Второстепенный: Плата

Глава 14 Alter ego.

- Мэдог… Прости. Мы так и не увидели иного выхода. Коттье рассказал всё, что знал. Оставлять его было слишком опасно.

На памяти Кориона Златовлас редко чувствовал такую вину. Он нервно теребил края рукавов, ёрзал и смотрел на Мэдога искоса. Оранжевые губы от постоянных покусываний припухли.

- Я знаю.

Мэдог же напротив – как никогда походил на статую. Бледный, неподвижный, он сидел в своём кресле абсолютно прямо, повернув лицо к Владыке и явно его не видя. Изумруды в дланях лорда пылали так ярко, что было больно смотреть.

- Я обследовал его, – продолжал оправдываться Златовлас. – Мерфин не замечал провалов в памяти, не думал над последствиями поступков. Проблески случались изредка, когда Жорж отстранялся сильнее всего. Личность разрушена, остались лишь чувства и память. Это сильно повредило душу и рассудок, задело средоточие. Мы не могли просто отправить его к Владычице, Мэдог. Жорж главенствовал, разрастался, как опухоль. Илмариона не справилась бы с таким.

- Я знаю, – всё тем же замороженным голосом сказал лорд Аунфлай.

- Мэдог, посмотри на меня!

Мэдог моргнул и медленно сфокусировал взгляд на Владыке.

- Мы с Альвахом сделали всё возможное, – прошептал Злат. – Мы стёрли и Мерфина, и Жоржа, и всё это тысячелетие из его души, чтобы спасти суть. Вытащили иную личность.

- Кто… – Мэдог прикрыл глаза и сглотнул. – Кто он теперь?

- Альвах разбудил в нём Блодвина Улыбчивого. Блодвин не дал крови Аунфлаям, но был одним из тех, кто закладывал Фогруф, – Златовлас подался вперёд и накрыл руки Мэдога своими. – Он не такой сибарит, как Мерфин. Его жизнь была короткой. Она прошла в постоянных стычках с драконами и закончилась примерно в том же возрасте. Блодвин больше привык держать в руках оружие, а не перо. Он не так искусен в интригах. Но он получил прекрасное образование и привык руководить, ему просто было некогда развернуться. Он как никто другой оценит Фогруф во всём его нынешнем великолепии и будет очень рад тебе, ведь тогда ты тоже был его братом. Близнецом.

- Лучше бы меня в его жизни вообще не было. Я плохой брат, – прошептал Мэдог, судорожно вздохнул и сгорбился, закрыв лицо дрожащими руками. – Столько лет… А мы не замечали… Он же любил и меня, и школу, и родителей – этого было достаточно…

- Не кори себя, Мэдог. Ты не виноват, что Коттье сделали фанатиком. Виноват я, – Владыка перегнулся через стол, обнял за шею и прикоснулся губами к светловолосой макушке. – Это я не забрал его домой. Если бы Жорж вырос в Фогруфе, он стал бы таким же, как Мерфин. И Блодвин точно такой же. Если бы ему не пришлось расчищать сид от драконов и строить крепость, он бы точно так же любил роскошные одежды и делал себе маникюр. Знаешь, что первое он попросил, когда проснулся? Зеркало и расчёску. Его очень восхитили волосы, ведь в прошлой жизни он был коротко стриженым брюнетом. Это всё ещё Девятый, и он нуждается в тебе, Мэдог.

- Его душа непоправимо повреждена. Сколько он протянет после такого? Смотреть, как он постепенно угасает… – Мэдог помотал головой. – Владыка, это выше моих сил. Пожалуйста, не мучайте нас больше! Лучше сразу небытие, чем так!

Корион почувствовал, как рядом с сознанием Владыки задрожала струна, ведущая от Альваха, а затем по всему Ордену прокатилась смесь радости и облегчения. Златовлас улыбнулся, погладил лорда по затылку и вернулся к себе в кресло.

- Что… Что это было? – спросил Мэдог.

- Альвах только что разговаривал с целителями Сида Трёх Дубов. Девятый поправится. У Вадима Волхова достаточно нужной силы, а у Альваха мастерства, чтобы залечить эту рану. Конечно, лечение будет долгим, но Девятый не растворится в небытии, он останется с нами. Пусть не Мерфином, а Блодвином, но останется.

Мэдог медленно выпрямился, всем своим видом выражая невероятное потрясение.

- Я... – он откашлялся, взял себя в руки, пригладил волосы и освежил лицо. Лишь проблески радости и надежды в глазах выдавали его состояние. – Я хочу его увидеть.

