Второстепенный: Плата

Глава 4. Великий и ужасный

Кудрявый ребёнок с солнечной улыбкой, так похожий на ангелов с древних витражей. Корион даже не подозревал, насколько пакостливой тварью он может быть.

Больше всех досталось лорду Бэрбоу. Волхов просто взял и запер его в доме вместе с собой – сиятельный дед посещал уборную чуть ли не каждые десять минут, что не давало ему и шанса добраться до родного сида. Корион и сам не слезал с фаянсового друга, но… Ладно, его приводила в восторг сама мысль, что надменный и самодовольный, весь из себя идеальный дед сидит на старом унитазе. Задело и тех несчастных, которые имели глупость остаться в его доме. Благо, в своё время было оборудовано три уборных. Хватало их на десять существ еле-еле. Порой случались конфузы, и тогда на помощь приходила магия. Так что в воздухе, несмотря на однозначные звуки, по-прежнему витали благостные древесные ароматы.

А Волхов любовался на творение слов своих и лечил. Лечил, да. Целитель решил не терять времени и вылечить всех, кто оказался в поле зрения. Корион прошёл через многое. Он воевал, убивал, сидел в магической тюрьме, оказывался на хирургическом столе и много лет сражался с разодранной аурой в ноге…

Щёлк тонких каучуковых перчаток о запястья, маньячная улыбочка, устрашающий железный инструмент, который засовывался в такие места, о которых даже наедине с собой думать стыдно, и мягкие, но непреклонные слова «Прошу на осмотр» затмили всё. Как врач Волхов в совершенстве знал, как довести пациента до дрожи без особой боли, и пользовался этим. Тех, кто сопротивлялся, он либо пеленал телекинезом, либо вообще парализовывал, оставляя весь спектр ощущений. И был твёрдо намерен причинить всем здоровье.

- Я здоров! Если бы не твой сглаз и ранение, я был бы здоров! – орали все.

- Не существует здоровых, есть недообследованные, - улыбался Волхов и с садистским удовольствием выдёргивал нитки из швов. – Вот у вас, например, в желчном пузыре формируются камни. Ваше счастье, что они маленькие и не очень твёрдые. Мы сейчас их выгоним. Как, как… Орально! Не раздражать же вам кишечник!

К концу третьего дня они все чётко уяснили, что лорд Бэрбоу сдал их Волхову в плен и что разозлённый врач – это страшно. Лорд уже сам был этому не рад, но снять заклятье отказывался.

Валентина не появилась ни в обещанный день, ни вообще. Но на фоне лютующего Волхова это была такая мелочь! Тем более что она, предположительно друидка, могла нанести им дополнительную порцию добра.

Надо ли говорить, что до волоса Владыки, который лежал в его комнате на первом этаже, Корион добирался короткими перебежками?

Едва он вытряхнул его из конверта, тот изогнулся золотым червяком и исчез в рукаве. Корион ощутил короткий укол в локоть. Под кожей от плеча до затылка рассыпался зуд, отследив путь волоса, а затем от шеи в затылок ударила сладкая волна тепла. Мир вспыхнул, на короткое мгновение стал огромной сетью, опутавшей весь мир многоголосьем языков и сознаний, точно бесконечное множество лепестков, таких родных, таких любимых. Кориону остро захотелось влиться в знакомый поток, вновь стать частью целого. Частью Ордена Золотой Розы.

- Пока нельзя, - процедил он вслух и сосредоточился, отсекая лишнее.

Ему был нужен центр, от которого и исходили лучики, связывающие Орден в единое целое – огромное, сияющее и бесценное сокровище их народа.

- Владыка Златовлас…

В ответ пришла волна изумления. Корион ощутил, как где-то там, в глубинах Службы Надзора, Златовлас на мгновение замер и продолжил перебирать бумаги, знакомясь с отчётом по последним разработкам альтернативной энергетики.

- Корион? Где вы? Почему группа Интерпола и келпи не вернулись на места?

Корион расслабился, подтолкнул к воспоминаниям и выводам. Златовлас познакомился с ними бережно, мягко, будто перебрал волосы. Он всегда был бережен, даже если с ним говорил предатель, потерявший право на связующую нить.

- Понятно. Значит, кто-то из Ордена?

Корион услышал боль и печаль, пронзившую всё существо Владыки, и в ответ призвал всё своё хладнокровие, как делал когда-то, когда они сражались с безумием. Златовлас окунулся в него и вздохнул. Несмотря на усилия бывшего хранителя, ему было горько.

