Второстепенный: Плата

Глава 8. Открытия

В последний раз Корион так пугался давным-давно, ещё будучи ребёнком. Вадим, ещё пару минут назад розовощёкий и спокойный, вдруг сделался даже не бледным – каким-то зелёным и будто бы даже прозрачным. Под глазами проступили круги с чёткой сеточкой капилляров. Поджарое юношеское тело показалось слишком худым и ломким, и тёмная футболка повисла на нём бесформенным мешком. Но испугало не это, а слёзы. Корион никогда не видел не прозрачных капель, а свободного потока, причём с отчётливым золотистым отливом и яблочным вкусом. Словно это не слёзы, а что-то иное, вроде жидкости из лопнувшего сосуда.

Это было бы нормально для Златовласа и Альваха. У них и кровь была оранжевой, и слёзы отливали зеленью, и пахли они не неуловимыми мускусными запахами и потом, а чем-то древесным и еловым, вроде кедра. Но у Вадима было человеческое тело. А у людей из глаз никогда не тёк яблочный сок. Первое адекватное предположение – реакция на кулон – рассыпалось прахом, когда Корион расстегнул цепочку. В ауре Вадима царил полнейший штиль.

- Спокойно! Возьми всё, что хотел взять, бумаги, медицинское дело и иди в Сид Трёх Дубов, – скомандовал Златовлас, когда заклинание уверенно заявило, что никаких отклонений нет. – Мы сейчас будем там.

Но единственное, что выяснили в Сиде Трёх Дубов – аура целителя истончилась. Словно за последний месяц Вадим регулярно подвергался каким-то колоссальным нагрузкам. Корион как раз осваивал донорские браслеты, чтобы подпитать ауру, когда пришли Владыка и Судья.

- Это странно, – хором сказали они, взглянув на карточку. – Такое ощущение, что он пару раз в неделю летает на Марс и обратно.

Зная Вадима, такое вполне могло быть на самом деле.

Он очнулся только через час, когда Корион уже взмолился Владычице.

- Дела мира духов? Что за дела такие? – от облегчения закружилась голова. Впервые с войны Кориону захотелось скрутить самокрутку из конопли и хорошенько затянуться.

- Расхлёбываю последствия собственной глупости. Не волнуйтесь, это скоро пройдёт, – расплывчато ответил Вадим и приподнялся на подушках.

Широкий ворот пижамы съехал ему на плечо, обнажив острую ключицу. Кожа на груди и шее ослепляла бледностью. Кориону она не нравилась. Мальчишка должен был купаться в солнце, получать от него золотистые веснушки на нос и шелушащуюся от загара кожу на спине. Он должен был собирать охапки жёлтых одуванчиков, с хохотом скакать по степям и полям на лошади и с лукавой улыбкой принимать венки от влюблённых девчонок, не скупясь на поцелуи. А вместо этого он лежал на постели посреди Сида Трёх Дубов, полного бьющей по нервам магии. Зима и эльтские сиды словно высосали из него краски, силы и здоровье.

- Нужно сказать Валенсии…

- О, она уже знает, – отмахнулся Вадим и повёл глазами, осматриваясь. В углу палаты он сразу увидел Альваха и Златовласа, которые внимательно читали записи о лечении лучевой болезни. – Здравствуйте, Владыка Златовлас и… э-э-э…

- Можно Судья, можно просто Альвах, – подсказал ему Альвах и, очаровательно улыбнувшись, пересел к нему на кровать. Вадим едва успел подтянуть одеяло. – Как ты себя чувствуешь, целитель?

- Лучше, спасибо, – насторожённо отозвался Вадим.

Альвах рассматривал его с нездоровым любопытством, наклонив голову набок и в задумчивости накручивая прядь волос на палец.

- Извините, – не выдержал наконец Вадим его пристального взгляда. – Вам бабочки не мешают?

- Бабочки? – озадаченно переспросил Альвах. – Какие бабочки?

- Э-э-э… – судя по сконфуженной мордашке, Вадим явно пожалел о сказанном. – Которые над вашей головой всё время летают.

Корион заподозрил его в помешательстве и уже собрался звать лекарей, но Альвах вдруг просветлел:

- Ах, эти бабочки! Как интересно, когда-то это были стрекозы, потом мелкие птички. Нет, не мешают, – и грустно улыбнулся.

- …Понятно. Извините, – после непродолжительной паузы извинился Вадим.

