Выкупи меня

Глава 1. Неожиданное знакомство

Двумя неделями ранее

Ника

Машка нервно ёрзает на стуле. Она ещё не съела и крошки из того, что набрала. Слишком занята новостью.

— Тебя, правда, не волнует, что сегодня к нам приезжает сам, — она прерывается и поднимает палец вверх, — САМ Ресовский?!

— Нет, — честно отзываюсь я, утыкаясь в телефон. Куда больше меня волнует переписка с Вадимом. Любимый флиртует, и это путает мои мысли и ускоряет сердечный ритм. Вадим у меня — правильный. Ни-ни до свадьбы. Но помучить меня вот такой жаркой перепиской, подразнить — обожает. Я не злюсь. Вадим — моё солнце, мир, жизнь. Без него — только тусклое, неинтересное существование.

Машка в шоке. Она хватает свой айфон, что-то быстро листает и поворачивает гаджет ко мне.

Очень красивый темноволосый мужчина в расслабленной позе сидит в кресле и лёгкой усмешкой смотрит перед собой. Кажется, он насмехается надо мной. Он достаточно молод — на вид около тридцати или чуть больше, но при этом во всей позе сквозит пресыщенность умудрённого жизнью старика.

Вскидываю брови, смотрю на Машу:

— И?

— Ну, он же красавчик и мегасекси! — выпаливает подруга. Она не боится кричать. Столовая Академии гудит, как пчелиный улей. Хотя, наверное, правильнее — как осиное гнездо. Тут все только и норовят ужалить друг друга побольнее. Все соперники. Нет друзей. Мы с Машей тоже не дружим. Просто сидим вместе с первого курса.

— Ну, да, неплохо выглядит, — киваю на гаджет в руке подруги.

— Неплохо? — тянет Машка и округляет глаза.

— Ладно, круто, очень круто, — соглашаюсь я (ну не отрицать же очевидное?) — и что?

— Ну как ты не понимаешь. Он будет здесь! Живой Ресовский! Тот самый из списка Форбс! Это же шанс!

— Шанс на что? — я действительно не понимаю и не разделяю Машкиной радости. Более того, она сбила у меня настроение флиртовать. И теперь я лишь вяло отвечаю Вадиму. Злюсь на Машку — из-за неё осталась без сладкого. У нас с Вадькой всё уже переходило в пожароопасную стадию.

— Привлечь его внимание.

— Зачем?

— Ррр, Ника! — бесится она. — Ты как с Луны. Неужели не видела его статус в Фейбуке?

— Нет, я и о нём самом-то узнала от тебя только.

— Ну, ты даёшь! — Машка снова роется в гаджете и снова поворачивает экран ко мне, едва ли не в нос тычет. — Вот! — стучит пальцем с ярким маникюром по надписи. Возле фотографии Ресовского красуется фраза: «Ищу тебя».

— Маш, — разочаровываю одногруппницу, — он может искать кого угодно.

— Дура ты, Ника! — злится она. — Ясно же, что он ищет свою единственную.

— Даже если так, — отзываюсь равнодушно. — С чего ты взяла, что это — ты?

— А почему не я? — Машка выпячивает вперёд свой третий почти четвёртый. Натуральный. А ещё она блондинка. Природная. Может и прокатить. Это рыжих бестий, вроде меня, не любят. Боятся. Считают роковыми. А блондинок предпочитают.

Ну что ж, если она считает, что у неё есть шанс — пусть попробует.

— Тогда рискни, — говорю и понимаюсь, чтобы отнести поднос. Мысленно выстраиваю дальнейшие планы на остаток дня — хотела заглянуть в библиотеку, подобрать литературу по своему проекту.

Машка поднимается вместе со мной.

— Помоги мне! — просит она, умоляюще глядя на меня.

Она выше, но её взгляд сейчас не кажется снисходительным, как обычно.

— Как? — недоумённо спрашиваю я.

— Идём, — она забирает у меня поднос, ставит на стол, подхватывает наши сумки и оглядывается, будто обокрала деканат. — Я всё уже распланировала. Но здесь рассказать не могу.

