Вопреки

3 глава

— Добрый день, чем могу вам помочь? – буквально на входе в студию встречает приветливая девушка, не забывая дежурно улыбаться. Игнорирую ее, смотрю за спину. Там, возле окна, стоит та, которая мне нужна. Поэтому, обойдя стороной обалдевшую девушку, направляюсь сразу к Диане.

— Здравствуйте, - губы приподнимаются в улыбке, блондинка Адама переводит с бумажек глубокий взгляд на меня. Красивая. Ничего не скажешь.

— Здравствуйте, чем могу вам помочь?

— Мне нужно с вами поговорить. По личному вопросу, - понижаю голос, Диана настораживается. Секунду сомневается, а потом кивает головой в сторону двери, за которой, наверное, находится ее кабинет.

Мы проходим в небольшую комнату, которую и кабинетом сложно назвать. Она садится за стол, я на стул для посетителей. Подмечаю все детали, даже фотографии на столе. Одна прям притягивает мой взгляд. Стоит чуть боком, но я вижу что там изображена девочка. Во рту становится сухо, все внутри переворачивается от мысли, что Ренат возможно не соврал. И вот эта малышка с улыбкой до ушей моя дочь.

Без спроса беру фоторамку, Диана открывает рот для протеста, тянет руку, чтобы отобрать.

— Что вы себе позволяете!

Впиваюсь глазами в лицо смеющейся девчушки. Темноволосая, с очаровательными щечками, с озорным блеском в глазах серого цвета. Она сидит на корточках среди каких-то полевых цветов. И глядя на нее, губы сами по себе расплываются в улыбке. Всматриваюсь в черты, не могу понять, правда или ложь, что малышка моя дочь.

Дочь? Моя дочь? "Дочь" - это странно звучит в моей голове, не укладывается никак. Я не умею по фотографии устанавливать родство, поэтому нужно задать вопросы, получить ответы.

— Кэтрин? – смотрю на сердитую Диану. Она привстает и отбирает у меня фоторамку. Чувствую, что отобрали что-то важное. Сжимаю руку в кулак.

— По-моему, это не ваше дело. Чего вы хотите?

— Где Марьяна?

— А вы, простите, кто такой? Вы приходите без приглашения, берете без спроса мои вещи и задаете совсем неуметсные вопросы!

Я взрываюсь. Об этой вспышке придется разговаривать с врачом, потому что мне не всегда удается себя контролировать. "Раненый на все голову" - это про меня. Все еще есть внезапные вспышки агрессии, толкающие меня кого-нибудь угробить для успокоения внутрненнего чудовища.

Это кажется так просто перевернуть кучу страниц "черной" жизни, начать с чистого листа, верить в розовых слоников и верблюдов. Или единорогов.. Я все еще просыпаюсь в холодном поту с диким желанием взять оружие в руки. И вместо удовлетворения этой жуткой потребности в себе, приходится раз в неделю посещать психотерапевта и глотать психотропные успокоительные. Врач из частной дорогой клиники, поэтому на учете психиатра не состою.

Поворачиваюсь всем корпусом к столу, ставлю руки на столешницу, нависаю над побледневшей молодой женщиной. Я вижу в ее голубых глазах страх наравне с храбростью. Просто очаровашка.

— Мне нужен всего лишь ее адрес. И я уйду, - от моего вкрадчивого голоса у меня самого мурашки, слишком много в нем отравленного меда.

Диана молчит, не спешит вывалить нужную для меня информацию и обрадовать. Девушка хоть и боится, но держится молодцом. Достойная жена своего мужа. Адам должен ей гордиться. Уверен, Марьяна себя так же повела. Не будет хныкать, умолять сжалиться.

— Дорогая, я тут оказался рядом, хочу тебя утащить... Какого черта! – от этого голоса я и Диана вздрагиваем. Выпрямляюсь и поворачиваюсь к вошедшему Тайсуму. Он готов меня глазами удушить и закопать сразу же в этом кабинете, сверху положив добротный слой бетона. Его ярость реально ощутима.Она подобна волне от ядерного взрыва, уничтожает все на свое пути. Все живое. Только я себя к живому не могу отнести, внутри давно все выжжено.

— Пошел вон! – шипит сквозь зубы. – По-хорошему.

— По-хорошему ты мне скажешь, где Марьяна, и мы разойдемся в разные стороны, - мысль о дочери вышибает из меня минутное спокойствие. И я рычу:

— Как ты мог скрыть от меня наличие дочери? Адам?!