Златовлас улыбнулся и первым пошёл к дверям. Корион открыл глаза и оторвался от косяка, когда они открылись.

- Ты что-то долго, Корион, – бодро сказал Злат. – И я разве не велел идти в Сид Трёх Дубов?

- Нет, об этом вы как-то запамятовали, Владыка, – насмешливо протянул Корион и кивнул Мэдогу, который аккуратно, стараясь не потревожить, пробирался мимо них к выходу из башни. – Рад за вашего брата, милорд.

Мэдог нервно дёрнул уголком рта, обозначив усмешку, и поправил воротник, мельком взглянув в зеркало. Самообладание возвращалось к нему стремительно.

- А ты подслушивал?

- И подглядывал. Фогруф вновь из интерната стал убежищем, вам понадобится помощь. Бабуля Хим опытна, но она уже не в том возрасте, чтобы везде успевать. Я полагал, что слуга рода должен быть на своём рабочем месте.

- Конечно, Корион. Но сначала нам нужно в Сид Трёх Дубов. Истинный целитель даёт концерт, там будут все, и ты просто обязан присутствовать, – пропел Златовлас и подцепил Кориона под руку, как когда-то давно.

Корион чуть не споткнулся. Он и не думал, что Владыка в ближайшем столетии вновь обопрётся на его локоть.

- Здесь крутые лестницы, – безмятежно сообщил Златовлас, мгновенно уловив изумление. – А у меня всё ещё иногда кружится голова.

Изумрудные глаза стрельнули лукавством и довольно прищурились, когда Корион благодарно поцеловал пальцы.

Нет, конечно, Владыка не изменил своего решения. Храном и Тенью Кориону больше не быть, но их совместное появление на целом концерте, где будут все, избавит предателя от проблем и обелит в глазах эльтов. Златовласа, конечно, замучают вопросами, но больше не откажут Кориону в обществе. Ведь его простил сам Владыка, более того, оперся на локоть, как на храна. Значит, посчитал не просто благонадёжным, а достойнейшим.

Корион до причала не шёл – парил. И даже по пути одарил улыбкой стайку филидов, которые при виде их троицы чуть не выронили пипидастры.

- Здравствуйте, дети, – подмигнул им Златовлас.

- Приветствуем, Владыка, мистер Аунфлай, профессор, – хором протянули ученики, провожая их обалдевшими взглядами, и тут же зашептались, едва оказались за спинами: – Быть не может… Владыка и Хов!.. Профессор нормальный… Мне точно не показалось?..

Ди встретил их уже в воде и с лодкой. Корион с облегчением отметил, что выглядит бывший привратник куда лучше. С лица пропала болезненная бледность, из дыхания ушёл жуткий присвист.

- Ты опять? – проворчал Корион, неодобрительно покосившись на ледяную воду и мокрые волосы. – Только что кашлять перестал.

- Да я в полном порядке, правда, – улыбнулся Ди. – Спасибо за беспокойство, профессор.

Мэдог спустился в лодку, и келпи тут же высунулся из воды, подставляя руку для удобства. Из-под весьма условного костюма выглянула знакомая бисерная подвеска.

- Всё равно нужно дома быть, до весны нам хватит и переходников, – наставительно сказал Корион. – Пока мы не можем лечить вас магией, вам нужно быть гораздо осторожнее. Поделки Вадима не панацея.

- Мы осторожны, – возразил Ди. – Детей в озеро не пускаем, все прививки сделали, и в пещерах тепло. Всё, как вы велели, лорд Аунфлай.

- Это замечательно, – рассеянно ответил Мэдог, помогая Владыке устроиться в лодке. – Нам нужно в Сид Трёх Дубов.

Заснеженный Сид Трёх Дубов был прекрасен красотой спящего, укутанного пуховым одеялом ребёнка. Снег переливался в свете луны и фонарей бриллиантовой крошкой и звонко хрустел под ногами. Свет из больницы заливал всю округу, Корион даже рассмотрел в роще теплицы с ульями, в которых спали дриады.

Златовлас на концерт не торопился. Сначала он обошёл половину больницы, заглядывая во все палаты и здороваясь. Если Корион воспринял это философски, подозревая Владыку в желании потянуть время по каким-то причинам, то Мэдог успел известись. От побега лорда останавливала лишь мягкая, но непреклонная хватка Владыки на руке. Наконец, после стука в очередную палату им ответил знакомый голос Альваха:

- Войдите.

