Warhammer Fantasy Battle, Приключение Норда

Глава 10

Истребители не умели ходить тихо. И не хотели. Для гнома, давшего Клятву Истребителя, скрытность была сродни трусости. Они красили волосы в рыжий цвет, ставили их гребнем и покрывали тела яркими татуировками не для красоты. Они делали это, чтобы враг видел их издалека. Чтобы враг знал: смерть идёт.

Снорри Носогрыз шёл во главе отряда, широко шагая по пыльной дороге, ведущей к шахте «Железный Клык». Его топоры, соединенные цепью, покачивались в такт шагам, глухо позвякивая. Вокруг него, рассыпавшись веером по скалам, бесшумными тенями скользили егеря Бардина. Они были глазами и ушами отряда, в то время как Истребители были его кулаком.

— Тихо тут, проворчал Снорри, сплёвывая пыль. — Слишком тихо для места, кишащего зверолюдами. Где они? Я обещал своим топорам завтрак.

Молодой егерь, спустившийся с уступа, покачал головой.

— Следы есть, Снорри. Много. Но они старые. Дикое стадо ушло с тракта. Их загнали в каньоны.

— Кто загнал? Прищурился Истребитель.

— Те, что в железе. Мы нашли ещё одну стоянку. Там, там всё плохо. Они не просто убили диких. Они принесли их в жертву.

Снорри почесал шрам на груди. — Жертвы это хорошо. Жертвы значит, они где-то рядом, молятся своим уродливым богам. А когда молишься, легко не заметить, как тебе отрубают голову.

Они нашли их через час. Это было узкое место, где дорога протискивалась между двумя отвесными скалами идеальное место для засады. Но зверолюды не прятались. На дороге стоял заслон. Это были не те полуголые дикари с дубинами, которых гномы привыкли гонять по пустошам. Эти твари стояли плотным строем. На них были чернёные кирасы, грубые, но крепкие. В руках алебарды и щиты с символом восьмиконечной звезды. Бестигоры. Элита стада.

Их было около двух десятков. Они стояли молча, не издавая привычного визга или блеяния. Их морды были скрыты под железными масками. А за их спинами, на небольшом возвышении, стоял ещё один. Он был выше остальных, закутан в плащ из человеческой кожи, а его рога были спилены и окованы медью. Шаман. Или, как их называли, Ревущий Шаман.

— Ого, выдохнул Снорри, и его лицо расплылось в хищной ухмылке.

— Они ждут нас. Егерь рядом напрягся. — Снорри, это ловушка. Их слишком мало для заслона. Наверняка стрелки на скалах

— Плевать! Рявкнул Истребитель. — Парни! Он обернулся к своим. — Видите это мясо в банках? Оно думает, что оно лучше нас! Вскрыть их!

Рёв Истребителей заглушил даже ветер Пустошей. Оранжевая волна рванулась вперёд. Никакой тактики. Никаких щитов. Только чистая, безумная инерция. Зверолюды встретили их дисциплинированно. Алебарды опустились, создавая стену шипов. Но остановить Истребителя, который видит цель, может только смерть. И то не сразу.

Снорри врезался в строй первым. Он не стал уклоняться от алебарды. Он принял удар на перекрестье своих топоров, дёрнул цепь, вырывая оружие из рук твари, и тут же ударил головой в железную маску. Хруст кости смешался со звоном металла.

Бой превратился в свалку. Егеря, оставшиеся позади, начали работать из арбалетов, снимая тех, кто пытался обойти Истребителей с флангов. Болты прошивали шкуры, но отскакивали от чернёных нагрудников.

— Цельтесь в горло! Командовал десятник егерей. — В сочленения!

Бестигоры дрались молча и страшно. Они работали слаженно, прикрывая друг друга щитами, чего никогда не делали обычные зверолюды. Один из Истребителей, молодой гном по имени Двалин, получил удар алебардой в бок. Лезвие пробило ребра, но гном даже не пошатнулся. Он перехватил древко рукой, подтянул врага к себе и всадил топор ему в шею, умирая вместе с ним.

— Славная смерть! Прохрипел он, падая.

Снорри прорубался к центру. Он искал главного. Шаман на возвышении не вступал в бой. Он поднял посох, увенчанный черепом ворона, и начал гортанно петь. Воздух вокруг него потемнел. Фиолетовые искры заплясали на рогах.

— Колдует, мразь! Понял Снорри.

Внезапно тени вокруг шамана ожили. Они вытянулись, превращаясь в щупальца, и хлестнули по ближайшим гномам. Это была не просто магия огня или молнии. Это была магия Тени, искажающая восприятие. Истребители замешкались, рубя пустоту.

