Warhammer Fantasy Battle, Приключение Норда

Глава 7

Возвращение в Краг-Бар не было триумфальным парадом. Это был тяжёлый, изматывающий марш, где каждый шаг давался с боем против усталости и скрипа перегруженных осей. Но когда колёса наконец загрохотали по брусчатке внутреннего двора, крепость словно очнулась от долгого сна.

Запах изменился первым. Вместо привычной сухой пыли и затхлости, по двору поплыл густой аромат антрацита, смешанный с тяжелым, металлическим привкусом сырой породы.

Тордин встретил их не на стене, а внизу. Он подошёл к первой телеге, доверху груженной чёрным, маслянисто блестящим углем. Взял кусок, сжал его так, что крошка просочилась сквозь пальцы. — Уголь, коротко кивнул он.

Затем он шагнул ко второй повозке. Здесь груз был иным. Глыбы серо-рыжей руды, тяжелые, плотные, с характерным блеском на сколах. Это было не то мусорное железо, которое они собирали по пустошам годами. Это была кровь горы. Грумнир, старый кузнец, уже был рядом. Он провёл грубой ладонью по камню, словно гладил любимого пса, и достал небольшой молоточек. Дзынь! Удар по руде вышел звонким. — Богатая, выдохнул кузнец, и в его глазах заблестели слезы, которые он тут же сердито смахнул. — Жирная жила. Из такой ковать одно удовольствие. Сталь будет петь.

Тордин обернулся к своим офицерам, и его голос прогремел на весь двор: — «Железный Клык» вернулся! У нас есть плоть горы и её дыхание! Открывайте Нижний Ярус! Разжечь Великие Горны!

Шалидор, стоявший рядом и опиравшийся на посох, нахмурился. — Я думал, я изучил всю крепость, пока ставил линзы. — Ты видел то, где мы живём, умги, Тордин отряхнул руку от угольной пыли и ржавчины. — А теперь увидишь то, ради чего эта крепость была построена. Идём.

Они спустились туда, куда раньше Шалидору хода не было. Лестницы уходили глубоко в корень горы, винтом закручиваясь вокруг центральной шахты подъемника. Воздух здесь был холодным, плотным и неподвижным, как в древнем склепе. Пыль лежала ровным слоем, не потревоженная десятилетиями.

Но когда тяжелые бронзовые двери, покрытые окисью, со скрежетом разошлись в стороны, Шалидор замер. Это был не просто кузнечный цех. Это был собор огня и металла.

Огромный зал, своды которого терялись во тьме, был заполнен печами. Не теми малыми горнами, что работали наверху для починки подков и клепки кольчуг, а циклопическими конструкциями, похожими на головы спящих драконов. Огромные меха, приводимые в движение подземной рекой, от чего шум воды глухо рокотал где-то внизу. Сами меха стояли неподвижно, их кожа рассохлась, но не порвалась. Наковальни размером с жертвенные алтари ждали ударов, которые могли бы расколоть скалу. Рядом с ними зияли пустые плавильные тигли, готовые принять тонны той самой руды, что сейчас сгружали наверху.

— Семьдесят горнов, голос Тордина эхом отразился от стен, возвращаясь многократно усиленным. — Последний раз они работали все вместе сто лет назад, когда мы ковали броню для армий Карак-Восьми-Пиков. С тех пор мы зажигали только малые. Экономили. Берегли каждый кусок угля и каждый фунт железа, как золото.

Он повернулся к Шалидору, и в его глазах отразился отблеск факела. — Но сегодня мы не будем экономить.

Гномы, спустившиеся следом, уже деловито засыпали свежий антрацит в жерла трёх центральных печей. — Нужен огонь, умги, сказал Тордин. — Обычное пламя будет разгораться полдня, пока прогреет этот камень. Нам нужно быстрее. Руда уже ждет наверху.

Шалидор подошёл к первой печи. Он почувствовал, как это место жаждет тепла. Камень остыл. Он хотел ожить. Маг вытянул руку. Он не использовал сложных формул, просто сконцентрировал стихию огня на кончиках пальцев. Струя чистого, ревущего пламени ударила в уголь. Антрацит, великолепное топливо из отбитой шахты, занялся мгновенно, с жадным гулом. Шалидор перешёл ко второй печи, к третьей.

