Я и мой Псих

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍16 глава

В себя пришла уже в машине скорой. Свет бил прямо в глаза, до боли яркий и резкий. Было трудно дышать. Я подняла руку и обнаружила, что на моем лице маска. Но как только я попыталась её сдвинуть, меня остановили:

— Не трогайте, без неё вы не сможете нормально дышать.

— Потерпи немного, мы уже почти в больнице, — услышала я голос Лонгвея.

Больница? Зачем…

В следующий раз сознание вернулось ко мне уже в палате.

— Анафилактический шок, — услышала я.

— Но от чего?

— Она аллергик?

— Не помню, чтобы она говорила о чем-то таком.

— Мы в любом случае проведем анализы и выявим аллерген. Возможно, что такая реакция впервые.

— Такое возможно?

— Сейчас главное, что помощь оказана вовремя. Причины выясним позже.

— Что значит вовремя?

— Возможны и более тяжелые последствия.

— Какие, например? — у Лонгвея такой голос угрожающий в этот момент был, что я невольно сжалась. На месте доктора я бы помолчала лучше!

— По статистике в двадцати процентах случаев летальный исход.

— Летальный?!

Я дернулась инстинктивно, услышав уже ничем не прикрытую угрозу в его голосе, и что-то запищало рядом.

— Роу! Ты очнулась!

Видеть Лонгвея я не могла, голова, как чугунный шар, лежала на подушке, совершенно мне не подчиняясь. Но то, как он стиснул мои пальцы, очень хорошо почувствовала.

— Слышите меня? — доктор наклонился надо мной, мне показалось слишком низко, захотелось вжаться в подушку.

— Да, — я сама испугалась того, каким слабым был мой голос.

— Скажите, у вас есть какая-то аллергия?

— Нет, — выдохнула практически из последних сил я.

— Вы уверены? Пищевая, препараты, шерсть, растения — что угодно?

— Нет.

— Хорошо. Не волнуйтесь. Сейчас уже опасности нет. Очень скоро вы почувствуете себя лучше.

— Хо… ро… шо…

Лонгвей отказался уходить и провел рядом со мной всю ночь. Это просто смешно! Ведь врач сказал, что опасности нет, и это была дорогая палата с персональным медперсоналом даже. Я знаю, в чем разница. Но его ничего не волновало. Каждый раз, когда я просыпалась, он тут же оказывался рядом, спрашивал, что я хочу, как себя чувствую. Смотрел на меня жгучим взглядом, заставляя себя чувствовать виноватой, сама не знаю в чём. И так всю ночь.

Но и утром ничего не изменилось. Я проснулась, чувствуя себя уже вполне сносно.

— Проснулась?

Лонгвей сидел на стуле чуть в стороне, поэтому я его сразу не увидела. Выглядел он помятым и каким-то жёстким.

— Почему вы здесь?

— Тебе было очень плохо.

— Но здесь же есть врачи, медсестры. Незачем было…

— Не мог оставить тебя тут одну.

Я не знала, что на это сказать. Он вел себя странно. Пугающе, как всегда, но сегодня как-то особенно. И все ещё не подошел.

— Что случилось?

Спросила, просто, чтобы заполнить чем-то паузу повисшую.

— Ты потеряла сознание в коридоре. Мне охрана сообщила. Куда ты шла?

— К вам.

— Зачем? — после небольшой паузы спросил он.

— Почувствовала себя плохо. Телефон забыла в гостиной.

Лонгвей поднялся и подошел ко мне. Я думала, он возьмет меня за руку, сядет рядом, но он опять повел себя странно. Присел на корточки рядом с кроватью, у меня в ногах.

— Это правда?

Я удивилась его вопросу. Почему я должна говорить неправду сейчас?

Лонгвей вдруг наклонился, уткнувшись лбом мне в лодыжку. Потерся, поводя головой медленно из стороны в сторону. Я видела, что он крепко зажмурился.

— Я ужасно испугался.

Голос глухо прозвучал из-за того, что он сказал это в одеяло.

Какой-то прибор вдруг запикал чаще. Лонгвей тут же вскочил, уставившись куда-то правее меня. И вдруг его лицо изменилось. Стало немного растерянным, когда он перевел взгляд на меня. И только теперь я сообразила, что это мой пульс зачистил. Щеки жаром опалило. Как стыдно! И он всё понял!

Не зная, куда девать глаза от смущения, я схватилась за свою руку, желая снять с себя эту штуку, что подает сигналы, выдавая меня с головой.

— Не трогай! — тут же рыкнул Лонгвей, и я в испуге замерла.

В этот момент зашла медсестра. Почти сразу за ней доктор. Я была этому очень рада! Меня стали спрашивать о чем-то.

Лонгвей вышел, и мой пульс, наконец, пришел в норму.