Небольшую, как и все в этом крыле, комнатушку большей частью занимала одиночная кровать. Места было немного, даже стул не помещался. Ящики под кроватью, полки на высоких стенах да широкий подоконник в качестве стола – вот и всё. Подоконник привычно занял Альвах с книжкой в руках. На кровати же, подложив под спину подушки, полусидел Мерфин и расчёсывал свои волосы странными, будто бы неуверенными движениями.

Не Мерфин, напомнил себе Корион. Блодвин.

Когда дверь открылась, Блодвин вскинул голову и широко распахнул глаза. Не светло-сиреневые, как раньше, а тёмные, почти фиолетовые.

- Приветствую, Владыка, – медленно выговорил он по-английски и добавил что-то на архаичном валлийском.

Златовлас ответил и отступил, пропустив Мэдога. Мэдог вздохнул, словно приготовился к прыжку в воду, и протянул руку.

- Меня зовут Мэдог Аунфлай. Я владелец сида Фогруф и твой старший брат. Это, – кивок в сторону Кориона, – Корион Хов. Алхимик, профессор и слуга рода.

Златовлас перевёл. Блодвин ответил на рукопожатие и замер, распробовав вкус силы.

- Бедвир, – он расплылся в улыбке. – Ты Бедвир, Мэдог.

- Да, – кивнул Мэдог и медленно опустился на кровать. – Как ты? Что-нибудь болит?

Блодвин сел, цепляясь за руку лорда, и уткнулся ему в плечо.

- Нет. Просто странно пусто, – он прикоснулся к виску и груди. – Здесь. И слабость, словно от истощения. Но с тобой стало лучше. Мне сказали, что мой альтер эго что-то сделал с собой и повредил душу, поэтому пришлось разбудить меня.

- Да. Тебе, должно быть, очень непривычно, – мягко сказал Мэдог. – Другой язык, всё другое… Я бы испугался.

Блодвин весело фыркнул.

- Вчера мы отбивали атаку двух огромных огнедышащих ящеров, и я угодил под пламя. Поверь, очнуться холёным хлюпиком рядом с Владыкой и Судьёй вовсе не страшно. А узнать, что от драконов остались только небольшие ленивцы, а войны с людьми и друидами давно в прошлом, и вовсе – счастье. Что до языка – я его выучу, – перевёл Златовлас. – У нас большой бруиден? У нас есть жёны, дети? Ты научишь меня справляться с этим богатством?

Мэдог хрипло рассмеялся, когда Блодвин дёрнул его за косу. Корион почувствовал себя лишним и с позволения Владыки вышел.

Пропавшая Валенсия всё не давала покоя. Как? Как этой девушке безо всякой магии удалось остаться совершенно незамеченной? Создавалось ощущение, что жила всё это время она вовсе не в Тенбруке, а на берегу Кориона. Но вот только не было в его владениях второго дома, в котором девушка могла бы жить холодной зимой. Плюс он бы сразу узнал, вздумай она приблизиться хоть к одному.

Судя по олимпийскому, совершенно непробиваемому спокойствию Вадима, тот что-то о сестре знал. Знал, но не говорил. Почему? Ведь мальчишка фактически указал на неё как на владелицу гребня. Почему же он всё не говорил, где она скрывается? Не мог справиться со своей ревностью? Валенсия ведь явно не знала о том, что гребень предназначался ей, а если и знала, то не выдала это знание ни жестом, ни словом. Не хотела за него? Вадим всё-таки рассказал ей о больших семьях эльтов? Валенсия всё же посчитала это неприемлемым для себя, несмотря на всё влечение? Но почему же не сказала? Корион бы понял и не настаивал, а гребень подарил бы просто так. Наверное. Всё же Валенсия была слишком простым решением… Но ведь недаром именно близнецы знали мелодию его рода и ту, напоминающую о кострах, степях и древних воинах. Откуда? Ведь Вадим не принадлежал его роду, получалось, что песню жертвоприношения помнила Валенсия. Но и тут опять-таки возникал вопрос. Это эльты при определённых условиях могли вспомнить прошлую жизнь. Люди – нет. Вообще. Совсем.

Разве что Валенсии помог Вадим? Эльт же, наполовину друид…

Но откуда тогда воспоминания у Розы Чембер? Чембер – эльт, она, в отличие от Валенсии, действительно могла помнить. И её кандидатура выглядела гораздо, гораздо убедительнее… Волхов же мог и ошибаться, а мелодия рода… Может быть, он действительно её помнил из прошлой жизни…

Проходивший мимо целитель поздоровался с Корионом. Тот рассеянно ответил и, обнаружив, что встал, направился дальше, к покоям Вадима. Им определённо было нужно поговорить.