Когда меха пришли в движение, застонав от натуги, и первый сноп искр вылетел в трубу, уходящую к вершине горы, крепость вздрогнула. Это была не вибрация от удара. Это был глубокий, низкий гул, идущий от самого фундамента. Словно сердце, которое остановилось век назад, вдруг сделало первый, мощный удар. Гномы смотрели на огонь завороженно. В отсветах пламени их лица казались высеченными из гранита. Краг-Бар просыпался.

Вечером, когда гул горнов стал привычным фоном, а запах плавящегося металла начал наполнять нижние коридоры, Шалидора позвали. Не в кузницу и не на стену. Его позвали в Зал Совета, небольшое, круглое помещение за тронным залом. На стенах висели карты, истлевшие от времени, где многие крепости были помечены чёрными крестами.

За массивным каменным столом сидели четверо. Тан Тордин. Грумнир, чьи руки и борода были черны от сажи после первой плавки. Хельгар, мастер рун, выглядевший утомленным, но довольным. И Бардин, снявший шлем, но не расстававшийся с зачарованным топором, который теперь лежал перед ним.

— Садись, Шалидор, — Тордин указал на пустое каменное кресло. Не как гостю. Как участнику.

Маг сел. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском факелов. — Мы зажгли горны, начал Тан без предисловий. Его голос был тяжелым. — У нас есть уголь. Руда пошла в переплавку, и Грумнир говорит, что железо отличное. Стены крепки, а твои линзы держат воздух чистым, не давая Хаосу сводить нас с ума. Он обвел взглядом присутствующих и положил на стол тяжелый кулак. — Но этого мало.

Грумнир кивнул, разворачивая пергамент с подсчётами. — Я пересчитал всех, кто способен держать оружие. Шестьдесят три бороды. Это включая раненых, стариков и тех, кто лучше держит половник, чем топор.

Старый кузнец помрачнел, вертя в руках кусок свежего шлака. — Мы можем ковать оружие, да. Руды теперь хватит хоть на тысячу мечей. Но кто их возьмёт в руки? Если сюда придёт настоящая орда, а не та банда, что была, а настоящий ВААГХ! Нас просто сомнут. Стены без защитников это просто камень.

— Нам нужны ещё гномы, подал голос Бардин. — Наёмники. Истребители, ищущие смерти. Кланы-изгои из Приграничных Княжеств. Кто угодно, кто умеет держать щит и не бежит при виде орка.

— Ближайший торговый пост в неделе пути на юго-запад, ответил Хельгар. — Туда можно отправить гонца или малую группу.

— И что он предложит? Резко перебил Тордин. — Уголь? Везти уголь через пустоши это самоубийство, он тяжёлый и дешёвый. Железо? Его полно везде, даже наше, хорошее, не стоит того, чтобы ради него рисковать жизнью целого отряда наемников. Тан наклонился вперед, и свет факела подчеркнул глубокие морщины на его лбу. — У нас нет золота. Казна пуста уже пятьдесят лет. Мы выживали натуральным обменом и тем, что находили. Нам нечем платить за кровь наёмников. Ни один клан не пошлет хирд за обещания.

В зале повисла тишина. Тяжёлая, как свод над головой. Краг-Бар был богат возможностями полные склады руды и угля, но нищ на золото. Без монет или драгоценностей они были обречены умереть богатыми покойниками в отлично укрепленной гробнице.

Шалидор слушал молча, вертя в пальцах небольшой кусок той самой богатой железной руды, который прихватил из первой партии. — Вам не нужно золото, сказал он вдруг, нарушая молчание.

Гномы медленно повернули к нему головы. Взгляд Грумнира был скептическим.

— Наёмники не работают за «спасибо», умги. И за красивые глаза тоже. Им нужно звонкая монета. Или то, что можно обменять на звонкое в любом городе Империи или Караке.

— У вас есть руда, продолжил Шалидор, не обращая внимания на тон кузнеца. — Обычная. Грязная. Требующая недель очистки, переплавки, ковки, чтобы стать чем-то стоящим. Он положил кусок руды на центр стола. — А что, если я дам вам металл, который стоит дороже золота? Металл, из которого можно ковать сразу. Металл, который легче стали, но тверже вашего громрила?

Тордин прищурился. — Алхимия? Превращение свинца в золото? — голос Тана стал холодным. — Мы не любим фальшивок, маг. Магическое золото исчезает, когда колдун теряет силы или умирает. Это обман. Гномы не платят обманом.

— Не золото, Шалидор покачал головой. — И не обман. Я говорю о Трансмутации. Очищении сути.

