Второстепенный: Плата

Глава 12. Покушение

Корион шёл по Тенбруку мрачный, словно грозовая туча.

Ни разносчики газет, ни извозчики, ни продавцы магазинчиков – никто не видел Валенсии Волховой. Она ничего не покупала, не выходила из дома, не завела никаких знакомств. Единственную зацепку дал пекарь, у которого Корион иногда брал выпечку. Он несколько раз видел похожую девушку у дома своей тёщи, миссис Гросс. Миссис Гросс оказалась выжившей из ума старухой, которая никак не могла вспомнить, где и кем работает её постоялица и когда она вообще в последний раз появлялась. Единственное, что Корион узнал точно – Валенсия Волхова действительно снимала у Гросс койку на чердаке и заплатила сразу за несколько месяцев вперёд, что было аккуратно отмечено в блокноте. Но три её предполагаемых соседки утверждали, что ночевала она на ней от силы раза два. Как раз в те ночи, когда Корион провожал её в этот район. Всё. Её даже ни на одном вокзале не видели. Словно и не было в Тенбурке никогда больше никакой Валентины Волховой.

Так заметать следы и шифроваться не умели даже лучшие эльтские диверсанты. Корион был бы даже восхищён, не будь Валенсия нужна прямо сейчас. Да, он передал через миссис Гросс записку о том, что Вадим попал в больницу, однако прошла уже неделя, а Валенсия её так и не забрала. Вадим на все вопросы отмалчивался и отмахивался. О сестре не беспокоился ни капли. О своём нездоровье говорить ей не хотел. О прочем же, по его утверждениям, она и так была в курсе. Как иначе сообщить неуловимой девице о брате и необходимости уйти в Сид Трёх Дубов, Корион не знал. Не давать же объявления на радио?

Он пересёк набережную и направился к мосту, ведущему на противоположный берег. Мимо, громко завывая, друг за другом пронеслись полиция и пожарная служба. Корион лениво проводил их взглядом туда, где далеко, на противоположном конце города, над крышами поднимался чёрный дым. Картина интереса не вызвала, и Корион отвернулся.

Замёрзшая река белела под берегом – лишь под мостом у Смелтерстрит держался островок тёмной воды. Над рекой раскинулся одичавший парк. Свет закатного солнца струился сквозь заиндевевшие ветви, наполняя деревья сиянием. Казалось, что на землю упала огромная белая туча – да так и застыла на морозе. И только согнутая труба от разрушенного завода не давала Кориону заворожиться восхитительным пейзажем окончательно. Корион ступил на мост, лениво подумал, что её всё-таки надо убрать – труба торчала в небо совершенно возмутительным образом, уродливая, страшная, и это напоминание о войне видел весь Тенбрук.

А затем на него со всего размаха налетела девчонка.

Старые рефлексы сработали как часы. Корион рванулся в сторону, ушёл перекатом за сугроб и пальнул заклинанием. Алый пульсар пролетел в дюйме от растрёпанной черноволосой головы с расширенными светлыми глазами и исчез в камнях мостовой, оставив после себя небольшую расплавленную воронку.

- С ума сошла?! – рявкнул Корион, вскочив на ноги. – Никогда! Никогда не смей так подбегать к эльтам! Если бы я не успел отвести руку, твои мозги собирали бы по всей набережной! Полуварёные, в кровавых ошмётках и с кусочками сосудов…

Девочка – по виду лет двенадцать, не больше – икнула и осела в сугроб. Целая. Здоровая. Напуганная, но так и надо! У Кориона под шапкой по лбу струился холодный пот. В висках стучало. Картинка неслучившейся катастрофы всё ещё стояла перед глазами. Корион описывал её, чтоб урок был усвоен намертво, и постепенно успокаивался.

Следом за ней из-за домов выскочили дети, человек пятнадцать, не меньше. И все какие-то растрёпанные, наспех одетые, все – не старше семнадцати. Увидев его, нависшего над девочкой со зверским видом, они судорожно всхлипнули и дружно заревели.

- Мистер Хов!

- Мама, я хочу к маме!

- Ва-а-а!

Корион автоматически наложил на них успокаивающее заклятье. Дети удивленно заткнулись.

