Warhammer Fantasy Battle, Приключение Норда

Глава 12

Тишина, накрывшая долину после исчезновения Видящего, была не просто отсутствием звука. Это была тяжелая, ватная тишина, какая бывает в глубоких склепах. Даже ветер, вечно воющий в ущельях, здесь стих, словно боясь коснуться проклятого круга.

Шалидор стоял, тяжело опираясь на посох обеими руками, чтобы не упасть. Его колени мелко дрожали, а костяшки побелели. Использование Разрушения Сути сложнейшего плетения трех Школ, рассчитанного на существ иной природы, выпило его резерв до дна. В висках набатом стучала кровь, а во рту стоял отчетливый металлический привкус перегоревшей маны, похожий на вкус крови.

Первым к нему подошел Снорри. Истребитель выглядел жутко: залитый чужой, фосфоресцирующей синей кровью с головы до пят, с глубокой, дымящейся царапиной на плече. Его знаменитый оранжевый гребень сбился и поник, но глаза горели ясным, хоть и ошарашенным огнем. Снорри обошел кучку серого пепла, оставшуюся от могущественного колдуна, и брезгливо ткнул её носком окованного железом сапога. Пепел рассыпался, мгновенно смешавшись с дорожной грязью.

— Хм, буркнул он, и его голос прозвучал неестественно громко. — Ни черепа. Ни шлема. Даже зуба на память не осталось. Нечего повесить на пояс, чтобы хвастать в таверне перед заки (братьями). Он поднял на Шалидора тяжелый взгляд, в котором читалось уважение, густо замешанное на суеверном страхе.

— Ты лишил меня славного трофея, Северянин. Но ты лишил и этого згудри (врага) возможности вернуться. Обычно эти твари всегда возвращаются, выползают из Варпа, чтобы снова гадить. Это честный обмен.

К ним уже спешил Хельгар, главный рунный мастер клана. Его лицо, обычно красное от жара горна, сейчас было бледным. В руках он сжимал сложный латунный прибор с кристаллами варп-камня в свинцовой оправе, детектор магических возмущений. Гном водил им над местом гибели колдуна, хмурился, тряс прибор возле уха, дул на линзы и снова проверял.

— Ну? Спросил подошедший Тордин. Тан вытирал молот от черной крови зверолюдов.

— Насколько сильно он проклял землю? Нам нужно звать жрецов Валайи из Карак-Азула, чтобы очистить камень?

— В том-то и дело, что нет, прошептал Хельгар, и его руки дрогнули. — Прибор молчит. Стрелка на нуле. Ветра Магии они спокойны. Абсолютный штиль. Он поднял на Шалидора глаза, полные неподдельного ужаса.

— Обычно, когда умирает такой сильный колдун, Эфир воет. Ветра Хаоса должны закручиваться в воронку, забирая душу. А здесь тишина. Словно здесь вообще не колдовали. Словно ты не колдовал. Твоя сила прошла сквозь мир, не задев его струн. Это неправильно.

Шалидор молча смотрел на них. Его взгляд упал на оставшиеся вещи золотую маску Видящего и обломки Диска. Они, в отличие от хозяина, все еще существовали в реальности. И они фонили. Маска шептала обещания. Диск истекал маслом, похожим на гной. Короткая, ослепительно-белая вспышка пламени без дыма и жара ударила в артефакты. Золото не расплавилось оно испарилось. Металл рассыпался в прах.

— Я не понесу эту грязь в наш дом, глухо сказал маг. Сделав шаг, Шалидор пошатнулся. Мир накренился, горизонт ушел вверх, и спасительная темнота приняла его.

Он проспал сутки без сновидений. Проснувшись в своей лаборатории тесной каменной келье, пропахшей серой и сушеными травами, он увидел Тордина. Тан сидел на грубом табурете, сняв шлем. Он медленно, методично полировал свой кинжал куском промасленной ветоши. Вжик. Вжик. Вжик.

