Warhammer Fantasy Battle, Приключение Норда

Глава 6

Шалидор стоял на стене там, где недавно пролегала линия прорыва. Камень под ладонью был тёплым не от солнца, которого здесь почти не видели, а от остаточного напряжения магических щитов. От напряжения, которое держалось слишком долго и теперь отпускало неохотно, медленно, как отпускает судорога перетруженные мышцы. Он чувствовал, как заклинания сходят с него одно за другим. Не обрываются, не рассеиваются, а аккуратно возвращаются в мир, словно их больше не нужно удерживать силой воли.

Внизу, за пределами дрожащего света факелов, ущелье казалось бездонным провалом. Орки ушли. Их ярость больше не давила на края восприятия, не шевелила воздух, не требовала немедленного ответа.

— Нечасто вижу, раздался за спиной низкий, рокочущий голос. — Чтобы после такой драки стены стояли ровнее, чем до неё.

Шалидор не вздрогнул. Он уже знал этот ритм шагов тяжелый, уверенный, врастающий в породу.

Тан Тордин подошёл без свиты и без знаков власти. Боевой шлем был снят, густая борода потемнела от копоти и орочьей крови, доспехи носили глубокие следы ударов, но в его осанке не было ни капли усталости. Только спокойная тяжесть того, кто пережил худшее и остался на ногах. В руках у него были две кружки толстостенные, старые, с выбитыми на дне клеймами клана, которые передавались от отца к сыну веками.

— Если ты ждёшь благодарственных речей, сказал Тан, глядя не на Шалидора, а вниз, в темноту ущелья, — То зря. Гномы не тратят слова там, где поработал топор.

Он протянул одну кружку магу.

— Это из моих личных запасов. Не для гостей. И не для праздников.

Для любого, кто знал нравы клана Железного Шлема, этого жеста было достаточно. Это было признание равного. Шалидор принял кружку. Эль был густым, как горное масло, и холодным, с тяжёлым привкусом камня и времени. Первый же глоток вернул телу вес, заземляя мага после эфирного истощения.

— Я видел много колдунов, умги, продолжил Тордин, поморщившись от горьких воспоминаний. Обычно от них пахнет безумием. Или серой. Они кричат, рвут воздух, зовут силы, которые сами не понимают. А потом либо сгорают сами, либо оставляют после себя руины, на которых ничего не растет.

Тан повернулся, и его прямой, свинцово-тяжёлый взгляд встретился со взглядом мага.

— От тебя же веет горным холодом. Чистой силой. Такой, что не просит подачек и не требует жертв.

Он постучал костяшками пальцев по камню стены, который Шалидор укрепил магией Изменения.

— Такой, как эта порода. Она не кричит. Она просто держит. Ты сражаешься как воин, норд. Думаешь о линии строя, о том, где стоять и где держать щит. Просто твоё оружие это свет.

Тордин поднял кружку, обозначая немой тост.

— Краг-Бар выстоял. И если ты решил стоять с нами клан это запомнит. Скажи любому, кто спросит о твоём праве здесь быть: Тан видел, как ты держал стену. Этого достаточно.

Крепость не праздновала победу. Гномы просто продолжали работать, разбирая последствия боя так же методично, как разбирают завал в шахте. Раненых несли в главную залу молча.

Шалидор не ждал приглашения. Он просто встал у центрального очага и коротко бросил: — Несите сюда.

Сначала на него смотрели с опаской. Гномы привыкли к жгучим мазям и долгому сращиванию костей под молитвы жрецов рун. Но Шалидор работал иначе. Он не «заливал» раны силой он возвращал телу его правильный чертеж. Под его ладонями кости вставали на место с едва слышным хрустом, а рваные края плоти стягивались, повинуясь воле Мастера Восстановления.

Среди пострадавших был молодой гном с раздробленным плечом удар орочьей палицы превратил кость в крошево. Обычно это означало калечество. Но когда Шалидор убрал руку, гном удивленно пошевелил пальцами. Боль ушла, сменившись странным ощущением свежести, будто в жилах текла родниковая вода.

— Завтра в строй не встанешь, ровно сказал Шалидор. — Дай телу отдохнуть. Но послезавтра сможешь снова держать щит.

