Я и мой Псих

9 глава

Вернувшись, я снова ощутила запах цветов, едва открыла дверь. Но совсем других. Мне не нужно было их видеть, чтобы узнать розы. Сколько можно!

Уже второй раз за вечер я прошагала до двери господина. И замолотила в неё кулаком так, что больно стало. И снова дверь открылась почти сразу. Но на этот раз именно тем, кого я хотела видеть.

За его спиной почему-то было темно, его освещал свет, льющийся из коридора. Я застыла, забыв опустить руку, глядя на него. Исключая вчерашнюю мимолетную встречу, я не видела его уже несколько недель. Мне показалось, что он выглядит уставшим и даже больше… Словно он на грани. Только вот чего? Взгляд колючий, но он молчал и ничего не делал.

Неправильно. Не он на грани — мы. Сейчас решится — мы либо разойдемся, навсегда, ненавидя друг друга. Либо…

Конечно, первый вариант был проще и лучше для нас двоих. Просто уйти и со временем забыть. А что со вторым? Я столько твердила себе, что это невозможно, что и сама поверила. Но ни разу не подумала — а хочу ли я этого? Не разумные доводы, а просто желание. Откинув все условия, обстоятельства — я этого хочу?

Я напрочь забыла, зачем пришла. Все рассыпалось в один миг, отвалившись, как ненужная шелуха. Два шага, что нас разделяли, я сделала скорее неосознанно. Как-то вдруг оказалась рядом и обняла за шею, прижавшись. На лице Лонгвея всего на мгновение мелькнуло изумленное выражение, тут же сменившееся жадным. Дверь от резкого толчка захлопнулась за моей спиной. Он обнял меня крепко, вжимая в себя, как только он умеет. Я забыла, каким горячим и твердым было его тело… И требовательными губы. Я задохнулась в первую же секунду. Сердце зачастило, как сумасшедшее. Запустив пальцы в мои волосы, он целовал требовательно и горячо. Как мне этого не хватало, оказывается! Мне не хватало его. Рук, поцелуев, жгучих взглядов, низкого голоса, от которого мурашки вдоль позвоночника под самой кожей возникают.

Кажется, впервые я забыла обо всем. Словно кроме нас никого и ничего не существовало больше. Только он и я. Искры, что летели между нами, смешиваясь в единое целое. Тоска, что я не замечала, затопила мгновенно. Тоска по нему.

Лонгвей подхватил меня под бедра и поднял. Не прерывая поцелуя, понес, и мне было совсем все равно, куда. Только бы не разрывать объятья, не прекращать целовать его запрокинутое лицо.

Когда мы упали на кровать, под нами что-то захрустело. Я не особенно обратила на это внимание, но Лонгвей вдруг отстранился, нависая надо мной. Я потянула его назад, но он не поддался. У него был встрепанный и возбужденный вид, но всё же я не могла не заметить быстрый взгляд в сторону и на меня и какое-то смущение, мелькнувшее в его взгляде. Я повернула голову, чтобы взглянуть, но он быстро закрыл рукой лежавшие на покрывале фото. Вот что хрустело под нами. Их было довольно много, но Лонгвей явно не хотел, чтобы я их видела, и стал быстро сгребать в кучу, переворачивая неловко рукой. Это насторожило еще больше. Можно же было просто стряхнуть их на пол? Значит, он не хотел, чтобы именно я их видела? Наблюдая за ним, я только больше убеждалась в этом. Опустила руку и нащупала под собой прямоугольник жесткий. Лонгвей смотрел в другую сторону, и я беспрепятственно достала её. Там была я. В кафе во время встречи с фотографом. Фото сделано с улицы, но на нем прекрасно можно было всё разглядеть. Хорошая профессиональная камера наверняка. Внутри словно оборвалось всё. Тот огонь, что вспыхнул между нами, мгновенно погас. Даже больше. Из жара в ледяную изморозь превратившись.

Лонгвей почувствовал скорее, моё мгновенно изменившееся настроение и посмотрел на меня. И тут же увидел фото в моей руке, которое я даже не подумала прятать. В ответ на мой вопросительный взгляд его лицо закаменело и стало упрямым.

Но он не стал удерживать меня, когда я поднялась и села на кровати. Фото было очень много на самом деле. Просто они лежали в несколько слоев. Сдвинув в сторону несколько, убедилась — везде я. Люди, с которыми я встречалась, много с шефом Мином. Даже поставщики и грузчики, что привозили продукты к приему! Кажется тут целое досье.

— Что это?

Я знала ответ и всё же спросила. На что-то надеялась, как не наивно это было? Крошечная надежда, что этому есть разумное объяснение. Мне так хотелось, чтобы оно было…

Но господин молчал.

— Зачем?!

— Я должен знать…

— Зачем я вам нужна? — не слушая его, вытолкнула из себя главный вопрос.

— Ты…

— Я же для вас — Никто! — повысив голос, снова перебила его.

Чувства, вскипев, душили не находя выхода.

— Это не так…

— Вы держите меня при себе, как какую-то зверушку без чувств и желаний. Душите любое мое движение! Разве я делаю что-то плохое? Чего вы добиваетесь? Кто я для вас?!

Последние слова я уже выкрикнула, выплескивая всё, что накопилось.

— Ты моя женщина.

Ответ в его стиле. Но мне этого мало!

Я наклонилась к нему, глядя прямо в лицо:

— Что это значит? Для вас? Не достаточно того, что я рядом? Не достаточно близко? Не достаточно часто? Что?!

— Да, — он словно вспыхнул мгновенно, я даже не поняла от чего именно. — Не достаточно! С тобой мне всего не достаточно!

