Второстепенный: Плата

Глава 1. Люди и нелюди

Она была не броской и солнечной, как Вадим, хотя они, несомненно, состояли в кровном родстве, а какой-то… блёклой. Его сочная юношеская красота в ней, уже взрослой женщине, скрадывалась человеческим несовершенством: чуть выше поднятый уголок правого глаза, чуть меньше изгиб бровей, линия челюсти более круглая, пятнышко родинки на левой щеке, в глазах вместо хризолитовой зелени плескалась самая обычная сероватая синева, волосы – в детстве наверняка те самые, золотистые – сейчас были невнятного пепельного оттенка и вообще прямыми. Каждый год на свет появляются сотни таких.

И свет её улыбки, лукавой и лучистой у Вадима, в ней играл другими, мягкими красками.

- Профессор Хов, если вы пришли за Вадимом, то имейте ввиду – в школу я его не верну. У вас там неблагополучная обстановка. Не делайте удивлённое лицо. Конечно, я про вас знаю, - она подпёрла рукой подбородок и, отведя взгляд, покатала по столешнице забытый кем-то карандаш. Широкий шерстяной рукав её синего платья зацепился за сучок, и тонкие пальчики тут же ловко его освободили.

Корион отметил, что она тоже левша. И голос... Когда она пела, это не слышалось так сильно. Вадим был ещё мальчишкой, его голос ещё не сломался и звучал практически так же. У них одна мать? Или же она и есть его мать? Как стареют люди в их мире?

- Я не собирался тащить его в Фогруф. Я хотел убедиться, что он в порядке. Ребёнку трудно устроиться в нашем мире без поддержки взрослых. Вы не представились, мисс или же миссис..?

- Мисс. Валентина Дмитриевна Волхова. Но лучше называйте меня Валенсия.

Валенсия. Эта вариация ей шла гораздо больше громоздкой и твердой Валентины.

- Как вы сумели прийти, мисс Волхова?

Она улыбнулась краешком губ, точно как Вадим, и вытащила из-под ворота простенькую цепочку со знакомым серебряным кольцом «Спаси и сохрани».

- Волховых много, но частица родной земли была лишь одна.

Корион откинулся на спинку стула.

- Я знал, что с этим кольцом что-то нечисто.

Валенсия спрятала кольцо обратно под воротник и поблагодарила официанта за принесённый кофе.

- Просто это единственная вещь из дома, которая осталась у Вадима. Он в порядке. Есть небольшие сложности с благоустройством, но это временно. Вы выбрали что-нибудь? Советую жаркое из телятины. Вадиму оно очень нравится. К сожалению, я больше не смогу пользоваться бесплатным обедом как сотрудник. Придётся искать новое место. У женщины без документов довольно мало возможностей устроиться у вас. У нас с этим было проще, но, к сожалению, дороги назад нет и не будет.

Не соврала, отметил Корион. Всего лишь недоговорила.

- Я слышу упрёк. Не скажу, что незаслуженно, - согласился Корион. - Но вы же понимаете, что раз я нашёл сюда дорогу, то скоро явится и Караул вместе с невестой вашего брата?

Валенсия удивлённо моргнула.

- Невестой? Он же оставил письмо с отказом.

- Эрида полагает, что сможет его переубедить.

Его весьма позабавило выражение её лица. Они с Вадимом совершенно одинаково сводили брови, кривили губы и морщили носы. Гримаса сама по себе смешная, а в исполнении взрослой женщины это выглядело ещё смешнее.

- Сэр, вы же пошутили, да? - жалобно сказала она. - Она же в прабабушки годится!

- Уверяю, Эрида прабабушкой не выглядит и не будет выглядеть ещё лет двести. А если ей всё-таки удастся завоевать его сердце, то она будет молодой и полной сил вплоть до его кончины. На самом деле она отличная партия. У неё своё дело, весьма прогрессивные взгляды на брак и лёгкий характер. Она весьма красива и не менее умна. Вадиму будет с ней хорошо. К тому же у них точно не будет проблем с совместимостью и детьми...

Валенсия сидела с таким видом, словно слушала не о самой интересной женщине тысячелетия, а о размножении ленточных паразитов. Видимо, предполагаемая невестка ей представлялась совсем иначе. Когда её взгляд метнулся в сторону кухни, Корион понял, что ещё чуть-чуть — и Волховых придётся искать в Сибири. И резко поменял тему.