А я не могу отказать Маше — она несколько раз помогала мне удрать от родителей, чтобы побыть с Вадимом. Прикрывала меня. И я не уверена, что мне и в дальнейшем не понадобится её помощь.

Машка затаскивает меня в пустую аудиторию и выкладывает план.

— Я всё изучила. Даже переспала со старостой управленцев — они устраивают эту встречу. Макс показал мне план — как Ресовский будет идти, куда, откуда войдёт. Всё-всё. Нужно только попасться ему на глаза.

— Так управленцы тебя и пустили в святая святых. Губу закатай.

— Ой, Ника, дура ты, — она качает головой. — Понимаешь, я дважды переспала с Максом. Он поможет. Потому что рассчитывает на третий раз.

— Слушай, — меня передёргивает, — ты собираешь переспать со всей Академией? Уверена, что потом будешь нужна Ресовскому? Сотрёшься же! — ехидничаю беззастенчиво.

Машка поднимает палец вверх:

— Не сотрусь, а отшлифуюсь. Буду как бриллиант. А он станет моей оправой. И поверь мне — мужики любят опытных, а не стесняшек вроде тебя. Ты ж наверное в обморок грохнешься при виде члена.

Фыркаю. Я, конечно, девственница, но не настолько отсталая.

— Не волнуйся за меня. Мы с Вадимом сами разберёмся.

— Да уж, — ухмыляется Машка, — пока вы надумаете разбираться, ему придётся отбойный молоток покупать. Зарастёт у тебя всё на хрен.

Закатываю глаза — познания в физиологии у некоторых ровесниц меня удручают. Хуже, чем каменный век.

— Хорошо, — говорю я. — А дальше?

— Дальше, дождёмся, пока он достигнет середины этажа, и мы с тобой выйдем из-за угла ему на встречу. Будем бурно разговаривать. Потом я споткнусь и полечу ему прямо в объятия.

— Замечательный план! — показываю палец вверх. — Только я причём?

Машка хлопает веерами нарощенных ресниц.

— Ну не могу же я разговаривать сама с собой.

— Логично, — соглашаюсь. — Идём. Пусть тебе повезёт.

Машка тянет меня в заранее приготовленное место. Ещё раз всё выверяет: вот он движется по основному коридору в сторону актового зала управленцев. Вот мы идём по боковому ему наперерез. Всё вроде бы должно получиться.

Машку ощутимо трясёт.

— Как я выгляжу? — сотый раз переспрашивает она, поправляя причёску.

— Хорошо, — честно комментирую я.

Особенно, на моём фоне, — хочется добавить. Но мне холостяков-миллиардеров не соблазнять. Можно быть немного растрёпанной, в балахонистой длинной юбке, растянутом свитере, ботинках на тяжёлой платформе. Я хожу в Академию за знаниями, а не красоваться, как кое-кто.

По шуму, доносящемуся из основного коридора, понимаем — Ресовский приехал и уже здесь.

Счёт идёт на секунды. Машка покрывается испариной.

Шаги всё ближе.

Пора.

Мы выходим и бурно обсуждаем последнюю лекцию по социологии. Там есть, что обсудить. Вернее, как обсуждаем. Говорю я — Машка слушает и кивает. Она ни хрена не понимает в социологии. Впрочем, в других науках тоже.

Не смотрю вперёд, не смотрю на Машу, жестикулирую. Кажется, на меня накатало вдохновение.

— Понимаешь, социальная стратификация… — Черт бы побрал эту длинную юбку!

Путаюсь в подоле, неуклюже лечу вперед.

Почти у самого пола меня подхватывают сильные мужские руки. Вскидываю голову, встречаюсь с внимательным взглядом больших карих глаз. Губы мужчины кривит довольная усмешка.

Продолжая удерживать меня за локоть, он притягивает меня к себе непростительно близко, на глазах у всех, отводит за ухо непослушную прядку и говорит:

— Вот я и нашёл тебя.

