Второстепенный: Плата

Эпилог, или Двадцать лет спустя.

Двадцать лет. Для человека – целая жизнь, для эльта – короткий промежуток времени, и лишь пара минут для бессмертных.

Златовлас и Альвах рассчитали верно. Стоило лишь выставить людям ультиматум и прекратить поставки лекарств с магокристаллами, как те устроили тотальную чистку. Разумеется, это случилось не сразу. Поначалу люди даже обрадовались, ведь вместе с эльтами исчезла и Служба Контроля. Обретя свободу, учёные устроили самый настоящий научный бум. Разработка новых методов лечения, лекарств, энергетики… Но эйфория быстро сошла, когда стало ясно, что экологически чистые электростанции не покрывают и половины затрат. Нехватка моментально породила космический рост цен, и привычно комфортная, вполне сытая жизнь вдруг стала привилегией богачей.

Люди вспомнили об угле и нефти. Однако первая же авария показала, что никакие модифицированные для очистки почвы и воды деревья не справятся с огромным пятном, которое река разнесла на тысячи километров. Завод, построенный без оглядки на старые требования, через пару месяцев встал, а виновника аварии нашли утопленным в бочке тех самых отходов. Загрязнение же волшебным образом из реки в океан не вышло. Намёк ясно показал, что от эльтов всё равно не спрятаться и что портить Землю людям по-прежнему нельзя. К немалой досаде владельцев завода. А вот жители прилегающего к тому заводу посёлка остановке только порадовались – из-за выброса случился массовый мор дичи и многие растения и грибы впитали ядовитые вещества, что привело к многочисленным отравлениям. А ведь те леса и реки кормили целые города...

К счастью, по каким-то причинам Гольфстрим вновь набрал скорость и температуру, и хотя бы морозов не случилось. Что автоматически исключило и эпидемии.

Но и с существующими болезнями синтезированные лекарства справлялись не всегда. Они уступали в эффективности магическим в десятки раз, к тому же давали побочные эффекты и лечили далеко не от всего.

...Преступность не просто выросла – полыхнула взрывообразно.

...От разрекламированного новейшего обезболивающего миллионы женщин по всему миру родили обезображенных детей.

И люди взвыли.

На власть посыпались требования вернуть Службу Контроля, магокристаллы, волшебные лекарства, эльтов, Деда Мороза – что угодно, лишь бы всё стало по-прежнему.

Особенно когда выяснилось, что островные государства, никогда не поклонявшиеся Яхве и его ипостасям на государственном уровне, избежали кризиса. Японцы вообще сразу же вернули смертную казнь за неправильную веру, срубили несколько особо горячих голов и закрыли границы. Японский император лично написал приглашение на ужин Владыке Златовласу, где уверял, что на островах всегда главенствовал синтоизм. А синтоизм и богиня Аматэрасу, от которой и происходил императорский род, никогда ничего против ёкаев (и эльтов в частности) не имели. Потому обида эльтов на человеческий род не должна касаться их нации. Владыка Златовлас согласился с аргументами, возобновил торговлю и посетил несколько храмов богини исцеления и плодородия Инари вместе со своими спутниками, кицуне. Перевёртышей-лисиц в стране Восходящего Солнца традиционно уважали.

Европа и Америка были в ярости. Охоту на Сопротивление открыли на международном уровне. Не прошло и половины выставленного в ультиматуме срока, как эльты вновь вышли в мир людей. За двадцать лет они снова навели порядок, и воцарился долгожданный покой.

Но Кориона Хова это интересовало постольку-поскольку. Его вообще ничего, кроме работы, больше не интересовало. Лорд Бэрбоу ругался и плевался: он не молодел, дела уже давно пора было передавать наследнику. А тот из своих обязанностей выполнил только женитьбу.

- Дорогой, мы получили приглашение на Солнцестояние от Медногорских. Они устраивают большой праздник, будет Верховный Судья и даже охота в Альварахе для всех желающих. В письме они благодарили тебя за помощь.

Роза вошла в лабораторию не постучав. Корион как раз заканчивал отмерять реактив и с трудом не вздрогнул. Он не ожидал увидеть жену здесь, в глухой алтайской деревушке, и её внезапное появление чуть не испортило труд последних трёх дней. Получив злобный взгляд, Роза остановилась у порога и инстинктивно прикрыла живот. Корион проследил за её рукой и заставил себя успокоиться. Тёк пятый месяц беременности, и малыш уже всё чувствовал. Не стоило пугать растущего первенца.

- Мне некогда ходить по приёмам. А тебе не рекомендуется ходить порталами через континенты, Роза, – проворчал алхимик. – Чему тебя только учили в твоём Институте Материнства?

- Меня учили заботиться о семье, а семья – это не только ребёнок, любовница и свёкор! Это ещё и муж! – вспылила Роза. – Мы тебя не видим! Заперся в этой дыре со своими колбами и трясёшься над полумёртвым телом! Ясно же, что он не очнётся. Его уже нужно отпустить, похоронить по обычаю и жить дальше. А ты упёрся как дурак…

Корион аккуратно поставил колбы на держатели, закрыл бутылочку с порошком пробкой и обернулся. Увидев его лицо, супруга осеклась.

