами. Ясно?

— Ты не так все поняла... – ее глаза недоверчиво смотрят на меня, а я не знаю, как убедить ее в обратном. Не знаю, как преодолеть эту пропасть, которая лежит между нами.

— Мари! – кто-то радостно орет со стороны парковки. Марьяна сразу же расплывается в счастливой улыбке, оборачивается, срывается тут же на бег.

Я скриплю зубами, ревниво наблюдая, как ее хватает какой-то мужлан, кружит, заставляя Марьяну заливисто смеяться. Еще сильнее стискиваю кулаки, когда вижу, как с крыльца торопливо сбегает Кэти и тоже бежит к этому неизвестному мне мужику. В груди начинает противно колоть, когда понимаю, что наблюдаю за счастливой картиной под названием «семья». И становится еще паршивее от осознания, что на месте неизвестного мужчины мог быть я.

Подхожу ближе к счастливой от встречи троице. Марьяна первая замечает мое приближение, напрягается, но не перестает улыбаться. Мужчина пересаживает Кэти с одного согнутого локтя на другой, приветливо на меня смотрит. Кулаки чешутся выбить ему зубы.Просто так. Просто за то, что заставляет радоваться моих девочек от своего присуствия.

— Привет, я Кевин Эванс.

— Герман Соболь, - протягиваю руку, пожатие выходит довольно крепким. Перевожу взгляд с мужчины на Марьяну, которая демонстративно переплетает пальцы с Кевином, улыбается.

— Кевин мой муж.

Мир перед глазами качается в разные стороны, контуры размываются, а в ушах эхом повторяется: "Кевин мой муж"