Аристарх

Когда я вижу её в первый раз — она смеётся. Так искренне, задорно, по-настоящему весело. И от этого смеха незнакомой рыжей девчонки становится светлее и, одновременно, щемяще грустно. В моём мире уже давным-давно никто не смеётся так. Здесь только дежурные улыбки, ехидные смешки, презрительное фырканье. И ничего натурального. Вместо отношений — игры. Бесконечные выматывающие игры. А ещё продажность — продаётся и покупается всё что угодно: родители, дети, любовь, право на счастье.

Вот только та девчонка, что шла по скверу и смеялась, она не продаётся. Я знаю. Таких девочек — умеющих искренне смеяться, одетых просто и безыскусно, чуть растрёпанных и невинных — в моём мире просто нет. Светские львицы, акулы и тигрицы просто перекусывают их на подлёте. Потому что слишком силён контраст.

Рыжая девочка очень юная. Сколько ей — восемнадцать? Чуть больше? Раньше я никогда не обращал внимания на таких пигалиц. Ровно до той поры, пока не понял — среди сверстниц ловить нечего. Все они будут с прошлым, с багажом, а то и с довеском. А я так не хочу.

Хочу эту — нежную, смешливую, похожую на весну.

Интересно, какого цвета у неё глаза? Загадываю — ярко-зелёные, как молодая листва.

У рыжих обычно очень белая кожа.

И пахнет она, наверняка, цветами. Чем-нибудь весенним — нарциссами, фиалками, гиацинтами…

Хочу её. Себе. Навсегда.

Но как найти её в миллионном городе? Рыжулю, что мелькнула ярким солнышком за окном авто. Тронула серебристым смехом через закрытые окна.

То ли девочка, а то ли виденье…

Как найти?

Думать.

Район, где я её увидел. Посмотрим, что у нас тут, есть ли зацепка. Открываю онлайн карту, приближаю нужную локацию и — бинго! — Академия маркетинга и социально-политических технологий. Отлично! Круг поиска сужается — девочка точно студентка этого вуза. Сквер, через который она шла, прилегает вплотную к основному корпусу вуза. Теперь посмотрим, какие специальности здесь дают? Ну, стандартные — экономист, юрист, управленец, менеджер — отметаю сразу. Девочка по виду — чистый гуманитарий. Вспоминаю её образ — длинная в пол юбка в яркую клетку, коротенькая курточка до талии, из-под неё — бесформенный свитер. Ботиночки на тяжелой подошве. Джинсовый рюкзачок. Девушки, которые так одеваются, обычно хорошо учатся на какого-нибудь филолога. Но филологического факультета в Академии нет. Значит, будем подбирать близкое. Вот, кафедра социально-гуманитарных наук и международных коммуникаций подходит.

Улыбаюсь.

Кажется, я поймал тебя, моя рыжая весна.

Захожу в Фейсбук и ставлю статус: «Ищу тебя». Зачем? И сам не знаю. Юные студенточки читают соцсети и западают на олигархов.

Чёрт. Я почти что ей себя предлагаю. Порываюсь убрать, потом всё же решаю оставить.

И забываю до вечера — череда дел оттягивает внимание на себя. В соцсети захожу уже поздно ночью — всегда делаю это перед сном. Если, конечно, один, как сегодня. Открываю мессенджер и почти что слышу грохот от сыплющихся на меня сообщений. Куча девиц пишет одно и то же: «Ты уже нашёл», «Вот она я», «И я тебя ищу». И фото-фото-фото: блондинки, брюнетки, шатенки, есть и рыжие. Нет её.

Дурак ты, Аристарх. Она не такая. Она не стала бы предлагать себя. Она, возможно, даже не знает о тебе.

Но я-то знаю. Знаю и хочу. Всю. Всякую. По-всякому. В этой постели, на столе, у стены.

Стояк просто каменный от одних только мыслей.

Дожился!

Хуже — допрыгался. До самоудовлетворения.

Да ну на хер!

Хватаю телефон, чтобы позвонить в знакомый эскорт — там умелые безотказные на всё согласные девочки.

Только вот… не она.

Блядь!

Хочу быть у девушки первым. Хоть раз. У рыжули, уверен, буду. Так зачем же сейчас размениваться на суррогат? Скоро она станет моей. Даже не сомневаюсь в этом. Что там говорила маман на счёт наследства? Что лишит, если я не женюсь в ближайшее время. Мать — после смерти отца — глава нашей корпорации. И она может воплотить угрозу в жизнь. Значит, решено, женюсь! На рыжей!