- Во-первых, дыра только здесь, на стороне смертных. Через озеро же отсюда можно попасть в Беловодье, а это целый комплекс наших сидов. Во-вторых, как раз из-за моих исследований проблемы Волхова Медногорские прислали благодарности. В-третьих, ты знала, с кем связываешь жизнь, дорогая, – вкрадчиво, тихо и очень страшно сказал он. – Тебя предупреждали, что ты будешь далеко не на первом месте. В-четвёртых, клятвопреступником во второй раз я не стану. Я дал Слово Вадиму, что он будет жить, и жить счастливо. И даже если бы не дал… – он шагнул к Розе, и она попятилась. – Для тебя его жертва ничего не значит? Он сыграл свою роль, и теперь можно выкачать силу, кровь и семя для создания линии истинных целителей, а останки – захоронить, так?!

Роза примиряюще подняла руки.

- Дорогой, ну что ты! Конечно, значит. Без него мы бы не справились с Сопротивлением, но…

- Никаких но, Роза!

- Корион, он спит двадцать лет! Двадцать! Быть может, ему твои усилия больше не нужны, потому что он уже родился заново. А если и очнётся… Каким он будет, ты подумал? Он же был ребёнком, когда это случилось, а теперь это огромный взрослый парень! И вырос он на койке!

Кориону жгуче захотелось швырнуть в стену что-нибудь стеклянное. Чтобы разбилось и засыпало всё острыми осколками. Но ведь не поможет. Он уже не раз так делал.

- Я всё равно его не оставлю. Он мой побратим. Мы все ему обязаны. Хочешь ты того или нет. А теперь уходи, ты мешаешь.

Роза вздохнула и сменила тактику.

- Ладно, оставим пока эту тему.

Корион хмыкнул и брезгливо дёрнул губой. Этот разговор повторялся из года в год. Как только жене не надоело? Думала, что раз он покорен в мелочах, то и с Вадимом однажды уступит?

- Я всё-таки настаиваю, чтобы ты пошёл со мной к Медногорским. Во-первых, тебе тоже нужно отдыхать. Во-вторых, там будет Верховный Судья. И в-третьих, – она жестом фокусника выхватила из широкого рукава яркую бумагу с печатью Златовласа. – Нашей семье доверили выбрать преступников для праздничной охоты Верховного Судьи, в том числе в Альварахе. Кто пойдёт это делать? Лорд Бэрбоу поправляет здоровье в Шамбале, я беременна, а Эрида так дорожит свободой, что до сих пор отказывается войти в наш бруиден!

Корион скрипнул зубами. Да, Роза выложила козырь. Распоряжение Владыки игнорировать было нельзя. Алхимика вознамерились вытащить в свет серьёзно, а родичи радостно в этом помогли.

- Можешь привлечь своего любовника, я разрешаю, – процедил он.

- У меня нет любовника! – рявкнула Роза.

- До сих пор? Как же тебя с такой фригидностью приняли в Институт Материнства?

Концентраторы на дланях у Розы затрещали. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, явно посчитала до десяти и положила распоряжение на стол перед Корионом.

- Вот документ со списком тюрем. До Солнцестояния осталась неделя. Занимайся, дорогой, – сдержанно сказала она и вышла, прикрыв за собой дверь.

Корион с досадой шарахнул ладонью по столешнице. Бумажка красиво блестела золотой вязью, подпись Владыки переливалась магическим отпечатком. Хоть сейчас в рамочку и на стену. Алхимика так и подмывало уронить на всё это великолепие что-нибудь ядрёное, вроде концентрата соляной кислоты.

Но он просто навёл порядок, закрыл лабораторию и поднялся на жилой этаж. Подошло время процедур.

За десять лет деревянная развалюха на отшибе села обзавелась ремонтом, кирпичными стенами и надстройкой в виде второго этажа с мансардой. Корион не поскупился, потратил на дом почти всё, что заработал в бытность деканом бардов. Красивая веранда, просторная кухня с большой русской печью, роскошный санузел, лаборатория и четыре комнаты, в одной из которых была оборудована палата для хозяина всего этого.

Роза ошибалась насчёт огромного парня. Корион, конечно, постарался, но никакая сбалансированная смесь, никакие магические процедуры для поддержания мышечного тонуса не смогли сделать из Вадима атлета. Он вырос в вытянутого тощего паренька неопределённого возраста. А за счёт отросших кудрявых волос его нередко принимали за исхудавшую девушку. Прозрачный саркофаг с системой жизнеобеспечения и вовсе делал его похожим на известную героиню русской сказки.

Ухаживать за телом с помощью магии было нетрудно, за столько лет это превратилось в привычку. Корион, конечно, помнил о сверхчувствительности побратима и осторожничал. Но полностью отказаться от чар оказалось слишком тяжело.

- Мне придётся уйти на несколько дней, – расчёсывая влажные после мытья кудри, сказал он. – За тобой присмотрит целитель О’Фей. Ты же не против, да?

Зубцы скифского гребня легко распутали локоны. Золотой олень блеснул в электрическом свете. Корион собрал волосы в подобие пучка, воткнул в них гребень, полюбовался – и со вздохом отправил его обратно в тумбочку.

