Второстепенный: Плата

Глава 18. Ребенок человечества

Корион не раз видел смерть. Она приходила в разных обличьях: кто-то уходил быстро и кроваво, как тот дурной мальчишка Джордж, кто-то медленно и мучительно угасал от болезни, кто-то же вот так, внезапно, без видимых причин и предпосылок закрывал глаза. Как Вадим Волхов.

Но до сих пор Корион не гнал от себя очевидное с такой страстью. Мальчишка не мог просто взять и умереть. Они же совсем недавно провели слияние, то ли переругиваясь, то ли перешучиваясь. Элиза удалила проросшую яблоню, она говорила, что жизни ничего не угрожало. Причин для смерти не было, не было, и всё! Корион ещё не убил Волхова за ту эскападу с превращением в женщину, так какого чёрта у него остановилось сердце?!

- Дыши! Дыши, ну же! Дыши, я сказал!

Он встряхнул обмякшее тело раз, другой. Златокудрая голова мотнулась так, что в шее что-то хрустнуло. Глаза приоткрылись, и в пространство уставились круглые расширенные зрачки с бледно-зелёной каймой. Пустые, безнадёжно мёртвые. От их вида в голове щёлкнуло. На мгновение перед Корионом предстал совсем другой мальчишка, рогатый, как все келпи, и его открытые глаза, сначала мёртвые, а затем дрогнувшие от промелькнувшей в них жизни.

«Вы понимаете, что между остановкой сердца и остановкой мозга бездна времени?!» – кипятился Волхов в воспоминании.

- Элиза! Элиза, быстро сюда! – крикнул Корион, взмахом руки наколдовал под ногами мальчишки валик, нащупал мечевидный отросток на грудине, отмерил от них два пальца и, поправив положение головы и языка, с силой выдохнул в мягкий рот перед тем, как надавить на нужную точку. – Элиза!

Пятнадцать нажатий, два вдоха в рот, перекрыв нос – так делал Вадим, когда возвращал Ки к жизни. Спокойно, методично, ритмично, без паники качать насыщенную кислородом кровь к мозгу. Вадим ещё вводил препараты от возрастной гипотонии и некоторые обезболивающие, выпытав перед этим состав и уточнив механизм действия. Корион разрабатывал их как средство против обмороков и боли в сердце. За счёт адреналина зелье расширяло сосуды в мозге и повышало давление.

Прибежала Элиза с нужными пузырьками и ахнула. Корион, не обращая внимания, бился над бездыханным телом.

- Коли!

Целительница нащупала вену и ловко вогнала лекарства.

- Корион… Хватит, уже всё… – через пять минут пробормотала она.

Корион послал ей зверский взгляд и снова наклонился, вдыхая в безвольно приоткрытый рот воздух.

- Не всё. Волхов вернул Ки к жизни безо всякой магии, – процедил он сквозь толчки. – В его мире для этого целый подраздел медицины существует. Пока его мозг работает, он жив.

Корион знал, что при желании мог довести до икоты одним своим видом, но здесь эффект превзошёл все ожидания. Элиза попятилась от него к выходу из палаты, успокаивающе подняв руки.

- Хорошо-хорошо. Ты не паникуй, спокойно делай искусственное дыхание, я сейчас позову медиков из Сида Трёх Дубов. Они работали с Волховым, у них есть его методики и разработки по реанимации. Они всё сделают грамотнее. Ты продолжай, продолжай…

Корион на какой-то ужасный момент заподозрил, что она побежала вовсе не за коллегами Волхова, а за психиатрами, но в палату действительно прибежали целители с ИВЛ в чемодане и оттеснили алхимика в сторону, ловко надев маску на лицо Вадима между вдохами. Кто-то разорвал его футболку, прижал к груди ладони с трещащими между пальцев электрическими разрядами, и тело на кровати выгнуло в судороге. Бледная рука с посиневшими ногтями безвольно повисла, и с нескольких фенечек посыпался бисер. Корион зацепился взглядом за эту руку, сделал шаг назад и тяжело осел на стул. Мир поплыл кругами, заложило уши, осталась лишь тонкая мальчишеская рука с нитками, зацепившимися за пальцы. Сознание выхватывало отдельные действия целителей и слова вспышками. Будто бы это была не светлая палата в Больничном крыле, а снова поле боя, рядом что-то взорвалось, и он не успел открыть рот. Впрочем, почему «будто»?