— Ты напугал их, умги, сказал гном вместо приветствия, используя слово «человек», но с холодным оттенком отчуждения. Шалидор сел на жесткой койке, чувствуя, как мана медленно возвращается в каналы, словно талая вода в пересохшее русло.

— Я спас их, Тордин.

— Ты спас тела, но посеял смуту в умах.

Тордин встал, его доспехи тихо звякнули.

— Совет Клана собрался. Только свои. Я, Хельгар, Грумнир и старейшины родов. Мы обсуждаем тебя уже третий час. Гном остановился у стола, заваленного чертежами.

— Но проблема не в нас. Мы знаем тебя. Проблема в гостях. Брокс Камнелоб и его Долгобороды, они в ярости и страхе. Брокс пришел ко мне на рассвете. Он сказал: «Тот, кто может стереть демона без следа, не возмутив Ветра Магии это чудовище, опаснее самих Гроби».

— И что они предлагают? Спокойно спросил Шалидор.

— Они говорят: «Мы нанялись защищать крепость, а не служить колдуну, который может щелчком пальцев стереть нас вместо платы, если у него будет дурное настроение». Наемники ропщут. Им нужны гарантии, Шалидор. Не красивые слова. Гномы не верят словам умги, и уж тем более они не верят хитростям, достойным лживых эльги(эльфы).

Шалидор медленно встал, находя рукой свой посох. Его лицо, осунувшееся после битвы, стало жестким, как скалы Скайрима.

— Им нужны дела? Им нужна Клятва? Он выпрямился, и в его глазах блеснул холодный огонь. — Хорошо. Я буду говорить с Советом.

Зал Совета Предков находился в самом сердце горы. Сюда не доносился шум кузниц. Стены из черного полированного гранита были покрыты золотой вязью имен павших королей и героев Клана Железного Шлема. В центре, в огромном очаге, горел Вечный Огонь, освещая суровые лица собравшихся. За круглым каменным столом сидели пятеро: Тан Тордин, Рунный мастер Хельгар, Инженер Грумнир и двое древних старейшин, чьи бороды были белее снега на вершинах и касались пола. Наемников здесь не было. Это был суд семьи.

Когда Шалидор вошел, разговоры стихли. Пять пар глаз уставились на него с тяжелым, давящим ожиданием. Старейшина Балин Одноглазый, хранитель Книги Обид, произнес скрипучим голосом:

— Ты предстал перед Кланом, Шалидор с Севера. Наши союзники из Карак-Азула считают, что твоя сила неестественна. Что ты скрытая угроза, дракон в человечьем обличье. Что скажешь в свое оправдание?

Шалидор вышел в центр, в круг света от очага. Он не стал кланяться. Он не стал оправдываться.

— Я слышу страх в ваших голосах, Дави, начал он, намеренно используя уважительное самоназвание гномов. — Вы боитесь, что я стану тираном. Что я, подобно вероломным эльфам, ударю вас в спину своей магией, когда вы повернетесь.

Он ударил посохом о камень пола. Звук был резким и твердым.

— Но посмотрите не на мои руки, а на мои дела. Гномы народ прагматиков. Разве я разрушил хоть один камень в этой крепости? Нет. Я укрепил ваши стены так, что они выдержат удар великана. Я дал тепло вашим горнам, экономя ваш уголь. Я научил Грумнира создавать Паровых Стражей, чтобы они били Урков. Он посмотрел прямо в глаза Грумниру. Тот отвел взгляд, но кивнул.

— Я не прошу вас верить моим речам. Слова дешевы. Судите меня по кладке, которую я положил. Моя магия, это такой же инструмент, как ваша кирка или молот. И она направлена только в одну сторону на наших общих врагов.

— Врагов много, проворчал Грумнир, вертя в пальцах тяжелую гайку. — Сегодня ты бьешь хаоситов, а завтра? Вдруг тебе предложат больше золота?