- …А левый глаз вмёрз бы в лёд намертво. К нему водили бы экскурсии и говорили: «Этот глаз принадлежал тупице, которая не умела предупреждать о появлении!» – заканчивал Корион по инерции, а сам уже хмурился, увидев у одного из старших грудничка, а у другого – разбитое, покрытое копотью лицо.

Вперёд решительно протолкалась четырнадцатилетняя девица в распахнутом пуховике, и Корион обомлел. На него из-под чёрных кудрей незнакомыми серыми глазами посмотрела его племянница, Роза.

Мгновение спустя он сбросил наваждение. Разумеется, не Роза – её внучка или правнучка. Её и его родственница.

- Там… Вишнёвую улицу… громят! – тяжело отдуваясь, выпалила она и согнулась, упёрлась руками в колени. – Три дома сожгли! Кричат что-то про эльтских выкормышей, убили Стива, – она всхлипнула, но закончила: – Бабушка велела нам бежать к вам. Роза Хов. Моя бабушка.

Корион выпрямился и посмотрел им всем за спины, в глубину тропинок и переходов между домами. Раз дети бежали, то за ними гнались. Или погонятся.

- А Стив – это… – уточнил он, с тревогой отметив подозрительное шевеление между домами.

Внучатая племянница вскинула на него потемневший взгляд.

- Стивен Клейтон. Внук Ричарда Хова. Мы всё правнуки вашей бабушки! Мы все ищем у вас защиты и не таим на вас зла!

Корион всмотрелся в лица. Он прекрасно помнил, чем для него закончилось это в прошлый раз.

- Все ли?

- Все! – отчаянно ответили дети.

Лжи в их ответе не было. И они все – его племянники. Младенец даже мог нести в себе душу родича.

Роза-Роза… Старая заноза. Знала, что как бы ни игнорировал свою человеческую родню, какую бы антипатию к людям ни испытывал, а отказать детям в защите он не сможет.

- Предадите доверие – убью. На мост. В первый дом, – лаконично сказал Корион, вздёрнул за шиворот какую-то русоволосую девчонку, рявкнул: – Живо!

И выставил щит перед первым вылетевшим осколком кирпича.

Старшие как самые сообразительные схватили малышей за руки и рванули первыми. Корион заметил, как крепкая шестнадцатилетняя девушка подставила плечо хромому пареньку.

- Владыка, я прошу разрешения…

Златовлас на мгновение окунулся в его память, впитал в себя последние пять минут и решительно ответил:

- Только щиты. Отражатели не ставь. Полиция на твоей стороне, а в других домах…

Да, в других домах тоже, скорее всего, есть дети. Кориону оставались щиты, мост и река. Зеркального портала в его доме не было. С переходником можно было уйти лишь троим. Что ж…

Корион окинул взглядом выходящую толпу. Молодые, разгорячённые, в глазах – жажда крови, в руках – камни, палки, бутылки с горючим. Остро накатило дежа вю. Сколько же раз он стоял перед этими узконосыми обезьянами один против всех, если так нахлынуло? Наверное, не счесть.

Он подтолкнул последнего ребёнка себе за спину, мрачно дёрнул уголком рта и демонстративно поднял руки с горящими концентраторами на дланях. Сверкнуло – и на кончиках пальцев заплясали огни.

От такого явного колдовства толпа на мгновение оторопела, а затем над ней разнёсся клич:

- Эльт! Бей эльта! Бей!

- Долой узурпаторов!

- Свободу!

Щит вспыхнул, приняв первую порцию ненависти. Корион попятился.

- Продержись двадцать минут, – напряжённо сказал Златовлас. – Мы попробуем уладить всё через людей. Иначе…

Да, Корион знал, что открытый конфликт только разожжёт пламя. Можно лишь защищаться. Защищаться так, чтобы никаких претензий не возникло. У них мир, и никакая кучка ведомых идиотов этого не изменит!

Идиоты же ограничений не знали. Щит распалял в них азарт. Спалит ли он не только палку, но и камень? А что будет с бутылкой? Загорится ли дрянь внутри от удара? Осыплет ли осколками? А если бросить сбоку?