Он накрыл ладонью кусок руды. — Смотрите. Маг закрыл глаза. В Скайриме это заклинание было забавой для жадных новичков, превращающих железо в серебро ради монет. Но Шалидор был магом что стремился к титулу Архимага. Он видел суть материи. Ему не нужно было менять природу элемента, ему нужно было лишь усовершенствовать её. Он обратился к школе Изменения. Убрать лишнее. Сера, прочь. Шлак, прочь. Пустоты сжать. Он приказал железу выстроиться в идеальную, неестественно плотную структуру, подобную той, что имеет Ртутная руда в его родном мире, легкая, податливая в ковке, но нерушимая после закалки.

Руда под его рукой зашипела. Серый налёт осыпался мелкой пылью. Когда он убрал руку, на столе лежал не бесформенный камень, а слиток. Гладкий, без единой трещины. Он не был золотым. Он сиял холодным, серебристо-белым светом, похожим на застывшую ртуть или лунный свет.

— Это не магия, которая висит сверху, как морок, сказал он, глядя прямо в глаза Грумниру.

— Я просто убрал всё, что делало это железо слабым. То, что вы делаете в горне за месяц переплавок и проковки, я сделал за миг. И довел до совершенства и это сила трансмутации.

Грумнир, не веря своим глазам, схватил слиток. — Легкий, прошептал он потрясенно.

— Слишком легкий для стали. Кузнец нахмурился, достал из-за пояса свой проверочный молоточек и со всего размаха ударил по слитку. ДЗЫНЬ! Звук был чистым, высоким, как у серебряного колокольчика. На металле не осталось даже вмятины. Зато на бойке молотка Грумнира появилась заметная царапина.

Кузнец медленно поднял взгляд на Шалидора. В его глазах скепсис сменился благоговейным ужасом мастера перед шедевром. — Это, невозможно. Он тверже громирила, но весит как простая кожа. Из этого можно сделать доспех, в котором воин не устанет и за три дня битвы. Он провел пальцем по гладкой поверхности. — Любой мастер душу продаст за повозку такого металла. Это не сырье. Это сокровище.

— Я могу перерабатывать повозку руды в день, сказал Шалидор, чувствуя, как усталость снова накатывает волной, но стараясь не подавать виду. — Если у меня будет мана. Он посмотрел на Тордина. — Один такой слиток будет стоить десятка мечей. Повозка такого металла купит вам много войнов. И никто не скажет, что это фальшивка, потому что это самая честная сталь, какую они когда-либо видели.

Тордин взял слиток. Он поднес его к свету факела, любуясь идеальным блеском.

— Небесная сталь, пробормотал Тан, пробуя название на вкус. — Мы назовём это Небесной сталью. Он резко опустил слиток на стол и ударил ладонью по камню. — Решено!

Тан развернулся к своим офицерам, и в его голосе зазвенела сталь команд. — Грумнир! Готовь телеги. Отбирай лучшую руду из новой партии. Шалидор будет работать прямо в хранилище, чтобы не тратить силы на ходьбу. Обеспечь ему всё: еду, питьё, покой.

— Бардин! Тан повернулся к ветерану. — Ты возьмёшь пятерых лучших. Самых крепких. И этот груз. Вы пойдёте к Вольным Княжествам. Не торгуйся как купец. Покажи металл. И приведи мне столько воинов, сколько сможет купить этот груз. Мне нужны кланы. Мне нужны хирды. Если встретишь Истребителей, обещай им славную смерть и лучшее оружие.

Бардин кивнул, уже прикидывая маршрут. — Сделаю, Тан. С таким металлом я смогу нанять даже личную гвардию Короля, если они окажутся поблизости.

Шалидор позволил себе легкую, усталую улыбку. — Кажется, мы только что нашли способ не только защитить Краг-Бар, но и сделать его самым желанным союзником в этих землях.

Тордин усмехнулся в густую бороду, и морщины на его лице разгладились.

— Не зазнавайся, умги. Он хлопнул мага по плечу, чуть не сбив того с ног. — Сначала тебе придётся попотеть. Трансмутация, говоришь? Ну что ж. посмотрим, надолго ли тебя хватит. Завтра на рассвете мы начнем ковать наше будущее. И пусть Хаос подавится, глядя на нас.

Шалидора устроили в дальнем углу хранилища, подальше от сквозняков. Гномы притащили ему гору лучшей руды и расчистили место для готовых слитков. Рядом поставили кувшин с водой и тарелку с вяленым мясом, но маг к ним почти не притрагивался.