— Золото? Шалидор рассмеялся, но смех был злым. — А завтра я буду бить Урков, Гроби и Тхаггораки (скавены), если эти крысиные твари посмеют высунуть нос из своих нор. При упоминании скавенов лица старейшин исказились гримасой ненависти.

— Я ненавижу Хаос так же, как вы, жестко продолжил Шалидор. — В моих жилах течет кровь Севера, Мой народ всю свою историю сражался с чудовищами выбивая себе место под солнцем. У нас с вами одна Обида на этот мир, он полон тварей, которые хотят нас убить. И пока я здесь, моя Обида записана в одной строке с вашей.

Балин Одноглазый задумчиво погладил бороду. Упоминание общей ненависти к скавенам и оркам смягчило его взгляд. В этом мире враг твоего врага это почти брат.

— Слова о ненависти хороши, сказал Хельгар. — Но твоя сила, она огромна и бесконтрольна. Где гарантия, что ты не обратишь её против нас в минуту гнева или безумия? Брокс требует гарантий. И мы тоже.

Шалидор подошел к столу вплотную. Он медленно положил свой посох на камень. Затем достал из-за пояса кинжал простой, рабочий клинок и положил его рядом. Он расстегнул ворот своей куртки и склонил голову, открывая шею.

— Вот моя гарантия.

В зале повисла звенящая тишина. Было слышно лишь потрескивание дров в очаге.

— Я приношу вам Клятву, произнес Шалидор голосом низким и твердым, от которого, казалось, вибрировал сам камень.

— Умгалак, Клятва Делом. Пока я ем ваш хлеб и сплю под крышей Краг-Бара, моя магия служит Клану Железного Шлема. Я открываю свою лабораторию для Хельгара. Следите за мной. Проверяйте каждый мой шаг, каждую формулу.

Он поднял глаза на Тордина, не меняя позы покорности.

— Если я нарушу слово, если я подниму руку на Дави или предам наше дело пусть топор Тана отсечет мою голову без суда. Я готов пройти испытание сталью. Я готов умереть, защищая эту гору. И если Брокс не верит мне пусть встанет рядом со мной в строю. Я докажу ему свою верность не магией, а кровью врагов на моем лице.

Это был язык, который гномы понимали безоговорочно. Готовность положить голову на плаху ради чести не могла быть ложью. Умги обычно так не делают. Ведь Гномы потом спросят за нарушенную клятву с полна.

Тордин медленно кивнул.

— Громрил проверяют ударом, а мужчину, словом смерти, произнес Тан торжественно.

— Ты предложил свою жизнь в залог. Мы принимаем этот залог.

— Он сжег золотую маску, веско добавил Балин. — Умги жадны до золота, их глаза загораются при виде блеска. Но он уничтожил сокровище, чтобы не нести скверну в крепость. Это поступок, достойный Дави. Это мудрость камня.

— Решено, Тордин ударил кулаком по столу, ставя точку. — Ты остаешься. Твоя Клятва записана в памяти Клана. Но помни, Шалидор: мы будем следить. Не из злобы, а потому что доверие куется долго.

В этот момент тяжелые двери зала с грохотом распахнулись. Стражник влетел внутрь, забыв о протоколе, его грудь вздымалась от бега.

— Тан! Беда! Гроби! Нападение на стены? Тордин вскочил, хватаясь за топор. — Нет! Беженцы на дороге! Клан Черной Горы! Остатки! А за ними погоня! Всадники на волках!

Совет был забыт. Клятвы и слова уступили место делу. Когда они поднялись на внешнюю стену, там уже стоял Брокс Камнелоб со своими Долгобородами. Лицо старого наемника было серым от ярости и бессилия. Ситуация была ужасной. По дну ущелья, поднимая пыль, брела группа изможденных гномов около сорока душ. Женщины, несущие детей в узлах за спиной, старики, опирающиеся на сломанные копья. Они были в полукилометре от ворот. А сзади, улюлюкая и визжа, на них неслась волна гоблинов на огромных степных волках. Расстояние сокращалось с каждой секундой.