- Надеюсь по возвращении услышать, что ты был против, – он наклонился и, мягко поцеловав белый лоб, пошёл к выходу.

Тихий писк саркофага застал его уже за порогом. Корион мгновенно развернулся, подлетел к Вадиму, проверил все системы и с разочарованием отступил. Всплеск мозговой активности был коротким, словно на несколько секунд кома перешла в обычный сон, но… только на несколько секунд. Такое уже случалось несколько раз, и каждый раз Корион дёргался, как ошпаренный.

- Это хорошо, это замечательно, – кивнул целитель О’Фей, услышав о всплеске. – Вы, конечно, отметили всё в журнале?

- Да. Все данные я занёс в журнал, – Корион протянул старичку тетрадь. – Я их сопоставлял. Там нет никакой системы. Я постараюсь управиться за три дня. Вы присмотрите за ним, ладно? Если будут приходить люди и просить зелья в обмен на продукты, не удивляйтесь. Местные жители на редкость спокойно относятся к моему соседству. Отдавайте им пузырьки из шкафчика в чулане. Там всё подписано, не ошибётесь.

- Да, я слышал. Кажется, у русских даже охоты на ведьм толком не было… – пробормотал целитель, уткнувшись в журнал.

- Ну отчего же? Была. Только судили их за вред, а не за факт колдовства.

- И друиды первыми начали рождаться в России… – продолжал старичок, не обратив внимания на слова Кориона. – Вы же знаете, что у людей снова начали рождаться друиды, да?

- Да. Я слышал об этом.

Корион прекрасно помнил шок, в который погрузились эльты, когда десять лет назад при поступлении детей в школу среди них оказалось семь друидов. Анализы показали, что эльтской части в них столько же, сколько в Вадиме Волхове, что их ауры так же заворачиваются влево, а не вправо. Только вот Вадимовской сверхчувствительности и дара истинного целителя в них не было. Сначала Орден Золотой Розы подумал, что это очередные попаданцы из соседнего мира, но нет. Все неучтённые дети имели живых родителей. Альвах утверждал, что этому поспособствовали Вадим с Владычицей и что это те самые дети, которыми когда-то пришлось пожертвовать. Корион был бы согласен, но новых друидов со временем стало гораздо больше восемнадцати. Однако Альвах и Златовлас нагло наплевали на этот факт.

- Я присмотрю за нашим мальчиком, Корион, иди. Не волнуйся, – мягко сказал целитель, увидев, что алхимик замер перед порталом.

- Я быстро, – зачем-то снова сказал Корион и, сжав бумаги в руке, отправился в первый город.

Через два дня копошения в бесконечных папках с делами, в беседах с кандидатами и начальниками тюрем ему как никогда захотелось вернуться домой, закрыть дверь на все замки и хорошенько помыться. На него вылилась невероятная тонна человеческой грязи. На пятьдесят втором человеке, серийном маньяке-убийце, который специализировался на молоденьких брюнетках, Корион поймал себя на мечте о небольшом геноциде. А этот сиделец так и напрашивался на острый мясницкий нож, и чтоб с фонтанами артериальной крови, пьяным хохотом и народными эльтскими песнями. Чтобы как следует прочувствовал, что такое быть жертвой. Корион без колебаний записал его в список смертников с пометкой «Отбитый выродок. Гордится убийствами, хочет поохотиться на эльтов в ответ».

Но вот пятьдесят третий человек удивил.

- Вячеслав Азизович Штольц?

Начальник тюрьмы пожал плечами.

- У нас тут дружба народов. Вот и рождаются порой… сочетания.

С фотографии на Кориона светлыми глазами посмотрел смуглый тонконосый и пухлогубый брюнет. Внешность была яркая и необычная, окончательно заверив, что дружба тут случилась крепкая и между очень многими народами.

Корион перевернул страницу дела и сходу наткнулся на выпотрошенный труп.

- Восемнадцать лет – и уже десять убийств с особой жестокостью? Жаль, что ваша дружба рождает нечто настолько асоциальное.

- Вы дальше читайте, – хмуро посоветовал мужчина.

Жертвы – все мужчины разных возрастов. И всего двух фамилий. Мотив – месть за младшего брата. Брат считался пропавшим без вести. Когда жертвы закончились, Вячеслав ударился в бега. Задержал его сотрудник полиции в одиночку. Отмечено, что возможность убить полицейского и снова скрыться у Штольца была, но он ею не воспользовался и сдался без сопротивления. Признан адекватным и вменяемым, без наличия маний или фетишей. Психиатр признал бы его здоровым, если бы не убийства.

- Не знал, что в России до сих пор увлекаются кровной местью, – Корион задумчиво побарабанил пальцами по столу.

- Отец Вячеслава, Азиз Штольц, всю жизнь прожил с дедом, тот происходил откуда-то из Средней Азии. То ли Афганистан, то ли Туркменистан, то ли вообще Кавказ… Воспитание, сами понимаете...

Корион мельком проглядел копию протокола допроса и через несколько страниц дошёл до описания особых примет.

Неожиданно, но Штольц увлекался татуировками. Напротив сердца у него красовалась цветная птичка, самец чечевицы. На правом предплечье он набил чашу Гигеи, на левом – жезл Асклепия. Имелись и родимые пятна. Корион посмотрел на фотографии, увидел обнажённый бок с россыпью багровых пятен неправильной формы от печени до тазовой косточки, забитый поверх цветущими ветками шиповника – и в голове у него помутилось.