- Впрочем, Вадим может войти в мою семью.

- А? - растерянно заморгала Валенсия. – Каким это образом?

- Моим пасынком, - вкрадчиво ответил Корион. - Видите ли, мой дед, лорд Бэрбоу - вы его, возможно, помните — жаждет меня женить. Однако те невесты, которых он подобрал, ужасны. Брать в дом женщину из нашего мира — невероятный риск внести в род неизлечимые заболевания. Но вы сестра истинного целителя, который с успехом избавил моего друга от врождённой склонности к рубцам. Думаю, насчёт вашей кандидатуры мой дед возражать не будет. К тому же у меня есть дом в мире смертных, рядом с городом. Вадиму не придётся терпеть магическое поле, вы сможете при желании работать и устроиться гораздо лучше. Поверьте, выправить документы жене эльта гораздо проще, чем иномирной эмигрантке без роду и племени.

Валенсия вытаращилась на него, не донеся чашку до рта. Повисло молчание. Исходящий паром кофе опасно накренился, явно нацелившись на голову одного не слишком деликатного алхимика.

- Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? - нашёлся Корион, повторив слова Вадима, когда тот пришёл на отработку на полчаса раньше. Аргумент был до того нелеп, что тогда Корион не смог подобрать слов и невольно его запомнил. Как выяснилось, не зря.

Валенсия звонко расхохоталась, да так, что на них оглянулись.

- Вам повезло, что я знаю об эльтах достаточно, а то вылила бы вам кофе на голову. За цинизм. А без замужества получить приглашение в ваш дом можно? У нас не самые лучшие условия жизни, и от комнаты мы бы не отказались.

- Можно, - Корион наклонил голову набок. – Город называется Тенбрук, Смелтерстрит, дом семь. За проживание я возьму готовкой. Продуктами обеспечу. Дом будет в вашем полном распоряжении. Вы с братом нигде больше не найдёте такого выгодного предложения.

Валенсия задумалась.

- Я не могу принимать такие решения в одиночку. Мне нужно посоветоваться. Вадим испытывает к вам весьма тёплые чувства и очень доверяет, но ведь вы не сможете его прятать. Насколько я поняла, у эльтов все должны быть друг у друга на глазах, у каждого своя роль в обществе. И у вас самого положение… не самое лучшее.

- Да. Вы правы. Я не смогу его прятать. И поверьте, лучше бы ему быть у нас на глазах. Владыка обещал его не трогать, а среди людей неспокойно. Посоветуйтесь, - кивнул Корион. – Но постарайтесь не затягивать с решением. Вадим растёт. Скоро ему станет неуютно с людьми, а им станет неуютно рядом с ним. И если родственницу он ещё не тронет, то остальным не поздоровится.

Валенсия тревожно нахмурилась, перестала улыбаться.

- У него клятва.

- В том и проблема. После прозрения подросткам физически необходимо выплёскивать агрессию. В Фогруфе нет людей и нагрузки очень серьёзные. Обычно мы выматываем их так, что на каникулах дети смертных целыми днями только спят и едят, на раздражитель у них остаётся только одна реакция – закрыться и не выходить. Летом мы предупреждаем родителей, что ребят лишний раз дёргать и возить по экскурсиям и морям ни в коем случае нельзя. Только дикий туризм в горы, леса, туда, где из людей – только близкие родственники, с которыми у них хорошие отношения. Другим людям подростки могут напакостить в лучших традициях фейри, вплоть до смертельных случаев. Вадим же может навредить себе, пытаясь сдержать клятву. Впрочем, вы наверняка уже давно разобрались в причине, ведь за весь наш разговор вы ни разу не соврали.

Валенсия кивнула, глядя в чашку.

- Видящему ложь очень неприятно знать, что собеседник врёт в лицо, а людям нелегко слушать правду. Хорошо, что в мире правды очень много и вся – разная. Никакого вранья не надо, - сказала она и, посмотрев на часы, встала. – Мне пора на поезд.

Корион поднялся вместе с ней.

- Я вас провожу.

- Хотите проследить за мной?

- Хочу. Но не собираюсь этого делать. Я не хочу потерять доверие.

- Моё или же Вадима?

- Несомненно, Вадим играет первостепенную роль. Он ценнее для нашего общества и опаснее. Но в вас я заинтересован лично. И мне не хотелось бы терять связь с вами, Валенсия, даже если вы не примете приглашение. Кстати, подумайте насчёт замужества – я серьёзен.

