Я тебя найду

Глава 26. Майя

После того, как мир взорвался и снова собрался из наших прикосновений, мы долго стояли под душем. Вода стекала по коже, смывая не усталость — нет, — а остатки того бешенства, которое рвало нас секунды назад.

Фарид держал меня за талию, будто боялся, что я исчезну вместе с паром. И всё равно — его руки не успокаивались. Они гладили, касались, проверяли, будто убеждались: я тут. Я настоящая. Я его.

Да и я сама касалась. Отчаянно и с наслаждением. Потому что мне его мало. Хочется больше. Сильнее. Всегда.

И эти мысли пугали.

Потому что я в чужой стране. Мой мужчина — далеко не мой. Он женат. Он связан законом, правилами и обязанностями с неизвестной мне женщиной. Она на него имеет куда больше прав, чем я. Но ведь я Майя Лебедева. Меня же ни перед чем не остановить. Всегда добиваюсь, чего хочу.

Осталось выяснить для себя, чего именно я хочу.

Остаться тут с ним и бороться за него. Или вернуться домой и продолжить борьбу с Павлом. Я ведь не закончила с ним. Я ещё не показала миру, какой он урод. Не отомстила за насилие надо мной. Не поставила точку.

Когда мы вернулись в спальню, он сразу же позвал слугу. Но не позволил тому войти.

Он стоял в дверях, заслоняя меня спиной — широкой, напряжённой, будто готовой к нападению.

Он говорил коротко, на турецком, требовательно.

Я не понимала слов — но понимала тон.

И при этом ни на секунду не отпускал мысль, что я за его спиной — голая.

Он не позволил слуге переступить порог.

И только тогда я увидела — его руки дрожат. Не от злости. От страха.

Он боялся, что кто-то ещё увидит меня такой. Не прикрытой. Не защищённой.

Его.

И я… я не злилась.

Я не чувствовала себя вещью или пленницей. Наоборот — я наслаждалась этим. Наслаждалась тем, как он ревнует. Как будто я — последний глоток воды в пустыне.

Он поставил поднос на стол, потом вернулся ко мне, накрыв полотенцем мои плечи — аккуратно, почти нежно, хотя его глаза всё ещё были тёмными, тяжёлыми, полными опасной эмоции, от которой у меня перехватывало дыхание.

Я села на кровать, наблюдая за ним. Как он двигается. Как дышит. Как грозно смотрит на дверь, будто проверяя, закрыта ли. Как снова и снова возвращается взглядом ко мне — голой под полотенцем, со следами его поцелуев на коже.

Он смотрел так…

Будто мог сойти с ума, если я исчезну хотя бы на секунду.

И мне нравилось это слишком сильно. Потому что мне казалось, что это слишком правильно. Слишком… моё. Нужное сильнее воздуха.

Кто-то бы сказал, что такие мужчины слишком опасные. Слишком много власти у них. Такие мужчины ломают. Они ревнивые, восточные, властные — с ними не играют.

Но я улыбнулась.

Тихо, по-женски, почти злорадно.

Потому что я не играю.

Я хочу его.

Так же жадно.

Так же одержимо.

Так же неправильно, как и он меня.

Люблю ли я его?

Да.

Без сомнений.

Без тормозов.

Без попыток спрятаться за правилами.

Я люблю его — целиком.

Такого, какой он есть.

Опасного.

Ревнивого.

Больного мной.

Он сел рядом, притянул меня к себе, укрыл полотенце плотнее — будто этот кусок ткани может защитить меня от всего мира.

— Ешь, — сказал тихо, но так, что спорить не хотелось. — Ты и так два дня нормально не питалась, — в его голосе сталь. И в то же время так много нежности. Он переживает. Заботится. Любит.

В последнем даже не сомневаюсь. Уверена на все сто процентов.

Я посмотрела на него — и всё во мне снова затрепетало. Бабочки в животе стаями летают. Щекотят и возбуждают. Разогревают до предела.

Да, он мой.

Но ещё больше — я его.

И мне это нравится.

Нравится до безумия.

Есть одна проблема — его жена, имени которой я даже не знаю. Моя ревность... Она способна сдвинуть горы. Но буду ли я сражаться с соперницей?

А вдруг он и её так же любит? Так же ласкает? До оргазма доводит?

Мамочки...

Нет! Я не смогу его делить ни с кем. Только мой. Но для того, чтобы он только моим и остался, мне придётся воевать. Хитрить. Соблазнять.

Или отпустить…