- Как же так? Мы же всегда были открыты друг другу, мы приходили друг другу на помощь. Боль одного становилась болью всех, а теперь… Вы научились скрывать мысли и чувства. Сначала ты, но тебя можно понять, а теперь я вынужден подозревать всех, кто есть на Британских островах. Как же так? Где я ошибся?

- Владыка… Злат… Я всегда буду предан нашему народу и вам.

- Только это меня и утешает. Найди этого ренегата, я прошу тебя. Найди, чего бы это ни стоило.

- Но я же предатель…

- Да. Ты умеешь принимать тяжёлые решения и переступать через привязанности. Ты сейчас свободнее всех нас, на тебя никто не подумает. Ты достаточно умён для этого дела. Ты сможешь подобраться и не спугнуть. Наказание я не сниму, нам пока нельзя привлекать внимания, так что оставайся на месте, лечись и отдыхай.

Корион помрачнел. Заинтересовавшись сменой его настроения, Златовлас окунулся в воспоминания о последних днях и немного развеселился.

- Ладно, будем считать, что пять часов пытки ты пережил. Я направлю вам на помощь Эриду через пару дней.

Владыка аккуратно вышел из сознания Кориона, оставшись где-то у края сладким ощущением присутствия. А Корион остался на растерзание истинного целителя.

Через два дня Волхов возжелал узнать, отчего лорд Бэрбоу больше не может иметь детей - и тот не выдержал.

- Мистер Волхов, я понимаю, мы вас оскорбили недоверием. Я переборщил, мой внук не остановил меня, но поймите, это же для вашего же блага! – воскликнул он. – Вас ведь могли схватить сопротивленцы, вы могли попасть в неприятности.

Корион сидел на своей кушетке, наблюдал за тем, как Вадим вертит стерильный тампон для зондирования, и проклинал тот день, когда решил обустроить в своем доме лабораторию и натащить исключительное количество реактивов на самые разные случаи жизни. И вообще связать свою жизнь с алхимией, которая теперь заперла его в подвале в унизительной роли лаборанта! А ведь ему говорили, его предупреждали, он ведь видел наклонности мальчишки!

- Конечно-конечно, лорд Бэрбоу. Я вам верю. Вы действовали исключительно из благих побуждений, - ответил добрый доктор и щёлкнул перчатками. Лорд Бэрбоу вздрогнул и покрепче схватился за пояс. – А теперь снимайте штанишки, дезинфицируйте головку и подойдите поближе – мне нужно взять мазок…

- Мистер Волхов, ну в самом деле, это уже слишком! Вам ведь не нужен мазок для диагностики! И меня уже лечили!

Волхов прищурился. Зонд угрожающе нацелился в пальцы лорда, судорожно прикрывающие ширинку.

- Интуиция и магия – ничто перед объективными данными! Не заставляйте меня применять силу. Снимайте трусы, лорд, и расслабьтесь. Это совсем не больно.

Судя по многообещающей улыбочке этого малолетнего вивисектора, ощущения должны были быть гораздо интереснее боли. Дед попятился. Корион сидел в своём углу тише мыши. Привлекать дополнительное внимание целителя к своей персоне ему абсолютно не хотелось. Он уже убедился, что Вадим вполне мог взять мазок и у него, невзирая ни на какое сопротивление.

К счастью впадающего в панику лорда наверху хлопнула дверь и раздался счастливый вопль:

- Караул! Эльты! Наконец-то вы пришли!

Корион был готов поклясться, что ещё никогда караульную службу люди не встречали с такой теплотой. Лорд Бэрбоу стремительно выскочил из лаборатории, но на полпути к лестнице сглаз беспощадно развернул его в сторону уборной.

- Что тут происходит?! – после секундной оторопи воскликнул до боли знакомый голос Эриды.

Волхов опустил зонд с таким разочарованием, словно у него отняли любимую игрушку. Улыбка погасла.

- Нас лечат! Спасите, пожалуйста! – плакали наверху люди.

От счастья плакали. И Корион их отлично понимал.

* * *

Мою месть прервали на самом интересном месте. Эрида вместе с караулом привела и целителя. Тот посмотрел на результаты моей бурной деятельности, поржал над залеченными в доску людьми и вкатил всем по ампуле какого-то убойного лекарства, которое остановило бесконтрольную очистку организмов.