В себя Кориона не привела даже горечь во рту. Он сглотнул машинально, не отрывая взгляда. Элизе пришлось вытолкать его из палаты и надавать пощёчин.

- Да очнись же ты! – она сотворила рядом с Корионом пузырь ледяной воды и хорошенько макнула туда его голову.

Вода и недостаток воздуха сделали своё дело. Вынырнул Корион уже вменяемым.

- Вот, молодец, – одобрительно кивнула Элиза. – А теперь иди к Эриде вылавливать людей из леса. Мы всех разоружили, но парочка особо прытких вывернулась и сейчас скачет по сиду.

Корион посмотрел на дверь палаты, коротко кивнул и развернулся на пятках. Сидеть в коридоре и ждать он бы не смог – рехнулся бы. Вся его сущность стремилась к действию, нужно было бежать и что-то делать, что-то, что помогло бы Вадиму хоть как-то, пусть даже косвенно. Ведь если не поймать сейчас сопротивленцев, то они, возможно, проберутся в Фогруф, в палаты Больничного крыла. Теоретически.

У ворот встретился Мэдог. Под стеной, между пустым коровником и загоном для овец, мерцал круглый купол алхимического щита, который держала целая толпа из преподавателей, старшекурсников и пациентов Сида Трёх Дубов. Их было не меньше пяти десятков на сравнительно небольшой – объёмом с тот же коровник – щит. Внутри щита лежали те самые рюкзаки со взрывчаткой, снятые с людей. Стоявший на перевёрнутой бочке Мэдог взмахнул рукой, и внутри взметнулся ослепительный, как солнце, взрыв. Пламя вспучилось, растеклось по стенкам щита красивыми волнами, закрутилось в вихрь и попыталось было подняться жутковатым грибом - но купол держал надёжно. Так что пламя ярилось внутри, а двор наполнился резкими тенями резкими тенями и убийственно-разящим светом. По щиту прошла дрожь, но Корион вбивал студентам технику безопасности на совесть – все держали заклинание крепко и вовремя остудили реакцию. Полученная пыль аккуратно опустилась в специальный ларец для особо опасных веществ. Крышку сразу же плотно закрыли.

Все выдохнули. Кто-то с усталым стоном повалился на землю, кто-то облегчённо рассмеялся. Из толпы вынырнул Блодвин Аунфлай, поднял ларец и протолкался к Мэдогу. Корион отстранённо подумал, что теперь в жизни не перепутает его с Мерфином. Мерфин обожал распущенные волосы, несмотря на все неудобства, а Блодвин же предпочёл их заплести в косу, да и одежду явно взял из гардероба Мэдога – яркие светлые краски и струящийся силуэт, которые предпочитал Мерфин, жителю сурового десятого века оказались непривычными.

Мэдог принял ларец и, с улыбкой хлопнув брата по плечу, повернулся к Фогруфу.

- Корион, не хочешь посмотреть, что получилось? – спросил он, заметив алхимика, вгляделся – и переменился в лице: – Кто?

Корион с трудом разлепил губы.

- Волхов. Целители пытаются его вернуть, но…

- Волхов?! – Мэдог побледнел. Руки у него ослабли. Чтобы ларец не свалился, его подхватил Блодвин. – Волхову нельзя умирать! Как без него помочь брату?! Что произошло?

- Я не знаю.

Корион шагнул мимо, но лорд Аунфлай не дал пройти, вцепившись в локоть.

- А ты куда?

- Ловить людей, – процедил Корион, сжимая заискрившие кулаки.

В нём что-то бурлило и кипело, стоять с каждой секундой становилось всё тяжелее. Память Седьмого безжалостно вытащила всю историю, все встречи с ним, первым жрецом… все убийства и смерти. И тем хуже становилось от воспоминаний о солнечной, обожающей улыбке Вадима. Корион не мог не думать, что и сейчас в этой смерти виноват он. Корион не мог поверить, что был настолько слеп. Корион хотел разнести Фогруф, доделать то, что начали люди. Корион хотел стереть людей с лица Земли. Корион хотел завыть над остывшим телом. Корион хотел застрелиться…

- Какие люди? Корион, у тебя такой вид, словно ты опять Владыку заточил. Давай выпьем водки, – послышался уверенный голос позади, и к спине Кориона прижалось знакомое тело Эриды. Пахнуло смесью дорогих духов, гари и человеческой крови. – Что там случилось с моим женихом, говорите?