— Не успеют, процедил Брокс сквозь зубы, сжимая каменный парапет до хруста костяшек.

— Волки быстрее. Выходить в поле поздно. Он сплюнул вниз. — Мы будем смотреть, как умирают наши братья. Проклятье!

Шалидор встал рядом с командиром наемников. Ветер трепал его седые волосы.

— Ты хотел знать, кто я, Брокс? Тихо спросил он, глядя на приближающихся врагов.

— Ты думал, я Дракон, который сожжет вас? Ты требовал доказательств? Маг поднял посох. Кристалл на навершии вспыхнул ровным, спокойным светом. — Смотри. Я не Дракон. Я союзник.

Он не стал использовать сложные боевые чары или огонь, который мог задеть своих. Он использовал простую, надежную, как гранит, магию Изменения.

— Каменная Преграда! Удар посоха о зубец стены прозвучал как удар молота о наковальню.

Земля в ущелье, прямо перед носами волков, не взорвалась. Она просто встала на защиту. Пласт скальной породы, шириной во все ущелье, с гулом поднялся вертикально вверх. Грязно-серая стена высотой в три метра выросла из ниоткуда за секунду. Это была грубая работа, без изысков, но крепкая. Первые волки врезались в камень с влажным хрустом. Гоблины полетели кубарем через головы зверей. Задние ряды смешались в кучу. Погоня разбилась о непреодолимое препятствие.

Но Шалидор не закончил. Он перевел посох на измученных беженцев, которые в ужасе остановились, услышав грохот за спиной.

— Восстановление сил! Школа Восстановления. Золотистая, теплая волна накрыла группу гномов. Это не было чудо воскрешения, но это был мощный впрыск выносливости. Усталость, свинцом налившая ноги, отступила. Дыхание выровнялось.

— Бегите! Голос Шалидора, усиленный магией воздуха, прогремел над долиной как приказ генерала. Ворота открыты! Быстрее!

Гномы, почувствовав прилив сил, рванули к крепости. Они успели. Когда последний беженец ввалился во внутренний двор, и тяжелые створки с лязгом захлопнулись, отсекая вой гоблинов снаружи, Шалидор опустил посох. Он тяжело дышал, опираясь на зубец.

На стене повисла тишина. Брокс Камнелоб медленно повернулся к магу. Он смотрел на идеально ровную скалу, перегородившую ущелье, потом на спасенных внизу, которых уже встречали лекари.

— Ты изменил землю, пробормотал ветеран. — Ты создал скалу там, где была пыль. Но ты сделал это, чтобы защитить Дави. Брокс медленно снял свой богато украшенный шлем и посмотрел магу в глаза. В его взгляде исчезло подозрение, уступив место суровому признанию.

— Твои речи на Совете могли быть ложью умги. Слова ветер. Но этот поступок правда. Камень что ты поднял в защиту этих беженцев не даст соврать. Старый наемник протянул свою широкую, мозолистую ладонь.

Двор Краг-Бара превратился в лазарет. Сорок душ, прошедших через ад, лежали в пыли и крови. Лекари суетились, но их рук не хватало. Крики боли заглушали команды Тана. В центре, на грязном плаще, лежал старый гном предводитель беженцев. Его бок был разодран ятаганом, почернел от яда. Над ним, закрывая его своим телом, стояла гномка. Она была такой же грязной и израненной, но рычала на местных лекарей как раненая медведица, не подпуская их с прижигающими прутьями.

— Не трогайте! Кричала она. Ему больно! Уйдите!

Шалидор спустился во двор. Ноги гудели, резерв был наполовину пуст, но он видел: обычная медицина здесь бессильна. Он подошел к гномке.

