Вопреки

19 глава

Заношу в комнату два чемодана и сумку, замираю посреди комнаты и довольно улыбаюсь. В этот раз как правильный турист забронировал себе комнату в главном корпусе, поближе к Марьяне. Все свои дела в России максимально перевел на удаленку, оставив Костю вместо себя. Ему пришлось выслушать много чего, и, главное, он уяснил, чем чревато идти наперекор моим приказам и требованиям. Кажется, прокол с Марьяной заставил его переосмыслить свое сотрудничество со мной: в лучшую сторону.

Благодаря Тайсуму узнал о скором дне рождении дочери. Марьяна великодушно эту деталь скрыла от меня. Прощаю на первый раз, свалив все на шок от моего появления. Адам так же сообщил, что за пять дней до праздника он с семьей прилетит в Вайоминг. Этот факт сразу же определил мои дальнейшие действия.

— Какого черта! – шипит мне в спину родной голос, громко хлопнув дверью. Оборачиваюсь, улыбаюсь, Марьяна смотрит на меня как на врага народа.

— Давно не виделись. Обнимемся? – распахиваю свои объятия, Адаменко щурится, сверкнув глазами. Игнорирует мой жест.

— Я только что узнала, что ты забронировал комнату на месяц. На месяц! Соболь, что происходит? – упирает кулаки в бока, а я против воли смотрю на ее взволнованно подымавшую грудь. Приходится сглатывать слюни и поднять глаза, иначе Марьяша отсюда хрен выйдет на своих ногах.

— Решил перезагрузиться. Одного дня и двух ночей оказалось маловато. Изучив на сайте ранчо все услуги и развлечения, понял, что хочу этот летний месяц провести здесь, - очаровательно улыбаюсь, сокращаю расстояние между нами. Опять глаза опускаются на грудь.

— Мои глаза выше, - иронизирует Марьяна, скрещивая руки на груди. Я поднимаю взгляд и усмехаюсь. – Ты, конечно, можешь кому угодно рассказывать сказки об отдыхе, но я тебя знаю.

— Люди меняются, Марьяна, - протягиваю руку и провожу пальцем по ее шее. Дергается, шумно дышит. Смотрю в глаза, зрачок полностью расширен, как у наркомана. Нагибаюсь, вижу, как задерживает дыхание. Хочет попятиться, но стоит на месте. Желает, чтобы поцеловал, и тут же отрицает это желание.

— Дыши, Марьяш, дыши, - шепчу возле ее виска, прикрыв глаза.

Однажды я превращусь в героя Зюскинда, буду сходить с ума от запаха ее тела, ее кожи. Уже сейчас могу ей пообещать, что первая наша близость будет лучшее, что с ней было за последние три года. Прикусываю изнутри щеку, напоминая себе же, чтобы держал себя в руках. Не время ей показывать насколько же сильно я по ней истосковался, насколько сильно я ее хочу, что у меня начинает ломить в затылке от желания быть в ней.

Сгребая в охапку силу воли, отшагиваю от Марьяны. Иронично улыбаюсь, пряча за снисходительным взглядом свои настоящие чувства. Еще не готов перед ней раскрываться, обнажаться душой. Это не так просто, оказывается, открыться человеку, даже любимому человеку.

— Кажется, я проголодался, – звучит двусмысленно, судя по мрачному взгляду голубых глаз, Марьяша думает о том же, что и я. И это далеко не предстоящий ужин.

— Ты не против, если я после ужина немного погуляю с Кэтрин? – теперь смотрит растеряно, немного удивленно. – Я не буду говорить ей, что я папа. Просто хочу побыть с Кэти.

— Не против, - глухо отвечает, опускает глаза, слегка наклонив голову. Волосы падают на лицо, сжимаю руку в кулак, чтобы не заправить несколько прядей за ухо. Минимум прикосновений, выдержки у меня не так уж и много.

— Отлично. Ты не против, если я сейчас приму душ? – веселюсь, увидев, как алый румянец окрашивает щеки. Марьяна резко разворачивается и пулей вылетает из комнаты, не забыв громко хлопнуть за собой дверью. Смеюсь, качая головой.

—Герман, а кем вы работаете в России? – на этот вопрос не очень хочется отвечать, но его всегда задают в большой компании, где люди незнакомы друг с другом.

— Я инвестор, - лаконично отвечаю, встречаясь глазами с Марьяной. Она недоверчиво прищуривается, потом поворачивается к Кевину и сладко ему улыбается. Скриплю зубами, но губы удерживаю в улыбке.

— В какую область вкладываете деньги? – это уже вопрос звучит от пожилого мужчины, Виктора Смита. Он вроде банкир.

— В основном поддерживаю средний бизнес.

— А вы женаты? – Ники кокетливо накручивает волосы на палец. На вид лет двадцать. Отдыхает здесь с сестрой, которая сейчас возмущенно смотрит на свою родственницу.