- Приведите его.

- Да вы чего! – возмутился вдруг начальник тюрьмы. – Ему десять лет сидеть всего! Он на учете не состоял, имеет смягчающие обстоятельства, характеристики из школ сплошь положительные... Исправится, выйдет – будет ещё молодой. Не губите мальчишку, он же ещё глупый!

Корион оторвался от разглядывания фотографий, вскинул взгляд на этого тупого человека и повторил ещё раз, уже с угрозой:

- Я сказал, приведите мне Штольца!

Начальник сдулся.

- Так сразу бы и сказали, что вы знакомы…

Едва он вышел, чтобы отдать распоряжения, как Корион рванул ставший тугим воротник и снова вцепился в фотографии. Этого не могло быть. Не бывает таких совпадений. Неужели Златовлас подозревал нечто подобное? Ведь почему тогда по российским тюрьмам отправился Корион, а не кто-нибудь из Беловодских семей? Или Альвах… Верховный Судья помнил абсолютно все встречи с воплощениями первого жреца. Он вполне мог вычислить закономерность, если она была… Корион откинулся на стуле и прикрыл глаза.

Скрипнула дверь. Раздались команды встать и сесть, лязг наручников, пристёгиваемых к ножке стола. Корион вздохнул, сел ровно и открыл глаза.

Ничего общего. Вообще. Вадим никогда не смотрел вот так, набычившись, агрессивно и вместе с тем устало. Вадим не имел привычки жевать щёки. У Вадима не сутулилась спина, и он не порывался поднять ноги, чтобы скорчиться в букву «о». И он никогда не тянул так гнусно и мерзко в ответ на каждое слово вышестоящих:

- Так точно, начальник… Никак нет, начальник… Да ладно вам, начальник…

А начальник тревожно шептал ему, не обращая внимания на отвратительную манеру, и сжимал плечо:

- Если что, помни, ты выйдешь отсюда в двадцать девять. Мы за стеклом, – закончил он и, метнув на Кориона насторожённый взгляд, вышел.

- Ага, – кивнул Штольц, не оборачиваясь, и дёрнул головой Кориону, вроде как поздоровался.

Воцарилось молчание. Корион заметил на пальце мальчишки вытатуированный перстень, который явно делали не в тюрьме, и с тоской подумал о том, что Вадим не мог стать таким… быдлом. А Штольц молча рассматривал эльта, ёрзал, чесался свободной рукой и периодически кусал щёку, словом, всячески раздражал. Через пару минут тишины юный уголовник не выдержал и подал голос:

- Ну и чё? Чё вы смотрите, словно я вам обещал совместный отпуск на Боро-Боро за свой счёт и в последний момент слился?

Он почесал макушку, дёрнул волоски из брови, и Корион вышел из ступора.

- Почему вы решили набить именно такие татуировки?

- Э-э… Захотел, – Штольц растерялся. – Вы чё, дядя эльт? Если чё, я и с татухами вкусный. Четвёртая отрицательная. Редкостный деликатес. Берите, не пожалеете.

Корион почти услышал, как начальник тюрьмы приложился лбом о стенку и застонал: «Редкостный дебил он,а не деликатес!»

- И всё же, почему жезл Асклепия и Чаша Гигеи?

- Врачом хотел стать, кишочки вырезать, – осклабился парень. – Мечты, как видите, сбываются. Правда, – он обвёл взглядом комнатушку и дёрнул тюремную робу, – немного в другую сторону. А вы? Вы по ночам вылетаете на охоту или чинно покупаете донорскую кровь? Так возьмите мою. Она бесплатная.

У Кориона нервно дернулась бровь.

- Я настолько страшен?

- Полный песец, – закивал парень. – Словно только что из могилы выкопались. Вы бы хоть спали иногда. Кстати, прикольный акцент. Я такого ещё не слышал. Вы американец?

- Англичанин. Знаете английский? – по этикету было положено произносить имя и отчество, но Корион побоялся опозориться. Имечко мальчишке досталось невыговариваемое.

- Вы чё? Я и в школу-то через раз ходил. Мы с батей переезжали постоянно. Но зато я кушал хорошо и вырос здоровым.

Корион посмотрел в личном деле. Действительно. Парень сменил столько школ, сколько во всей Великобритании не наберётся. Но вот аттестат всё равно получить сумел. Корион взглянул на оценки, и его брови поползли вверх. Ни одного удовлетворительно, половина предметов вообще сдана на отлично, в том числе и английский язык. Невероятный результат для такого кочевника.

- Однако хороший аттестат получить всё же умудрились. И по английскому языку у вас отлично, – заметил Корион и не удержался от улыбки. Парень пытался его провести, говоря правду, подумать только! И ведь получилось бы, если бы не копия аттестата в личном деле.

Штольц сдался.

- Ладно, мне просто не нравится английский язык. Когда медленно говорят или поют, ещё ничего, а вот нормальная речь – абзац. Словно жуют и одновременно разговаривают.