Эрида задала очень правильный вопрос о смене подхода. Корион вновь и вновь скатывался к рассуждениям, пытался опереться на логику и разум. Он думал, кому нужно подарить гребень, а не кому хочется. Кому же хочется подарить? Кому бы он подошёл?

Корион не поленился – достал гребень, внимательно всмотрелся в оленя, попытался представить…

И провалился в запах костра и жареного мяса, треск полена, хмельное сочетание тепла пламени с морозным воздухом, звонкий зловещий смех, весёлый угар погони среди поющего парка, полыхающие золотом кудри – шапка давно слетела и потерялась где-то в сугробах – и первый укус молодых клыков в шею, игривый укус хитрого лисёнка, который тут же испугался своей дерзости. Пушистые кудри лезли в нос, горели на солнце. Древнее золото смотрелось бы среди всего этого буйства юности, ярких фенечек с полузабытыми узорами и такой же древней, невероятно земной силы. Очень хорошо бы смотрелось…

Так же хорошо, как в строгой толстой косе из пепельных волос, среди приглушённых красок и несовершенства человеческой красоты, с холодным серо-голубым взглядом; в женских руках, которые как нежно гладили, так и со стальной уверенностью вонзали нож между вражеских пальцев… Или держали скальпель, готовые метнуть в любой момент, наплевав на все последствия, а лицо дышало безумием, что так и желало чиркнуть осколком стекла по горлу… Тем же напряжением, словно натянутой струной, дышал и скифский олень…

Корион тряхнул головой, окончательно растерявшись. Вадим и Валенсия в воображении слились воедино, перетекая из одного в другое, словно Инь и Янь. Валенсия – ладно. Но почему Вадим? Потому что близнец? Да и логика всё равно упрямо шептала, что Чембер подходит лучше всех, что гребень нужно подарить именно ей.

А золотой олень смотрел своим глазом и ничуть не помогал.

Так ничего и не решив, Корион спрятал гребень обратно во внутренний карман.

До Вадима он не успел дойти – на полпути дорогу в нужное крыло заступила Роза Чембер в компании лорда Бэрбоу. Корион, увидев их, чуть не застонал. А Чембер сложила руки перед собой и очаровательно – по-другому она не умела – улыбнулась.

- Здравствуй, внук, – по-акульи ласково сказал дед. – Ты-то нам и нужен. Я всё-таки считаю, что гребень стоит подарить мисс Чембер…

Корион мрачно скрестил руки на груди.

- Как интересно. А я считал, что кандитатуру мне полагается выбрать самому и без советчиков. Мисс Чембер, со всем уважением, но я не считаю вас владелицей гребня. Это не значит, что я отказываюсь от вас как от жены, – быстро добавил он.

Роза поднесла руки к груди, и воздушная ткань рукавов спорхнула с запястий. Камни на тонком кружеве дланей красиво заблестели, попав под сияние светильников и цветов.

- Мистер Хов… Корион! Вам ведь захотелось отдать гребень мне сразу же, я видела это. Вы отказались от этой мысли уже после слов Вадима Волхова. Да, я не помню богиню, но вам ли не знать, как коварна память после пробуждения сути. Главное, я люблю вас. Полюбила с первой же минуты и мгновения. И если мои чувства не находят в вашем сердце отклика, хотя бы не отказывайте мне в праве на жизнь. Я хочу быть рядом с вами, сделать счастливым. Но если вы отдадите гребень другой, я умру. Вы осознаете свою ошибку, когда будет поздно!

- Это правда, – охотно подтвердил дед, приобняв Розу за плечи. – Волхов был прав. Проклятье действительно убьёт.

Корион разозлился. Семья всё ждала и ждала от него выбора. Неужели дед не мог понять, что определиться вовсе не так легко, как казалось?

- В таком случае я отказываюсь делать выбор. Гребень останется у меня. В этом случае никто не пострадает, – заявил Корион и с удовольствием увидел, как вытянулись лица деда и девушки.

Во время сборов он положил коробочку с немногочисленными драгоценностями матери себе в карман и сейчас под изумлёнными взглядами достал из неё простенькую золотую подвеску с жемчужиной. Лорд Бэрбоу крякнул, когда эта подвеска закачалась перед Розой.

- Примите в качестве подарка подвеску моей матери, мисс Чембер.

Роза неуверенно кивнула и тут же повернулась спиной к Кориону, приподняв волосы.

- Вы поможете?