Валенсия ошеломлённо молчала всю дорогу. А Корион шёл рядом, игнорируя косые взгляды людей, и думал о том, что сестра Волхова – это слишком очевидное решение для тысячелетней загадки. Он чуял подвох, но никак не мог понять, что именно ему не нравится. Жениться на кровной родственнице истинного целителя, пусть и смертной - хорошая мысль, но прямо сейчас? Да ещё подарить гребень? Нет. Пока нет. Сначала нужно присмотреться. Понять, как именно она здесь появилась. Почему сейчас, когда весь мир стоит на ушах из-за разнесённого вдребезги Циклогенератора. Не связан ли с этими событиями Змей. А почему нет? Ведь Вадим ему помог...

Перед тем, как запрыгнуть в электричку, девушка обернулась к нему.

- Я знаю, у вас есть приборы для мысленной связи. Телепаты. Думаю, вы можете передать один лорду Бэрбоу.

Телепат – отличное решение для быстрой и незаметной связи. Но при одном воспоминании о творящемся в голове Волхова бардаке у Кориона заныли виски. Повторять опыт не хотелось, да и как это сделать? Если в прошлый побег мальчишку засекли быстро, то сейчас все сигналы просто проваливались в никуда.

- Хорошо, я передам, - согласился Корион.

* * *

- Не зналась бы ты с ним, девочка, - пробормотала какая-то бабулька, едва электричка набрала скорость.

Ради этих слов она даже придержала меня за локоть, не дав занять приглянувшееся место. Я удивлённо остановилась в тамбуре, оглянулась.

Бабулька – громко сказано. При ближайшем рассмотрении это оказалась сорокалетняя женщина, просто седая и неухоженная. Коротко стриженные волосы торчали из-под вязаной шапки во все стороны, придавая своей владелице придурковатый вид. Из-под дублёнки выглядывали полы длинного, до щиколоток, серого платья, чистого, нового, но помятого. Затянутые в аляпистые перчатки пальцы нервно теребили моё плечо, взгляд выцветших, каких-то даже бесцветных глаз бегал по моему лицу.

- Прошу прощения, но это не ваше дело, - твёрдо ответила я, отцепив от себя чужие руки.

Незнакомка выглядела чокнутой. И вела себя так же. Вместо того, чтобы извиниться и отстать, она схватила меня за плечи.

- Они могут сколько угодно говорить красивые слова, провожать, ухаживать, - забормотала она, глядя куда-то сквозь меня. – Но мы для них – бабочки-однодневки. Они всегда врут, эти проклятые фейри. Им всем нужно от нас только одно…

- Женщина, - я щёлкнула пальцами у неё перед носом и, когда её взгляд сфокусировался на мне, повторила настойчивее: - Это не ваше дело! Не лезьте ко мне!

- Выкинет, выкинет, попомни моё слово! Вот родишь – и сразу выкинет, даже на дитя своё не посмотришь! – истерично взвизгнула она.

Я невольно прикинула, как половчее ткнуть ей в глаза, чтоб не сильно травмировать, но тут, слава всем богам, из вагона выглянула такая же вихрастая, но медноголовая девушка.

- Мама! Ты опять? – воскликнула она и, легко оторвав от меня странную женщину, виновато улыбнулась мне. – Извините её. Несколько лет назад она попалась эльтам во время праздника и пропала на год. С тех пор она такая. Всё время твердит о ребёнке. Хотя врачи говорят, что она не рожала.

- Магия, это всё проклятая магия, - горестно бормотала женщина. – Был сын, мальчик, Кристофер. В декабре бы тринадцать исполнилось… Ты знаешься с эльтами, скажи, не видела ли ты моего мальчика? Он должен быть похож на Кристину...

Я невольно перевела взгляд на девушку. Тринадцать лет – ровесник Вадима. Наверняка в Фогруфе должен учиться...

- А что об отце знаете? – произнес мой рот вперёд мозгов.

Кристина зашипела.

- Мисс, и вы туда же!

- Его звали Элизуд, он был очень красив и жесток! Я помню его глаза – голубые, словно осеннее небо. А волосы – горький пепел…

Я пошевелила губами, укладывая в голове информацию. Кристина затолкала мать в вагон и обернулась ко мне.