- Вы просто не слышали классического произношения, мистер Штольц, – выговорил Корион бархатным глубоким голосом на английском. – Правильная дикция – залог красивой речи.

У мальчишки даже рот приоткрылся, а лицо вспыхнуло румянцем. Корион поймал себя на умилении, словно почесал щенка.

- Ладно… Предположим… – Штольц смущённо почесал шею и насупился. – Так вы вызвали меня о жизни побазарить или всё-таки дать билет на волю?

- Сначала побазарить. Видите ли, я должен сначала представить вас на свободе. Без разговора, увы, не выйдет. Вы проходили обследование на наличие дара?

- А чё, в личном деле нет? Не помню. Вроде нет. Но со мной не случалось ничего такого, – последовало пожатие плеч и новый сеанс почёсывания.

Корион заподозрил, что это что-то нервное. В тюрьме с гигиеной было строго. Мылись узники часто. Кожа у мальчишки не шелушилась и выглядела бы здоровой, если бы тот её не расчёсывал.

- И в детстве с вами не случалось ничего странного?

- Я убил десять человек. У людей это считается довольно странным.

Корион едва удержал улыбку.

- А кроме этого?

- Я помню, что у дедушки в доме мне постоянно мерещился домовой, мы даже играли, – признался парень, и у Кориона замерло сердце. Неужели действительно он?.. – Но потом оказалось, что это был енот. Он по подвалу от соседа прибегал, а тот в цирке работал дрессировщиком.

- Это вам родители сказали, или вы картинку в книжке нашли? – не удержался Корион.

Он прекрасно знал, как поначалу пугались родители и пытались убедить детей, что их видения – это всего лишь игра воображения…

- Не помню. Но вроде это реально был енот. В костюмчике, – ответил парень и глубоко задумался. – Но всё равно я потом ничего такого не встречал…

- Врёте.

Штольц закатил глаза.

- Ладно, видел. Но мы тогда с батей жили в мансийской деревне, и меня пригласили на инициацию пацанов. Там ели какую-то ритуальную хрень на травах. Ну и…

- Неужели это всё?

- А ещё у меня брата убили за дурацкое оскорбление, и его убийцы отмазались от наказания, – разозлился мальчишка. – А потом я выследил их и всех убил. Это достаточно странно? Вам вообще это зачем? Я хочу получить роль зайца на вашей охоте, выжить и выйти на волю как невиновный.

- Вам бы сначала определиться с желаниями, мистер Штольц, – продолжал Корион. – Чего вы хотите? Выйти на волю или же закончить жизнь от потери крови, глядя, как я облизываю нож? Вы с таким энтузиазмом рекламировали себя. У меня даже слюнки потекли, так аппетитно это прозвучало. Четвёртая отрицательная! Чистенькая, без гепатитов! Слишком завлекательный пассаж для того, кто хочет выйти на свободу.

Парень покраснел ещё жарче.

- Ну хватит уже! – взорвался он. – Просто заберите меня отсюда, а потом делайте всё, что хотите. Я не могу тут больше, ясно? Лучше уж к вам и сразу помереть, чем десять лет здесь жить! Что смотрите? Меня к вам из больнички выдернули, – он наклонил голову и показал на затылке свежую повязку. – Пару дней назад подкатил тут один. Башку чуть не пробил, я час в отключке валялся.

Он поджал коленки к груди и уставился на Кориона злобным волчонком. Да, таким юным и хорошеньким мстителям в тюрьме приходилось несладко.

- Хорошо, – мирно согласился Корион.

- А? – Штольц застыл на стуле, вытаращив глаза.

- Хорошо, говорю, – повторил Корион и выложил на стол стандартный бланк договора с предупреждениями и условиями. – Условия тебе известны?

- Д-да… Если выиграю в догонялки и затюктюлюкаюсь, то выживу и выйду на свободу по амнистии. Если не успею добежать до цели, то вы меня того… Но если чё, – парень вдруг вскинул голову. – Я хочу, чтоб меня убили вы.

У Кориона пересохло в горле. Нет. У него не было никакого желания вновь переживать этот кошмар. Мальчишка всё-таки был похож, слишком похож. И если даже это не он…

- Почему я?

- Вы мучить не будете, – последовал бесхитростный ответ, и вдруг в светлых глазах проступило что-то инакое, потустороннее, словно на мгновение они заглянули куда дальше обычной оболочки. – Пожалеете, колыбельную споёте…

Штольц тряхнул головой, размашисто расписавшись в договоре, и наваждение пропало. Корион подвинул к себе бумаги, расписался от стороны эльтов и нацелил ручку на графу с назначением. Штольц был человеком, стопроцентным человеком, ни крупицы магического дара, ни эльтского, ни шаманского. Но ведь похож, так похож…

Мальчишка ещё раз почесался.

- Ну чё, я пошёл?

Корион посмотрел в светлые глаза, слишком взрослые для восемнадцати лет, и решил, что на этот раз Великая Мать обойдётся. Понадобится, он этого уголовника за руку к алтарю притащит, но амнистию тот получит.

- Последний вопрос. Хочешь съездить на тропический курорт?

Штольц удивился и вдруг просиял улыбкой. Той самой, солнечной и светлой.