- Ничего страшного, – Альвах вздохнул. – Я рад, что они со мной. Жаль только, что они навсегда всего лишь невидимые мне бабочки.

- Одна у вас на левой руке сидит, на запястье, – сказал Вадим.

Альвах проследил за его взглядом.

- Их всё ещё восемнадцать? – спросил Златовлас

Вадим озадачился, явно попытался подсчитать.

- Эм… Одной, кажется, не хватает. Но я могу ошибаться, – поспешил он добавить после того, как Злат тревожно вскинулся. – Они все одинаковые и постоянно летают.

- Верно, их сейчас семнадцать, – Альвах улыбнулся куда счастливее и, поймав озадаченный взгляд Златовласа, коротко ответил: – Летом мне приснилось, что Илмариона забрала одну.

- Столько лет не могла, а тут вдруг получилось?

- Она была не одна, – коротко ответил Альвах и вдруг с нежностью потрепал кудряшки Вадима. – Седьмой потом подтвердил мои догадки.

Златовлас заморгал, издал переливчатый тонкий звук на грани слышимости – знак крайнего удивления. Корион ничего не понял в разговоре Изначальных и даже не пытался разобраться. Это явно было не его дело. А вот Вадим, судя по сосредоточенному лицу, понял куда больше.

- Птичка, значит…

- С сестрой? С ними же ничего не случится? – забеспокоился Златовлас.

- Не волнуйтесь, – вздохнул Вадим. – С вашей птичкой всё в порядке. Она в малиннике живет, в саду бабули.

Златовлас нахмурился, потёр лоб.

- Сад… Участок с пустой землёй и пылающим деревом возле бани? Раз так, тогда ладно…

Вадим попытался сесть повыше, но Корион его удержал.

- Вам сейчас нельзя вставать.

- Да? – удивился мальчишка, но остался лежать.

Корион подоткнул одеяло и, поддавшись порыву, поправил растрёпанные кудряшки. Вадим покосился на его пальцы, играющие с мягким локоном, и на его бледных щеках разлился румянец. Больной, слабый, но он вспыхивал даже от таких невинных прикосновений. В такие мгновения из него выглядывало что-то тёплое, уязвимое и мягкое, что делало его невероятно похожим на Валенсию. Наверное, секрет был в том, как они оба светлели едва уловимой улыбкой, поводили глазами в смущении и теребили первое, что попалось под руки. Корион даже не знал, чем очаровывался больше и что искал – Валенсию в Вадиме или же Вадима в Валенсии. Близнецы были слишком похожи друг на друга, несмотря на всю разницу. Наверное, такими были языческие Аполлон и Диана.

В голову стрельнула уже знакомая боль, из глубин памяти потянуло морской бездной. Возникло мучительное ощущение, что сейчас оттуда должно что-то всплыть. Что-то давно забытое, но очень важное…

- Корион Велдон Хов! – встрепенулся Златовлас.

Но Корион смотрел не на него, а в прозрачные зелёные глаза. И в них разгорался испуг.

- Профессор, у вас глаза светятся!

- Корион!

Возглас Владыки сопроводило ощущение крепкого подзатыльника, точно такого же, как у деда.

«Вадиму сейчас нельзя волноваться», – напомнил себе Корион и усилием воли затолкал зуд не вспомненного подальше, захлопнул уже скрипнувшие двери. По облегчённому выдоху мальчишки понял, что всё сделал правильно.

- Так, – резко сказал Златовлас. – Давайте уже о деле. Вадим, ты писал, что больные не могли быть источником заражения, что болезнь идёт от внешнего источника: пыли, воды, принесённых из зоны вещей. Таврок проверил территорию. Эльты смывали с себя радиоактивную пыль, и она заражала воду в домах.

Вадим встрепенулся.

- Точно, вы же делаете замкнутый цикл очистки, – пробормотал он. – Это из-за него? Но почему? Я не спец в физике, но вроде так быть не должно!

- Фильтр, – ответил Корион. – Магический фильтр не рассчитан на такое загрязнение. Заряженные частицы сбили настройки магокристаллов, и фильтры начали создавать неустойчивые минералы. Элементы начинали распадаться и...

- Излучать радиацию, – поражённо выдохнул Вадим. – А эльты её пили.

Альвах покачал головой.

- Ты заслужил премию и звание магистра алхимии, Корион, – уважительно сказал он. – Как ты додумался до проверки воды? Ты же всю жизнь работал с обезболивающими!