Грумнир, старый мастер кузницы, наблюдавший за этим из тени, хмурился. Когда последний раненый был уложен, он вышел вперед.

— Стены стоят, раны заживают, проворчал он, скрестив руки на груди. — Но орки вернутся. Или кто похуже. Нам нужно железо, умги. Наши доспехи побиты, арбалетные болты на исходе. Стены Краг-Бара не святым духом держатся, а сталью.

Шалидор выпрямился, опираясь на посох. — Железо у вас есть. Но я могу сделать так, чтобы оно служило вам лучше. Я предлагаю не заменить ваше ремесло, а усилить его.

— Опять твои чары? ветеран Бардин, чей топор был зазубрен в трех местах, выложил оружие на стол.

— Руны это понятно. Руну видно. Её можно высечь, её можно почувствовать молотом. А твоё колдовство? Оно как туман. Подует ветер Хаоса и нет его.

— Моя магия не туман, голос Шалидора стал холоднее. — Моя магия это порядок. Давайте проверим. Один предмет. Один бой. Если не сработает забудем об этом навсегда.

Гномы переглянулись. В их мире магия была опасным инструментом, но логика «проверки боем» была им близка.

Шалидор взял топор Бардина. Металл был старым, уставшим. Маг не стал шептать заклинаний и не взял резец. Он просто закрыл глаза, накладывая на сталь плетение «Морозных чар». Магия вошла в железо тихо. По лезвию пробежала голубоватая искра, и металл покрылся тончайшим слоем инея, который не таял от жара очага.

— Холодный, пробормотал ветеран, принимая оружие. Он принюхался. Обычно магия пахла гарью или гнилью, но от топора веяло только чистым зимним лесом. — Но рука не мерзнет.

— Потому что чары знают хозяина, ответил Шалидор. — Попробуй его на камне.

Бардин с размаху опустил топор на обломок гранита. Лезвие вошло в камень, как в подтаявшее масло, оставив за собой след из ледяной крошки. Гномы ахнули.

— Без молота. Прошептал один из мастеров. — Значит, не вбивает, а уговаривает сталь, заключил Грумнир.

Но триумф прервал резкий голос Тордина, который всё это время стоял в дверях.

— Красиво, умги. Но бесполезно, если нам не из чего ковать. Чтобы твои чары держались вечно, сталь должна быть чистой. Та, что у нас в запасах мусор, переплавленный из орочьих тесаков.

Тан подошел к карте, выбитой прямо на каменном столе. — В паре лиг отсюда есть шахта «Железный Клык». Там лучшая руда и залежи антрацита. Без неё Краг-Бар замерзнет и останется без оружия через неделю.

— Так в чем проблема? Спросил Шалидор. — Заберите её.

Тордин мрачно усмехнулся. — Крысы, норд. Скавены. Они прогрызли туннели снизу три дня назад, как раз когда орки ударили по стенам. Они там повсюду. Смердящие, трусливые, вооруженные отравленным железом. И их тысячи.

Гномы зашумели. Спор вспыхнул мгновенно: одни кричали, что нельзя бросать Краг-Бар ради шахты, другие что без шахты Краг-Бар станет братской могилой.

— Мои воины истощены, Тан ударил кулаком по столу, призывая к тишине. — Идти туда сейчас значит рискнуть последними топорами.

Шалидор посмотрел на Бардина, который всё еще не мог отвести глаз от своего «морозного» топора. — Тогда мы пойдем малым отрядом, сказал маг. — Гномы, у которых есть моё оружие, и я. Крысы боятся света и чистого холода. Мы выжжем их завалим их проходы.

Тан посмотрел на Шалидора, затем на своих воинов. — Двадцать топоров, наконец сказал он. — Больше я не дам, покажи, что твоё «усиление» стоит жизней моих парней.

Шалидор кивнул. В глубине его сознания уже начали выстраиваться схемы заклинаний для узких туннелей.

Путь к шахте «Железный Клык» занял остаток дня, но казалось, что прошла вечность. Пять лиг по каменистой пустоши Бесплодных земель выжали бы все силы из обычного человека, но двадцать гномов клана Железного Шлема шли с неумолимостью заведенного механизма. Шаг за шагом, удар подкованного сапога о сухую, потрескавшуюся землю.