Матерясь, иду в душ и быстро передёргиваю.

Блядь, как задрот какой-нибудь.

Упираюсь лбом в холодный кафель.

Противно.

Стыд, злость, опустошённость. Всё, что угодно, кроме удовлетворения.

Заснуть так и не получается.

Просыпаюсь злющий. Набираю начальника службы безопасности.

— Глеб, зайди через пятнадцать минут.

— Есть, шеф, — чётко отвечает тот.

Спускаюсь в кабинет ровно через четверть часа, как и обещал.

Безопасник уже ждёт.

Глеб Темников — профессионал высшей категории. Я его из ФСБ сманил. Он может любого из-под земли достать. В буквальном смысле.

Прохожу, сажусь в кресло, указываю ему на соседнее — кабинет у меня большой. В эркере — два кресла и журнальный столик. Удобно для конфиденциальных бесед.

— Найди мне девчонку.

Глеб хмыкает:

— Неожиданно. Но вот только я — по другой части.

Ещё бы — порядочный семьянин по уши влюблённый в собственную жену.

— Не ёрничай, — осаживаю сразу, потому что мне не до шуток. — Мне нужна конкретная девушка.

— Отлично, давайте данные, к вечеру будет полное досье.

— С данными, Глеб, и я бы смог. А так — только ты. Могу дать лишь ориентир, наводку. Я не знаю её имени. Видел один раз мельком из окна машины, когда проезжал мимо.

Глеб присвистывает, но не стебётся. Его красавица и умница Алёна ему — в прямом смысле — на голову свалилась. Глупышка вздумала пришла на собеседование, но что-то пошло не так, тогда она вылезла в окно и прыгнула. Хорошо, что у Глеба чёткая реакция — поймал и больше не отпустил.

— Лихо вас зацепило, шеф, — констатирует он.

— Не то слово. Сможешь найти по описанию? Она, скорее всего, студентка Академии маркетинга и социально-политических технологий. Гуманитарий. Там только одна гуманитарная кафедра.

— Без проблем, шеф, — рапортует Темников. — Вечером у вас будет полная информация.

Уважаю профессионалов.

Еду в офис, чтобы занять себя и не думать каждую минуту о рыжей. Благо, дел полно, и они здорово отвлекают.

А ровно в шесть на мой стол ложится пухлая папка — Темников не подвёл. Открываю и сразу же зависаю на фотографии рыжей. Как же она хороша! Нежная, юная, естественная. Ни грамма фальши и косметики. И глаза — зелёные, как заказывал. Белая кожа, медь волос, чуть вздёрнутый носик, пухлые губки.

Вероника Зайцева, двадцать лет, будущий специалист по международным коммуникациям. Чем сей зверь занимается — неведомо. Просто ещё одна бесполезная профессия. Но девочка и её получает со всем рвением — в зачётке только «отлично».

Едва Глеб уходит, как я набираю Алёну — она мой личный референт. Я сам предложил Темникову такой расклад, потому что мне надоело отмазывать его за то, что он избил её очередного работодателя. Алёнка-то верная, но очень уж смазливая и аппетитная. Поэтому каждый новый начальник норовил залезть ей под юбку. А Глеб такого стерпеть не мог. Вот я и сказал: пусть выходит ко мне личным помощником. Алёнка не только красавица, но и умница. Училась за границей, свободно владеет тремя языками, ас в делопроизводстве — ответственная, пунктуальная, строгая. Именно такого референта я и искал. И сейчас, когда Темникова появляется в моём кабинете, я с тоской смотрю на её — уже весьма внушительный — живот. Скоро уйдёт в декрет, и где мне, скажите на милость, замену искать? Алёна слишком высокую планку задала.

— Алёна Олеговна, — говорю ей, — организуйте мне на этой неделе посещение Академии маркетинга.

— Но у вас на этой неделе, Аристарх Иванович, нет свободного дня. Даже часа нет.

— Найдите, — давлю я.

Алёна кивает.