- Я просто умею нестандартно думать, – ответил Корион. – И проверять.

Златовлас весело фыркнул. Владыка прекрасно знал, что толчком для нестандартной мысли послужил напрочь забитый людскими фекалиями фильтр и почти разряженные магокристаллы, из-за которых почти вся вода в доме алхимика приобрела отвратительный запах аммиака. Во время замены Корион увидел, что магокристаллы хранят заклятье преобразования веществ, очень похожее на то, которым пользовались на школьных уроках. И, вспомнив слова Вадима о количестве преобразованного вещества за раз, решил проверить. Третий опыт показал, что заклятье превращения в магокристаллах сбоит сразу же после прохождения сквозь него неустойчивого урана и в результате создаёт что-то совсем невообразимое. Убойное. Как раз того самого уровня, который вполне способен вызвать лучевую болезнь.

Да, Корион определённо заслужил своим открытием премию. Но от одной мысли, что всю эту историю с забитым фильтром напечатают в научных кругах, ему становилось плохо. Конечно, всегда можно сказать, что настоящий гений и из дерьма выкопает что-то новенькое, но сам факт, сам факт…

- Мы наложили щиты на водопроводы Таврока, через пару часов излучение упадёт до нормы, и мы отправим туда целителей, – продолжал Златовлас, глядя на Вадима. – Мы хотели, чтобы ты пошёл с ними, но тебе стало плохо. Нам обещали, что тебе станет лучше через три-четыре дня терапии, поэтому ты не мог бы посмотреть больных после неё? Я не прошу напрягаться и исцелять всех сразу, – он поднял руку, едва мальчишка открыл рот. – И с диагностикой мы справимся сами. Но ты единственный можешь не просто увидеть генетические уродства, но и убрать их. Мы же утратили это искусство давным-давно. Мы хотим, чтобы ты помог тем, кто срочно нуждается в этом. Хотя бы детям.

Вадим вздохнул и закатил глаза.

- Конечно, я помогу. Вы же знаете, что иначе у меня не получится, – он закатал рукав, и тёмная вязь татуировок на его запястье отчётливо сверкнула золотистыми искрами.

Златовлас и Альвах дружно склонили головы в знак уважения.

- И ещё кое-что, – произнёс Альвах. – Нам известно, что у тебя в подчинении находится дух Ая, келпи, который при жизни состоял в Сопротивлении. Он точно участвовал в убийстве румын, есть свидетели. Мы хотели бы его допросить.

Вадим задумчиво почесал лоб, стрельнув глазами в пустой угол.

- Не факт, что он скажет.

- Вадим, нам нужно, чтобы он заговорил, – серьёзно сказал Альвах. – Среди тех имён, которые дал нам Уильям Уоррен, нашлись политики. А твой доклад по лучевой болезни значит, что Сопротивление получило не только власть, но и средства на исследования, и исследователей, и, возможно, даже подсказки от ренегата. Мы уже поняли, насколько безгранична и опасна эта энергия, ты очень красочно описал пример с Хиросимой и катастрофами в Чернобыле и Фукусиме. Эта альтернатива магокристаллам не только угроза для эльтов, но вообще для всего живого. Их нужно остановить, ты понимаешь?

- Я понимаю, – посерьёзнел Вадим. – Но тут дело в том, что Ай связан клятвой. Он вынужден молчать.

Воцарилась тишина. Альвах и Златовлас переглянулись.

- Клятвой? – тихо переспросил Златовлас. – Но насколько я помню, все клятвы после смерти разрушаются.

- Да, – очень странным тоном ответил Альвах. – Но их могут наложить на душу друиды. Друиды могли сохраниться у перевёртышей. У них тоже человеческие души.

Вадим вновь повернулся к пустому углу, прислушался к чему-то и сказал:

- Он говорит, что печать на нём поставили давно. И сразу на душу. Говорит, что он клялся на двух священных книгах. Но священной для него была только одна. Вторая же от ложного бога, одного из множества.

Золотые и платиновые пряди ожили, потянулись навстречу друг другу и переплелись. Корион едва не вздрогнул, когда в его черепе, сначала хорошенько переворошив память, прозвучал слаженный дуэт:

- Корион, круг поисков ренегата сузился.