Воздух здесь менялся. Если у Краг-Бара он был просто пыльным, то по мере приближения к шахте он становился липким, маслянистым. Шалидор чувствовал привкус меди и чего-то сладковато-гнилостного на языке. Магия в этом месте не просто «фонила», она болела, как старый перелом перед бурей.

Вход в «Железный Клык» зиял на склоне горы, словно рваная рана в теле земли. Деревянные балки крепи были перегрызены, а не сломаны. У самого порога лежали остатки гномьего дозора трое бойцов, которых застали врасплох.

Шалидор подошел ближе. Доспехи гномов не были пробиты топорами. Они были разъедены. Зеленая слизь прожгла громирил до плоти, а кости выглядели так, будто их варили в кислоте. — Скавены, тихо произнес Бардин Железный Обет, тот самый ветеран чей топор был зачарован. Он не снял шлем, но его голос звучал глухо и тяжело, как камень, падающий на дно колодца. — Крысы. Ненавижу эту мразь больше, чем зеленокожих. Орк хотя бы убивает тебя честно, глядя в глаза. Эти твари… они жрут тебя.

Гномы не стали оплакивать павших. Они молча забрали жетоны клана и покрепче перехватили щиты. В их движениях не было страха, только холодная, расчетливая ненависть.

— Заходим, скомандовал Бардин. — Построение «Клин». Щиты в нахлест. Умги, держись в центре. Ты наша артиллерия, но без брони ты сдохнешь через секунду. Дай нам свет, но такой, чтобы не сделать из нас мишени.

Шалидор кивнул. Он поднял ладонь, шепча формулу Изменения. Над его левым плечом вспыхнул Магический свет. Но он сделал его не ярким факелом, а приглушенным, золотистым шаром, который плыл чуть впереди, разгоняя густые тени, но не слепя бойцов.

Первые сто метров прошли в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием гномов и лязгом металла. Шахта была древней. Стены хранили следы кирок, работавших здесь тысячелетиями, но теперь поверх благородной работы камнерезов были видны другие знаки. Царапины. Гнезда из мусора и костей. Странные символы, нарисованные экскрементами, от которых у Шалидора начинала пульсировать висок.

Внезапно тьма впереди зашевелилась. Сначала это был звук. Не шаги, а шорох. Тысячи когтей по камню. Скрежет зубов. Высокий, вибрирующий писк, от которого закладывало уши.

— Идут, выдохнул один из ветеранов справа. — Держать строй! Рявкнул Бардин. — Не разрывать цепь!

Из боковых штреков, из вентиляционных отдушин, из самой тьмы впереди хлынула живая, пищащая волна. Скавены. Их были сотни. Коричневая шерсть, горящие в темноте бусинки глаз, ржавые клинки, покрытые ядом и нечистотами.

— СТЕНА!

Двадцать тяжелых щитов ударились о каменистый пол одновременно. Звук был подобен удару молота о наковальню. В ту же секунду волна крыс врезалась в строй. Это не было похоже на битву с людьми или орками. Это была давка. Скавены лезли друг по другу, пытаясь перепрыгнуть щиты, просунуть копья в щели, укусить за ноги.

Гномы работали как машина смерти. Удар щитом, выпад топора. Шаг назад. Удар щитом, выпад. Они не рубили с размаху в тесноте туннеля это было невозможно. Они кололи, вспарывали животы, били кромками щитов в морды.

Но крыс было слишком много. Шалидор видел, как строй начинает прогибаться под весом этой биомассы. Он чувствовал концентрацию грязной магии где-то в задних рядах врага готовилось что-то мерзкое.

В свете магического шара он увидел их вожака. Крупный, седой скавен в лохмотьях, стоял на возвышении из ящиков. В одной лапе он сжимал посох, увенчанный куском светящегося зеленого камня, Варп-камня. Энергия Хаоса текла через него, нестабильная, готовая взорваться.

— Умри-умри, бородатая вещь! Провизжал колдун, направляя посох на строй. Зеленая молния начала формироваться на конце кристалла.

— Только не сегодня, глаза Шалидора вспыхнули синим светом.