— Егеря! заорал Снорри, отбиваясь от двух Бестигоров сразу. — Снимите колдуна! Но не насмерть! Нам нужен язык!

Арбалетный болт свистнул в воздухе и ударил шамана в плечо, сбив каст. Магия рассеялась. Шаман взвыл впервые за бой раздался звук боли и выронил посох.

— Взять его! Скомандовал Снорри.

Он раскрутил топоры на цепях, создавая вокруг себя мертвую зону. Лезвия сносили конечности, ломали древки алебард. Оставшиеся Бестигоры, видя, что их командир ранен, дрогнули. В этот момент дисциплина дала трещину. Животная натура взяла своё. Они не стали умирать до последнего, как гномы. Они побежали.

— Не преследовать! Крикнул егерь. — У нас есть груз!

Снорри подскочил к раненому шаману. Тот попытался достать кинжал, но гном наступил ему на руку своим кованым сапогом. Хрустнули пальцы. Истребитель наклонился, его лицо было залито чужой кровью, а безумные глаза горели огнём.

— Ты пойдёшь с нами, козлина, прорычал он. — Тебя ждёт разговор с одним очень умным человеком. И поверь мне, лучше бы ты сдох здесь.

Возвращение в Краг-Бар было быстрым. Истребители несли потери трое убитых, пятеро раненых, но их настроение было приподнятым. Они получили драку, они получили славу, и они выполнили задачу. Пленного шамана тащили волоком, связанного цепями, накинув на голову мешок, чтобы он не мог видеть, куда его ведут, и не мог колдовать взглядом.

Шалидор встретил их у ворот. Маг выглядел уставшим. Пока отряд был на вылазке, он занимался укреплением линз. Он чувствовал всплеск тёмной магии на востоке короткий, но злой, словно кто-то проверял прочность его защиты. Увидев Снорри, который шёл, хромая, но с гордо поднятой головой, Шалидор кивнул.

— Вижу, охота удалась.

— Мясо жесткое, но добыча жирная, хохотнул Снорри, пиная связанного пленника. — Это их вожак. Колдовал какой-то теневой дрянью. Мои парни говорят, что он командовал своим войском не голосом, а мыслями, так как никто не слышал от него голоса. Шалидор нахмурился. Телепатия. Магия Теней. Это сужало круг подозреваемых.

— Ведите его в нижний каземат. Туда, где стены глубже всего. Закуйте в громрил. И наденьте на него ошейник с рунами тишины. Я спущусь через минуту.

Допросная камера Краг-Бара была местом, где даже камень, казалось, впитал боль. Но Шалидор не собирался использовать пытки в обычном понимании. Гномы умели ломать кости, но ему нужно было вскрыть разум. Шаман висел на цепях, его копыта не доставали до пола. С него сняли плащ из человеческой кожи и амулеты. Теперь это было просто жалкое, уродливое существо, покрытое язвами и шрамами. Но в его глазах, единственном, что осталось свободным, горел разумный, злой огонь.

В камере были только Тан Тордин, Брокс и Шалидор.

— Он молчит, сказал Тордин. — Мы пробовали бить.

— И каков результат? Спросил Шалидор.

— Странный, нахмурился Брокс. — Он не орёт, как орк, и не визжит, как гоблин. Он просто наблюдает. Словно мы ломаем не его пальцы, а чужие ветки.

Шалидор подошёл ближе. Зверолюд висел на цепях. Когда маг приблизился, пленник поднял голову. В его единственном глазу не было муки или экстаза, который свойственен поклонникам Тёмного Принца. Там был холодный, расчётливый интерес.

— Ты не отсюда, прошипел он на ломаном всеобщем. — Ты пахнешь чужим ветром. Вероятностью, которой не должно быть.

Шалидор не ответил. Он вглядывался в ауру пленника. Она была рваной, переливающейся, полной ложных образов и ментальных ловушек.

— Почему ты не кричишь? Спросил маг. — Твоя рука сломана. Зверолюд посмотрел на свою вывернутую кисть, словно на сломанный инструмент.

— Плоть это глина, прокаркал он. — Она меняется. Сегодня сломана, завтра отрастет клешней или щупальцем. Боль это сигнал для примитивных. Изменяющий Пути учит нас видеть суть, а не оболочку.

Шалидор кивнул своим мыслям. — Пренебрежение формой. Интеллект вместо инстинкта. И магия Теней. Он повернулся к гномам. — Это Тзинч. Архитектор Судеб. Или кто-то из его круга, теперь хоть понятно направление проблем. Маг снова посмотрел на пленника, но теперь его взгляд давил тяжестью гор.