Корион послушно шагнул ближе, невольно залюбовавшись изящным изгибом шеи, вдохнул тонкий аромат волос... и вдруг заколебался в решении не отдавать ей гребень. Роза обладала странной притягательностью, уютной и одновременно величественной. И золото очень хорошо сочеталось с её каштановыми прядями…

Дед ткнул его в бок, и наваждение спало.

- Будь моя воля, я бы оттаскал тебя за ухо прямо здесь. Самодовольный болван! Если не отдашь гребень, проклятье отправит тебя в могилу первым, а тебе ещё детей делать. Напоминаю, у меня эльты больше не получатся! Отдай гребень! – прошипел он и уже громче сказал: – Корион, проводи свою невесту.

Корион чуть зубами не заскрипел. Ему была нужна ясная голова, он хотел подумать, что с Чембер автоматически становилось невозможным.

- Прошу прощения, лорд Бэрбоу, мисс Чембер, но Кориону придётся проводить своё начальство, – раздался весёлый голос Альваха за его спиной.

Да, Златовлас, Альвах и братья Аунфлай явились за ним на редкость вовремя, словно та самая конница из-за холма, которая спасает героев в последний момент.

Корион искренне понадеялся, что не выдал облегчения, и быстро, пока дед не подобрал достойный ответ, подставил Блодвину локоть. Тот понятливо за него ухватился и, стрельнув хитрющим взглядом, картинно повис между ним и Мэдогом.

- Прошу прощения, лорд Бэрбоу, – засуетился Мэдог. – Нам пора. Мой брат ещё не совсем восстановился…

В подтверждение его слов Блодвин кое-как встал на ноги, всем своим видом показывая, что они его не держат, издал душераздирающий вздох и уткнулся лбом в плечо Кориона. Его пальцы в сковывающих магию браслетах трогательно задрожали. Златовлас и Альвах закивали с предельно серьёзными лицами. Лорд Бэрбоу посмотрел на этот цирк и процедил так, словно у него заболели все зубы, а он постарался не подать вида:

- Да, конечно, Владыка, Судья, Мэдог… Пойдёмте, мисс Чембер. Всё-таки не каждый день можно услышать музыку других миров.

В результате начало концерта Корион встретил, сидя в первом ряду, в окружении Ордена Золотой Розы.

Волхов вышел на сцену, с несколько ошеломлённым видом обозрел битком набитый зал, кашлянул и закатил небольшую приветственную речь. Видимо, чтобы взять себя в руки. Ни Корион, ни вообще кто бы то ни было в зале не ожидали, что из-за кулис тихо вынырнет Валентина Волхова и, хулигански подмигнув обомлевшему Владыке, подкрадётся к брату со словами:

- Погоди, братик, ты не представил меня.

Волхов подпрыгнул и уставился на Валенсию с таким изумлением, что стало ясно: он её тоже не ждал. А Валенсия невозмутимо вручила ему яблоко, не обратив на шум в зале ни малейшего внимания.

- Ты мне не рад?

- Р-рад. Просто растерялся, – растерянно выдавил Вадим и ошалело глянул на Кориона. Радости тот в нём почему-то не увидел. – Позвольте представить, моя сестра Валентина Волхова…

Корион так и замер.

Враньё! Немного, всего одна капля, но… В чём? Перед ними действительно стояла Валенсия, и она действительно приходилась Вадиму сестрой.

- Предвосхищая вопросы, я понятия не имею, как она умудрилась сюда проникнуть, – закончил Вадим.

Да, вот здесь он тоже не соврал. Значит, враньё скрылось в представлении сестры? Корион всмотрелся в Валенсию, но ни иллюзий, ни каких-либо чар, даже косметики не заметил. Значит, перед ними было что-то другое.

- Владыка? Орден?

- Да, мы увидели, – напряжённо ответил Златовлас и потянулся к Альваху, голову которого увенчивал телепат. – Внимание всем, это не Валентина Волхова, а кто-то под её личиной. Всем сидеть на местах и сохранять спокойствие. Те, кто успел покинуть зал – осмотреть больницу, разбудить дриад в теплицах и заблокировать входы и выходы. Первые три ряда, левый и правый край зала – при первой же атаке ставить отражатели, с четвёртого по седьмой – держать зал от обрушения, с восьмого по одиннадцатый – на вас организация отступления в порталы. Ждём. Мы с Альвахом попытаемся распознать гостя.

Вадим тем временем хладнокровно поправил мыслефон на голове и включил первую мелодию.

А Не-Валенсия придвинулась ближе, обняла микрофон и преспокойно затянула первую песню.