Корион не запомнил, как закончил работу и вернулся домой. Он пребывал в каком-то странном состоянии: то ли ступор, то ли счастье, то ли ужас, то ли всё сразу. Целитель ему что-то говорил, но смысл никак не доходил. Разгорячённый встречей разум выхватывал лишь обрывки слов. В себя его привёл лишь вид спящего Вадима, взрослого, златовласого. Корион протянул руку в приоткрытую щель саркофага, сжал безвольную тёплую ладонь и выдохнул.

- А я тут… тебя встретил, кажется, – растерянно сказал он. – И что мне теперь делать?

Вадим, разумеется, оставил вопрос без ответа.

А за день до праздника саркофаг опять пискнул. Вадим опять на несколько секунд вышел в состояние сна. Корион порадовался, что всплески случаются всё чаще и чаще. Он записывал дату и время, когда в доме зазвонил телефон. Длинно, настырно и звонко.

Выругавшись, Корион подхватил журнал с ручкой, прошёл к аппарату, поднял трубку и недовольно рявкнул:

- Да? – продолжая записывать время.

- Здравствуйте, Корион, вас беспокоит третья тюрьма, город Новочелябинск, – нервно сказал в трубку подозрительно знакомый мужской голос. – Это по поводу Вячеслава Азизовича Штольца…

Корион насторожился. С ним разговаривал начальник тюрьмы.

- Я понял. В чём дело?

- Дело в том, – затараторил мужчина. – Дело в том, что Вячеслав не сможет присутствовать на вашем празднике, так как только что потерял сознание в медкабинете.

Корион замер. Лжи в словах не было, но он всё равно нутром почуял – его пытались обвести вокруг пальца.

- И что же случилось с господином Штольцем? – вкрадчиво пророкотал он в трубку.

- Массовая драка в столовой. Штольцу отбили почку, и вечером его отправили к врачу. Тот сделал укол, началась аллергия… Жизни ничего не угрожает, врач всё сделал вовремя, но на празднике он не сможет присутствовать.

- Я правильно вас понял? – зарычал Корион в бешенстве. – Вы вывели мальчишку из строя, чтобы он не получил шанса на амнистию и не вышел раньше срока из вашей дыры? Вы положили на него глаз, смотрящие или кто-то из вашего начальства?!

Такой постановки вопроса на том конце не ожидали.

- Эм… Но…

- Если завтра я не найду его в медблоке живым и в своём уме, то бежать к алтарю Великой Матери будете вы и все ваши работники. Только добежать до него вам никто не даст!

- Понял! – вдруг обрадованно гаркнул мужчина. – Славка будет готов как штык! Спасибо вам!

В ухо полетели короткие гудки. Корион выдохнул, провёл дрожащей рукой по лицу и повесил трубку. Медленно разжал пальцы. Подумать только, Вадима пытались защитить от него!

- Вот ведь… люди!

Корион выругался ещё раз, уже матом, и, почувствовав облегчение, дописал время всплеска активности. Посмотрел на цифры задумчиво, провёл пальцем по столбцу дат и перезвонил в тюрьму.

- Ещё раз здравствуйте, я хочу уточнить пару моментов насчёт Штольца…

Через пару звонков и пять минут разговора с врачом Корион повесил трубку в твёрдой уверенности – Вадим выходил в сон в то же самое время, когда Штольц терял сознание.

Задача стала одновременно проще и вместе с тем сложнее.

Утром Корион провёл привычные процедуры с Вадимом и позвал из деревни фельдшера Люду. Крепкая русская баба, полнотелая, румяная, она часто подменяла Кориона в эльтские праздники и следила за Вадимом.

- Я всё сделал. Вернусь как обычно. Не ложись, от саркофага не отходи. Возможно, сегодня ночью он очнётся.

- О как! – удивилась Люда. – Наш мёртвый царевич очнётся?

- Может быть, – уточнил Корион. – Если саркофаг запищит или случится что-то ещё…

- Телепат в нижнем ящике. Помню-помню. Не волнуйся ты так, присмотрю за ним, глаз не сомкну, зуб даю! – заверила Люда.

Корион уходил с лёгким сердцем. Люда была честной и следила за «мёртвым царевичем» во все глаза.

Как и ожидалось, от Альвараха Штольц оказался в восторге. Едва он вышел из замка, как сбросил кеды, без стеснения скинул спортивные брюки с майкой и с гиканьем помчался по мелководью.

- Песочек! Море! Медузы! Дельфины! Мать моя женщина, там дельфины! Хов, гляди, там дельфины!

Он облазил почти каждый уголок острова, посмотрел на жемчужную ферму, погладил дельфинов, восхитился големами и долго не верил, что перед ним тюрьма, а не курорт.

- Да ты гонишь! – возмущался он, уплетая фирменный салат Олли так, что за ушами трещало. – Никакая это не тюрьма!

- Нет, – улыбался Корион, потягивая кокосовое молоко. – Тюрьма.

- Да он гонит! – Штольц завертел головой, высматривая эльтов в кафе. Эльты встречались с ним взглядами и кивали.

- Тюрьма это, тюрьма.

- Да вы гоните! Не бывает таких тюрем!

Ночью же ему пришлось поверить, что да, это тюрьма. Он вскочил с леденящим душу криком, хватаясь за живот и задыхаясь от шока и пережитого ужаса. По лицу градом покатились слёзы.