Корион пятился, одной рукой держа щит, а другой – подхватывая спотыкающихся малышей. Толпа держала расстояние, Корион вовремя шуганул их огнём. Однако до них очень быстро дошло, что серьёзно ответить он не может, а заклинания имеют свою дальность. Корион и дети были на середине моста, когда какие-то особо находчивые шагнули следом и попытались перебросить горючую смесь через него – он сбил бутылку в сторону, и та разбилась о лёд.

- Лёд! –озарило кого-то. – Прыгай! Окружай!

- Ну-ну…

Корион повёл второй рукой – и лед с грохотом взорвался, взметнулись брызги и каскады воды, обдали пробирающим до костей холодом всех, кто полез к берегу первым. Дети завизжали, прижались друг к другу, но река освободилась лишь наполовину – ту половину, которая была ближе к городу. Корион криком и подзатыльниками заставил ревущих ребят идти дальше. Обстрел прекратился. Ведь что бы там ни кричали противники Циклогенератора, а Гольфстрим замедлился. Зимы в Великобритании становились всё холоднее и холоднее. Поскольку на дворе стоял суровый февраль, насквозь промокшим людям резко стало не до злобных узурпаторов. Корион не поскупился – напрягся и ещё раз окатил речной водичкой самых сухих и бешеных, тех, кто рискнул пойти по мосту следом за ними.

- Изящное решение, – одобрил Златовлас.

Корион польщённо хмыкнул, ступил на мостовую перед домом, подхватил под руку шестилетнюю девочку, глянул на самого медлительного, который всё топтался у калитки, пропуская вперёд остальных, и буркнул:

- Заходи, не задерживайся.

Парень вскинул голову. На Кориона уставились расширенные, обезумевшие глаза.

- Я не таил на вас зла, сэр. Но у них мама, – прошептал он искусанными в кровь губами и, бросив тоскливый взгляд на кузину, сунул руку за пазуху.

«Ну вашу мать… Опять на те же грабли!» – подумал Корион, рывком задвинув малышку за спину, и успел сделать шаг назад, к дому.

Перед взрывом мальчишка зажмурился и втянул голову в плечи.

А затем на Кориона плеснула волна света, грохота, крови... и остановилась. Расплескалась, зависла на ладонь от лица, угрожающе нацелившись болтом в глаз. Корион секунду оторопело смотрел на то, что ещё секунду назад было человеком, а теперь висело кровавой смертельной кашей и обращалось прахом, таяло, мерцая радужными бликами, а потом опустил взгляд.

Линия. Линия, по которой Вадим накрыл его дом защитным куполом. Корион успел шагнуть за неё. Внутрь.

- Джордж! – взвизгнула девочка и рванулась из-за спины.

Корион перехватил её, не дав выскочить из-под защиты. Впрочем, та моментально замерла, увидев на месте парнишки лишь тёмные струйки праха, опадающие на мостовую, на белоснежный сугроб у дороги.

- Где Джордж? Что случилось? Куда исчез Джордж?

Пронзительный голос ввинтился в уши не хуже сверла. Корион отстранённо подумал, что Вадима следует поблагодарить ещё и за это. Почти совершеннолетнего парня, здорового, высокого, плечистого – перемололо в фарш. Картечью разнесло остатки дома напротив, посекло и изломало все деревья и кусты, а у них с девочкой даже уши не заложило.

- Мистер Хов! Бетти!

Корион перехватил верещащее дитя поудобнее, захлопнул калитку и пошёл в дом. Внучка Розы стояла на пороге и смотрела на них, как на воскресших мертвецов. Коленки у неё тряслись, и чтобы не упасть, ей пришлось вцепиться в дверную ручку. На лице – ни кровинки. Без сомнений, она в мельчайших подробностях рассмотрела феерический уход кузена из жизни.

- Что случилось с его матерью? – очень спокойным голосом спросил Корион.

Увидев его лицо, девушка побледнела ещё сильнее и попятилась.

- Джордж… Мы не знали! Честно!

- Я задал вопрос.