Приблизившись, схватил за плечи и, нависнув, смотрел на мое запрокинутое лицо, слегка встряхивая.

— Ты рядом — но ты не со мной! Ничего не изменилось! Чтобы я не делал, ты словно не замечаешь меня, пока я не напомню!

— Это не так…

Но теперь он не желал меня слушать. Удерживая одной рукой, провел кончиками пальцев, по овалу моего лица, едва касаясь:

— На самом деле ты настолько чистая, что мне страшно к тебе прикоснуться иногда. И не касаться не могу — кажется, что даже когда ты рядом, тебя на самом деле нет. Словно я тебя придумал. Никогда не встречал никого настолько прекрасного и недосягаемого одновременно. И чтобы ни делал, как бы ни хотел — не могу добиться и получить. Почему? — он снова встряхнул меня. — Почему?!

Если сначала он говорил, словно рассуждая сам с собой, то под конец опять разозлился. Значит, он всего лишь не уверен во мне? Как бы ни старалась я это скрыть, он чувствовал и прекрасно видел мою отстраненность. Это словно замкнутый круг! Когда один из нас делал шаг навстречу, второй тут же отступал… Я боялась, что полюблю его слишком сильно. Ему казалось, что не люблю совсем. Как глупо…

И когда я ему проиграла? Это происходило словно само собой, прорастая медленно и неотвратимо. Реагируя только на внешние проявления, то боясь, то убегая, на самом деле я уже давно смотрю только на него… Как глупо было не понимать этого до сих пор… Как глупо…

И разве был у меня выбор? Когда он настолько ослепительный, что остальные на его фоне просто меркнут, как тени становясь. Был ли выбор? Могла ли я закрыть глаза, спрятаться так, чтобы не видеть и не слышать его? С чем я боролась всё это время на самом деле? Только с собой… От чего бежала? Думала от него, а на самом деле… Как глупо…

Его сухие губы, лихорадочно целующие моё лицо, привели меня в чувство, вырвав из мыслей и чувств нахлынувших.

— Ты моя. Только моя. Никому не позволю отобрать! Спрячу ото всех, чтобы только на меня смотрела!

Что он говорит?! Это помешательство какое-то! Лонгвей и выглядел сейчас словно не нормальный, будто пылал весь своим безумством, не видя и не слыша ничего. Это было по-настоящему страшно! Чтобы я не сказала, он просто не услышит. Кажется, он перешел за какую-то черту. У него был взгляд отчаявшегося человека, который решил идти до конца, не смотря не на что.

— Нет…

Я растерялась. Мы словно на разных полюсах сейчас оказались, настолько разными были мысли, и совсем не понимали друг друга! Я, запоздало прозревшая, и он, провалившийся в полное отчаяние. И столкнула его туда я. Но за это и мне расплачиваться.

Услышав это единственное слово, совершенно не понимая его смысла, его просто затрясло всего.

— Нет! Нет! Нет! Нет!

Он встряхивал меня, совершенно не контролируя себя, до боли сжимая мои плечи, голова моталась так, что шпильки из волос вылетали, и пряди растрепанные рассыпались окончательно. Я попыталась высвободиться из его хватки, но отталкивать его сейчас было всё равно, что упираться в стену. Лонгвей даже не почувствовал этого, кажется. Он пугал до дрожи.

— Я запрещаю тебе это слово! Слышишь?!

Вырываясь, я просто соскользнула с края кровати, и он меня не удержал, ослабив руки на мгновение. Не знаю, каким чудом мне удалось вывернуться, когда он попытался меня удержать, но у меня даже получилось подняться и побежать к выходу. Я не в состоянии сейчас находиться с ним рядом! Это кончится чем-то ужасным для нас обоих. Я просто знала это! И этого нельзя будет исправить и изменить. Если я сейчас не смогу скрыться, пока он не придет в себя, все будет разрушено до основания и, в первую очередь, мы сами.

Лонгвей зарычал, ринувшись следом за мной. Будто настоящий зверь несся за мной по пятам. Я в коридоре оказалась в мгновение ока, услышав этот рык. И побежала дальше, даже не задумываясь, куда. Задыхаясь от ужаса, мечтая только об одном — спрятаться как можно скорее и дальше!

Слетев с лестницы, я оказалась в маленьком холле, где был выход в сад, а там нет камер! Единственная разумная мысль, в моем состоянии промелькнувшая и толкнувшая вперед. На улице показалось, что холодный ветер всю насквозь пробил. Но это меня не остановило, я бежала дальше, ища темное и укромное место, где могла бы надежно спрятаться. За спиной уже не только голос Лонгвея слышался, с яростью выкрикивающий мое имя, но и другие голоса. Неужели он поднял охрану?! Он понимает вообще, что делает? И так меня найдут еще быстрее!

На самом деле я не убежала слишком далеко. Выскочила в темноту, чтобы выйти из видимости зоны камер, огляделась и спряталась в цветнике. Между кустами можно было пройти и я, замирая и прислушиваясь, пыталась вернуться к дому. Пусть ищут тут, пока я спрячусь там. На удивление мне это даже удалось.

Зашла в дом с одного из черных ходов, не сразу сообразив, где я вообще, но быстро разобралась. Возвращаться в свою комнату не имело смысла, Лонгвей дверь вышибет в своем нынешнем состоянии, не задумываясь. В этом доме столько комнат, и мне совсем некуда пойти! Но в итоге я решила, что самым надежным будет пойти туда, где меня наверняка не додумаются искать, потому что это слишком очевидно — на кухню. Точнее я пробралась в свой кабинет. И просидела в нём до самого утра.