Я и мой Псих

18 глава

Долго так продолжаться не могло. Расставлять точки над «и» было моей прерогативой. Я постоянно что-то пыталась выяснить, понять. Лонгвей, как обычно, что-то сам с собой решил и, не поставив меня в известность, следовал выбранным курсом, не сомневаясь ни в чём. Но меня это не устраивало.

И решилась на действия я без всякой подготовки. Вечером шла по коридору и увидела горничную, что несла чай:

— Для кого это?

— Господин просил принести в кабинет.

— Я сама отнесу.

Я не видела Лонгвея уже пять дней. Из больницы меня выписали больше недели назад. Больше ждать уже было нечего.

Когда я вошла, он сидел за столом и не взглянул на вошедшую.

— Поставьте там, — махнул в сторону столика у дивана.

Кажется, он действительно сильно занят был. Возможно, я выбрала не самый лучший момент? Освободив поднос, я всё же решила остаться. Уйти всегда успею.

Присела на диван и рассматривала Лонгвея, пока он был погружен в свои дела. Выглядел таким же, как всегда. Хотя какая-то нервозность время от времени в нем ощущалась при пристальном взгляде. Можно было подумать, что это из-за работы, но мне почему-то так не думалось. Скорее наоборот. Работа — следствие, а не причина.

Я уже стала опасаться, что чай совсем остынет, когда он отложил очередной лист и, откинувшись на спинку кресла, потер устало переносицу. И только после этого заметил наконец-то меня.

— Роу? Что… Давно ты здесь?

— Чай остывает.

Я налила ему чай. Он подошел не сразу и сел рядом. То есть на тот же диван, но между нами снова было расстояние.

— Тебе не нужно было этого делать.

Я не стала отвечать. Встала и зашла ему за спину. Он взял чашку и успел сделать глоток, когда мои руки легли ему на плечи. Чай чуть не выплеснулся ему на руку, так сильно он вздрогнул.

— У вас очень напряженные плечи, — потянув его так, чтобы он откинулся на спинку дивана, сказала я.

— Не нужно.

— Мне хочется.

Его плечи под моими пальцами были действительно сильно напряжены, но сейчас словно закаменели. Он слегка повернул голову ко мне, но потом поставил чашку и откинулся назад.

— Хорошо.

Я начала массировать, и мои пальцы очень быстро устали. Лонгвей совсем никак не реагировал на мои усилия. Попробуйте сделать массаж камню! В прямом смысле этого слова. Будто он просто разрешил мне делать то, что я хочу, сам снова отстранившись. Если бы его рука не дрогнула так сильно, когда я только прикоснулась к нему, я бы, наверное, уже отступилась. Но в тот момент я вдруг ощутила странную уверенность в себе. И упорно продолжала то, что начала. И даже дальше пошла.

Наклонившись немного вперед, скользнула руками к вороту его рубашки.

— Галстук немного ослаблю, — пояснила свои действия я.

Мои волосы коснулись его. Он дернулся, словно хотел отодвинуться, но не больше. И упорно молчал.

Я ослабила узел галстука и расстегнула пуговицу верхнюю. Теперь для моих пальцев было больше доступа. Я начала большими пальцами круговыми движениями разминать мышцы его шеи, постепенно опускаясь ниже, за ворот. Лонгвей всё ещё сидел, совсем не показывая, нравится или нет ему то, что я делала.

Но как только мои ладони проникли чуть ниже, отодвигая ворот, он поймал мою руку.

— Хватит. Спасибо. Уже поздно. Ты, наверное, устала. Иди к себе.

Остановил. А сам моей руки не отпускал. И даже напротив, словно неосознанно, пока говорил, сжал пальцы сильнее. Будто сам себе противоречил. Говорил одно, а делал совсем другое. Я потянула на себя руку, которую он держал, и прежде чем отпустить, он ещё сильнее её стиснул.

Я смотрела на его широкие плечи, затылок и просто чувствовала исходящую от него ложь. Он выговаривал её легко и уверенно.

Просто, чтобы прекратить это, я наклонилась над его плечом и, положив ладонь на его подбородок, заставила повернуться ко мне. Мне было всё равно что он говорил. Я закрыла его рот своим, заставив замолчать и не говорить больше того, что он не думал на самом деле.

Странный поцелуй. Не похожий ни на что. Он не ответил, но губы его стали вдруг мягкими и податливыми. Почувствовав непривычную свободу, я смогла их распробовать, так как мне хотелось. Неторопливо и нежно.

Я совсем потерялась в этих ощущениях. Пока не почувствовала, как губы Лонгвея вдруг стали твердыми. Раскрыв глаза, я увидела, что он смотрит словно сквозь меня. Будто я куклу целовала, а не живого человека.

Я отодвинулась и ни слова так и не сказав, вышла.

И только оказавшись в коридоре поняла, что сердце бьется сильно и быстро. В голове будто вихрь пронесся. Что я сейчас сделала? И почему Лонгвей так отреагировал? Словно всеми силами старался между нами стену установить. И это именно сейчас! Когда мои стены, наконец-то, рухнули!

Слабо осознавая, что делаю, я поняла, что пришла к себе. И зачем? Что мне там делать? Что мне делать в этом доме, раз я ему больше не нужна? Почему просто не отпустит? Вечная проблема — я всегда только уйти хочу от него. Причины меняются, но действие остается неизменным. Это даже смешно! Или совсем не смешно? Или только я тут вызываю смех? Нелепое существо, без цели и смысла существующее. Возможно, я настолько смешна, что он меня пожалел?

Я застряла на пороге своей комнаты. Свет в коридоре и темнота в комнате, в которую я ещё не вошла, только дверь приоткрыла. Совсем как в моей жизни — граница между светом и тенью и я на ней, не зная, что делать, растерянная, как никогда.

Шум за моей спиной заставил очнуться, я поспешила скорее войти. Но закрыть дверь не успела.