Леди не постеснялась – навалилась всем весом. Корион отцепил ловкие руки, обвившиеся вокруг шеи. Он опоздал. За Эридой шли эльты, толкая перед собой группу потрёпанных, подкопчённых и местами даже немного порезанных людей. Пленников спеленали заклятьями – вокруг рук, ног и шей светилось по тонкому обручу. Заклятье на ногах не давало сомкнуть ступни и сделать нормальный шаг, и люди семенили, переваливаясь с бока на бок стайкой экзотических пингвинов. Одна из женщин споткнулась, шлёпнулась на колени, и из-под плотного капюшона выбились длинные светлые пряди. Кто-то из эльтов пьяно заржал и поднял её за локти. Блондинка недовольно дёрнула головой, когда капюшон окончательно откинули с головы, гневно прищурила серые глаза и недовольно поджала по-кукольному пухлые губы. Корион узнал в ней ту самую женщину, которую утащил за собой Змей. Она надменно выпрямилась, скользнула взглядом по ним и во все глаза уставилась на Блодвина.

- Мистер Аунфлай? Вы живы? – воскликнула она.

Блодвин вопросительно изогнул брови.

- Я вас знаю?

- Я Ким… Ким Стенли… – пробормотала она в ужасе. – Что с вами сделали?

- Извините, я потерял память и пока плохо понимаю современный английский, – вежливо ответил Блодвин и потерял к ней интерес.

Ким Стенли в шоке переглянулась с остальными людьми.

- Твой жених вроде как… умер, – растерянно ответил Мэдог Эриде тем временем. – Но с ним целители… Надеюсь, всё обойдётся, ведь лечение Мерф… Блодвина не закончено...

- Что?! – Эрида подскочила. – Какого хрена?! Он же ещё мальчишка совсем! Первокурсник! Почему? Что с ним случилось?

- Мы не знаем, – повторил Корион.

- Как это? Он же подопечный твоей семьи, Мэдог! – кипятилась Эрида. На плечо Кориона обрушился удар. – А ты что застыл? Это же твой ученик! Ты с ним был рядом! Ты должен быть с ним рядом до конца! Пойдём сейчас же!

Конвоиры остановились. Головы дружно повернулись в сторону лорда и директора.

- Ученик? Умер первокурсник? – громко переспросил кто-то в ужасе. – Кто?

Эльты разволновались.

- Где дети? У меня здесь учится дочь!

Мэдог покосился на них, окинул двор придирчивым взглядом и, сочтя его достаточно пристойным, отдал сообщение через горгулью. Спустя минуту скрипнули ворота донжона. Оттуда сначала локомотивом выплыла бабуля Хим, величественно попыхивая дымком из курительной трубки, а за ней во двор потянулись ученики, оглядываясь на закованных людей и перешёптываясь. Эльты вытянули шеи, высматривая среди них своих детей.

- Мама! Там моя мама! – поражённо воскликнул звонкий мальчишеский голос, и из толпы навстречу пленникам выскочил Крис Стенли.

Никто даже моргнуть не успел, как Ким вцепилась зубами в пуговицу на воротнике, проскользнула под ослепительной вспышкой, выброшенной разрушенными оковами, и в два прыжка достигла донжона. Ученики с визгом бросились врассыпную. Все, кроме одного.

- Ма?.. – удивлённо воскликнул Кристиан – и захрипел, когда горло сдавил жёсткий захват, а глаза коснулась длинная острая спица. Ким вытащила её из рукава так быстро, что Корион увидел лишь смазанное движение.

- Ни с места! Руки вверх! – скомандовала она и прижалась спиной к стене, увлекая за собой ребёнка. – Или я его убью!

- Мама!

- Заткнись или глаз вырву!

Острая сталь прочертила царапину на щеке, показалась кровь. Крис испуганно всхлипнул и замолчал. Эльты замерли. Женщина не врала. Она действительно могла это сделать.