- Мисс, не стоит бередить мамины раны. Даже если мальчик и существует, в чём я сомневаюсь, то он не будет нам рад. Вы же видите, в каком она состоянии.

- Ладно, - легко согласилась я. – Как скажете.

И в самом деле, чего это вдруг мне стало до чужого ребёнка? Во-первых, я не в том положении, чтобы заниматься поисками, а во-вторых, у предполагаемого мальчика наверняка есть эльтская родня, которая в нём души не чает и появлению бедных человеческих родственников не обрадуется. Недаром же мать вышвырнули сразу после рождения обратно к людям, даже память не поправив, хотя могли. И не заплатили, хотя многие работницы в кафе мечтали родить от эльта как раз из-за щедрых отступных. Даже странно, ведь отступные в таких случаях - фактически закон, не Изначальный, правда, но обязательный к исполнению, как клятва. А клятвы у эльтов непреложны, и не имеет никакого значения, кому она дана. Даже если бы какому-то эльту вздумалось нарушить клятву, его свои бы первыми загнобили. Мать же с дочерью выглядели как обедневшие. Платье на старшей было новым, но довольно дешёвым, а вот дублёнка - дорогая и потрёпанная. И девушка была одета так же. Может, отступные были, но замаскированные под выигрыш в лотерею или наследство, и за тринадцать лет просто кончились?

- Кристина, - вдруг дошло до меня. - Постойте, пожалуйста! А вы, случаем, комнаты не сдаёте?

- Простите, все места заняты и вам не по карману, - отрезала Кристина и увела мать от меня подальше.

Я со вздохом опустилась на сиденье и уставилась в окно. В принципе, в пещере жилось бы нормально, будь в ней канализация и горячая вода. Эх, похоже, действительно придётся ехать к профессору. А это грозило разоблачением всей моей интриги.

Однако Хов удивил. Сам говорил, что терпеть не может людей, а тут сразу замуж позвал. Нет, я на самом деле не против, а всеми руками за, но какой брак, когда жена большую часть суток ходит в виде тринадцатилетнего мальчика? Правильно, никакой.

Эх, как же жаль, что никакого, даже завалящего угла без документов в Европе не снять. Подделать? Как? Ни с какими криминальными личностями я не связана. Про связи Ая лучше даже не вспоминать. Пойти в полицию и сыграть в амнезию? Так ведь в психиатрию положат, под постоянный надзор. Это Вадим Волхов эльтёныш, которым моментально все озаботились. В своеобразной манере, конечно, но зато обеспечили всем и практически сразу! А взрослая человеческая девица заинтересовала только Хова. Неужели мне всё-таки придётся к нему переехать? Если так, то долго мой маскарад не продержится. Пусть большую часть времени он живёт в Фогруфе, но заметить, что брат и сестра не появляются вместе, ему будет несложно, понадобится всего один вечер...

Электричка мерно убаюкивала перестуком колес, и мысли невольно подстроились под ритм, потекли лениво, медленно. Я залипла на тающий в подкравшейся тьме пейзаж и, зазевавшись, чуть не пропустила собственную остановку. А времени до превращения оставалось немного. Вот было бы весело пассажирам, начни я, безобидная девушка, внезапно превращаться в мальчика!

Кое-как освежившись в привокзальном туалете, я поглубже натянула шапку, поправила почтальонку и пошла прочь из сияющих фонарными огнями городка. Ночь выдалась изумительно светлой: луна почти вошла в полнолуние, и от её холодного света снег на скалах таинственно мерцал бриллиантовой крошкой. Ветер играл с ней, просеивая сквозь свои невидимые ладони, отчего лунным сиянием полнился даже воздух. И море... В тёмных водах шепчущего моря пенилось серебро. Как же это было красиво!

И чертовски холодно.

В пещеру я вошла задубевшая и ошалела, увидев у палатки бодро горящий костёр. Над ним висел и чем-то вкусно попыхивал котелок, накрытый крышкой. В голове сразу же промелькнула куча версий, начиная от логичного «меня засекли местные!» до дикого предположения об Ае. Я попятилась, но выйти не успела - боль полыхнула в костях и потекла по телу к сердцу. Во рту разлился вкус яблок, пол ушёл из-под ног, всё поплыло перед глазами, становясь чётче и ярче. Из груди вырвался приглушённый стон. Мне кажется, или превращение на самом деле с каждым разом становится всё хуже?