— Кто твой Пастух? Кто дал тебе железо и приказ?

Зверолюд затрясся. Но не от страха перед болью, а от ментального давления. Шалидор использовал не дыбу, а волю, вторгаясь в разум существа, ломая его ментальные щиты как стекло. — Он, он Видящий, заскулил шаман. — Он видит нити.

— Имя! Приказал Шалидор.

Внезапно зверолюд затих. Его тело расслабилось, а губы растянулись в неестественной, слишком интеллигентной для зверя ухмылке.

— Имена это ярлыки для смертных, произнёс он, и голос его изменился. Теперь это был не хрип зверя, а вкрадчивый шёпот, звучащий сразу в голове. — Мы пришли не за именами. Мы пришли за Аномалией. За тобой, Северянин.

Тордин и Брокс схватились за оружие. — Я вижу, как ты выпрямляешь линии, продолжал говорить зверолюд чужим голосом. — Ты вносишь Порядок в наш Хаос. Это любопытно. Мы хотели просто стереть эту крепость, но теперь, теперь мы хотим изучить её создателя.

Шалидор не отшатнулся. — Если я вам интересен, сказал он ледяным тоном. — Приходите сами. Не прячьтесь за марионетками.

— Мы уже здесь, прошипел пленник. — Плоть слаба, но замысел вечен.

Тело шамана начало светиться изнутри болезненным фиолетовым светом. Не огнём, а чистой энергией изменения. — Назад! Крикнул Шалидор. Зверолюд не взорвался. Его плоть просто начала перетекать. Кости плавились, кожа превращалась в жидкость. Через секунду в цепях висела лишь бесформенная, дымящаяся масса биомассы.

— Изменение плоти, констатировал Шалидор, брезгливо глядя на останки. — Его хозяин разорвал связь, превратив сосуд в ничто, чтобы мы не узнали большего.

Гномы покидали каземат молча, стараясь не вдыхать тошнотворный воздух, пропитанный озоном и горелой плоти. То, что осталось от шамана дымящаяся, пузырящаяся лужа биомассы, было не просто смертью. Это было посланием. Напоминанием о том, что для их врага плоть, лишь временная одежда, которую сбрасывают, когда она пачкается.

Они поднялись в Малый зал Совета глубокую каменную нишу, скрытую в самом сердце горы, где стены были настолько толстыми, что казалось, они могут заглушить даже мысли. Тордин жестом приказал разлить эль. Густой, темный напиток в каменных кружках был единственным, что связывало их с реальностью после увиденного кошмара.

— Тзинч произнёс Брокс, глядя в темную жидкость, словно пытаясь найти там ответы.

— Изменяющий Пути. В сагах Карак-Азула говорят, что сражаться с его слугами всё равно что рубить туман. Ты замахиваешься топором, а он уже стал дымом и зашел тебе за спину. Кхорн хотя бы честен он просто хочет твоей крови. А этот, этот хочет твой разум.

Шалидор сидел, прикрыв глаза. Его лицо было бледным, как мел. Ментальное касание с сущностью, убившей шамана, оставило на его восприятии след, как жирное пятно на чистом стекле.

— Это не сам Бог, Брокс, тихо, но твёрдо сказал маг. — Боги Хаоса сейчас далеко. Их внимание приковано к Великой Игре на севере, у Полярных Врат согласно вашим же хроникам и словам. Если бы Тзинч посмотрел сюда лично, эта гора уже превратилась бы в стаю хрустальных птиц.

— Тогда кто? Спросил Тордин, и его голос был тяжелым, как могильная плита. — Высший Демон?

— Нет. Для Высшего Демона здесь слишком мало магии, Шалидор открыл глаза. В них снова загорался холодный огонь аналитического ума. — Мы имеем дело с амбициозным Чародеем. Скорее всего, это Вестник или Лорд-Чернокнижник, который хочет выслужиться. Он называет себя Видящим. Он умен, хитер, но он смертен. Тот факт, что он использует зверолюдов и прячется в тенях, говорит о том, что его силы не безграничны. Он боится открытого боя.

— Но он сжег своего слугу щелчком пальцев, напомнил Снорри, почесывая шрам на груди. — Это сильное колдунство.

— Это не сила, это страх, возразил Шалидор. — Он заложил заклятие смерти заранее, как капкан. Он боялся, что шаман выдаст его планы. А тот, кто боится, совершает ошибки.