Да, Владыка и Судья оставили после себя очень чёткую цепочку воспоминаний, ассоциаций и логических выводов. Священным текстом для Ая являлась Библия, а вторая книга – что-то от язычества. И судя по тому, что клятва держалась после смерти, что печать ставилась сразу на душу, это значило, что это были те самые запрещённые знания друидов времён первой войны. Знания, заключённые в напитанные силой друидов книги. В Великобритании такие книги хранились в разных бруиденах, в строгом секрете. Сам Корион знал лишь один род хранителей. Более того, когда-то ему позволили воспользоваться этими книгами, чтобы поймать Владыку в ловушку души. И семья Ая как раз работала на эту семью.

Аунфлаи. Мерфин или Мэдог? Или же они оба?

Корион вскинул голову и уставился на Изначальных.

- Нет, это невозможно, – замотал головой Златовлас. – Зачем бы это им? Если говорить о случае со мной – у них не было другого выхода, они пытались обезопасить вас от меня, и это правильно. Но сотрудничество с людьми? И зачем им взрывать собственный дом?! В этом нет никакого смысла!

Да, Владыка был прав. Корион просто вспомнил тех, о ком знал. Книги Тлалока хранили не только Аунфлаи. В Великобритании так точно.

- Лорду Мэдогу, возможно, и не надо, – вдруг сказал Вадим. И вид у него был такой, словно он решился на прыжок с Пизанской башни. Он нервно облизнул губы, частыми глотками хватая воздух ртом, и выпалил быстро, чтобы не передумать: – Но вот директор точно знаком как минимум с одной женщиной из Сопротивления. Это приёмная мать Криса Стенли. Ким. Но может быть, он об этом не знает! – зачастил он сразу же. – Крис говорил, что Стенли должники Аунфлаев. Возможно, они просто однажды попали в Фогруф, или их родственники попали, и смогли скопировать нужные книги?

Корион вцепился в плечи мальчишки.

- Откуда вы знаете, что Ким Стенли состоит в Сопротивлении?!

Мальчишка взвизгнул от боли. На глазах выступили слёзы, и Корион, опомнившись, ослабил хватку. «Нельзя волноваться», – напомнил он себе и сбавил тон:

- Прости, я не хотел причинять боль. Так откуда ты знаешь о Ким Стенли?

- Я… я… я её лечил. В ночь перед тем, как вернуться к вам, сэр, – прошептал Вадим. – Это с ней был Змей. У… у меня есть дневник Криса. Она и директор Аунфлай давно знакомы. И с Аем. Вот.

Корион вспомнил, как после наказания Владыки Мерфин, полубессознательный, накачанный лекарствами чуть ли не по уши, просил брата не пускать Кристиана Стенли домой – ему понадобилось колоссальное усилие, чтобы вновь не сжать пальцы на острых подростковых плечах.

- И ты молчал! Знал и молчал!

- Она была моей пациенткой, а я обязан лечить всех, это раз. И у меня будут охренеть какие проблемы от Змея за то, что я всё-таки это сказал, это два, – холодно отчеканил Вадим. – Это древнейший человеческий тотем, он старше многих богов. Я могу только просить его и договариваться, не приказывать. Ай мне от него не защитник. Уж простите, что я такой трус!

Вадим не врал. Он действительно боялся Змея. Но вот трусость… Корион за всё это время увидел в мальчишке очень многое, и уж трусости, той самой, подлой и предательской, в нём точно не было. Молчания от него добились явно иными методами.

Корион вспомнил яблочные слёзы и сразу по-новому посмотрел на больничную палату, на кровать и донорские браслеты. Альвах встал и собрал бумаги, а по связующей нити от Владыки пришла волна одобрения.

- Да. Вполне возможно, что Змей что-то сделал с ним, – прошептал Злат по связи и потянул Альваха к выходу, сказав уже вслух: – Отдыхай, Вадим, и пока не думай о работе или учёбе. Целители скажут, когда будет можно лечить.

- Спасибо. До свидания, – попрощался Вадим и облегчённо выдохнул, когда за Изначальными закрылась дверь. – Профессор, а вы…

- Я донор. Я останусь до утра, – коротко ответил Корион.

Вадим окончательно расслабился. Корион поколебался, но всё-таки спросил:

- Волхов, что с вами сделает Змей?

Вадим поморщился, мимолётно, бессознательно прикоснулся к груди и заговорил о стихах, которые писал к созданному в незапамятные времена «Голосу степи».