— Хорошо. В четверг у нас под вопросом встреча с производителями лекарственных растений.

— Переносите на пятницу. Там вроде было окно с двух до трёх.

— Да, — соглашается Алёна, — но встреча с производителями обычно занимает больше часа.

— Ужмём регламент.

Алёна кивает, делает пометки в блокноте и уходит.

Сегодня вторник. Нужно продержаться до четверга.

И, милая зайчишка…

Веду пальцами по контуру личика — овал просто идеальный! — и довольно улыбаюсь.

…прячь скорее свой симпатичный пушистый хвостик.

Я выхожу на охоту.

И я тебя съём.

Ника

Пытаюсь оттолкнуть мужчину.

Слышу за спиной злобное сопение Машки.

Но отпускать меня никто не собирается. Более того, притягивает к себе и целует. Бесцеремонно, нагло, врываясь в мой приоткрытый от удивления рот. Сминает губы, сплетает наши языки. Я отвечаю! Почему? С ума сошла? Или просто потому что никто и никогда меня так не целовал. Целомудренные поцелуи Вадима — не в счёт. Я цепляюсь за лацканы пиджака Ресовского, дурею от аромата его парфюма, утекаю, изменяю Вадьке.

Вокруг шумят, фотографируют, постят тут же в соцсети.

Будет скандал.

Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

Меня безжалостно хватают за волосы и оттягивают от мужчины. Он лишь на мгновение разжимает руки, но ей достаточно и этого, чтобы наброситься на меня.

— Гадина! Коза драная! Уродка! — вопит Машка и вовсю колбасит меня за волосы. Ещё немного — останусь без скальпа. Силы слишком неравны — Машка и выше, и плотнее меня. Я же — мелкая, «полтора метра в прыжке». Да ещё и тощая. Отбиться не получается.

Слава уж не знаю каким силам — нас кидаются разнимать.

Ресовский сначала опешил от такого напора Маши, но быстро приходит в себя и легко отбрасывает её прочь. Машка порывается снова ринуться в бой, но её перехватывает Макс — староста управленцев. Смотрит строго, дырку в ней прожигает.

— Пойдём-ка, дорогая, — выплёвывает он, — поговорить надо.

Макс высокий, сильный, капитан академической команды по регби. Из его хватки девушке не вырваться.

Ревущую Машку буквально уносят прочь, а Ресовский галантно протягивает мне руку.

Я ненадолго залипаю, рассматривая его ладонь — красивую, аристократическую, с пальцами, как у моих любимых персонажей аниме. Робко вкладываю в неё свою.

Ресовский помогает мне подняться.

Мне приходится задрать голову — я ему только до груди достаю. Он почти нежно проводит по скуле, на которой теперь наверняка останется синяк — Машка постаралась.

— Вы пострадали из-за меня, — говорит он, укутывая меня в бархат своего низкого, чуть хрипловатого голоса, и будто отрезая от любопытной толпы, которая продолжает нас фоткать.

Мягко отстраняю его руку:

— Я пострадала из-за собственной глупости, — разворачиваюсь, чтобы уйти, но он перехватывает меня за руку.

— Ну, уж нет. Так не пойдёт. Я должен искупить свою вину. Я отвезу вас домой.

Со всех сторон раздаются восторженные возгласы и аплодисменты.

Спектакль им, блин.

Пунцовею. Не знаю, куда деть глаза.

— Отпустите меня, пожалуйста, — прошу почти жалобно. Мне хочется убежать и провалиться сквозь землю. Сегодня интернет будет просто гудеть и взрываться. И это обязательно дойдёт до Вадима. Мне придётся оправдываться, а я ненавижу оправдываться.

— И не подумаю, — нагло отвечает Ресовский, сильнее перехватывая меня за руку. — Идёмте.

— А как же конференция? — напоминает кто-то сбоку.

Но господин олигарх лишь изволят лениво махнуть холёной ладонью:

— В другой раз, — и тащит меня к выходу, как собачонку на поводке. По обе стороны от нас идут высокие мрачные типы в чёрных костюмах — телохранители. И я ощущаю себя крайне неловко, оказавшись между ними.

