Вопреки

54 глава

— Когда появится невеста, ты только сопли не распусти, - противно насмехается Адам.

Вот на хер меня дернуло попросить его побыть моим шафером! Лучше бы Костю попросил. Тот бы просто молчал рядом. Но капризы беременной женщины с недавнего времени стали законом.

Марьяна меня простила. Не сразу, помучила год, но в итоге согласилась выйти за меня замуж. Единственное, что меня немного удручает – это мысль, что если бы не ее мать, она бы еще долго футболила отказом. Наш ребенок не стал бы для Марьяны поводом для брака. Но это сугубо мои проблемы, главное результат, а он того стоит. Сейчас я стоял под цветочной аркой, слушал мелодичную музыку живого оркестра и ждал невесту. Вместо со мной ждали и гости. Очень узкий, избранный круг людей, с которыми хотелось поделиться личным счастьем.

Организовать свадьбу за два месяца можно и реально. Всем этим занималась Марьяна, доверив все оформление и подготовку свадьбы студии Дианы. Обе молодые женщины беременны, но энергии у них было очень много. Иногда мне хотелось подключиться к Марьяне и зарядиться.

Оркестр меняет музыкальное сопровождение, гости начинают улыбаться шире, а у меня резко подскакивает давление и начинают дрожать руки. Незаметно оттягиваю ворот рубашки, заметив в конце сада появление Марьяны с Виктором Николаевичем. Именно моего отца моя женщина попросила проводить ее до места, где мы скажем друг другу «да». Ему было очень приятно ее доверие. Сложно нам с ним найти общие точки соприкосновения, но стараемся.

— Дыши, Герман, а то вместо свадьбы устроишь тут поминки, - опять слышу насмешливый голос Тайсума.

Я и правда не дышу, когда до меня Марьяне остается каких-то несколько метров. Впереди идет с важным видом Кэтрин, неся на серебренном подносе обручальные кольца. Она невообразимо гордится своей миссией, а я горжусь своей дочерью, что она у меня такая замечательная. Встречаюсь глазами с Виктором Николаевичем. И вижу, что в его глазах отражаются те же самые чувства, что у меня, когда я смотрю на дочь. Уголки губ неуверенно ползут вверх. Незаметно мне кивает, как в знак поддержки.

Перевожу взгляд на Марьяну. Я говорил ей сегодня, что люблю? Говорил, а хочется еще раз повторить мысленно и прошептать ей, когда она крепко спит. Громко и на весь мир кричать о своей любви - не про меня.

Она красивая. Самая красивая невеста, которую я только видел. Все в ней гармонично и идеально. Для меня идеально. Даже когда обижается, раздражается, улыбается, смеется – она полностью моя. Нужно быть очень смелой, отчаянно влюбленной, чтобы быть со мной, пройти рядом трудный путь, не усыпанный лепестками роз. Я полностью в ней уверен, как в себе, даже больше. Если своим мыслям могу не доверять, то Марьяне, ее чувствам я верю безоговорочно.

— Береги ее, сынок. У тебя очень любящая и преданная невеста, - тихо произносит Виктор Николаевич, когда с Марьяной оказывается рядом со мной. Марьяна смущается. Ее сейчас легко смутить, довести до слез, а также разозлить.

— Буду беречь до конца своих дней, - шаблонно отвечаю.

— Будем молиться, чтобы эти дни настали очень скоро. Надеюсь, завещание ты уже составил, – Адам никак не хочет брать себя в руки. Я начинаю злиться. Марьяна смеется, ласково поглаживая мои костяшки.

— Не злись, - шепотом просит моя без пяти минут жена. – Он специально.

— Желание свернуть ему шею с каждым днем только крепнет.

— Диана тебя не простит, если ты оставишь ее молодой вдовой с тремя детьми на руках.

— Главное, чтобы ты меня простила и прощала впредь.

— Ты опять накосячил? – прищуривается, я смеюсь, сжимая ее пальцы. Сокращаю между нами расстояние, тянусь к губам.

— Соболь, ты еще клятву верности не дал, а уже лезешь с поцелуями. Давай уже не нарушай годами установленный сценарий свадеб. Расстояние быстро увеличили между собой, кому я сказал, - веселится Тайсум, увещая нас грозным голосом.

— Я его сейчас придушу! – шиплю сквозь зубы, вызывав смех у Марьяны.

Через двадцать минут я произношу трепетные для сердца слова любви и верности и с волнением в груди, но без дрожащих пальцев, надеваю обручальное кольцо на безымянный палец моей любимой. Теперь Марьяна Адаменко официально Марьяна Соболь. И мне кажется моя фамилия ей больше подходит, чем девичья.

— Документы взяла, косметичку взяла, бандаж взяла. Ощущение такое, что что-то забыла, - Марьяна оглядывается по сторонам, трет поясницу и, как большой медвежонок, ковыляет в сторону гардеробной.

— Зачем ты берешь огромную сумку вещей, когда у нас с роддомом заключен контракт? Там тебе выдадут все, что пожелает душа.

— Я последнее время брезгую пользоваться не своими вещами, - сначала появляется живот, потом Марьяна. Морщится, придерживает живот снизу. Он большой. Я не думал, что беременный живот бывает такой огромный, словно там не один ребенок, а минимум двое.