Грумнир, сидевший до этого молча и вертевший в пальцах кусок угля, вдруг сжал его в пыль.

— Он сказал: «Мы уже здесь». Что это значит? Шпионы? Предатели?

— Не в том смысле, покачал головой Шалидор. — Мои линзы видят любую ауру Хаоса. Физически их здесь нет. Он имел в виду порчу. Он будет бить не по стенам, а по душам. Насылать кошмары, чтобы часовые засыпали от усталости. Шептать в тенях, чтобы побратим начал подозревать побратима в краже славы. Менять вероятность, чтобы пушка дала осечку в решающий момент, а крепчайшая сталь дала трещину.

В зале повисла тишина. Гномы переглянулись. Сражаться с орками они умели. Сражаться с шепотом в собственной голове, нет.

— И каков план? Спросил Бардин. — Мы не можем стрелять в кошмары.

— Мы и не будем стрелять, Шалидор встал и подошел к карте. — Мы заставим его материализоваться. Он провел рукой над картой Краг-Бара, и на камне вспыхнула призрачная голубая схема укреплений.

— План состоит из двух частей. Первая «Щит Разума». Грумнир, мне нужны твои резцы и твои подмастерья. Мы покроем спальни, посты и оружейные рунами Стабильности и Ясности.

— Я знаю эти руны, кивнул старый кузнец. Но они слабы против такого колдовства.

— Сами по себе, да. Но я напитаю их магией Восстановления, объяснил Шалидор. — Я залью в них столько Порядка, что стены начнут звенеть. Это создаст ментальный купол. Любой шёпот, любой кошмар, пытающийся проникнуть внутрь, будет сгорать, как мотылек на свече. Гномы народ упрямый, ваша воля это камень. Руны станут раствором, который не даст этому камню треснуть.

— А вторая часть? Спросил Снорри, хищно улыбаясь. Ему явно надоела оборона.

— Вторая часть «Наживка», голос Шалидора стал жестким. — Этот Видящий гордец. Он считает себя кукловодом. Он заинтересовался мной, назвал «Аномалией». Он хочет понять мою магию. И мы дадим ему то, что он хочет. Маг указал на широкую долину перед главными воротами крепости.

— Я выйду туда. Один. И начну ритуал. Очищающий. Я начну выжигать саму скверну из земли.

— Ты хочешь разозлить его? Догадался Тордин.

— Я хочу оскорбить его, поправил Шалидор. — Для любого хаосита Порядок это болезнь. А то, что я буду делать это открыто, нагло, и не прячась. Он решит, что я самонадеянный глупец, который тратит силы впустую ради красоты. Он не сможет утерпеть. Его гордыня потребует прервать меня, унизить, захватить ослабленным.

Брокс Камнелоб уважительно хмыкнул.

— Ловля на живца. Рискованно. Если он ударит всей мощью

— То он попадет на «Наковальню», закончил Тордин, уже понимая замысел. Тан склонился над картой. — Бардин, твои егеря займут позиции на верхних ярусах скал. Замаскируйтесь так, чтобы даже горные козлы вас не учуяли. Используйте пыльные плащи.

— Снорри, продолжил Тордин. — Твои Истребители и мои Долгобороды спрячутся в боковых штольнях старой вентиляции, которые выходят в долину. Мы завалим выходы иллюзорными камнями.

— И когда он клюнет, глаза Снорри загорелись безумным огнем.

— Когда он атакует Шалидора, думая, что тот беззащитен, мы ударим ему в бока, сказал Тан. — Мы захлопнем капкан и станем тем молотом что будет бить сильно и безжалостно.

Шалидор кивнул.

— Именно. Я буду светиться как маяк, привлекая всех демонов и мутантов округи. А вы будете тенью под этим маяком.

— А если он придет не один? Спросил Грумнир. — Если он приведет тварей, которых мы не видели?

— Тогда мы увидим, чья сталь крепче, и чья магия сильнее. Ответил Шалидор.

Совет закончился. Гномы расходились, и в их шагах появилась новая твердость. Страх перед неизвестным исчез, сменившись конкретной задачей. У них был план. У них была работа. Шалидор остался у карты один. Он чувствовал, как пульсирует воздух на востоке. Враг был там, за горизонтом, в землях, где реальность текла как воск.

— Ты любишь сложные игры, Видящий? Прошептал Шалидор, и вокруг его пальцев заплясали искры чистой, холодной геометрии. — Ты думаешь, что видишь все нити. Но ты забыл, что иногда, чтобы распутать узел, его нужно просто разрубить. Приходи. Я устрою тебе представление, которое будет видно даже из Царства Хаоса.