- Да вы, оказывается, фанат, мистер Волхов! Таких здоровых людей я ещё не видел, - посмеиваясь, сказал он мне. – Не хотел бы я попасть к вам в пациенты.

- Между прочим, я выявил раковую опухоль и принял меры! – обиженно буркнула я. – А если бы кое-кто не сопротивлялся, я бы ему ещё Виллизиев круг поправил – у него там трифуркация одной из артерий.

Джек Джейсон, тридцатилетний здоровяк с пудовыми кулаками, испуганно втянул голову в плечи и быстро прошмыгнул мимо меня к караульному.

- Выпустите, пожалуйста! Меня там жена ждёт, и сын маленький!

Караульный, кое-как сдерживая смех, шлёпнул его светящимися пальцами по губам. На короткий миг на небритом лице расцвёл символ «молчание», и Джейсон помчался к первому встречному келпи, который повезёт его, абсолютно счастливого и здорового, к истосковавшейся семье.

- У-у… Припомнишь вот меня лет через десять, когда заколебаешься таблетки от головной боли жрать! И пожалеешь, что не дался! – пробурчала я ему вслед.

На мои плечи опустились мягкие женские руки.

- Хватит угрожать пациентам, Вадим, - хмыкнула Эрида.

Я подскочила. Женщина подкралась сзади тихо и незаметно, словно соткалась из воздуха прямо за спиной. Соткалась – и прижалась ко мне своим роскошным мягким бюстом. Ухо опалило женское дыхание, нос пощекотал ненавязчивый аромат чего-то знакомого... Да ладно?!

- Далеко бегал? – сексуальным шёпотом спросила Эрида.

- А вы устали меня догонять? – парировала я, вывернувшись из её рук.

Да, Эрида довольно сильно похожа на певицу Анну Корсун, известную скандальной любовью к облегающим боди и стрип-пластике. Ну нравилась мне она в той жизни, каюсь, грешна. Но не до такой же степени! Это как-то ни шиша не естественно! Что за… А, стоп. Я же тут мальчик пубертатного возраста.

Но всё равно это перебор для моей психики! Я же, вашу мать, мужчин люблю! Умных, харизматичных брюнетов с подвешенным языком и чуткими руками, как Корион!

- Что такое? – ангельским голосом пропела Эрида и облизнула губы. Мне как-то сразу бросилось в глаза, что рот у неё роскошный.

Я отшатнулась за спину целителя и огрызнулась:

- Я ребёнок. Держите свои руки при себе!

- Милый, ты, несомненно, ребёнок, – рассмеялась невеста. – Но для познания любовного искусства ты уже вполне созрел. Кто, как не будущая жена, сможет наставить тебя лучше всех?

Я почувствовала, что воздуха не хватает, и схватилась за горло. Но нет, заклятье не пыталось придушить меня.

- У вас и такое практикуется?! Не-не-не, я пас! Не надо меня наставлять! Я не согласен!

Эрида многообещающе улыбнулась и танцующей походкой двинулась на меня, распахивая объятья. На её руках сверкнули длани.

- Ты просто не знаешь, от чего отказываешься…

Я панически заозиралась, ища путь к отступлению. Как назло, коридор был узким. У выхода стоял караул, выпускавший только интерпол и только после наложения «подписки о неразглашении». На верхнем этаже, у самой лестницы, толпились мои пациенты. Путь в подвал перекрыл лорд Бэрбоу и о чём-то шептался с караульной службой. Гостиная с манящими огромными окнами была прямо за спиной Эриды. Даже окно на кухне – и то закрыто Корионом, который сидел за столом и что-то сосредоточенно писал вместе с интерполовцем и келпи.

- Ты сейчас договоришься, Каракурта, – вкрадчиво, не отрываясь от бумаг, сказал он, – до того, что он и тебя здесь запрёт. И вылечит.

Разобравшись в ситуации, Эрида смеялась громче всех. А тут замерла и опустила руки. Смех смехом, но вот оказаться на месте лорда Бэрбоу ей не захотелось.

Я выдохнула. Слава всем богам, крик на всю Ивановскую «Помогите, насилуют!» отложился до более суровых времен.

- Спасибо, сэр!

- Пожалуйста, – всё таким же спокойным, чуть отстраненным голосом произнес Корион. – Полагаю, моя боевая подруга, ты сделаешь скидку на культурную разницу и будешь соблазнять своего жениха не столь… активно.