Беременность Марьяны протекала без патологий и ровно. И без капризов, которые бы выводили из себя. Может в первую беременность без меня и были какие-то выкрутасы, никаких значительных изменений я не увидел. Живот только каждый месяц рос, появились шевеления малыша. Было забавно наблюдать, как временами волной ходил живот, как мою ладонь кто-то изнутри пытался спихнуть. Близость между мной и женой стала нежнее.

Еще мне нравилось наблюдать за Кэтрин. Она разговаривала с малышом, пела ему песенки, наглаживала и целовала. Дочь ждала сестричку, подружку себе. Мы с Марьяной ждали ребенка. Здорового ребенка без привязки к полу. Поэтому, когда на третьем узи нам сообщили, что будет мальчик, радости больше всего было у Виктора Николаевича, чем у нас. У меня не было пунктика по поводу наследника, я просто любил этого ребенка, как люблю дочь.

— Что-то начинаю волноваться. Вроде не впервые, а боюсь, - ищет в моих глазах поддержку. Будь моя воля, я бы всунул ей свою уверенность, свое непоколебимое спокойствие, которое сейчас со мной.

— Все будет хорошо. Я же буду рядом, - подхожу к Марьяне, обнимаю ее и целую в лоб. Живот мешает теснее ее прижать к себе.

— Ты уверен, что твой отец справится с Кэтрин?

— Не переживай ты так, в доме находится Роза Кирилловна, - добиваюсь от жены улыбку.

Роза Кирилловна у Виктора Николаевича вроде экономки с постоянным проживанием в доме. Довольно милая женщина. Сдается мне, что между стариками есть какие-то чувства. Причем настоящие чувства, которые идут от самого сердца. Когда встал вопрос по поводу того, с кем оставить Кэтрин, пока Марьяна будет в роддоме, отец предложил малышку взять к себе. Я бы с удовольствием спихнул дочь в руки Дианы, но там и без моей дочери хватает забот. Две недели назад Тайсум вновь стал отцом. Второй сын.

Я не присутствую на родах, но нахожусь в роддоме. Врач меня заранее предупредила, что этот процесс может растянуться на несколько часов, предложила поехать домой. Я отказался. Дома пусто. Дома никого нет. Дом без Марьяны холодный.

День плавно переходит в вечер, а потом незаметно в ночь. Последние два часа мои нервы на пределе. От моего пристального взгляда стрелка на часах быстрее не двигается, а врача с хорошей новостью все нет. Пару раз появляется медсестра, с улыбкой сообщает, что все в процессе. Никогда не думал, что рождение ребенка — это настолько долго. Сердце начинает покалывать от переживаний. Мысль о том, что где-то все идет без моего контроля, накручивает и без того накрученные нервы.

— Герман Александрович? – звенит звонкий голосок медсестры, заставляя меня обернуться возле окна. – Поздравляю, у вас родился мальчик. Через час можете зайти к жене.

В глазах влажно. Прикладываю пальцы к щеке, она почему-то мокрая. Не сразу соображаю, что это мои слезы. Терпеливо жду час, мне разрешают войти в палату к Марьяне. Замираю на пороге, пытаясь сглотнуть, но сухо в горле. На больничной кровати с распущенными волосами полулежа смотрит на меня Марьяна. Она мягко улыбается и манит к себе. Не сразу удается двинуться в ее сторону на ватных ногах.

— Ну чего ты такой нерешительный, - журит, похлопывает ладошкой по кровати возле себя. Я не могу оторваться от нее взгляд, настолько она сейчас прекрасна, светится изнутри, словно не рожала, а проходила какой-то таинственный ритуал.

— Ты меня пугаешь, Герман, - протягивает руку в сторону, привлекая мое внимание к пластмассовой прозрачной люльке. - Правда, он чудесный? – голос ее подобен журчанию ручейка. Я никогда не слышал, чтобы Марьяна так нежно ворковала.

— Он маленький, - рассматриваю сына, похожего на темного котенка. Смуглый и темноволосый. Как его в руках то держать? И можно ли таких деток держать? Может им целый месяц положено в этой люльке лежать?

— Возьми его на руки, не бойся.

— Я не уверен, что это нужно.

— Да не бойся ты, - улыбается, как-то ловко и осторожно берет на руки ребенка и передает мне.

Я держу его на двух руках, чувствуя, как меня немного потряхивает. Он совсем крошка и такой беззащитный. Полностью зависит от взрослых. Чем пристальнее я его рассматриваю, тем сильнее сжимается в груди сердце, грозясь вот-вот разорваться на куски.

Теперь я никогда и ни за что не совершу свои прошлые ошибки: не отпущу никуда Марьяну. Ведь оказывается только один человек имеет право дотрагиваться до твоей души горячими ладонями, целовать сухие губы и заставлять тебя звереть от бесконечной нежности. Любить без условностей, без присказок, без договоренностей. Просто любить. И тут же в голове возникает вопрос: можно любить сильнее? Можно, но не весь мир, а конкретных людей. В моем случае я безгранично люблю свою жену и наших детей. И порву каждую тварь, кто только посмеет обидеть или причинить боль моим близким людям. Потому что за свою семью я стану горой.

— Герман... – слышу тихий голос Марьяны, поднимаю на нее глаза. Улыбаюсь, тихо произношу:

— Спасибо тебе за семью.