Корион почувствовал, как всё, что бурлило и кипело, завернулось и сфокусировалось на этой женщине жгучей ненавистью. Перед ним наконец-то был тот самый долгожданный враг, квинтэссенция всех кошмаров и горя. Вот он, решающий бой. Разум очистился до хрустальной прозрачности, нахлынуло ледяное спокойствие. Убийственное. Корион уже не раз бывал в подобных переделках, нужно было всего лишь вырвать мальчишку из лап и растереть тварь в мелкий кровавый фарш.

- Корион? Что у вас там происходит?

Владыка. Он находился на другой стороне земного шара и был слишком занят, чтобы реагировать на чувства бывшего храна. Однако такой опасный настрой проигнорировать не смог.

Корион молча позволил ему заглянуть в память. Златовлас полюбовался на кровь, текущую по щеке насмерть перепуганного ребёнка, и хмыкнул.

- Ну и дура. Альвах сейчас спит в гостевых покоях Фогруфа. Мне разбудить его, или вы сами справитесь? Мальчик будет в шоке, всё-таки она его воспитала.

- Сами справимся, – ответил Корион. – Как всё прошло?

- Завод взяли, документы забрали. Сейчас допрашивают ведущих специалистов. Но здесь слишком много следов, стереть всем память качественно не получилось. Их явно придётся устранять физически. И просто притопить их не удастся – народу здесь очень много, у всех родня в большом мире, – Златовлас досадливо поморщился. – Придётся организовывать извержение вулкана или цунами, чтобы всё выглядело естественно. Нам же потом разгребать последствия. Все склоняются к цунами. Оно атмосфере не вредит, да и проще организовать… Покажешь потом, когда всё закончится.

Корион мысленно кивнул.

- И ещё… Насчёт Вадима… – помявшись, добавил Златовлас. – На этот раз ты точно не виноват. Быть может, его ещё получится вернуть…

От сочувствия в груди у Кориона всё сжалось. В горле встал ком.

- Потом.

Ещё не время рыдать. Сейчас перед ним стоял враг. Корион сначала должен был оторвать блондинистую башку, а потом уже выть и пить до выпадения в осадок.

- Хорошо-хорошо. Занимайтесь Стенли. Проследи, чтобы Крис не разнёс слишком много.

Владыка замолчал, но Корион успел уловить последнюю мысль и хмыкнул. Вот уж действительно, схватила крокодильчика и думает, что тот её не укусит, раз маленький.

Люди не задумывались, почему дети эльтов были неприкосновенны. И почему их никогда не наказывали физически. А ответ был прост.

Просто дети свою силу хуже контролировали. Особенно от боли или запаха свежей крови. Ким же любезно организовала и то, и другое, и ещё удушье вдобавок.

- Спокойно! – скомандовала Ким, плотнее прижав спицу к лицу Криса. – Отпустите моих людей, дайте нам уйти, и мальчик не пострадает.

- Ну ты и дурында! Кто ж тебя теперь выпустит? – брякнула бабуля Хим тем временем. Она стояла чуть в стороне, выдыхая клубы ароматного дыма. Вид у неё был настолько спокойный, что у Кориона невольно возникли вопросы насчёт табака в трубке.

- Делайте, как я сказала! – рявкнула Ким.

- Знаешь, а ведь это и в обратную сторону работает, – скучным голосом заметила Эрида. – Если ты сейчас же не отпустишь ребёнка, мы убьём твоих товарищей. А ведь мы хотели всего лишь подкорректировать ваши воспоминания перед сдачей властям…

Ким скрипнула зубами. Захват на шее Криса стал крепче, и тот захрипел. Спица переместилась со щеки на глаз. Мальчишка испуганно заверещал, когда острый конец надавил ему на веко.

- Мама! Мама, не надо!

- Не дёргайся, я сказала! – Ким укусила мальчишку за ухо, и тот ещё раз взвизгнул. – Отпустите моих людей и дайте нам уйти.

Корион присмотрелся к укушенному уху. Если эта тварь прокусила его до крови… Но нет, на ухе даже следов не осталось. Так, небольшое покраснение. Стенли кусала осторожно, стараясь не навредить. Интересно, зачем ей осторожничать в такой мелочи, если ту же щёку она распорола уверенно?