Корион сделал ещё шаг к ней. Она сделала шаг от него и выдавила:

- Она… Она про-пропала. Па-пару дней назад. Джордж сказал, она уехала к родне… Что-то с её отцом… Не убивайте! Мы не знали! Не знали!

Корион молча втолкнул её в дом, поставил Бетти на пол, захлопнул дверь и обвёл их всех тяжёлым взглядом. Для пятнадцати человек его прихожая была слишком маленькой, но с перепуга дети сбились в такую плотную кучку, что при желании Корион смог бы свободно пройти мимо в гостиную.

- Я говорил, что убью, если вы предадите доверие, – медленно выговорил он хрипло.

От его тона даже Златовлас занервничал.

- Корион, успокойся. Это человеческие дети. Не нужно обострять!

- Вы просили защиты для всех, воззвав к узам родства, как эльты, – продолжил Корион, не обратив внимания на голос в голове. – Взамен я выставил условие. Для всех. С точки зрения эльта, вы в тот момент были единым целым. Ваш брат предал доверие. Нарушил договор. По законам волшебного мира я вправе вас всех сейчас перерезать. Не скрою, мне этого очень хочется.

Он сделал паузу, и все затаили дыхание, затряслись, вцепились друг в друга сильнее.

- Корион! – рявкнул Златовлас.

- Но не буду, – закончил Корион. – Я помню, что вы люди. Волшебные законы для вас пустой звук. Но я эльт. Я чту законы. Вы всё ещё дети, и вы неприкосновенны. Как тебя зовут? – спросил он внучку Розы под всеобщий стон облегчения.

- Эмбер, – прошептала она.

- Эмбер, помоги мне с чаем. А вы пока располагайтесь в гостиной. Верхнюю одежду повесьте на перила, – он махнул на лестницу. – Снимайте носки и обувь, вместо них наденьте это, – повинуясь щелчку, из кладовки выплыли многочисленные шерстяные носки, связанные ещё матерью. – Когда кормить младенца?

Парень, которому адресовался вопрос, вздрогнул и растерянно глянул на кряхтящий сверток. Поразительно, но грудничок за всё это время так и не сорвался в крик и сейчас смотрел вокруг внимательно и сосредоточенно.

- Я не знаю, – ответил, наконец, парень и схватился за почтальонку. Корион снова с нежностью вспомнил о Вадиме. – Но мама положила мне смесь, и, кажется, там была бутылочка…

- Проверь.

Корион шагнул ближе. Младенец повернул к нему голову, расплылся в беззубой улыбке:

- Гу! – и завозился в пелёнках с явным намерением протянуть навстречу ручки.

- Вы ей понравились, – удивлённо заметил парень.

Да, к этому ребенку определённо стоило присмотреться. Обычно Корион не вызывал у детей такого восторга. Он наклонился, и прядь его волос тут же попала в плен крошечных ручек, которые вылезли из-под пелёнок буквально героическим усилием.

- Агу! – гордо сообщила девочка и сосредоточенно обслюнявила добычу.

Корион растаял окончательно, хоть и не рассмотрел в ней ни малейших признаков сородича.

- Конечно, понравился, – надменно протянул он, аккуратно высвободив волосы. – Я хоть и злобный, но волшебник. Кто не любит волшебство?

Воздух вспыхнул разноцветными резными крыльями, блеснула пыльца. Дети дружно ахнули – они оказались в облаке из огромных тропических бабочек.

- Ой! Красота какая!

- Они что, настоящие?

Бабочки порхали, бесстрашно садились на руки, позволяли себя трогать. Даже сравнительно взрослые ребята не удержались и с любопытством подставили ладони. Корион громко напомнил об одежде и обуви, небрежно бросил собственные пальто с шапкой на перила и проскользнул на кухню, подцепив Эмбер за локоть.

Девушка не успела опомниться, как получила в руки увеличенный заварочник и пачку чая.

- Ставь чайник, – велел Корион и осторожно отодвинул занавеску.

У дома пока никого не было. Льдины на реке постепенно уходили вниз по течению, и теперь единственный ближайший путь к дому пролегал через мост. Но толпа на том берегу не торопилась. Корион рассмотрел яркие красные полосы карет скорой помощи, многочисленные огни полицейских электромобилей и синие жилеты полицейских. Толпа сопротивлялась, но отступала и редела под их натиском. К ним пока никто не шёл.