- Я… Я был… Я убивал себя… Твою мать…

- Я знаю, знаю, – Корион не выдержал и сел рядом. Мальчишка вцепился в него и заскулил перепуганным щенком. – Всё, тш-ш… Уже всё прошло... Ложись, больше кошмара не будет.

- Жесть какая! – всхлипывал Штольц. – Вы психи, на всю бошку долбанутые психи! Это же какая жесть!

Однако через полчаса, успокоившись, он растянулся на широкой кровати, посмотрел на зарю и задумчиво сказал:

- А в этом есть определённый смысл. Перевоспитание через раскаяние. Если кто-то безнадёжен, то он не захочет уйти, ведь тут хорошо.

Корион не обратил внимания на его слова. Первый солнечный луч пронзил небосвод, и в голову ударил пьянящий звон ветра и мелодия моря. Внутри всё задрожало, потянулось навстречу солнцу и хищно клацнуло зубами. Захотелось бежать, плясать, хохотать… и крови.

- Ты помнишь дорогу до капища? – цепляясь за остатки самоконтроля, спросил Корион.

- Йоу, чувак, у тебя зрачки как у торчка… – насторожился Штольц, поспешно схватившись за спортивные штаны и кеды.

- Я знаю. Мы сейчас все проснёмся такими. В полдень начнут выпускать людей. По очереди. Ты пойдёшь третьим. Тебе дадут зеркало и карту. Зеркало не бросай ни в коем случае, оно защищает от заклинаний, – Корион наклонился и, чмокнув парня в лоб, прошептал: – Ничего не бойся, Вадим, и беги быстро. Я поговорил со всеми. Тебе позволят добежать до алтаря. Главное, прикоснись к нему обязательно, даже если будет очень страшно.

- Я Вячеслав, – растерянно икнул Штольц и попытался отодвинуться. Безуспешно.

- Я так и сказал, – невозмутимо ответил Корион. – А теперь у меня к тебе вопрос, Вадим…

- Вячеслав.

- Я так и сказал. Не перебивайте меня, мистер Волхов, совсем от рук отбились! Вы бард, а я ваш профессор!

- Ага, – понятливо кивнул Штольц. – Я бард, а вы профессор бардов, учите их песни там всякие петь, хороводы водить и порхать бабочками. Во вас торкнуло!

- Пчёлами. Мы пчёлы. Я, кажется, просил не перебивать! О чём я хотел сказать? Да, вопрос… – Корион задумчиво погладил замершего мальчишку по волосам. – Ты говорил, что мечтал стать врачом. Вот представь, ты известный врач у эльтов, уникальный специалист, ты заслужил несколько наград и за свою жизнь из трупов у тебя только умершие пациенты, которых ты старался спасти всеми силами. Но магия причиняет тебе физическую боль, ты влюблён в мужчину, который никогда не ответит тебе так, как ты этого хочешь, и ты вообще сирота и никогда не сможешь сменить профессию. И вот твоя нынешняя жизнь. Ты выйдешь по амнистии, свободным как птица, у тебя есть родной мир, выбор, но нет ни великого дара, ни уважения, ни репутации. Всё начинать с нуля. Что ты выберешь? Жизнь целителя или свою?

- Я чё, совсем идиот? Конечно, жизнь всеми любимого целителя. Даже амнистия не избавит меня от прошлого, и выбора-то у меня будет с гулькин нос на самом деле. А тут, считай, всё готовенькое. А магия же не везде есть. Вышел к людям – и нормально.

- Ты уверен? Возможно, будут проблемы с памятью, придётся разрабатывать ноги и руки, учиться ходить заново…

Штольц озадачился ещё сильнее.

- Э-э… Я думаю, это технические трудности, и они вполне преодолимы… Я чё-то не понял, это сейчас серьёзно было или так, в порядке общего бреда?

- Да, – ответил Корион и вышел из комнаты. – Я за тобой приду, Вадим.

- Да? Что «да»? – спросил Штольц.

В двери щёлкнул замок.

- Эй! Что да-то?! – надрывался мальчишка. – Эй, Хов!

- Сиди тихо, Вадим, а то пойдёшь первым.

- Я Вячеслав!

- Ненадолго-о… – пропел Корион и радостно расхохотался, выцарапав на стене ногтями пять глубоких полос.

В комнате испуганно икнули, и стало тихо. Кориона это привело в ещё больший восторг.

Этот праздник был хорош как никогда. В груди взрывались фейерверки счастья. Мир пел, все вокруг кружились в вечном танце и жизни и смерти, и Корион не отставал.

Штольц вышел к ним разгорячённым и пьяным от солнцестояния и крови, и Корион не счёл необходимым сдерживаться, хорошенько его потискав. Парень смешно крякнул, выпучил глаза и вцепился в плечи мёртвой хваткой, как залюбленный кот.

- Какой хорошенький экземпляр! – Эрида обошла его по кругу, шлёпнула по пятой точке и прижала к пышной груди. – Мне даже убивать не хочется. Давайте лучше оставим его себе! Ты точно взрослый? Сколько тебе лет?

- Во-восемнадцать… – промямлил вконец обалдевший парень.