Он выбрал Грозу. Самую быструю, самую точную стихию. Маг вскинул обе руки, концентрируя энергию между ладонями. Воздух в туннеле наэлектризовался, волосы на бородах гномов встали дыбом. С его пальцев сорвался не хаотичный разряд, а идеальная дуга Цепной молнии. Бело-голубой луч ударил точно в варп-камень скавена, игнорируя всех остальных.

Две магии столкнулись. Зеленая и Синяя. Порядок и Хаос. Варп-камень не выдержал напряжения двух полярностей. Он взорвался в руках крысолюда, оторвав ему лапу и опалив морду. Молния Шалидора не остановилась она перепрыгнула на соседних крыс, выжигая их нервную систему мгновенно. Десяток врагов упал, дымясь. Вонь паленой шерсти и озона заполнила туннель.

— Ха! Гаркнул Бардин, увидев, как вражеский строй дрогнул. — Умги жарит! НАПОР! Гномы, почувствовав слабину врага, сделали шаг вперед, оттесняя визжащую орду.

Но победа была преждевременной. Земля содрогнулась. Из бокового прохода, ломая крепи и расширяя туннель плечами, вывалилось нечто огромное. Крысиный огр. Гора мускулов, шрамов и сшитой грубой ниткой плоти. У твари не было разума, только голод и ярость, накачанная алхимическими сыворотками клана Моулдер.

Он взревел и бросился на строй. Удар его кулака, размером с наковальню, вмял щит крайнего гнома внутрь, отбросив бойца на пару метров. Строй был разорван. — Назад! Закричали гномы, пытаясь перестроиться, но огр уже был среди них, размахивая лапами, ломая кости и сталь.

Бардин оказался перед чудовищем. Тан Краг-Бара был далеко, и теперь ответственность лежала на нем. Он поднял свой топор тот самый, что зачаровал Шалидор. Огр замахнулся для удара, который должен был превратить Бардина в лепешку.

— Бардин, бей! Крикнул Шалидор, направляя посох на огра. Он не ударил атакующим заклинанием. Он использовал Ледяной Шип, но направил его не во врага, а в топор гнома, вливая в клинок заряд чистейшего холода.

Бардин почувствовал, как рукоять стала обжигающе ледяной. Он прыгнул, пропуская неуклюжий удар огра над головой, и всадил топор в бедро чудовища. Обычно такой удар лишь разозлил бы тварь. Но магия Нирна сработала страшно. Лед мгновенно проник в кровь. От места удара во все стороны пошли белые трещины. Огр застыл, открыв пасть в беззвучном крике. Его вены почернели, превращаясь в ледяные нити. Кровь замерзла в сердце за удар сердца.

Огромная туша пошатнулась. Бардин ударил щитом в заледеневшую ногу.

Раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя. Нога огра просто рассыпалась на тысячи осколков. Туша рухнула, раскалываясь на куски при ударе о пол.

В туннеле повисла тишина, нарушаемая лишь писком убегающих крыс. Они, увидев смерть своего лучшего бойца, поддались панике.

— Клянусь бородой предков, Бардин вытер слизь с забрала. Он посмотрел на свой топор, который всё еще дымился холодом. — Умги, твоя мерзлота кусает больнее, чем зима в горах.

— Не расслабляться! Шалидор чувствовал, что это не конец. — Мы только в прихожей. Гнездо внизу.

Они спускались глубже. Теперь враг сменил тактику. Скавены поняли, что в ближнем бою их перемалывают, и пустили в ход свои дьявольские машины. Из темноты дальнего конца зала начали бить вспышки зеленого света. Дзинь! Пуля ударила в наплечник гнома и с визгом рикошетила.

— Джеззайлы! Снайперы! Крикнул один из бойцов.

А следом полетели стеклянные сферы. Они разбивались о камни, выпуская густой, желто-зеленый туман. — Газ! Не дышать!

Гномы начали кашлять, закрывая лица плащами, но газ разъедал ткань. Паника, которой не было в бою с огром, начала подступать. Невидимая смерть была страшнее клыков.