- А можно вообще без этого обойтись, а? – жалобно простонала я.

- Можно, – профессор метнул на Эриду такой взгляд, что все злодеи мира скончались бы от зависти, и добавил очень мягким голосом: – Не так ли, леди? Боюсь, из-за подобного рвения вашим женихом истинный целитель пробудет недолго, ровно до того момента, когда узнает, что посвящать подрастающее поколение в любовное искусство следует только после чётко выраженной просьбы. Его просьбы, а не твоей. Навязывать свою точку зрения… не рекомендую. Лорд Бэрбоу попытался. Кстати, Волхов не любит такие сладкие запахи. Советую заменить иланг-иланг на что-нибудь полегче. Например, лаванду.

Эрида досадливо цокнула языком, покачала головой с укоризной и отступила в глубину гостиной. Но как она опустилась на диван! Не села – раскинулась в едином грациозном движении так, что мой юный организм настойчиво попросился подойти и обнять крутые бедра. Все мужчины, которые стояли рядом, чуть головы не свернули. Взопрел даже полуослепший рыжик.

- Хочешь меня о чём-то попросить, мой дорогой? – улыбнулась леди Шейк.

Я обнаружила, что стою с приоткрытым ртом, и поспешно его закрыла, отрицательно помотала головой. Среди мужчин послышались смешки. Эрида снова фыркнула. Целитель ободряюще похлопал меня по плечу.

- Ничего, коллега. С такими женщинами только первые сто лет сложно, потом привыкнете.

- Спасибо, утешили, - язвительно сказала я. – Лорд Бэрбоу, вы снимете этот ошейник или же мне задержать вас тут ещё на недельку?

Лорд Бэрбоу вздрогнул, сразу потеряв интерес к прелестям моей невесты, и повернулся ко мне. Лицо у него перекосило в сложной дилемме: вроде надо бы отказать, но и сидеть на унитазе больше не хочется.

- Даю слово, что без ведома профессора Хова из Тенбрука не уйду, – сжалилась я над ним.

На правой руке, аккурат рядышком с клятвой об Инквизиции, вспыхнула крохотная точка. Лорд тут же сложил пальцы в целую комбинацию фиг, камни на его дланях вспыхнули – и невидимый ошейник, который бесил меня все эти дни, наконец-то исчез. Я с облегчением потёрла горло и повела плечами.

Без заклятья мир сразу показался красочнее и дружелюбнее. Я даже вполне миролюбиво ответила на вопросы караульных насчёт своего побега и убежища. Изворачивалась, конечно, многое умолчала, но вот знание сопротивленцев о волшебной пещерке сдала с потрохами. Ая не было, так как он ещё не закончил прогулку до родного озера, так что никто не стонал и не мешал. Эльты сказали мне спасибо. Особенно за инфу, что порталом к кицуне пользовались. В подробности я не вдавалась, коротко сославшись на свидетельство подчинённого духа. Эльты явно поняли, что в истории многое опущено, но допытываться до подробностей не стали и убрались довольно-таки быстро. Целитель, кстати, выпытал обещание посмотреть пару пациентов. Так что, возможно, моя практика не накроется.

Профессор тем же днём отправился в Фогруф, пообещав мне взять оттуда еды и… задания. Да, блин! Пока он будет на работе, я буду сидеть над учебниками и грызть теорию! И не только магическую!

- Поскольку магический фон Фогруфа вам противопоказан, то программу вы будете осваивать дистанционно до тех пор, пока не будет готов ваш щитовой амулет. Директор Аунфлай сказал, что до этого счастливого дня осталось две недели. Я же как учитель должен посодействовать тому, чтобы пропуски не сказались на вашей успеваемости, – ехидно сообщил мне профессор. – Вы ведь ещё хотели человеческий диплом?

У меня даже слов не нашлось. Он был прав по всем пунктам, а учёбу я запустила основательно, ведь занималась чем угодно, но не ею. Да и какая, спрашивается, учёба, когда вокруг такой трэш творится?

Но делать было нечего. Профессор беспощадной рукой вручил учебники, отсыпал невыученных тем в таком количестве, что приходилось сидеть над ними чуть ли не целыми днями, забыв про всё на свете. Ай ржал надо мной как… Ну да, как конь он ржал. Ему-то было хорошо – он мотался повсюду, а потом с удовольствием пересказывал мне новости.