Сквозь марево боли пробился незнакомый голос, сказав на чистом русском языке:

- Ну, будет, будет… Дыши глубже.

Крепкие руки подняли меня с земли, завернули в огромный пушистый плед, которого у меня отродясь не бывало, и усадили поближе к костру на покрытое незнакомым одеялом бревнышко. В руки ткнулась тёплая кружка с густым горячим супом. В супе плавали сухарики. Сухарики были добыты с симпатичного раскладного стола, и на том столе стоял ещё и чайник и лежало ещё много всего.

Я от такого сервиса обалдела окончательно.

Неожиданный благодетель, коротко стриженный мужчина лет тридцати пяти на вид, расплылся в широкой, странно знакомой улыбке.

- Здравствуй, внучка… - прошелестел он и, глянув мне за спину, предупреждающе погрозил пальцем. - Сиди смирно, хранитель. Я царствовал на земле, когда твоих далеких предков только придумывали.

- Привет, дед, - вздохнула я, отхлебнув из кружки. - Ай, знакомься, это Змей, один из старейших человеческих тотемов. До недавнего времени он подрабатывал безумием Владыки Златовласа.

Ай вышел вперёд, напряжённый и страшный в полуобороте, который делал его похожим на минотавра.

- Не тот ли самый, из-за которых людей из рая изгнали? - дерзко спросил он, кое-как вернувшись в человеческий вид.

- А, ты из тех поклонников иудейских сказок! - воскликнул Змей, прищёлкнув пальцами, и его улыбка из противной стала очаровательной. - Люди всё переврали. Моя злодейская роль в той истории безумно преувеличена.

Ай поджал губы, по-лошадиному фыркнул и скрылся в палатке.

- Ты пей супчик-то, - обратился ко мне Змей, заботливо пригладив кудряшки и стерев со лба испарину. - Сейчас плов дойдёт и нормально покушаешь. Я тебе ещё ведро принёс с кипятильником на магокристаллах. Поверить не могу, что чужаки слёзы своих мёртвых людям вместо угля отдали! Это же надо, а?

Он толкнул меня в бок, призывая изумиться вместе с ним. Но после напряжённого дня с профессором и превращения на вопросы вроде «А как ты меня нашёл?» или «Зачем пришёл?» никаких сил не осталось. И так понятно. Я прихлёбывала горячий супчик - кстати, очень вкусный - и наслаждалась теплом.

- Мордашку мог бы выбрать и посимпатичнее, - единственное, что сказала ему.

Тело дед действительно выбрал непримечательное. Тут у каждого второго такое узкое лицо, светлые глаза и соломенные волосы. Единственное, чем он запоминался - худоба. Такая бывает у людей, долго пролежавших на больничной койке.

- У всех симпатичных были или жёны, или поклонницы. Одинокий коматозник оказался только один, - ответил дедуля и с удовольствием отпил из своей кружки. Судя по виду - чай с молоком. - Кстати, меня из комнаты вышибли, я у тебя тут перекантуюсь? Так, кажется, сейчас говорят, да?

- Как будто тебе нужно моё разрешение, - буркнула я.

Ей-богу, лучше бы это оказались местные жители.

А Змей придвинулся ближе, обнял за плечи и заботливо подкинул в кружку ещё сухариков.

- Я смотрю, понравился мой подарочек?

- Неудобно немного - не могу по желанию перекидываться туда-сюда, - честно ответила я. - Да и больно очень. Боюсь, сердце не выдержит.

- Твоё-то? - меленько и очень противно захихикал Змей. - Вот о чём тебе волноваться уже не надо, так это о нём. А чтобы не больно было и работало лучше, ему топлива нужно больше. Ты же поняла, как оборот делается, вот и думай, как ему больше дать.

- Ага, понятно.

Я вздохнула. Значит, к профессору всё-таки ехать придётся.

- Простите, что вмешиваюсь, но… Детка, тут лежит женщина, - напряжённым голосом сказал Ай из палатки.

Дедуля успел себе женщину закадрить? Да ещё сюда за собой приволок? Во даёт!

- Это не то, о чём ты думаешь, - быстро сказал он, подняв руки. - Вы оба её знаете, и она ранена.

Это какую-такую женщину мы знаем?

- Ай?

- Да, - скорбно отозвался Ай. - Это Ким Стенли.