Эрида ещё разок прижала его к себе, облапала за все места напоследок и отпустила.

- Действительно, взрослый. Удачки тебе. Не волнуйся. Если попадёшься, то я убью так нежно, что тебе даже понравится!

Судя по выражению лица, Штольц был заинтригован и явно захотел «умереть нежно» от рук поддатой красавицы. Альвах вручил ему зеркало, нарисовал на руке карту и пояснил, куда конкретно нужно бежать и на что смотреть. Верховный Судья скрыл истинный облик под личиной и остался единственным более-менее трезвым. Штольц нервно кивнул, сжал осколок зеркала, и эльты расступились, открыв ему путь.

- Форы тебе – пять минут, – хищно оскалилась Эрида и демонстративно сверкнула острыми ногтями.

Штольц рассмотрел на её пальцах алую кайму от крови предыдущей жертвы и рванул в лес так, что пятки засверкали. Корион качнулся следом. Хищник в нём потребовал сию секунду догнать и закусать до криков и слёз. Но нельзя, пока нельзя, у человека должна быть фора, это правильно… Сам воздух наполнился жаждой, и Корион тряхнул головой, чтобы немного прочистить разум. Коллективное начало давило сильно, а ему была нужна хотя бы крупица самоконтроля.

Альвах взмахнул рукой, и они полетели по следам их новой и такой молодой жертвы. Лес радостно расступился им навстречу, запел пронзительно и ярко. В крови закипел азарт погони. Эльты так увлеклись, что не заметили, как пошли по следу на второй круг. Корион расплылся в довольной улыбке. Мальчишка потратил подаренный день не зря и хорошенько затоптал ближайший километр леса. Следов было так много, что выследить правильный путь оказалось чертовски сложной задачей. Корион посмотрел, как кружили сородичи в угаре, и тихо пошёл дальше. Конечно, надолго эльтов такой уловкой не задержать, но ещё минуты три Штольц себе выиграл.

Они выскочили друг на друга внезапно, когда до капища оставалось совсем чуть-чуть. Штольц тяжело дышал, смахивал с лица пот и заметил Кориона только тогда, когда тот послал в него парализующее заклятье.

- Молодец, – одобрительно проворчал хищник внутри алхимика. – Запомнил, что зеркало – это твоя защита.

Парень не стал его слушать – он развернулся и бросился в кусты со всех ног. Чувствуя себя старым опытным вожаком, который учил щенка уходить от охоты, Корион побежал следом. Нужно было убедиться, что добраться мальчишке до капища никто не помешает, а потом он обязательно придумает, как вернуть Вадима в его эльтское сильное тело…

Вдруг прозвучали короткий вскрик боли, глухой удар и тишина. Корион выскочил на поляну и моментально протрезвел.

Штольц распластался на траве, неестественно вывернув шею. На пробитом виске влажно блестела кровь. Светлые глаза слепо уставились в небо, на лице разлился покой, рука всё ещё крепко сжимала осколок зеркала. Корион, кое-как переставляя непослушные ноги, подошёл ближе и увидел, что одной ногой, явно вывихнутой, мальчишка угодил на большую гранитную могилу. Он споткнулся, попытался сгруппироваться, но не успел – приложился виском об уголок плиты.

«Здесь лежит последний друид рода людского. Он был истинным целителем этих земель. Убит людской неблагодарностью», – всё так же гласила надпись на ней.

Корион взвыл. Штольц умер буквально за десять шагов до спасения, и в этом опять был виноват он. Ведь это по его вине мальчишка оказался на этом острове! Зачем, ну зачем он привёл его сюда? Почему не успокоил, не пошёл вместе с ним?!

Он уже сжал опустевшее тело, уткнулся в ещё тёплую шею, погладил короткие тёмные пряди и окунулся в горе, как вдруг в голове знакомо защекотал сигнал телепата.

- Здрастье, Корион! – до отвращения радостно гаркнул женский голос в голове. – Это Людка! Танцуйте! Наш мёртвый царевич в себя пришёл!

Корион сначала подумал, что это бред. Просто солнцестояние слишком сильно ударило по голове, слишком сильно пахла кровь Штольца – и вот результат. Крепкая эльтская психика всё-таки не выдержала.

- Что?

- Вадим, говорю, в себя пришёл! Глаза открыл, смотрит на меня, моргает! – повторила Люда.

- Пришёл… В себя?

Охота, солнцестояние, остывающий труп на руках – всё стало неважно. Корион запрокинул голову и с облегчением улыбнулся небу.

Потом будут попытки наладить диалог и разобраться с воспоминаниями, очень сложное объяснение с начальником той самой третьей тюрьмы и долгая-долгая реабилитация. Эрида вспомнит о статусе невесты истинного целителя, эльты снова выстроятся в очередь из больных, Блодвин и Мэдог попросят провести серию уроков для факультета друидов, Роза родит чудесную девочку, а лорд Бэрбоу всё-таки всучит внуку главенство над бруиденом со словами: «Те, кто переупрямили богов, точно справятся с одной семьёй».

Но это всё будет потом. А пока Корион сидел рядом со старой могилой и очередным телом своего жреца, смотрел в голубое летнее небо, такое чудесное в обрамлении зелёных верхушек, и, кажется, плакал.