Шалидор вышел вперед. Он воткнул посох в трещину в полу, словно флагшток. — ОБЕРЕГ! Магия Восстановления и Изменения сплелась в единый купол. Вокруг отряда возникла полупрозрачная золотая сфера. Варп-пули, способные пробить драконью чешую, расплющивались о воздух в метре от гномов, падая свинцовыми каплями. Ядовитое облако обтекало купол, не в силах проникнуть внутрь чистого пространства.

— Дышите, скомандовал Шалидор. Его лицо было бледным, пот катился градом. Удерживать щит под обстрелом варп-камня было всё равно что держать голыми руками раскаленный уголь. — Я не смогу держать это вечно. Нам нужно добраться до нижней жилы. Там их матка. Там их норы.

Гномы, видя защиту, воспряли духом. Они превратились в живой танк. Медленно, шаг за шагом, золотой купол двигался сквозь зеленый туман. Арбалетчики гномов начали огрызаться, стреляя сквозь щит в темноту, ориентируясь на вспышки выстрелов джеззайлов.

Они вышли к главному залу добычи. Это было огромное пространство, уходящее вниз, в бездну. И всё дно этой бездны шевелилось. Тысячи. Их были тысячи. Гнездо. Весь пол был изрыт норами, из которых лезли новые твари. Если они прорвутся наверх Краг-Бар падет за час.

— Нам не перебить их всех мрачно сказал Бардин, глядя на это море шерсти. — У нас не хватит болтов и сил.

— Нам и не нужно их бить, Шалидор подошел к краю обрыва. Купол всё еще защищал их от случайных выстрелов, но силы мага были на исходе.

Он посмотрел на структуру шахты. Гномы строили на века, используя цельные пласты породы. Но скавены изрыли всё своими норами, превратив пол в решето. Камень был «больным», но живым.

— Мне нужно время, сказал Шалидор. — И мне нужно, чтобы никто не ударил меня в спину.

— Встать в круг! Заревел Бардин. — Защищать Умги! Умрет он сдохнем мы!

Гномы сомкнули кольцо вокруг мага. Шалидор опустился на одно колено и прижал обе ладони к полу. Он закрыл глаза, отрешаясь от визга крыс и звона стали. Он обратился к школе Изменения. Камень это не твердь. Камень это медленная вода.

Он почувствовал каждую трещину, каждую нору, каждую крысу, копошащуюся внизу. Маг начал вливать всю свою оставшуюся ману в породу. Он использовал заклинание Трансмутации, но не металла, а плотности.

Внизу раздался гул. Пол шахты, изрытый норами, вдруг «поплыл». Твердый гранит стал вязким, как болотная трясина. Тысячи скавенов внизу запищали в ужасе. Они начали тонуть в камне. Их лапы вязли, их тела затягивало вниз. Шалидор сжал зубы до скрежета. Кровь пошла носом. Местная магия сопротивлялась, пытаясь исказить заклинание, превратить его в хаос, но воля мага держала структуру.

— ЗАСТЫНЬ! Выкрикнул он последнее слово силы, вкладывая в него остаток резерва.

И трясина мгновенно стала камнем. Визг оборвался. Дно шахты превратилось в идеально ровную, монолитную плиту. Ни нор. Ни крыс. Ни выходов. Тысячи врагов оказались навечно вмурованы в фундамент горы, став частью породы.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной.

Шалидор пошатнулся и упал бы, если бы Бардин не подхватил его своей железной хваткой. — Ты живой, норд?

Маг открыл глаза. Мир кружился, но золотой свет магии рассеивался, открывая очищенную шахту.

— Живой, прохрипел он. — Шахта ваша. Они не выберутся. Им придется грызть цельный гранит до конца времён.

Гномы смотрели вниз, на гладкий камень, под которым была похоронена армия. Потом они посмотрели на Шалидора. В их глазах больше не было оценки. Там был страх, смешанный с безграничным уважением.

Бардин подошел к стене и провел перчаткой по жиле, которая блестела в свете догорающего магического огня. — Чистая руда, сказал он тихо. — И уголь. Мы спасены.

Он повернулся к отряду. — Запомните этот день, парни. Сегодня магия не разрушила гору, а спасла её.

В этот раз я добавил больше подробностей, прошу оцените новый формат.