Вопреки

35 глава

— Я все гадал, куда Соболь с радаров пропал, а он тут прячется под носом. Грешным делом думал, что слинял, - Тайсум с ехидной улыбкой заходит в кабинет, где я четвертый день пытаюсь разобраться в финансовых делах чужого мне ранчо.

— Кофе? – формально спрашивает, ставя на стол большую чашку с черным напитком. Мне ничего не остается, как поблагодарить его сдержанной улыбкой. Перерыв мне нужен.

Адам не уходит, садится в кресло, устремляет на меня темный взгляд. Пытается прочесть по лицу, какие мысли у меня бродят в голове. Там только сейчас более-менее стало серьезно, до этого в присутствии Марьяны я думал о том, какая у нее упругая грудь, какая у нее аппетитная задница. И от этих мыслей в голове становилось пусто, а в области ширинки джинсов напряжно. А эта лиса делала вид, что не замечала моих голодных взглядов, но то расстегнет на три пуговицы рубашку, то изящно выгнется в пояснице, потянувшись за папкой, лежащей на верхней полке стеллажа. В итоге не выдержал, попросил свалить с моих глаз долой и дать нормально поработать. Утешало то, что за все эти четыре дня мучений я возьму с Марьяны по полной программе. Она у меня встать не сможет после продолжительного марафона в моей постели.

— Что там интересного? – карие глаза выразительно глядят на папки на столе.

— Ничего особенного, - пожимаю плечами, опуская глаза на лист перед собой. Картина печальная, выхода я пока не увидел и не придумал, а он нужен, чтобы Марьяна улыбнулась. Боже, вот кто бы мне сказал, что я буду ломать голову над мертвым делом только ради улыбки бабы, рассмеялся и у виска покрутил.

— А рожа у тебя скорбная. Может я смогу помочь? – внезапно встает, подходит к столу и без спроса забирает у меня документ. Я не протестую, откидываюсь на спинку кресла, пью кофе, наблюдая за выражением лица Адама. Впрочем, это бесполезное дело, ни один мускул не дрогнул при чтении.

— Все настолько печально? – темная бровь выгибается, потом Тайсум берет рядом стоящий стул и садится рядом со мной. Придвигает крайнюю папку к себе и быстро перебирает бумаги, пробегаясь глазами по графикам, таблицам.

— Реанимировать здесь нечего. Сельским хозяйством заниматься не рентабельно. Как вариант развивать туризм, но нужно все вокруг переделывать. Строит нормальные корпуса, коттеджи, два бассейна: открытый и закрытый. Я не знаю, как тут дела обстоят с инвесторами, но можно было парочку привлечь. Нужен бизнес-план, - пересекаемся глазами, одновременно усмехаемся.

— Пятьдесят процентов. Равные доли, - делает вид, что обсуждаем погоду за окном. Барабаню по подлокотнику.

— У нас есть наследники, ты об этом забываешь, Адам.

— Я тебя умоляю, выкупить у них права не составит труда, а вот... – опять улыбаемся насмешливо друг другу.

— Кто будет руководить этим проектом и контролировать все?

— Конечно, ты.

— Почему я? Типа мне больше заняться нечем?

— Типа это ты ради своей женщины тут напрягаешься, - шумно захлопывает папку, выжидающе устремляет на меня глаза. – Продай все в России и перебирайся сюда. Смени душный офис на чистый воздух Вайоминга.

— Не смешно, - ставлю чашку, пододвигаюсь к столу. Идея абсурдная. Как это все продать и начать с нуля? Я уже это проходил, повторяться не хочется. Может дать безвозмездно денег и пусть сами думают, как из этого дерьма вылезать? Марьяна пытается, но ей не хватает ресурсов, опыта в ведении дел. В бизнесе нужно быть и жесткой, и бескомпромиссной, и без принципов.

— Тебе стоит об этом подумать. Взвесь все плюсы и минусы, прими правильное решение. Если ты поднимешь это ранчо, Марьяна будет тебе благодарна.

— Мне не нужна ее благодарность.

— А что тебе надо? Любовь? – ухмыляется, скрещивает руки на груди. Я прищуриваюсь.

— Тебе напомнить, как у тебя все было? Ты вообще Диану принудил быть с тобой. Шантажировал отцом. Угрожал ее жениху, за что поплатился. Я в отличие от тебя, Адам, Марьяну ни к чему не принуждал.

— Так ли это? Ты прибрал к рукам компанию ее отца, ты играл ее чувствами. Ты подвергал ее опасности, в отличие от меня.

Благодушное настроение и дружеский настрой рассеивался с каждой секундой. Что в моих словах, что в словах Адама есть правда, от которой никуда не деться. Можно только смириться с ней и не повторять прошлых ошибок. Стиснув руку в кулак, кошусь на Тайсума.

— Давай не будем вспоминать прошлое, - иду первый на примирение, лицо мужчины напротив расслабляется, поджимает губы.

— Ты прав. Не дело это постоянно прошлое ворошить. Я не знаю, как тебе помочь с Марьяной, могу сказать только одно: она не оставит это ранчо. Кевин ей дал то, что она искала очень долго: семью. И за это она ему благодарна и будет стараться сохранить это место.

— Ну а если откинуть в сторону все это благородство, что посоветуешь? – вопросительно и с нервным напряжением в груди смотрю на Адама.

— Дай ей то, что она больше всего от тебя хотела.

Он уходит, оставив меня в растерянности и в смущении. Марьяна всегда мечтала о семье. Она мне об этом не раз и не два говорила, этим манипулировала и ждала момента, когда слова воплотятся в реальность. К моему сожалению, семью дал ей не я, но сейчас у меня есть шанс исполнить свое старое обещание. Вопрос только в том, готов ли я на такой шаг. Не просто на словах сказать ей, что хочу быть с ней, жить с ней, а взять за руку, назвать ее своей женой.