- Если не отпустим, то вы убьёте мальчишку, миссис Стенли? – спросил Корион и опустил руки. – Знаете, мы воюем с людьми не в первый раз. До Мировой Войны было ещё две. Первая началась, когда ваши маги – вы их звали друидами – решили, что мы недостойны жить как люди. Тогда мы ушли в сиды. Но люди не успокоились. Друиды так старательно настраивали людей против нас, что забыли объяснить им разницу между нами и собственно друидами. Когда мы ушли, люди принялись за самих себя. Друиды разделились на язычников и религиозных служителей. Конечно, наши дети рождались среди людей, но в основном жертвами становились ваши. Язычники на коленях умоляли нас принять их в сиды. Мы приняли, ведь в их семьях чаще всего рождались эльты. Мы даже отдельный факультет организовали в Фогруфе. Но люди в сидах долго не продержались. Само место меняло их, и никто ничего не смог сделать. Здешние келпи – это потомки тех друидов, которые когда-то пришли в Фогруф. Друиды исчезли. Затем была Мировая война. С её историей вас знакомили в школе. Наш народ всегда был очень рациональным, миссис Стенли. А за три войны с человечеством мы научились жертвовать. Менять десяток государственных преступников на одного не слишком ценного ребёнка – это нерационально.

Корион спокойно пошёл к Ким, поднимая руку и формируя заклятье. Крис в ужасе отпрянул от него и вжался в мать.

- Профессор… Профессор, не надо! Пожалуйста!

– Значит, ваш приёмный сын – это допустимая потеря, – припечатал Корион, глядя в широко распахнутые глаза ученика, и выпустил заклятье.

- Мама!

В воздухе сверкнуло, и Ким мощным рывком отшвырнула Криса в сторону, подставляясь под заклятье. Мальчишка со сдавленным вскриком ударился о стену и со стоном сполз на землю, обхватив голову руками. Мэдог и Блодвин тут же выдернули его заклинанием. Крис врезался в Аунфлаев и обнял Блодвина за пояс. Мальчишку била дрожь, из горла рвались невнятные звуки, похожие на щенячий скулёж. Он изо всех сил вжимался лицом в Аунфлая, не желая смотреть назад, на стену. Вокруг него, переливаясь всеми оттенками алого, мерцал и гас стихийный щит.

- Мама… Она… Мамочка…

Корион подошёл к упавшей женщине. Ким кашляла и хрипела. Руки и ноги у неё слабо дёргались, глаза вращались. Она пыталась повернуться и посмотреть на Криса, но парализация угодила ей прямо в грудь. Корион безжалостно потянул её за волосы и повернул ей голову в нужную сторону.

Крис всё-таки рискнул посмотреть и с воплем кинулся к Кориону, не обращая внимания на разодранную щёку.

- Отпусти маму, предатель!

Он размахивал кулаками, забыв про магию, и точно попал бы Кориону в лицо, если бы Аунфлаи не спохватились.

- Что ты с ней сделал?!

Эрида отвесила Крису подзатыльник, что-то тихо прошептала, и тот притих.

- Но мама… – жалобно прошептал он и захлюпал носом.

Руки так и чесались разбить кукольное личико миссис в мясо, чтобы брызги крови долетели до самой верхней бойницы. Вдохнуть пьянящий аромат, облизнуть костяшки и добить пинками. Но здесь был сын этой женщины. И самое упоительное – Корион в ней не ошибся. Нет, изуродовать – это было слишком просто. Он владел оружием гораздо более страшным.

