Я и мой Псих

44 глава

Я проснулась от запаха еды. Такой голод почувствовала, что сразу распахнула глаза. Рядом со мной стоял маленький столик, а за ним, на второй половине кровати Лонгвей, который подперев голову рукой, смотрел на меня.

— И давно ты меня так рассматриваешь?

— Не знаю. С тех пор как проснулся.

— И когда это произошло?

— Светало, — немного подумав, сообщил он.

Я бросила взгляд на окно и пришла к выводу, что не меньше часа, а то и больше.

— Тебя это смущает, — в его газах заплясали смешинки.

— Да. И… — я пыталась придумать, чтобы такого сказать, чтобы он перестал смеяться. И конечно, в голову ничего путного не шло, поэтому я спросила: — Неужели это так интересно?

— Знаешь, я кое-что понял, — он немного наклонился, понизив голос, будто секрет какой-то собрался поведать: — Чем больше на тебя смотрю, тем больше ты мне нравишься. Почему ты такая притягательная?

Смущение, сковывающее меня, вдруг исчезло. Словно пружина, натянутая внутри, сама собой расслабилась. Я засмеялась, испытывая что-то очень похожее… на счастье? Лонгвей потянулся ко мне, забыв про столик и едва его не перевернув. Это рассмешило меня еще больше.

Мы дурачились и ели прямо в кровати, беря еду руками. Кормили и пачкали друг друга, забавляясь. Лонгвей все время пытался меня облизать, а я уворачивалась. В итоге не только мы, но и вся постель была испачкана, но зато мы повеселились вдосталь. Спрятаться мне удалось только в ванной, куда я его не пустила, как он не уговаривал…

Потом он отвез меня к врачу. Мне не очень этого хотелось, чувствовала я себя прекрасно, но переубедить Лонгвея было невозможно. Это заняло почти весь день.

Лонгвей гораздо более терпеливо, чем я, сносил все. Хотя пока меня обследовали, делали какие-то анализы и все остальное, ему только ждать и оставалось. Я заметила, что ему постоянно звонили. И поэтому отправила его в офис, так как там он был действительно нужен, а я и одна справиться могла. Но как только он ушел, почувствовала его отсутствие тут же. Это было так странно… Чисто физически, мне его не хватало. Словно из картины убрали главного персонажа, и я искала его, все время забываясь.

Признаться честно, я не слишком вслушивалась в пространные объяснения, что мне давали. Не потому, что я легкомысленно к этому относилась. Просто я лучше, чем кто-либо, знала, в чем причина и корень произошедшего. Рассказывать подробности я, конечно, никому не стала. «Пережитый стресс», «Шок психологический» — этих определений был достаточно.

— Приезжай ко мне в офис, — сказал Лонгвей, когда я, наконец, получила свободу.

— Может быть, лучше домой? У тебя наверняка много дел накопилось.

— В офис, — рыкнул он и прервал вызов.

Я хихикнула, глядя на экран телефона, и сказала водителю, куда ехать.

Но едва добралась до места и только вошла в кабинет Лонгвея, он сказал, что мы едем домой. В чем причина такой спешки? Я видела, что он разговаривал по телефону, но тут же отключил вызов, только я вошла. Мне пришлось порядочный крюк сделать, чтобы сюда добраться, гораздо быстрее было бы сразу ехать в особняк. Это меня насторожило. Лонгвей казался спокойным, но пару нервных движений я заметила, взглянув на него украдкой. Он только делал вид, что все хорошо. И проблема явно была связана со мной. Не так уж и много вариантов…

— Зайди в дом с другого входа, — попросил Лонгвей, улыбнувшись и поцеловав меня в лоб.

Эта просьба, хоть и произнесенная легким тоном, окончательно утвердила меня в моей догадке. Я не стала спорить и, улыбнувшись ему в ответ, согласно кивнула. Машина довезла меня до другого входа. Я не торопясь вышла и так же не спеша поднялась к себе.

И не слишком удивилась, увидев там гостью.

— Наглости тебе не занимать, — вместо приветствия сказала мадам Цай. — Неужели не хватило прошлого урока?

— Хватило.

В этот момент появился Лонгвей. Он выглядел слегка встрепанным. Наверное, обошел немало комнат, разыскивая свою мать и пытаясь предотвратить нашу встречу.

— Мама, не могла бы ты выйти отсюда?

— Это вместо приветствия ты мне говоришь?

— Поговорим не здесь.

— Охраняешь свою…

— Мама!

Я подошла к Лонгвею и взяла его за руку.

— Не волнуйся. Чтобы она не сказала, меня это не волнует.

Это не было позой и ложью. Это была правда. Я знала свое место и отлично понимала, что она думает по поводу моего пребывания рядом с её сыном. Наверное, на её месте, я бы тоже что-то подобное предприняла. Не её методы! Но защитить самого дорогого для меня человека от заведомо проигрышного варианта попыталась бы. А сейчас… мы обе не могли уступить. Вот и все.

— И ты позволяешь ей так говорить обо мне?! — мадам Цай встала, впервые позволив увидеть себя не под маской любезности, въевшейся, казалось, в её лицо.

— Никто не может ей этого запретить. Не я и уж тем более не ты, — Лонгвей сильнее сжал мои пальцы. — Я ошибся один раз. Больше такого не повторится. Сейчас тебе лучше уйти. Если так хочешь поговорить, то отложим это, пока ты не успокоишься.

— Успокоиться? Как я могу успокоиться? Что она с тобой сделала? Ты не понимаешь, что таких, как она — тысячи? Сотни тысяч! И все вместе тебя одного не стоят! Разве у тебя нет выбора? Сколько девушек — достойных, образованных, богатых будут счастливы твоему вниманию. Почему… эта?! Никому не нужная нищенка! Которая живет за твой счет, даже не скрываясь! Видимо, у нее не малый опыт в таких делах, раз так быстро задурила тебе голову. Ты хотя бы понимаешь это?

— Хватит! — Лонгвей так рявкнул, что я вздрогнула.

Мадам Цай широко распахнула глаза, шокированная этим окриком. Но он на неё не подействовал…

— Хватит защищать её! Просто избавься от неё немедленно. Дай денег и пусть проваливает! Нам это обойдется недорого!

— Нам? Ты моя мать, а не владелица. Я не обязан следовать тому, что ты говоришь. Я буду с ней, потому что этого хочу. Нравится тебе это или нет — мне все равно.

На этом разговор закончился. Лонгвей увел меня за собой.