— Отойди.

— Ты?! Она подняла на него дикий взгляд. — Умги! Колдун! Ты поднял скалу! Не смей трогать его! Не смей добивать его своим проклятым колдовством!

Шалидор опустился на колени. Его лицо было спокойным.

— Я не добью. Я помогу ему, как и всем здесь. Он протянул руки ладонями вверх.

— Посмотри на меня. Мой клан на Севере знал секреты жизни. Я владею возможностью восстановления. Доверься мне.

В его голосе была такая уверенная сила, что гномка замерла. Она увидела в его глазах не безумие Хаоса, а холодный рассудок. Всхлипнув, она отползла в сторону.

Шалидор оглядел двор. Раненых было слишком много. Лечить каждого по отдельности значит потерять тяжелых.

— Несите их всех сюда! Его голос прогремел над двором. — Всех, у кого тяжелые раны! Кладите их вокруг меня! Живо!

Гномы замешкались, но Тан Тордин рявкнул: — Делайте, что он говорит!

Раненых стащили в плотный круг вокруг мага. Старого вождя, детей с переломами, женщин с рваными ранами. Шалидор встал в центре. Он закрыл глаза, собирая остатки маны, выскребая резерв до самого дна. Он знал нужное заклинание. В Скайриме, когда вокруг было много раненых, а помощь нужна была всем, всегда оно помогало. Если, конечно, был рядом тот, кто мог его использовать, Шалидор мог, пусть он и не был опытен в нем.

— Великое Исцеление!

Он вскинул обе руки вверх, а затем резко опустил их, словно разбивая невидимый купол. Из Шалидора вырвалась взрывная волна. Но это был не огонь и не холод. Это был чистый, ослепительный золотой свет. Он накрыл весь двор, пройдя сквозь доспехи, сквозь плоть, сквозь боль.

Все, кто стоял рядом, ахнули. Магия Восстановления не просто ускоряла время. Она возвращала тело к норме. На глазах у потрясенной жены чернота яда на боку мужа испарилась серым дымком. Рваная рана затянулась, мышцы сплелись заново, кожа закрыла их, не оставив даже шрама. По всему двору раздался хруст это вставали на место сломанные кости десятков гномов одновременно. Кровотечения остановились в один миг.

Свет погас. Во дворе воцарилась тишина. Старый вождь сделал глубокий вдох и открыл ясные глаза. Дети перестали плакать.

— Берта? Позвал вождь беженцев. Гномка, Берта, ощупала бок мужа. Там была здоровая кожа. Она перевела взгляд на Шалидора. Маг стоял, пошатываясь. Он был бледнее мела, его руки дрожали. Он отдал слишком много.

— Давионгри. Прошептала она, и это слово подхватили остальные спасенные.

Шалидор пошатнулся и начал падать. Его подхватила сильная рука в латной перчатке. Брокс Камнелоб. Командир наемников, который требовал изгнать мага, теперь держал его, не давая упасть в грязь. Брокс смотрел на здоровых гномов вокруг, на чистую магию, которая пахла не серой, а озоном и жизнью. В его взгляде исчезли последние остатки недоверия.

— Ты пустой, умги, проворчал Брокс, но в голосе его звучало восхищение.

— Ты вылил себя до дна ради чужаков.

— Они не чужаки, прошептал Шалидор, проваливаясь в беспамятство. — Они наша Обида.

Брокс поднял голову и обвел взглядом своих Долгобородов. — Слышали?! Рявкнул он.

— Лучшего эля и мяса в покои нашего друга! И если кто-то хоть косо посмотрит на этого человека будет иметь дело с моим топором. Он бережно перехватил мага поудобнее. — Твоя Клятва исполнена, мой друг.

Данная глава вышла более тяжелой по моему мнению. Но необходимой, гномы крайне консервативны и к духу относятся крайне серьёзно, по этому подобный момент рано или поздно должен был случится.