- Что там? – шёпотом спросила Эмбер, по-прежнему прижимая к груди заварочник и чай.

- Пока тихо, – ответил Корион и сел. – Заваривай чай, Эмбер, и не волнуйся. Пока вы здесь, вас не убьёт даже артиллерийский обстрел.

Она отвернулась к столу, опустила голову, посмотрела на бабочку, которая порхала у руки.

- Джордж… Он...

- Я понимаю вашу боль, – сказал Корион и безжалостно припечатал: – Хотел бы ещё сказать, что сочувствую, но это будет враньём. Тебе станет легче, если я скажу, что это было мгновенно? Он почти ничего не почувствовал.

Эмбер помедлила перед тем, как мотнуть головой в отрицании.

- Кажется, теперь я понимаю, почему бабушка с вами не общалась…

- Да, девочка, тебе не повезло. Твоя крёстная фея – мрачный столетний мерзавец.

Как всегда после сильного напряжения, накатила усталость и захотелось упасть. Корион кое-как стащил длани с рук, бросил их на стол и потёр лицо. Иллюзия бабочек окончательно иссушила и без того невеликие остатки сил. Внутри постепенно разливался стылый холод магического истощения. Зазнобило.

От Златовласа потянулась тонкая струйка тепла. Мало, слишком мало для полноценного восстановления, но достаточно для того, чтобы не растечься безвольной амёбой. Корион прикрыл глаза и целиком отдался ощущениям. Словно на плечи опустились тёплые руки – так же спокойно, безопасно.

- Мы уже идём, – шепнул Владыка. – Потерпи еще немного.

- Это похоже на план,– пробормотал Корион. – Спустить на человеческую родню недовольных, внедрить в группу детей завербованного, чтобы он проник в мой дом вместе с ними… И ему точно не поручали моё убийство. Смысл проникать в дом, когда ликвидировать меня можно было ещё на мосту? Им было нужно что-то здесь.

- Волхов, – подумав, ответил Златовлас. – Коттье не знал, что Волхов попал в больницу, а когда узнал, то у него не было возможности отменить операцию. А зачем он был им нужен… Вадим слишком часто срывал им планы. Каждый раз вроде случайно, но этих случайностей накопилось слишком много, чтобы быть простым совпадением. Он словно знал, какой камешек нужно столкнуть, чтобы вызвать лавину.

Корион вспомнил, как лихо Вадим вскрыл отравление в первые же недели учёбы и как ловко проник именно на тот лайнер, который планировали угнать. Да, уже этого было достаточно, чтобы насторожиться.

- Возможно, я не единственная цель.

- Я уже объявил исход, – ответил Златовлас. – В ближайшие дни эльты скроются в сидах и на ближайшие три месяца прекратят торговлю магокристаллами и лекарствами. Сейчас отправлю ультиматум в Совет Восьми Империй. Или они наконец-то додавят этих фанатиков, или никакой им энергетики и медицины на ближайшие десять лет.

- Они могут начать альтернативные разработки.

- Могут, – согласился Златовлас. – Но для отладки всех процессов производства им понадобится время. Десяти лет будет недостаточно, чтобы полностью отказаться от магокристаллов. На них завязано слишком многое. Если мы сейчас перекроем поставки, люди моментально скатятся в средневековье. А учитывая, что Гольфстрим без Циклогенератора сам не нагреется, то холод, голод и болезни быстро заставят людей вспомнить добро. Простым человеческим обывателям нужны тепло, сытость и лёгкая работа, а не голодная независимость. В конце концов, мы просим не так уж и много: всего лишь держать наш общий дом в чистоте, жить в мире и не поклоняться Яхве. Проблемы только с его поклонниками. И буддисты, и индуисты, и прочие отчего-то с нами замечательно ужились. Думаю, тот же Китай или Индия первыми пойдут давить Сопротивление, стоит лишь обрисовать перспективы.

Корион согласно хмыкнул. Владыка был мудр и решителен. Как, впрочем, всегда.

Всё-таки им его очень недоставало, их Златовласа.