Именно от него я узнала, что засада в пещере ничего не дала, а кицуне благополучно профукали двух неучтённых беглецов. Ведь тем порталом вот уже почти три сотни лет никто не пользуется, вот за ним и не следят! Тётушка Ким и Змей бесследно растворились на японских просторах.

Ещё Ай рассказал мне, что профессор как-то подозрительно часто начал приглашать в Фогруф родителей своих учеников и уединяться с ними в кабинете, наложив такие заклятья, что даже привидение ничего подслушать не могло. Эльты потом выходили как мешком стукнутые и ни черта из беседы не помнили.

Ночевать профессор приходил домой. И утром четвёртого дня, когда мы сели завтракать, у него возник закономерный вопрос:

- Где ваша сестра, мистер Волхов? Вы уверены, что ничего не случилось?

К этому вопросу мы с Аем подготовились. Дух умел стучать, топать и вздыхать так, чтобы его слышали и эльты, и люди. Он даже пару фраз мог им сказать. Так что присутствие ещё одного человека в доме организовалось достаточно легко. Но только звуковое. Мы как следует подумали над теми ситуациями и местами, в которых профессор точно не побеспокоит ни девушку, ни мальчика своим взглядом, и пришли к выводу, что можно рискнуть.

Поэтому я ответила сразу и не задумываясь, даже толком не прожевав бутерброд с джемом:

- С ней всё нормально. Она сегодня ужин приготовит.

Профессор такого спокойного ответа явно не ожидал и от неожиданности даже чашку отставил.

- Валенсия приехала?

- Вместе со мной, вообще-то.

- Где она остановилась?

Я пожала плечами и абсолютно честно заявила:

- Она мне не говорила.

Сама с собой я действительно не разговаривала. Тем более насчёт такой ерунды, как снятие угла у полубезумной бедной старушки, которую мне любезно нашёл Ай, пока я издевалась… в смысле лечила пациентов. Миссис Гросс страдала рассеянным склерозом и редкостным безразличием к чужим делам. Так что ей было всё равно, где шляется постоялица и когда приходит. Главное – вовремя получить денежку, а денежку я отдала старушке за три месяца вперед, о чём та сделала отметку в своём блокноте.

Профессор проницательно прищурился.

- Но вы знаете?

- Конечно, знаю. Но не скажу.

Он мученически возвёл взгляд к потолку.

- Скажите, мистер Волхов, чем мой народ заслужил подобное недоверие? Разве мы не шли вам навстречу всё это время? Да, у нас были недопонимания и конфликт с лечением Ки, но ведь вы в результате страдали не от нас, а от самого себя, своих действий и Сопротивления. Опустим подозрения и домыслы. Ведь по факту мы всячески старались облегчить вам жизнь, а все наши требования касались лишь нашей же безопасности. Мы не просили от вас ничего непосильного. Директор Аунфлай, несмотря на все его недостатки, заказал и оплатил вам индивидуальный щит от магических полей.

Я закусила губу и задумалась.

- Ну… допустим. Но как вы относитесь к людям, меня, мягко говоря, настораживает.

- Что бы вы о нас ни думали, мы поддерживаем семьи, в которых родился эльт. Понимаю, некоторые наши традиции вас шокировали, но! – профессор на мгновение поднял вилку с куском бекона. – На лайнере мы убили преступников. Прочих мы и пальцем не тронули. Охотимся мы тоже только на преступников. Да, в праздники мы теряем над собой контроль, но люди предупреждены. Их правительства каждый год в канун равноденствий и солнцестояний напоминает им, что по лесам и полям и проселочным дорогам ходить нельзя. Четыре дня и ночи в году. Не такое уж жёсткое требование, особенно если учесть, что ни в города, ни в деревни мы во время гуляний никогда не суемся. Кто виноват, что человек плюнул на предупреждение и вышел за безопасную зону? Летом и осенью – ещё доступно понимаю. Увлеклись с отдыхом, заблудились, некоторые особы попадаются специально, чтобы получить ребёнка, а потом соответствующую льготу. Но зачем человеку нужно в лес в декабре и марте? Ведь каждый год находятся идиоты!

Звучало… убедительно. С этой точки зрения люди действительно были идиотами.

Профессор увидел, что я загрузилась, и с чувством выполненного долга отправился в Фогруф. А вечером его встретили мы, классическая пара из борща и меня, милой девушки в простом шерстяном платьице.