- Поэтому, миссис Стенли, и был заключён Великий Паритет, – мягко начал Корион. – Мы любим своих матерей. Даже приёмных. Мы слушаемся их. На то и был расчёт Мерфина, когда он отдавал осиротевшего младенца в семью сопротивленцев. Если бы Крис вырос, впитав вашу веру и убеждения, вы бы получили идеального диверсанта. Верный, магически сильный, послушный. А если взбрыкнет, то вы в любой момент смогли бы его устранить. Вы были уверены, что сможете. Но он был таким замечательным ребёнком! Он как губка впитывал все знания, смотрел так открыто, переживал за вас, – Корион говорил и с упоением понимал, что пробил брешь, и сейчас Ким больно. Так же больно, как ему самому. Всё его существо ликовало и пело. Он достал, задел за живое, оставалось лишь добить. – Вы им гордились, радовались всем его успехам, прощали странности и недостатки, поддерживали в моменты слабости – привязывали всеми силами, одним словом. Но в какой-то момент забыли, что это работает в обе стороны. И вот, когда ему уже нужно умереть, потеря показалась такой невыносимой, что захотелось встать вместо него. Вы такая не одна, вас миллионы. И мы такие тоже. Поэтому мы не уничтожим людей, а вы не уничтожите нас, во что бы вы ни верили. Но если вы надеетесь однажды вновь объявить нас нечистью, то сначала посмотрите сюда, – он поднял голову Ким повыше, чтобы ей было видно не только сына, но и остальных детей. – Половина из нас родилась среди людей. Понимаете, да? Вижу, понимаете. Мы всё равно поднимем вас до своего уровня, невзирая на сопротивление. У маленькой капризной расы не осталось другого выбора, кроме как слушаться старших и опытных.

Пленники стояли, помертвев. До них донеслось каждое слово. Он окинул людей сытым взглядом и выпустил волосы. Ким брякнулась в грязь. Из глаз женщины хлынули слезы, и вместе с ними на Кориона накатило облегчение. Всё, что кипело, бурлило и требовало уничтожения – весь этот яд выплеснулся, и внутри воцарилась блаженная пустота.

- Это была очень глупая выходка, миссис Стенли. Вы проиграли. Так ведите себя достойно до самого конца.

Если бы она была эльткой, то от этого взгляда не спас бы и плащ алхимика. Корион выпрямился и не оборачиваясь пошёл в замок. Он очень устал. Вместе с яростью выгорели и последние силы. Все прожитые сто тридцать семь лет навалились на плечи неподъемным грузом, словно он и не эльт вовсе, а человеческий старик. Да, это был бесконечно длинный день. Запереться бы в своих покоях, упасть на кровать и отключиться, но у него осталось одно важное дело, которое он никак не мог завершить вот уже тысячу лет.

У палаты Вадима его встретила Элиза. Она металась под дверью, заламывая руки, и явно ждала только Кориона – слишком радостно кинулась навстречу.

- У меня две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Корион вздохнул и посмотрел на целительницу. Не понравился ему этот преувеличенно бодрый тон.

- Поняла-поняла! – замахала она руками. – В общем, целителям удалось запустить сердце. Вадим даже сам дышит!

Какое-то невероятное мгновение Корион парил в облаках чистого, незамутнённого счастья. Живой! Дышит!

А затем Элиза сдёрнула его с небес на землю:

- Но он впал в кому, и разбудить его не получается.

Корион привалился к стене. Ноги почему-то отказались держать.

- Какой прогноз? Сколько… Сколько он пробудет в таком состоянии? – прохрипел он.

Кома. Это был приговор. Современная медицина не умела возвращать ускользнувшее сознание. Корион столько раз видел, как прооперированные бойцы уходили в вечный сон и просто угасали. Конечно, кто-то возвращался, но это было всё равно что игра в русскую рулетку. Стрельнёт или не стрельнёт...

- Никто не знает. Он может проснуться как через час, так и… – Элиза помялась, но закончила: – При должном уходе это может длиться и десятки лет. Но он жив, Корион, и это главное! Надежда есть!

Колени всё-таки подломились, и Корион сполз на каменный пол.

- Он жив! Надежда есть, Корион. Он может очнуться в любой момент! – тараторила Элиза, повторяясь. – Надежда есть!

Да. И пока Вадим дышал, Корион сделает всё, чтобы он очнулся. Седьмой столько раз подводил своего жреца, столько раз убивал его самыми разными способами, что иначе поступить было просто невозможно. Хотя бы раз, один-единственный раз, но он поможет выжить. Он дал Слово.

Даже если на это потребуются десятки лет.

Гребень со скифским оленем тяжело оттягивал карман. Он всё ещё ждал.

Где-то за туманами запределья богиня замешивала тесто.

- Так или иначе… Или так… Или иначе… – улыбалась она, глядя в окно.

Под окном стояли пчелиные улья, и пчелы деловито сновали по саду. Им нужно было собрать нектар с нежных яблочных цветков и снова выкормить её любимое дитя.