Трансмутация в промышленных масштабах это не дуэль. Это монотонный, изматывающий ритм. Шалидор сидел на низком ящике, погрузившись в транс. Его руки двигались механически, но разум работал на пределе концентрации. Взять камень. Почувствовать структуру. Найти изъян. Сжать, изменить.

В полумраке хранилища то и дело вспыхивало бледно-голубое сияние магии Изменения. Оно не грело, оно, казалось, вымораживало воздух, забирая из него энтропию. Грубые куски породы в его ладонях дрожали, сбрасывая с себя лишнее. Пыль и шлак осыпались сухим дождём, а на пол падали слитки. Один за другим. Дзынь. Дзынь. Дзынь.

К середине ночи у Шалидора пошла носом кровь местная магия сопротивлялась упорядочиванию, пытаясь исказить плетение, и ему приходилось тратить силы не только на преобразование, но и на фильтрацию самой маны. Но гора сияющего металла росла. Это было чистое серебро по цвету и абсолютная сталь по сути.

Грумнир, который периодически заходил проверить работу, каждый раз замирал, глядя на эту растущую кучу сокровища. Он не мешал, лишь тихо, почти неслышно, забирал готовые слитки и уносил их в сторону плавилен.

А в Нижнем Ярусе творилось иное волшебство. Там не было тишины. Там ревел огонь и пели молоты. Великие Горны, разбуженные Шалидором, набрали полную мощь. Жар стоял такой, что у неподготовленного сгорели бы брови, но гномы работали, сбросив куртки, обнажив перевитые жилами руки.

Грумнир лично встал к главной наковальне. Времени на долгую, вдумчивую ковку не было Бардин уходил на рассвете. Но гномьи мастера умели работать быстро, не теряя качества. — Бей! рявкал Грумнир, поворачивая раскаленную заготовку из Небесной стали. Молотобойцы били в ритм, похожий на боевой барабан.

Этот новый металл был капризным. Он не хотел течь, он остывал быстрее обычного железа и требовал точности. Но когда он поддавался. Из-под молота выходили вещи, которые казались невозможными.

— Примерочная! Крикнул подмастерье, таща ещё горячий, но уже закаленный в масле наплечник.

Бардин и его пятерка стояли тут же, в кузнице. Им перебирали снаряжение прямо на телах. Старые, латаные кольчуги снимали и бросали в переплавку. Взамен они получали новые элементы. Не полные латы, на это не было времени, но самое важное. Наплечники. Наручи. Усиления на шлемы. И, конечно, щиты.

Бардин принял свой новый щит. Он был окантован Небесной сталью, а центр был усилен пластиной из неё же. Ветеран взвесил его на руке и нахмурился. — Слишком легкий, мастер. Ветром сдует.

— Ударь, коротко бросил Грумнир, не отрываясь от правки лезвия топора. — Со всей дури.

Бардин размахнулся и ударил кромкой щита о чугунную станину наковальни. Звук был страшным. Чугун треснул. На щите из Небесной стали осталась лишь царапина на полировке. — Валайя меня подери! Выдохнул Бардин. — С такой штукой я смогу остановить атаку тролля и даже не пошатнуться.

К рассвету работа была закончена. Телеги были загружены слитками и накрыты грубой тканью, чтобы не привлекать блеском лишнего внимания. Пятерка Бардина выглядела иначе. Их броня сияла новизной, а в глазах появилась уверенность, которой не было давно. Они больше не выглядели оборванцами из умирающего гарнизона. Они выглядели как гвардия Короля.

Шалидор вышел проводить их. Он шатался от усталости, его лицо было серым, но он стоял прямо. — Этот металл, сказал он Бардину, кивнув на телеги. — Он помнит мою волю. Хаос не любит касаться его. Это поможет вам в пути.

Бардин ударил кулаком по своему новому нагруднику. Звук был чистым, как нота надежды.

— С таким железом и твоим напутствием, умги, мы дойдем хоть до края света. Ждите нас. Мы вернемся не одни.

Ворота Краг-Бара открылись, выпуская караван в багровую мглу рассвета. Но теперь за ними закрывали не просто створки убежища. Теперь это были ворота крепости, у которой появились зубы.

А вот и новая глава. Сегодня мы перешагнули рубеж в 50 сердечек, и я вам очень благодарен. Для меня это много значит, я бы даже сказал что это лучший показатель того что я не делаю совсем уж фигню и меня читают и что неожиданно вам это даже нравится. Спасибо всем тем кто поставили сердечко!