— Влюблен, - сразу же смотрю в сторону Марьяны, она вся в Кэтрин, но рука застывает в воздухе. Услышала.

К моему облегчению, разговор перетекает к обсуждению предстоящего праздника в городе, где будет проходить родео и различные местные мероприятия. Я замечаю, что дочь уже доела свой ужин, теперь непоседливо крутится на стуле. Моя тарелка тоже пуста, сидеть и слушать чужих людей мне неинтересно.

Встречаюсь глазами с малышкой, киваю ей головой в сторону выхода, она соглашается. Кэти сразу слезает со стула, Марьяна непонимающе крутит головой. Увидев, что и я встаю, поджимает губы, но не мешает дочери подойти ко мне. Нас никто не останавливает, я беру ладошку Кэти, и мы выходим на улицу.

— Я думала, ты не вернешься, - она не может идти спокойно, скачет рядом, немного забегая вперед.

— Я тебе еще сказку не почитал, поэтому вернулся. Осторожно, - хватаю за локоть, когда Кэти спотыкается об камень. Она сразу же стряхивает мою руку.

— Ты, как Макс, тот тоже вечно говорит «осторожно».

— Макс - это кто? – я ревную к неизвестному мне Максу, готов уже сейчас четко дать ему понять, что дочь моя и только моя.

— Мой жених, - на полном серьезе заявляет Кэтрин. Я сбиваюсь с шага, возмущенно смотрю на эту мелкую соплячку. Какой на хрен жених! Марьяна в курсе, о чем думает наша дочь?

— Не маловата ли ты для женихов? – грубо, но не умею я разговаривать с детьми елейным голосом. Дочь застывает, оборачивается ко мне. Ее серые глаза смотрят угрюмо и решительно.

— На свадьбу можешь не приходить! Хватит мамы, Кевина, Питера, Элли и всех, кто работает здесь, - задирает голову и уходит в сторону дома. Впиваюсь зубами в нижнюю губу, потом выдыхаю весь воздух из легких, догоняю дочь.

— Хорошо. Я не прав, готов познакомиться с твоим Максом. Где он? – подстраиваю свой шаг под шаги Кэтрин, пытаюсь сообразить, как строить с ней диалог.

— Я хочу к маме, - капризно тянет малышка, я беру ее на руки и не спеша несу в дом. Упрямая девочка не обнимает, а очень хочется ощутить ее маленькие ручки на шее. В холле нас уже поджидает, нервно расхаживая взад-вперед, Марьяна.

— Все в порядке. Правда? – смотрю на дочь, она ерзает на руках, вынужден ее опустить на пол.

— Кэти? – Марьяна присаживается перед ней, берет за руки. – Ты чего дуешься?

— Он сказал, что я не выйду замуж на Макса.

— Я такое не говорил. Я сказал, что ты еще маленькая для какого-то там Макса, - Кэти надувает губы, сводит брови к переносице. По привычке давлю взглядом, но эта детка, с еще невысохшими губами от молока, пытается меня пересмотреть. Если бы не смешок Марьяны, наверное, мы бы так и стояли, как два упертых барана друг напротив друга.

— Котенок, беги на кухню, там тебя ждет горячее молоко. А потом в комнату и баиньки, - дважды Кэти повторять не нужно, она сразу же убегает на кухню, Марьяна встает в полный рост.

— Никого тебе не напоминает?

— Нет. Ей три года будет, откуда женихи? Откуда этот перекос взрослого разговора на детский и обратно? Кто вообще занимается ее воспитанием?

— Эй-эй, полегче на поворотах, Соболь. Всего лишь без пяти минут папаша, а претензий высказал на год вперед. Но удовлетворю твое любопытство. Макс – это наш старый конюх, он с удовольствием возится с Кэти, учит ее ездить верхом на лошади...

— Какая на хрен лошадь! Марьяна, она маленькая, а лошадь большая! Не дай бог еще упадет, кто будет за это отвечать? Этот старый маразматик или ты? – срываюсь на крик, моментально представив, как здоровый конь сбрасывает дочь, топчет копытами. У меня от одной фантазии тахикардия.

— Я не буду с тобой разговаривать, когда ты не в адекватном состоянии, - отворачивается, приходится быстро взять себя в руки и дышать ровнее. Хватаю Марьяну за предплечья, прижимаю к себе, уткнувшись в ее макушку. Уверен, она слышит, как тарабанит мое сердце, чувствует, как меня слегка потряхивает.

— Я просто боюсь.

Вряд ли она услышала это признание, потому что голос у меня исчез. Лишь сильнее прижимаюсь к ней, ищу в ней позабытое тепло, которым только она умела меня согревать. Прикрываю глаза, почувствовав, как ее рука ложится мне на спину, как неуверенно обнимает. Рано говорить об оттепели в наших отношениях, но начало положено. В ней по-прежнему живы чувства ко мне.