— Она не твоя дочь, - ровным голосом отвечает Тайсум, правда, глаза на секунду отводит в сторону, но тут же возвращает их обратно.

Хватаюсь за спинку стула, крепко сжимаю ее, чтобы не сорваться. Адам сверлит меня бешенным взглядом. Не пугаюсь, и он это понимает, поэтому раздраженно проводит рукой по волосам, переводит тяжелый взгляд с меня на жену.

— Выйди! – приказывает, женушка послушно семенит в сторону двери, с опаской на меня озирается. Оставшись наедине друг с другом, я отпускаю спинку стула, скрещиваю руки на груди.

— Тебе три года было неинтересно, где Марьяна и что с ней. Откуда это любопытство?

— Ты ошибаешься. Если я не пришел к тебе с просьбой сказать, где Марьяна, это не означает, что ее не искал. Как только открыл глаза, смог внятно говорить, сразу приказал Косте найти ее.

— Плохо твой Костя ищет, Ренат оказался проворнее. И играл в свои грязные игры, - Адам обходит стол, встает напротив меня.

Что сделал Ренат? У него специфическая манера вести дела: очаровать, втереться в доверие, а потом без сожаления уничтожить человека. Поэтому никто никогда сразу не думает на него. Ведь хороший парень то при знакомстве, обходительный, умный, только вот потом выясняется, что улыбчка то оскал хищника.

— Он ее тронул? – если только он прикоснулся пальцем к Марьяне, мне не жалко будет сейчас замарать свои руки. Собственноручно переломаю ему кости и сверну шею.

— Нет. Всего лишь напугал.

— Напугал? – я вспоминаю, как на нас было совершено покушение. Ведь это частино было его дел рук. Урою Рената. Просто за то, что заставил ее испытывать страх, бояться.

— Я предпринял меры, все хорошо. Она в безопасности, - довольно улыбается. – Гера, не надо ее беспокоить. Ты даже не представляешь в каком стрессе она жила. Она боялась собственной тени, постоянно оглядывалась. Была нервной. Только благодаря врачам, сейчас улыбается и смеется.

Боже, как я хочу услышать ее смех... Увидеть ее улыбку. Хочу до безумия обнять ее, прижаться всем своим телом к ней и вдыхать-вдыхать ее запах. Ее образ всегда со мной: во сне, наяву. Я ни на минуту о ней не забывал. И как же больно было отталкивать от себя, понимая, что рядом со мной ей не жить. Я не мог ее подвергать риску.

— Ребенок?

— Она вышла замуж за отца своего ребенка.

— Ты же врешь, - тихо, почти без злобы, замечаю, пытаясь смириться с тем, что Марьяна замужем. Мне нужно время это осмыслить и... Найти ее. Взглянуть в ее глаза, увидеть в них ответ. Пусть сама лично скажет, что не нужен ей... А я буду ее переубеждать, долго, упорно, доказывая ей, что ошибается.

— Возможно, - Адам не отрицает, но и не подтверждает мое отцовство. Сукин сын. – Оставь ее в покое.

— А кто ты такой, чтобы принимать за нее решения? – вспыхиваю праведным гневом, сверкая глазами. – Ты ей не отец и не брат!

— Ты сам просил ее защитить. Я защищаю. Прежде всего от тебя. Согласись, с тобой она счастливой не была. Сейчас Марьяна вполне довольна своей жизнью, ее любят, она любит.

Каждое слово вонзается в меня подобно острым ножам. Счастлива? Без меня? С другим? Хочется эгоистично воскликнуть: а как же я?

Внимательно смотрю на Адама. Он не скажет, где Марьяна. Из принципа, считая, что мне нечего быть возле подруги его жены. Это ведь угроза, пусть косвенная, его ненаглядной.

Стискиваю зубы, дышу глубже. Желание врезать не исчезло, но держу все под контролем. Максимально равнодушно и отстраненно окидываю взглядом светлый кабинет и разворачиваюсь в сторону двери. Как только берусь за ручку, улавливаю еле слышный облегченный вздох. Оглядываюсь через плечо, Адам сразу же прищуривается. Несколько секунд давим друг друга взглядами, я ухмыляюсь, позволяю ему в этой битве выйти победителем. Но это не последняя наша встреча. Все равно добьюсь от него ответа.