— Прошу вас… — начинаю и осекаюсь, судорожно пытаясь вспомнить его имя. Чёрт, Машка же говорила! Вроде?

— Аристарх, — подсказывает он, чуть оборачиваясь ко мне и разглядывая с усмешкой.

— Прошу вас, Аристарх … — возобновляю попытку.

— Тебя, — перебивает он. — Пора переходить на «ты».

— С чего вдруг? — по лестнице вниз мы несёмся так быстро, что я едва ли не ударяюсь каждый раз в его широченную спину.

— С того, что я тебя нашёл и теперь уже не отпущу.

— Что это значит? — недоумеваю я, с трудом поспевая за его шагами.

— Это значит, Ника, — уверенно говорит он, хотя я точно помню, что не представлялась в ответ, — что ты будешь моей.

— Ваш… Твоей? Кем твоей?

— Женой, — безапелляционно заявляет он.

Резко торможу, врезаясь в него и заставляя тем самым оглянуться, выдёргиваю руку из ослабевшего захвата.

— Если это шутка, то очень неудачная.

Он рассматривает меня с явным интересом, как диковинную зверюшку:

— Я похож на шутника? — спрашивает вкрадчиво.

Мотаю головой:

— Нет, разумеется, нет…

— Но вот и не спорь со мной, — уже куда резче, чем прежде, говорит он. — И если будешь упрямиться — взвалю на плечо и унесу попой кверху на глазах у всей Академии.

Густо краснею:

— Да что вы… ты… себе позволяешь!

— Всё, что хочу, — ухмыляется этот наглец и снова пытается взять меня за руку.

Отвожу руки за спину.

— И всё-таки — что происходит?

— Ника, у меня нет времени на препирательства с тобой. Нам нужно ехать в ЗАГС и подавать заявление.

— У меня вообще жених есть. И замуж я не собираюсь. Тем более — за тебя.

Внутри всё не просто кипит — клокочет, как вулканическая лава.

— Уймись! — одёргивает он меня почти зло. — Я вывалил за тебя приличную сумму твоим родителям.

Родителям? Моим удочерителям. Когда Элина Сергеевна и Мирон Михайлович пришли в приют забирать меня — цели у них были весьма конкретные. Они их даже не скрывали.

Осмотрев выставленных девочек требуемого возраста, Элина Сергеевна кивнула на меня и заявила:

— Эту возьмём. Рыжие, говорят, к деньгам.

— Дорогая, — робко, как обычно, поправил её Мирон Михайлович, — по-моему, там имелись в виду кошки.

— Да? — вскинула идеальные брови нафуфыренная дама лет тридцати пяти. — Не важно, я чувствую, эта девочка ещё принесёт нам дивиденды.

Так они и удочерили меня.

Я никогда не звала их «мамой» и «папой». Потому что люди, которых я называла так тепло, погибли в автокатастрофе, когда мне было всего пять.

С семи — я в семье Зайцевых. Я росла, зная, — единственная моя ценность в том, чтобы привести в дом богатого зятя. Именно поэтому Элина Сергеевна и засунула меня в Академию.

«Там же управленцы!»

Этого оказалось достаточно для выбора учебного заведения. Единственное, что мне удалось, — отбить будущую специальность. Элина Сергеевна скрепя сердце согласилась.

И вот теперь… теперь она осуществила свою мечту в жизнь — продала меня. Ресовскому. Дорого.

Меня душат слёзы. Я давно не чувствовала себя такой беспомощной и несчастной. Абсолютно одинокой.

Никому нет дела до моих планов на жизнь.

До моей мечты. Моих желаний.

Пришёл. Увидел. Купил.

Ненавижу!

И его, и тех, кто пытались все эти годы строить из себя моих родителей.

Ненавижу!

Мне удаётся протиснуться мимо Ресовского, и я стремительно несусь вниз.

Он бросает мне в спину:

— Ну, побегай, если хочешь. Это полезно.

Выскакиваю из Академии, бегу в сквер, падаю на скамейку и рыдаю. Достаю телефон, судорожно набираю Вадима и закусываю губы, ожидая, пока в трубке раздастся родной и любимый голос…