Я и мой Псих

23 глава

Я почти услышала этот щелчок, после того, как мир снова закрутился вокруг меня и, сделав полный оборот, вернулся в привычные рамки. Моё забытье развеялось. Обычно в сказках на этих словах действие заканчивается, подразумевая под собой счастливое завершение истории. Только у меня было не так. Моя сказка тоже закончилась, вот только счастья по этому поводу я не ощущала.

Зачем же он так…

Рано или поздно кто-то должен был сказать эти слова? Ведь так? Но почему я настолько не готова была к тому, что именно он скажет их первым? Уже смирилась, решив, что его зацикленность на мне не более чем физическое влечение — банальная страсть, которая вспыхнула и, не получив разрядки, только сильнее разгоралась. Собственничество оттуда же — просто Лонгвей, имея всё по первому желанию, не слишком часто испытывал жажду чего-то. А так долго добиваясь, проявил себя во всей красе, опасаясь потерять вожделенную добычу.

Так просто. Понятно. Логично. Если не брать в расчет то, что ни логике, ни контролю не поддается.

Зачем же он так жесток…

Как всё это выглядело со стороны? Даже в этот момент, коснись нас сторонний взгляд — пара любовников в обоюдном желании сплелись на постели. Именно любовников, потому что не только страсть, как, оказалось, связала и опутала нас. Как же так вышло, что с такими исходными данными всё совсем наоборот?

Я настолько выпала из реальности, что когда губы Лонгвея прикоснулись к моим, вздрогнула. В груди соленый комок, едва дышать сквозь него получалось. Ещё один поцелуй, совсем легкий, и я едва не всхлипнула.

Только, чтобы не дать слезам пролиться, сама потянулась вверх. Без нежности и совсем не осторожно, скорее требовательно поцеловала его. Лонгвей не обманул моих ожиданий хотя бы в этом — ответил сразу и со всем пылом, на который был способен. Удивительно, что во время всей этой нелепой ссоры он еще не дошел до действий. И я загорелась от него. Собственно, этого и добивалась. Забыться, не думать, не плакать и всё равно как, каким способом.

Даже ту малость одежды, что на мне была, Лонгвею не хватило терпения снять до конца. Верхнюю часть купальника просто задрал вверх, а нижнюю так до конца и не снял, стянув до коленей, согнув мне ноги, и тут же вошел. Его нетерпеливость небольшой болью отозвалась, но это было даже кстати. Чем дальше, тем легче моё тело отзывалось ему. Даже интересно иногда было, у всех так… хорошо получается? Мне казалось, что Лонгвей отлично знает, что и как надо делать. И я эти знания быстро приобретала, просто чувствуя, как. Небольшой дискомфорт уже потерял значение, смытый другими и более сильными и значимыми ощущениями. Мы целовались беспрерывно, прижимаясь друг другу так тесно, как только возможно было. Я сама освободила ногу и обхватила его ногами и руками, вжимая в себя. Почти плавясь от его жара, и от того, что внутри полыхало благодаря ему. Скручиваясь в тугой узел всё сильнее, на пределе терпения. Пока не вспыхнули одновременно, выворачивая судорогой каждую клеточку.

Удивительно, но Лонгвей уснул сразу после. Воспользовавшись неожиданным затишьем, я ушла в ванную комнату. Набрала ванну и, погрузившись в воду, сделала вид, что наслаждаюсь покоем и одиночеством. Я же только этим в последнее время занимаюсь… Делаю вид. Только сама не понимаю, чего или кого.

Зачем же он…

Почему ТАК всё обернулось? Любит… Если вдуматься, я этому действительно верю? Или просто хочу верить? Безусловный рефлекс, требующий взаимности? Трудно понять. Слишком запутанно и слишком много жестокости неоправданной в наших отношениях. И даже не это важно. Я тоже его люблю. Но дальше, что я собиралась с этим делать? Ничего. Была ли эта связь, или не было… она ничего не меняет. Любовь прощает, понимает, бережет, жертвует. Я так думала. Пусть не позволяла себе даже мечтать о таком, но в глубине души этот эталон существовал. Совсем не так, как у нас с Лонгвеем. Бесконечная борьба — вот что нас вместе олицетворяло. Есть ли здесь место любви? Оказалось, есть. И что дальше?

Но если всё не так, как мне думалось… Я просто должна это уничтожить? Как собственно и собиралась. Уйти и пусть не сразу, но забыть. Говорят, время всё лечит… Не попытаться даже? Кажется, шансов нет, мы друг друга не понимаем, и, в то же время, мы сейчас вместе. Как разорвать эти чувства? Как прекратить отношения?

Лонгвей вошел, сонно потирая глаза. Совсем не смущаясь своей наготы, а вот я тут же отвела глаза. Хотя знала уже, что он красивый везде. Идеален с ног до головы. Не спрашивая, он залез ко мне в ванну, устроившись за моей спиной. В итоге я полулежала на его груди. Он терся лицом о мои волосы, тыкался носом в шею.

— Почему только меня?

— Что?

— Ты сказал… — повторить фразу целиком у меня не хватило решимости.

— Сказал, как чувствую. Что в этом не понятного?

— Всё не понятно.

— Не это я хотел услышать.

— А что?

— Что ты ко мне испытываешь? Скажи уже.

— А что я должна чувствовать? Как ты думаешь?

— Я знаю только, что я хочу, чтобы ты чувствовала. Поэтому спрашиваю.

— Ты столько меня пугал… — словно какой-то замок сдерживающий в этот момент во мне открылся, выпуская на свободу все, что так долго держала только в себе и для себя.

— Пугал? И только?

— Очень сильно пугал! Особенно в начале, когда я только пришла в особняк.

— Я с тобой не разговаривал даже.

— Зато смотрел так, что я едва в обморок от страха не падала.

— Правда? — мне показалось, я услышала в его голосе смущение. Он ещё теснее сжал меня, уткнулся в шею и из-за этого не совсем внятно произнес: — Когда тебя видел, дыхание перехватывало. Ничего внятного точно бы не сказал.

Внутри словно ухнуло что-то вниз с большой высоты…

— Чт… что?!

— Тогда после аварии… Я так чётко тебя увидел, будто впервые глаза открыл.

— Там же было темно… — моё замечание прозвучало нелепым, но он его и не услышал будто.

— И шарф… Мне потом сказали, что я даже в бессознательном состоянии его так и не выпустил из рук. Не знаю… Может быть, странно прозвучит, но он был… Тёплый.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он говорил, а я дышать боялась, чтобы не пропустить ни единого слова. Кажется, ему не очень легко давались слова, и замолчать он мог в любую секунду.

— А когда в больнице тебя увидел… Дыхание перехватило, и сказать ничего не мог. Ты хотя бы представляешь, сколько людей тебя искали?!

— Искали?!

— Как ты прошла мимо камер?

— Каких?

— В больнице! На дороге их не оказалось.

Я попыталась снова развернуться, но он не пустил. Кажется, все эти признания дались ему тяжелее, чем мне думается…

— Я уже говорила, — я постаралась говорить мягко, чтобы он прислушался, вкладывая всю свою убедительность, — я не была в больнице.

Он гневно фыркнул, но прежде чем он начал спорить, я завела руку назад и закрыла ему рот.

— Я просто проходила мимо места аварии. Дорога была заблокирована полностью. Я решила пройти через те деревья и случайно наткнулась на след, где ты полз. Как я могла уйти? Ты был ранен, я хотела позвать на помощь, но пришли люди и забрали тебя. Это всё.

— Но потом… — невнятно из-за моей руки попытался спорить Лонгвей, но я сильнее надавила, лишая его этой возможности.

— Я не была ни в какой больнице. Я тебя едва разглядела. Помощь тебе оказали. Зачем мне было тебя искать?

— Ты там была! — решительно убрав мою руку, заявил он тоном, не терпящим возражений.

— Разве только мой дух, — вздохнула я, устав спорить. — Не хочу больше говорить об этом.

И лишь бы сменить тему, спросила первое, что пришло в голову.

— Зачем ты меня ранил?

— Когда?!

Я отняла у него руку и покрутила ею в воздухе, демонстрируя.

— Не помнишь? Ты специально это сделал. Я всё видела.

— А почему ты делала вид, что не знаешь меня?

— Но я тогда не знала.

— Я тебя видел! А ты мимо ходила и даже не смотрела на меня!

— Когда? Я в первый раз тогда тебя увидела!

— Неправда!

— Правда! — кажется, мы снова начинали скандалить, а этого мне совсем сейчас не хотелось. И я призналась: — Но, в тот момент, я уже знала, кто ты…

— То есть как?!

— Я видела… шарф. За день до того, как ты сделал это, — я снова покрутила в воздухе рукой.

Сердце дрогнуло и ускорилось. Вспомнив о том, как нашла его и все, что говорил Лонгвей, я вдруг осознала — он, и правда меня любит? Так давно?

Руки Лонгвея лежали на моем животе, и, кажется, он ощутил этот ускорившийся ритм. Атмосфера мгновенно изменилась. Под пеной ничего видно не было, но то, как его руки заскользили по моему телу, и не нужно было видеть. Он остановился на груди, кожа от горячей воды стала чувствительней, кажется. К тому же в воде скольжение совсем по-другому ощущалось. Огладив, он потянул слегка за затвердевшие соски. И немного прикусил шею одновременно.

— Мы же только…

Вместо ответа, Лонгвей сильнее куснул и стиснул пальцы сильнее.

— Тебе же нравится.

Спорить с этим было бессмысленно. Может быть из-за горячей воды, но ощущения были… возбуждающие. Я беспокойно заелозила между его ног и тут же почувствовала ответную реакцию.

— Ах!

Он только сильнее прижал меня к себе, а рука скользнула вниз, остановившись в самом низу живота.

— Раздвинь ноги, — хрипловато выдохнул он мне в волосы за ухом.

Просьба была крайне смущающей, если бы не пена, я, наверное, не решилась бы. Хотя прятаться было и бессмысленно, я чувствовала его всем телом и он наверняка тоже. Пришлось ухватиться за борта, чтобы не соскользнуть по воду, а ноги положить поверх его…